Том 1. Пойманная в паутину.🕷🕸💕

У Карага дернулись жвала. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, затем закрыл его и отвернулся от неё.

— Караг? — Кейт наклонилась ближе к нему, пытаясь заглянуть ему в лицо, заставляя его снова посмотреть на неё — Где ты меня нашёл?

Он тяжело вздохнул и наклонился вперёд, упираясь руками в суставы ног.

— В тёмном месте. Месте, где обитают многие алотай, а другие арахниксы отказываются приближаться.

Она нахмурила брови.

— Алотай?

— Да. Они… — он поднял руку и неопределенно помахал ею в воздухе — Зачастую их не видно, но иногда можно услышать. К ним нельзя прикоснуться, но их можно почувствовать. Ты понимаешь, Кейт?

— Ты говоришь о… призраках? Духах? Мёртвых существах?

— Некоторые из них мертвы. Или они - то, что осталось от мертвых. Как… Каково ваше слово? Воспоминание? Как воспоминание, застрявшее в реальном мире. Но другие… они… — он фыркнул и покачал головой — Я не знаю, как это сказать. Они похожи на деревья, или грязь, или небо, но… сердце этих вещей.

— И ты нашёл меня в этом месте?

— Да. Ты спала там, закрывшись в горале.

— Что это?

— Горал - это то, во что некоторые маленькие животные заворачиваются, чтобы измениться. Но у тебя было другое. Это неправильное слово, — он свел две руки вместе, положив одну на другую, и поднял верхнюю, как крышку. При этом он издал протяжное шипение. — Она открылась, и ты вышла.

Кейт ахнула.

— Криокамера? Ты нашёл меня в криокамере?

— Это твоё название?

— Это машина, капсула, которая погрузила нас в стазис, то есть в глубокий сон, который поддерживал в нас жизнь, пока мы путешествовали в космосе.

Челюсти Карага снова дёрнулись, и он наклонил голову.

— Ты произносишь слова, которых я не понимаю, Кейт.

Она указала на небо.

— Космос, за пределами неба, среди звезд. Я пришла оттуда.

Он запрокинул голову и посмотрел вверх.

— Даже существа с крыльями не могут подняться так высоко, чтобы дотянуться до звёзд, Кейт.

— Мы были на летающем корабле. Он… большой и металлический… — она покачала головой — Я не знаю, как это объяснить, чтобы ты понял. Где была капсула, в которой ты меня нашёл?

Караг снова обратил на неё своё внимание.

— На дне тёмной дыры, в месте со множеством комнат.

Много комнат? Её сердце забилось быстрее.

— А были ли другие, подобные мне? Другие люди?

Его жвала опустились.

— Да. Но большинство из них были всего лишь костями.

Большинство. Осознание этого слова затопило Кейт печалью. Так много жизней…

Она опустилась на колени и придвинулась ближе к нему, не обращая внимания на камень, впивающийся в кожу.

— Большинство, но не все. Есть ведь и другие, верно? Люди, которые спят?

— Я не знаю, Кейт. Я не могу сказать точно.

— Ты можешь отвести меня туда?

Черты его лица потемнели, жвала приподнялись, а в глазах появился опасный блеск.

— Нет.

Кейт наморщила лоб и нахмурилась.

— Нет? Почему нет?

— Идти туда небезопасно, Кейт, и духи - самая маленькая опасность.

— Но ты ходил туда раньше, когда нашёл меня!

— Я упал, — он вытянул руку высоко над головой, а затем быстро опустил её — Все кинжальщики, которые упали вместе со мной, погибли, а я выжил только потому, что боги защитили меня. Я не возьму тебя обратно в то место смерти.

Она положила руку ему на предплечье.

— Караг, там могут быть другие выжившие. Мы не можем просто оставить их там.

— Нет, Кейт, — прорычал он, щёлкая жвалами. Мышцы его предплечья напряглись под её рукой. — Выбрось других из головы. Мы никогда не вернёмся в это место.

— Ты серьёзно? — она отдёрнула руку и заставила себя подняться на ноги — Я не могу просто выбросить их из головы. Ты ожидаешь, что я просто… забуду, что мои люди могут быть там, внизу? Что могут быть другие, такие же, как я, всё ещё живые?

