8
Утро. Новый день. Хорошее настроение.
Я проснулась за пять минут до будильника — что со мной случалось крайне редко, потому что обычно я была той ещё соней и могла проспать даже конец света, если бы он случился в утренние часы. Но сегодня что-то было иначе. Солнце за окном светило особенно ярко, его лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые занавески и падали на мою подушку золотыми полосами, будто кто-то невидимый рассыпал по комнате монетки. Птицы за окном пели так громко и радостно, что казалось, они тоже празднуют что-то вместе со мной. Сосны за окном шелестели своими вечными зелёными кронами, и этот шум был таким успокаивающим и в то же время бодрящим, что я просто лежала и слушала, улыбаясь своим мыслям.
Я потянулась в кровати, хрустнув позвоночником, и почувствовала, как тело откликается приятной болью после вчерашних тренировок — не той тяжёлой, изнуряющей, от которой хочется лечь и не вставать, а той, после которой чувствуешь себя живой и настоящей. Мои мышцы помнили вчерашний забег, помнили, как я неслась по стадиону, обгоняя ветер, помнили, как Олег смотрел на меня с уважением и чем-то ещё, что я боялась называть своими словами.
Вчерашний вечер всплыл в памяти яркими кадрами: тёмный клуб, мигающие огни, медленная музыка. Его рука на моей талии. Его губы на моих губах. Я коснулась пальцами своих губ и почувствовала, как щёки начинают розоветь. Боже, как у меня всё серьёзно и как по-детски одновременно.
Аня ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом, и только её русые волосы разметались по подушке. Я не стала её будить. Вместо этого я тихонько встала, босиком прошлёпала до умывальника и долго смотрела на себя в зеркало. Сегодня я себе нравилась. Не потому что я изменилась внешне — я всё та же худая, невысокая, с бледной кожей и вечно уставшими глазами. А потому что внутри что-то переключилось. Вчерашний поцелуй будто открыл во мне какую-то дверцу, за которой пряталась новая Ника — та, которая не боится. Которая может. Которая красивая, даже если на ней мешковатая футболка и широкие штаны.
Я умылась холодной водой, и капельки стекли по подбородку на шею, заставляя кожу покрываться мурашками. Волосы сегодня я решила оставить распущенными — после сна они легли мягкими волнами, и кончики чуть завивались, касаясь плеч. Я заправила пряди за уши, чтобы не лезли в лицо, и осталась довольна результатом. Потом открыла чемодан и долго смотрела на свои вещи.
Белый лонгслив? Нет, сегодня хотелось чего-то спокойного. Чёрная футболка? Слишком мрачно для такого солнечного утра.
Я выбрала светло-голубую футболку — свободную, мягкую, почти такую же широкую, как мои любимые балахоны, но цвета неба после дождя. Я её почти не носила, потому что боялась, что цвет слишком яркий, слишком заметный. Сегодня я решила, что заметной быть можно. И даже нужно.
Внизу — серые широкие штаны, те самые, мягкие и удобные, в которых я чувствовала себя как в домике. В них можно было и бегать, и прыгать, и сидеть на траве, и обниматься — если вдруг представится случай.
Я посмотрела в зеркало. Голубая футболка, серая низ, распущенные волосы. Всё просто, но мне нравилось. Я себе нравилась. Это было новое чувство — рассматривать своё отражение и не находить в нём сотню недостатков. А если и находить — не придавать им значения.
— Ты чего так рано? — раздался сонный голос Ани.
Я обернулась. Она сидела на кровати, протирая глаза кулачком, и смотрела на меня с недоумением.
— Выспалась, — ответила я. — И настроение хорошее.
— Вижу, — Аня улыбнулась. — И выглядишь иначе. Светишься вся.
— Просто солнце светит.
— Не только солнце, — Аня хитро прищурилась. — Вчерашний вечер помнишь?
Я покраснела. Аня засмеялась.
— Всё, молчу, молчу, — она подняла руки вверх. — Но ты мне всё расскажешь. Потом.
Она встала и пошла умываться. Я осталась стоять у зеркала, поправляя воротник и улыбаясь своим мыслям.
В коридоре было людно, но я почти никого не замечала. Шла по привычному маршруту, здоровалась с теми, кто попадался навстречу, но мысли были где-то далеко. Вчерашний поцелуй прокручивался в голове снова и снова, и каждый раз мурашки бежали по спине.
Подошла Аня, и мы вместе спустились в холл. Там уже собирались ребята. Филипп стоял у окна и пытался рассказать Дмитрию вчерашний анекдот, но сбивался на каждом втором слове, потому что сам забыл суть. Дима слушал с каменным лицом, и только когда Филипп замолкал, спрашивал: «И что дальше?», на что Филипп отвечал: «А дальше я не помню».
Олег стоял в углу, прислонившись к стене. На нём была серая футболка и тёмные штаны. Волосы чуть влажные, как всегда после утреннего умывания. Он увидел меня, и его лицо, обычно невозмутимое, чуть изменилось — уголки губ дрогнули, глаза стали мягче.
Я подошла к нему. Он не отодвинулся, не сделал вид, что я ему безразлична. Просто стоял и смотрел.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе, — ответил он. — Ты сегодня особенно светлая.
— Это футболка, — я пожала плечами.
— Нет, — он покачал головой. — Не только футболка.
Я опустила глаза, чувствуя, как щёки становятся розовыми.
Вчера мы целовались. Сегодня мы стоим и смотрим друг на друга, и между нами всё то же расстояние, но теперь оно не пустое. Оно заполнено тем, что произошло вчера. Тем, что изменило всё.
Он протянул руку и чуть коснулся моих пальцев — незаметно для остальных, только для нас двоих.
— Ты в порядке? — спросил он.
— В полном, — ответила я.
И это было правдой.
Мила Леонтьевна появилась через пару минут — бодрая, с колонкой и планшетом, как всегда по утрам. На ней был ярко-оранжевый спортивный костюм, который светился так, что на него больно было смотреть. Но это только поднимало настроение, делало утро ещё более солнечным.
— Так, ребята! — она хлопнула в ладоши. — Сегодня у нас особенный день. Сейчас — зарядка на улице. Потом завтрак. А после — весёлые старты. И не простые, а с водными препятствиями.
— С водными? — переспросил Филипп. — Это как?
— Это значит, что вас будут обливать водой, — ответила Мила. — Освежаться будете. Погода жаркая, так что не замёрзнете.
— А если я не хочу мокнуть? — спросила Даша.
— Тогда не участвуй, — пожала плечами Мила. — Но все участвуют. Обязательно. Это весело.
Мы вышли на улицу. Солнце уже поднялось высоко, и воздух прогрелся так, что даже в тени было тепло. На площадке перед корпусом построились другие отряды. Младшие визжали и прыгали, средние делали вид, что им всё равно, старшие — как мы — зевали и переругивались.
Зарядка под музыку. Сегодня Мила включила что-то ритмичное и зажигательное — не попсу, а какой-то старый трек, под который хотелось танцевать, а не просто поднимать руки. Я делала упражнения с удовольствием, чувствуя, как просыпается тело, как кровь разгоняется по венам, как улыбка не сходит с лица.
Олег стоял в паре рядов от меня. Я ловила его взгляд, он ловил мой, и мы оба улыбались — кажется, впервые за всё время. Не скрываясь. Не боясь, что кто-то увидит.
После зарядки — завтрак.
Столовая встретила нас запахом каши и горячего хлеба. Я взяла овсянку, бутерброд с маслом и чай с сахаром. Сладкий, тёплый чай, который разливался по телу приятным теплом.
Мы сели за свой столик вчетвером. Филипп, как обычно, взял две порции каши и три бутерброда. Аня ела йогурт и поглядывала на меня с лёгкой улыбкой.
— Чего ты? — спросила я.
— Ничего, — ответила она. — Просто смотрю.
Олег сидел напротив. Он пил чай и иногда поглядывал на меня. Не так, как раньше — украдкой, исподтишка. А открыто, спокойно, как будто имел на это право.
— У вас что, секрет какой-то? — спросил Филипп, переводя взгляд с Ани на меня и обратно.
— Нет, — ответили мы хором.
— Ну и ладно, — Филипп пожал плечами и уткнулся в тарелку.
Я смотрела в окно. Сосны качались на ветру, где-то бегали младшие отряды, жизнь шла своим чередом. А я сидела и улыбалась, потому что утро было хорошим. Новый день был хорошим. И всё вокруг было хорошим.
— Ты сегодня очень светлая, — повторил Олег, когда мы выходили из столовой.
— Ты уже говорил, — напомнила я.
— Я скажу ещё раз, — он чуть наклонился ко мне. — Ты красивая, Ника.
— Я знаю, — ответила я.
И это было правдой. Сегодня — точно правдой.