Караг тоже поднялся, одним плавным движением расставив свои длинные ноги и возвышаясь над ней.

— Ты жива. Этого достаточно. Мы не можем помочь другим.

Кейт сердито посмотрела на него.

— Почему? Только потому, что ты так сказал?

— Потому что я забочусь только о тебе! — он наклонился к ней, тонкие волоски на его шкуре встали дыбом — Я не позволю тебе голодать, потому что придётся отдавать другим.

— Тогда я буду охотиться для них!

Он фыркнул.

— Ты не смогла бы найти почву под ногами, если бы не я.

Она уставилась на него.

— Что?… Ты меня оскорбляешь?

— Я говорю правду. Ты не смогла бы прожить здесь и дня в одиночестве. Какая от тебя была бы польза другим?

Кейт ткнула пальцем в его твердую грудь.

— Ты такой… такая… задница! — она развернулась и зашагала прочь от него, к деревьям.

— Ты говоришь, я то, из чего выходит дерьмо? — он зарычал у неё за спиной.

— Да! Вонючее, отвратительное дерьмо!

Караг зарычал, прозвучав немного ближе.

— Куда ты идёшь?

Она повернулась, уперев руки в бедра, и сердито посмотрела на него.

— Я собираюсь пописать, и я зла на тебя, поэтому я воспользуюсь моментом, чтобы уйти от тебя, человек-паук.

— Не паук, не человек. Арахникс, — он остановился в нескольких футах от нее, руки сжаты в кулаки, мышцы напряжены — И тебе всегда хочется пописать.

— Ну, извини меня за то, что я человек и у меня естественные функции организма! — Кейт всплеснула руками в воздухе. — Может быть, кто-нибудь съест меня, и тогда тебе больше не придётся беспокоиться обо мне!

— Я никому не позволю съесть тебя, человек, — прорычал он, придвигаясь ближе, чтобы снова нависнуть над ней — Не говори о таких вещах. Я буду здесь, чтобы злить тебя очень большое время.

— Прекрасно! — она подошла ближе к нему, откинув голову ещё дальше назад — Лучше бы так и было!

Караг тихо защебетал, угроза, которую он демонстрировал за мгновение до этого, исчезла, когда он одарил её своим подобием улыбки.

— Нас связывает крепкая нить, Кейт.

Кейт зарычала и провела руками по лицу.

— Я не могу с тобой. Ты делаешь так, что я не хочу злиться, но я действительно хочу злиться, и я должна злиться, поэтому я злюсь.

Он склонил голову набок.

— Ты сбивающая с толку женщина.

— А ты упрямый самец.

— Я не знаю этого слова.

— Да, ну… разберись с этим, человек-паук. — Кейт повернулась и зашагала в листву.

— Держись поближе. — проворчал Караг.

— Я знаю! — она обвела взглядом окрестности, пробираясь сквозь большие густые кусты, и пробормотала — Я не дура.

На самом деле ей не хотелось в туалет, но она решила, что это единственный способ заставить Карага дать ей передышку. Ей просто нужно было немного побыть одной. Минутка на размышление, на размышление о том, почему Караг отказался отвести её туда, что, как она могла предположить, было местом крушения, учитывая его упоминание о том, что это было на дне темной дыры. Что ещё это могло быть? И если она выжила, наверняка должны были быть и другие, всё ещё живые в стазисе. Караг сказал, что это опасно, и она в этом не сомневалась, но она была готова поклясться, что за его отказом было что-то большее.

В конце концов, он смог выбраться, с ней на буксире. Это означало, что он мог вернуться туда, если бы действительно захотел.

Внимание Кейт привлекло жёлтое пятно в уголке её глаза. Она повернула голову. Всего в тридцати футах от неё на нескольких глубоко затенённых стволах деревьев росло несколько золотых гребней - да, это было глубже в джунглях, но всё же достаточно близко, чтобы она могла позвать Карага, если понадобится.