После завтрака нас повели на стадион. Там уже были приготовлены надувные бассейны, пластиковые вёдра, водяные пистолеты и огромные куски брезента, которые Кирилл Юрьевич расстелил на траве, чтобы не слишком мокнуть. Над стадионом стоял такой гвалт, что было слышно за версту — младшие отряды уже вовсю плескались, визжали, обливали друг друга и вожатых, которые пытались сохранять хоть какую-то видимость порядка. Над всем этим хаосом сияло солнце, отражаясь в лужах и мокрых тельняшках, воздух был влажным и пахло хлоркой и нагретой землёй.
— Делимся на команды! — крикнула Мила, стараясь перекричать общий гам. — Первый отряд против второго! Победителей ждёт приз!
— Какой приз? — спросил Филипп, который уже намочил ноги, просто стоя в луже.
— Узнаете, — загадочно ответила Мила.
Нас разделили. Я попала в одну команду с Аней, Филиппом и ещё несколькими ребятами — Серёжей, Димой и Леной. Олег оказался в команде противников — с Дашей, Викой и остальными. Он посмотрел на меня через поле, развёл руками и усмехнулся. «Прости», — сказали его глаза. «Посмотрим», — ответила я.
— Итак, первый этап! — объявил Кирилл Юрьевич, который сегодня почему-то был не своим обычным скучающим голосом, а бодрым и даже заинтересованным. — Переправа с вёдрами! Каждый участник должен добежать до противоположного конца поля, набрать полное ведро воды из бассейна, вернуться и вылить в свою ёмкость. Побеждает та команда, у которой в конце будет больше воды.
— Это же просто! — обрадовался Филипп.
— Не просто, — добавил Кирилл. — Потому что противник может выливать воду из ваших вёдер по дороге.
Наступила тишина.
— То есть, это война? — спросил Дима.
— Это весёлые старты, — ответил Кирилл. — На старт, внимание, марш!
Я побежала.
Вода плескалась в ведре, ноги скользили по мокрой траве, солнце слепило глаза. Я старалась бежать быстро, но при этом не расплескать драгоценную влагу. Позади слышались крики, визг, плеск.
Рядом со мной бежал Олег — в другой команде, но по той же дорожке. Он тоже нёс ведро, тоже старался не расплескать. Наши взгляды встретились.
— Привет, соперница! — крикнул он.
— Привет, соперник! — ответила я.
Он вдруг ловко вылил воду из своего ведра прямо на меня. Я взвизгнула — холодная вода обдала с головы до ног, голубая футболка прилипла к телу, волосы сразу стали тяжёлыми и мокрыми.
— Ты! — закричала я, но не зло, а скорее удивлённо.
— Правила есть правила, — усмехнулся он и побежал дальше.
Я не осталась в долгу. Добежав до своего бассейна и набрав свежее ведро, я на обратном пути специально свернула к Олегу и вылила воду прямо ему на голову. Он замер на секунду, мокрый, как мышь, с капельками воды, стекающими по лицу, и вдруг рассмеялся.
— Ты мне нравишься, — сказал он, отфыркиваясь.
— Ты тоже мне нравишься, — ответила я. — Но это не значит, что я проиграю.
— Я тоже не собираюсь проигрывать.
И мы побежали дальше. Каждый к своей цели, но почему-то всё время рядом.
Следующий этап был ещё веселее. Нужно было пробежать по скользкому брезенту, который Кирилл поливал из шланга, передавая эстафетную палочку. Филипп поскользнулся на первом же шаге и проехал по брезенту на животе, поднимая тучу брызг. Его команда кричала: «Вставай!», но он не мог, потому что смеялся так сильно, что не было сил подняться. Аня подбежала, схватила его за руку и выдернула, как репку.
— Давай, тюлень! — крикнула она.
— Я не тюлень! — возмутился Филипп, но продолжил бег, поскальзываясь и разбрызгивая воду.
Олег бежал по брезенту, как по асфальту — уверенно, не шатаясь. Его команда лидировала. Но когда он передал палочку и повернулся ко мне, я поскользнулась. В тот же миг его рука оказалась под моим локтем.
— Лови, — сказал он и удержал меня от падения.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы сжимают мою руку.
— Работа команды, — ответил он, подмигнул и вернулся к своим.
— Твоя команда — противник! — крикнула я ему вслед.
— Неважно, — он обернулся. — Ты важнее.
Я не знала, что ответить. Просто побежала дальше. Быстрее, чем могла. Быстрее, чем когда-либо.
Финальный этап — перетягивание каната через водяную яму. Команда против команды. Наша против их. Я встала в конец, потому что весила мало, но зато могла дать последний рывок. Олег стоял первым с той стороны. Мы смотрели друг на друга через яму, полную мутной воды.
— Готовы? — крикнул Кирилл.