Что ж, если она собиралась торчать здесь и дуться, то могла бы, по крайней мере, быть полезной и собрать немного еды, пока занималась этим. Она двинулась к грибам, ступая по большим участкам мягкой, поросшей мхом земли. Мох холодил её босые ступни. Добравшись до деревьев, она ухватилась за золотые гребни у их основания, как можно ближе к стволам, и обрывала их по одному.

Пока Кейт собирала золотые гребни в сгиб руки, ее мысли, как это часто бывало, вернулись к Карагу. Она понимала его нежелание спасать других людей. Ему было бы сложнее прокормить бог знает сколько лишних ртов, особенно когда он уже регулярно приносил еду своему народу. И он был прав - она была недостаточно опытна, чтобы от неё была большая польза, пока ещё нет. Возможно ещё долгое, долгое время.

Тем не менее… оставлять там других людей просто неправильно. Даже если шансов на то, что там есть другие выжившие, практически не было, разве они не должны были все равно проверить на всякий случай? Разве они не должны что-нибудь придумать — хоть что-нибудь? Если Кейт была готова учиться и работать, она была уверена, что другие выжившие поступят так же. Кроме того, на борту "Сомниума" были колонисты, которые специализировались на выживании, сельском хозяйстве, медицине и во всех видах полезных областей и по всему кораблю было разбросано множество припасов. Не обязательно все должно было лечь на плечи Карага. И она могла бы переводить.

Она заставит его понять, сколько бы времени это ни заняло. Она заставит его понять, что возвращение будет правильным поступком.

Она сорвала последнюю золотой гребень со ствола, смахнув кусочки коры и грязь, прилипшие к его нижней стороне.

Жар пробежал по её позвоночнику, волосы на затылке встали дыбом, а сердце пропустило удар. Она замерла, прежде чем добавить последний золотой гребень в стопку, которую держала в руках.

За ней что-то стояло. Она знала это инстинктивно, с абсолютной уверенностью и она знала, что это не было чем-то дружелюбным. Ледяной ужас наполнил её вены и скрутил живот.

" Это… просто Караг. Слишком приблизился, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. "

Кейт поняла, что это неправда, задолго до того, как сделала глубокий прерывистый вдох и заставила ноги двигаться, с ледяной скоростью поворачиваясь лицом к неведомому ужасу.

Существо перед ней не было арахниксом — такого она ещё не видела. Оно было размером с тигра, стояло на четырёх лапах, и его поджарые, мощные мышцы были заметны под коричневой и зелёной чешуей. Его голова, напоминавшая ей голову велоцираптора, поддерживалась толстой шеей. Каждый из его чёрных когтей был длиннее её пальцев, а четыре холодных янтарных глаза были устремлены на неё. Яркая жёлто-зеленая оборка тянулась от черепа вдоль позвоночника, а между тонкими костяными шипами была натянута жёсткая кожа.

Каким бы большим ни был зверь, он подошел к ней на расстояние пятнадцати футов, не издав ни звука, напряжение в его мышцах и сосредоточенность во взгляде наводили на мысль, что когда она почувствовала его присутствие, он уже был готов к прыжку.

" О Боже. Он готов к нападению. "

Зверь хранил молчание, если не считать звука его огромных когтей, впивающихся в землю перед прыжком. Кейт не могла сказать того же о себе.

Она закричала. Она закричала от ужаса и наполовину отпрыгнула, наполовину упала в сторону, её сердце колотилось со скоростью тысячи миль в час. Золотые гребни выпали из её рук. Она повернула голову, когда ударилась о землю, её падение смягчили мох и опавшие листья на земле джунглей, как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромное существо пролетело над ней. Время, казалось, тянулось так медленно, что она готова поклясться, что могла бы сосчитать каждую чешуйку на брюхе зверя за эту долю секунды.

Зверь извивался в воздухе, как кошка, размахивая задними лапами, когда его стремительное тело прорывалось сквозь кустарник, ломая ветки и яростно шелестя листьями. Он врезался в дерево и развернулся, его когти зацепили кору и разорвали ее в клочья.

Кейт сделала еще один вдох и вскочила на ноги, чтобы убежать.

— Кара… Ай!

Она замолчала из-за жгучей боли в икре, такой горячей и пронзительной, что в голове у нее помутилось. Потеряв равновесие, она пошатнулась вперед и упала на четвереньки так сильно, что у нее клацнули зубы.

Она оглянулась через плечо. Зверь вцепился когтями в землю, как бык, готовящийся к атаке. Его пасть широко открылась, обнажив десятки острых зубов и синеватый заостренный язык, с которого, как она надеялась, капало то, что было слюной, а не каким-то ядом.

Краем глаза она увидела внизу ярко-красную кровь, сочащуюся из порезов на задней части ее икр, и резко контрастировавшую с ее бледной кожей. Жгучая боль от ран нарастала с каждым ударом её сердца.

" О Боже! Я сказала это о том, что меня съели, только потому, что была зла! Этого не должно было произойти на самом деле. "

Подлесок перед Кейт зашевелился. Прежде чем она успела даже повернуть голову в том направлении, большая темная фигура вырвалась из густой листвы и пронеслась прямо у нее над головой. Внимание зверя переключилось на пришельца за мгновение до того, как они столкнулись.

Пока существа кувыркались сквозь растительность в какофонии истерзанных ветвей и листьев, Кейт мельком заметила длинные, тонкие ноги и белые и фиолетовые отметины на шкуре нового существа.

Караг.

Он и чудовище разделились, но в их битве не было паузы.

Кейт снова подтянулась, ухватившись рукой за ближайшее дерево, чтобы удержаться на ногах, поскольку ее шаткие ноги грозили подогнуться. Её дыхание было прерывистым, а сердце громыхало в груди, когда она наблюдала за борьбой, разворачивающейся на земле джунглей.

Зверь метался и рычал, щелкал челюстями и хлестал Карага когтями и хвостом, двигаясь с огромной скоростью. Но Караг был так же быстр. Из-за рушащейся растительности и бешеной скорости Кейт едва могла следить за происходящим. Всё, что она могла сказать наверняка, это то, что Караг, казалось, хотел подавить зверя, подбираясь к нему слишком близко, чтобы Кейт чувствовала себя спокойно.

Что-то тонкое и серебристое блеснуло в луче солнечного света, когда Караг бросился на чудовище, что изогнуло шею, пытаясь укусить его. Острые зубы сомкнулись всего в нескольких дюймах от горла Карага. Он зашипел, звук был таким глубоким и мощным, что Кейт почувствовала его нутром, и взмахнул рукой. Его когти погрузились в нижнюю часть челюсти существа.

Зверь издал болезненный рык и возобновил свои метания, но другие руки Карага двигались слишком быстро, чтобы Кейт могла уследить, наматывая шёлковую нить на морду существа. Зверь отпрянул от него, высвобождая когти Карага и проливая тёмную кровь с нижней стороны челюсти. Теперь его рот был заткнут толстым свёртком шёлка.

Зверь дико замотал головой из стороны в сторону. Караг переместил хватку на шелковую нить, используя свой вес, чтобы пригнуть голову зверя вниз. Он держался на нем, пока голова зверя не коснулась земли, и использовал свои руки и ноги, чтобы отвлечь и удержать бьющиеся конечности животного. Кейт только тогда поняла, что на шкуре Карага была кровь — и она понятия не имела, кому она принадлежала: ему или чудовищу.

Рыча и фыркая, существо отбивалось. Тело Карага тряслось, как у всадника, пытающегося удержаться на взбрыкнувшей лошади. Казалось, даже его сила не могла сравниться с отчаянным желанием зверя освободиться.

Ногти Кейт царапнули кору, ее колени подогнулись. Она соскользнула на землю, упав на спину. Почему она просто смотрит? Почему она не помогает ему?

" Что я могу сделать? "

Караг взревел. У неё не было лучшего слова, чтобы описать этот многослойный звук в его свирепости и доминировании, он не был похож ни на один рев, который она когда-либо слышала. Руки Карага яростно работали, обматывая обманчиво тонкую шелковую нить вокруг ног чудовища и туго натягивая ее. От напряжения голова существа откинулась назад, обнажив шею.