— Да! — заорали все.
— Тяни!
Мы потянули с такой силой, что я чувствовала, как икры ног врезаются в мокрую траву, как веревка жжёт ладони даже сквозь кожу, как каждый мускул в теле напряжён до предела. Рядом со мной Аня что-то кричала, Филипп рычал, Дима, кажется, даже матерился — но я ничего не разбирала. Только видела лицо Олега напротив, его мокрые волосы, его голубые глаза, которые смотрели на меня с азартом и уважением.
— Ещё! — крикнула Мила.
Мы держали. Я не знаю как, но держали. Веревка раскачивалась то в одну сторону, то в другую. Пятки скользили по мокрой траве, руки горели огнём, но мы не отпускали.
— Победа! — крикнул Кирилл.
Чья победа? Я не поняла. Просто упала на траву, тяжело дыша и чувствуя, как мокрая одежда прилипает к телу. Кто-то рядом кричал, обнимался, прыгал. Аня навалилась на меня сверху.
— Мы выиграли! — кричала она. — Ника, мы выиграли!
— Правда? — я улыбнулась и закрыла глаза.
Когда я их открыла, надо мной стоял Олег. Мокрый, улыбающийся, протягивающий руку.
— Поздравляю, — сказал он. — Вы были сильнее.
— Ты тоже был силён, — ответила я, принимая его руку.
Он потянул меня вверх, и я поднялась. Ноги подкашивались от усталости, и я случайно привалилась к нему плечом. Он не отодвинулся. Наоборот, его рука легла на мою талию — ненадолго, на секунду, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло даже сквозь мокрую футболку.
— Ты вся мокрая, — заметил он.
— Это ты виноват, — я показала на него пальцем. — Первое ведро на меня вылил.
— И не жалею, — он улыбнулся. Той улыбкой, которую я видела уже несколько раз. Тёплой, настоящей.
Ани не было рядом — она стояла в паре метров, что-то увлечённо обсуждая с Филиппом, и только покосилась на нас с лёгкой улыбкой. Остальные были заняты собой — праздновали победу, обсуждали весёлые старты, жаловались на мокрую одежду. Никто не смотрел на нас. Мы были одни, посреди стадиона, под солнцем, капельки воды блестели на наших лицах, как маленькие бриллианты.
— Ника, — тихо сказал Олег.
— М?
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори.
Он посмотрел по сторонам — Аня делала вид, что рассматривает облака, Филипп спорил с Димой, Кирилл собирал вёдра. Все были заняты.
— Ты мне очень нравишься, — сказал он. — Не как подруга. По-настоящему.
— Ты мне тоже, — ответила я.
— Я знаю, — он чуть усмехнулся. — Я бы не стал с тобой целоваться, если бы не знал.
Я покраснела. Снова. В который раз за сегодня.
— И что теперь? — спросила я.
— А теперь, — он взял меня за руку, открыто, при всех, — теперь мы будем вместе. Если ты, конечно, хочешь.
— Хочу, — выдохнула я.
Он сжал мои пальцы крепче. Я сжала его пальцы в ответ. И мы пошли к остальным — мокрые, уставшие, счастливые.
— Ну наконец-то! — крикнула Аня, увидев наши переплетённые руки. — Я уж думала, вы никогда не признаетесь!
— Аня, заткнись, — сказал Олег.
— Ни за что, — ответила она и подбежала обнимать меня.
Филипп пожал Олегу руку с серьёзным видом, как будто они заключили сделку века.
— Поздравляю, брат, — сказал он. — Хорошую девушку нашёл.
— Знаю, — ответил Олег, и его голубые глаза смотрели только на меня.
Мы стояли на стадионе, вокруг нас суетились люди, смеялись, кричали, обсуждали соревнования. А для нас двоих будто бы замер весь мир. Он держал меня за руку, я держала его за руку. И это было правильным.
— Олег, — сказала я.
— Что?
— Ты боишься?
— Чего?
— Что всё это кончится? Лагерь, наше лето... мы разъедемся по домам.
— Не кончится, — твёрдо сказал он. — Я буду писать тебе каждый день. Приеду в гости, если ты захочешь. Мы что-нибудь придумаем.
— Правда?
— Правда, — он поцеловал меня в макушку. — Теперь ты моя. Я тебя не отпущу.
Я закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Пахло мокрой травой, нагретой землёй, солнцем и Олегом.
А в кармане завибрировал телефон.
Новое сообщение.
Я не стала смотреть. Не сейчас.
Сейчас был только он. И я. И этот момент, который я запомню на всю жизнь.