Голова Карага дернулась вниз. Его жвала сомкнулись на горле зверя. Зверь рычал и фыркал, брыкаясь ещё сильнее.

Караг откинул голову назад.

Влажный звук разрываемой плоти был таким кратким по сравнению со всеми другими звуками в джунглях в тот момент, но он запомнится Айви надолго, надолго. Жвала Карага вырвались, разбрызгивая кровь в воздух. Между ними был зажат большой оторванный кусок горла зверя. Караг откинул голову в сторону и выпустил кусок, бросив его в кусты поблизости.

С последним рывком зверь затих.

Кейт уставилась на Карага. Несмотря на жару и влажность джунглей, ей было холодно, и она дрожала. Она подняла руки и обхватила ими грудь. Только тогда она поняла, что её полотенце упало и лежит на земле под ней, испачканное кровью.

Караг отпустил зверя, позволив его безвольному телу упасть. В его груди раздался тревожный рокот. Он в несколько быстрых шагов оказался перед Кейт, вытянув передние ноги по обе стороны от неё и низко пригнувшись.

Все четыре его руки обхватили ее, прижимая к своей твердой груди, когда он поднялся. Даже его застежки, обычно надежно прижатые к тазу, искали ее, слегка касаясь ее кожи, как будто каждая частичка его тела искала подтверждения, что она здесь, что она жива. Его дыхание было резким и тяжелым, когда он зарылся лицом в ее волосы.

— Кейт. — прохрипел он.

Кейт обвила руками его шею и прижалась к нему, пока его тепло окружало её, прогоняя холод.

— Я в порядке. В порядке.

Его объятия усилились, но биение его сердец не ослабевало. Она сосредоточилась на их быстром, устойчивом ритме, находя в нём только утешение, хотя когда-то считала его таким странным. Из-за этого и жара его тела она почти забыла о том, что только что произошло, почти не обращая внимания на пульсирующее жжение в ноге.

Караг поднял голову и провел рукой по ее взъерошенным волосам. Он снова произнес ее имя и глубоко вздохнул. Его рука внезапно замерла, а тело напряглось.

— Этот запах… — он переставил передние ноги, скрестил их под ней и усадил её на них.

Кейт поморщилась. Одного этого движения — всего лишь собственного веса — было достаточно, чтобы она почувствовала тупую боль, пронизывающую её тело. Конечно, ни одна из этих ощущений не сравнится с болью в её икре.

Издав низкий, несчастный возглас, Караг разжал объятия, удерживая Кейт парой рук за плечи, и окинул взглядом ее тело. Её даже не волновало, что она обнажена: она просто хотела, чтобы его руки снова обняли её.

— Нет. — прошептал Караг, снова опускаясь, чтобы осторожно взять её за левую лодыжку.

Кейт посмотрела вниз и увидела кровь и грязь, размазанные по её голени и ступне. Караг осторожно приподнял её ногу и наклонился, чтобы осмотреть раны.

— Ты не в порядке, — сказал он хриплым голосом — Это не в порядке.

Прежде чем Кейт успела ответить, он подхватил ее на руки, на этот раз прижимая к своей груди. Он просунул две руки ей под спину, одной обхватил ее задницу и бедра для поддержки, а другой обхватил ее лодыжку, удерживая раненую ногу приподнятой, чтобы ничто не касалось все еще кровоточащих порезов. Его длинная, плавная походка ни в малейшей степени не побеспокоила ее, пока он нес Кейт обратно к ручью.

Он осторожно усадил ее на участок мягкого мха, растущего на вершине валуна у кромки воды. Когда он отстранился, его прищуренные глаза встретились с её.

— Больше не ходишь одна. Ты писсаешь только со мной.

— Что?

— Кейт остаётся с Карагом. — сказал он, шипя на «с», как раньше.

О, он злится.

— Караг, я не собираюсь писать, пока ты смотришь. — сказала Кейт, складывая руки на коленях.

— Тогда ты не будешь писать. — прорычал он.

— Ты ведёшь себя совершенно неразумно!

— Я не знаю, что это значит, — он склонился над Кейт, поставив руки по обе стороны от неё и приблизив своё лицо к её на дюйм, широко расставив жвала — Но это лучше, чем твоя смерть!

— Это случилось впервые! Я всё равно даже не писала. Я просто… просто пыталась сделать что-то полезное. Прости. Мне следовало быть более внимательной.

— Поэтому я буду присматривать за тобой. Я останусь с тобой, — Караг прижался лбом к её лбу, понизив голос — Я не хочу, чтобы ты пострадала. Это не полезно. Это нехорошо.

Кейт нахмурилась. Его голос был грубым, почти болезненным, и он проникал прямо в ее сердце, пронзая его острой болью и наполняя теплом. Не имело значения, насколько они были разными, она была уверена в одном — Караг заботился о ней.

Слезы защипали ей глаза. Она закрыла их, обхватила его подбородок и погладила его большим пальцем.

— Я знаю. Мне жаль. Я… ненавижу, что я такая обуза для тебя. Что я такая слабая.

— Нет, — твёрдо сказал он, отстранился и взял её лицо в свои верхние ладони. Его многочисленные фиалковые глаза встретились с её. — Не слабая. Не обуза. Это моя… гордость - заботиться о тебе. Я сказал слова, которые не были правдой.

— Но ты не был неправ. Во всем… Я не сильна в этом, Караг, и я бы давным-давно умерла сама по себе. Я бы умерла сегодня, если бы ты не был рядом и не спас меня.

Что-то дрогнуло у него в груди, этот звук проскользнул в его голос, когда он заговорил.

— Когда я был маленьким, моя мать много раз говорила, что я должен научиться раситу, прежде чем научусь ткать.

Этим словом, «сит», он называл шёлковые нити, которые сам делал, а «сити» - паутину, на которой держалось его гнездо. Но она не была уверена, что означает эта версия.

Очевидно, на её лице было написано замешательство, потому что он сказал:

— Расит - это сплести паутину. Растянуть нити и связать их. Это просто, но… сделать это хорошо нелегко. Сделать её сильной непросто. Сделать её… красивой непросто.

— Как корзины, которые я делаю.

Он мягко защебетал.

— Они не очень хороши, но каждая следующая лучше. Ты становишься лучше.

Губы Кейт изогнулись в лёгкой улыбке.

Его взгляд смягчился, и он запустил когти в ее волосы, но замер, когда его взгляд переместился на свои руки. Он издал еще одну недовольную трель. Убрав руки, он отстранился от нее. Кейт только тогда заметила тёмную кровь, блестевшую на его руках, жвалах, лице и груди, и она знала, что часть ее, несомненно, теперь была и на ней. Но её беспокоил только он.

Караг отвернулся и шагнул в ручей, погрузившись по плечи. Он наклонился вперёд, брызгая водой на лицо и оттирая жвала и шкуру.

Когда он снова подошёл к Кейт, на нём не осталось и следа крови, только вода ручейками стекала по его скульптурной шкуре. Она осмотрела его, ища признаки ранения, но ничего не нашла.

Действительно ли он сразился с этой штукой — этим… этим велоцирапто-тигром — не получив ни единой царапины?

Он подошёл к берегу ручья, забрал свою сумку с того места, где оставил её ранее, и вернулся к Кейт. Взобравшись на скалу, он поставил сумку рядом с Айви, открыл ее и достал оттуда лоскуток шелковой ткани. Он окунул ее в воду, тщательно прополоскал, прежде чем снова взять Кейт за лодыжку. Под его нежным руководством она переместила свой вес на бедро, повернув ногу так, чтобы раненая икра была обращена наружу.

Большие руки Карага работали быстро и решительно, используя ткань, чтобы стереть грязь и кровь вокруг порезов. Ощущение жжения вернулось десятикратно, достаточно сильное, чтобы Кейт зашипела и рефлекторно попыталась вырвать ногу из его хватки. Он крепко держал её, не давая убрать ее.

Из ран сочилась свежая кровь, смешиваясь с водой и стекая по её коже.

— Неглубоко, — сказал он, откладывая тряпку в сторону. Повернув руку, он легонько провел тыльной стороной пальца по её голени, вызвав у неё трепет и ненадолго притупив жжение в ране. — Такая мягкая кожа.

Пока он говорил, его задние лапы пришли в движение, резко изгибаясь к фильерам на концах задних конечностей. Когда он вытянул одну из этих ног вперёд, на её кончике образовался свободный пучок липкой шёлковой нити, которую он переложил в одну из своих рук.

— Я не был воином или охотником, — сказал он, скатывая паутину в маленький пухлый комок — Я был ткачом, как и моя мать. Она учила меня много лет. Я не был хорош, когда начинал. Я был очень хорош, когда остановился.

— Ткач? — Кейт предположила, что плетение паутины было для него инстинктивным занятием, так же как и для пауков на Земле. Но с другой стороны, вся ткань, которая была у него под рукой, казалось, была соткана из шёлка, так что профессия арахникса-ткача явно выходила за рамки простого плетения паутины.

Не поэтому ли его прикосновения были такими нежными и точными?

— Почему ты остановился? — спросила она.

— Королева сразилась с Калдараком. С другими арахниксами. — он осторожно разделил комок на части, положив первую поверх самого верхнего пореза на её ноге и прижав к открытой ране.

Кейт поморщилась от всплеска боли. Он положил одну руку ей на бедро, надавив ровно настолько, чтобы ее нога оставалась неподвижной. Только тогда она поняла, что он делал с паутиной.

— Подожди! Ты что… плетешь паутину внутри меня?

— Это стянет порезы. Боль быстро пройдёт, — Караг наклонил голову, и его жвала неуверенно дернулись — Неужели люди просто… оставляют раны кровоточить, пока они не перестанут?

— Нет, конечно, нет. Мы лечим раны и используем лекарства. Мы просто… — она поджала губы и перевела взгляд на паутину на своей ноге. Казалось, что боль уже притупилась. Тем не менее, одна мысль о паутине, вплетенной в её плоть, заставила Кейт содрогнуться. — На Земле у нас есть существа, которые называются пауками. Они… ну, они похожи на тебя, только без… ну, без более человекоподобных деталей, и они намного, намного меньше, и они также делают шёлк и паутину. Большую часть времени люди… боятся их.

— Почему вы их боитесь?

— Потому что они… выглядят пугающе? — после того, как она провела время с Карагом, после того, как узнала его получше, этот ответ звучал нелепо.

Караг задумчиво посмотрел на неё.

— Ты боишься меня, Кейт?

Она покачала головой.

— Нет. Сначала боялась, но теперь нет.

Он поднял руку, в которой держал скомканный шёлк.

— Ты мне доверяешь?

— Да.

Рокот в его груди был не совсем мурлыканьем, но что-то в этом звуке было… довольным. Он нежно сжал ее бедро и перешел к следующему порезу, повторив процесс с шелком.

Хотя на этот раз она ожидала этого, боль была такой же сильной. Она сморщила нос и зашипела сквозь зубы. Откинувшись назад, она заложила руки за спину и скрючила пальцы, царапая ногтями по замшелому камню. От нее не ускользнуло, как взгляд Карага скользнул по её обнаженному телу.

— Что случилось? — спросила она, наблюдая за работой его рук — После того, как королева вступила в битву?

— Меня послали сражаться. Охотиться. И я был такой же, как ты, Кейт. Я не знал. Я вырос, и мне приходилось брать уроки охоты, жизни в джунглях, сражений. Каждый день я чуть не умирал, — Караг перешёл к следующему порезу, чтобы повторить свои действия — Но я хотел жить. Так я научился. Из-за опасности я учился быстро. И вскоре у меня это хорошо получалось. Лучше, чем хорошо. Ты была в джунглях всего один лунный цикл, Кейт. Ты тоже быстро учишься, потому что должна. Мне потребовалось больше времени, чтобы стать хорошим, — его глаза встретились с её — У тебя тоже это займёт немного больше времени.

Нахмурив брови и поджав губы, Кейт пристально смотрела ему в глаза. Она знала, что он делает, знала, что он говорит, и слёзы, навернувшиеся у нее на глаза, не имели ничего общего с болью, пронизывающей ее ногу. Она коротко кивнула.

Обработав её порезы, он подтащил поближе свою сумку и порылся в ней, пока не нашёл ещё один кусок ткани, на этот раз сухой и чистый. Он разорвал его на несколько длинных полосок, которыми плотно обернул её раны, завязав концы на голени.

Кейт расслабила бёдра, стараясь не допустить, чтобы её только что забинтованная икра упала на землю.

— Благодарю тебя.

Караг снял мокрую тряпку с камня, прополоскал ее в ручье и снова повернулся к Кейт, придвигаясь ближе. Она молчала, когда он прикоснулся прохладной тканью к ее лицу и вытер грязь, пот и кровь с ее кожи. Его касания были нежными и внимательными, проходя по каждой черточке ее лица с чем-то сродни обожанию.

Когда ткань достигла ее подбородка, он поднял две нижние руки, чтобы откинуть ее волосы назад, заправив их за уши. Одна из этих рук обхватила ее затылок. Он заставил ее поднять подбородок и повернуть голову в сторону, пока проводил тканью по ее шее до впадинки на горле.

Глаза Кейт закрылись. Несмотря на продолжающуюся боль, то, как Караг ухаживал за ней, успокаивало. Никто никогда так к ней не прикасался, никогда так за ней не ухаживал; никто никогда не брал заботу в свои руки, не требуя ничего взамен. Это была роскошь, которой она никогда не знала, даже в таком полном роскоши мире, как Земля.

Караг потянулся тканью назад, чтобы вытереть ей шею. Он ненадолго отнял шёлк от её тела, и она услышала тихий всплеск и какое-то шуршание в воде. Затем ткань оказалась на левой стороне её шеи, спускаясь к плечу. Одна из его рук обхватила её левое запястье и приподняла руку, чтобы пройтись тканью до пальцев.

Он точно так же вымыл ей другую руку, хотя его движения стали немного медленнее — почти исследовательскими.

Ткань приподнялась и снова шлепнулась в воду. Затем она вернулась к ее ключице. Караг медленно провела по ее груди, оставляя капельки воды стекать по коже, а затем вниз по одной из ее грудей, задевая сосок. От этого ощущения через нее прошел электрический ток, который соединился в ее сердцевине.

У Кейт перехватило дыхание, и она отпрянула, резко открыв глаза. Ее соски затвердели, требуя большего.

Караг убрал ткань. Его взгляд был сосредоточен на ее груди, что, казалось, только усиливало жаждущее биение между ее бедер.

— Я причинил тебе боль?

Её охватил жар иного рода, отчего её кожа стала горячей, а щёки вспыхнули. Она смущённо прижала руку к груди и отвела взгляд.

— Нет. Ты не причинил мне вреда, Караг.

Он взял её лицо пальцем за подбородок и повернул к себе. Их взгляды встретились; напряженность в его глазах подлила масла в огонь внутри нее.

— Говори правду, Кейт, — сказал Кетан — Ты отстраняешься от моих прикосновений, как будто они причиняют боль.

Кейт обхватила пальцами его запястье и отвела его руку в сторону.

— Это не больно. Это… Это… — она застонала и закрыла лицо ладонью.

— Кейт?

— Это приятно, — сказала она, слова вырывались у нее в спешке — Это слишком приятно.

Караг поймал её за запястье и мягко потянул её руку вниз. Его голова была наклонена, когда он рассматривал её, жвала слегка подергивались.

— Помоги мне понять.

— О боже… — её кожа разгорячилась еще сильнее — У… у женщин-арахниксов есть груди?

— Это слово для них?

Похоже, пришло время для второго урока человеческой анатомии. Кейт слегка опустила руку и повернула ладонь вверх под грудью.

— Да. Это груди. А это соски.

— У самок арахниксов нет этих частей тела. Почему они иногда твердеют?

— Они меняются, когда нам холодно или когда мы… возбуждены.

Он наклонил голову, чтобы внимательнее изучить её грудь — достаточно пристально, чтобы она почувствовала его теплое дыхание на своей коже.

— Что означает это слово?

Кейт потребовались все силы, чтобы остаться неподвижной, не наклониться вперед, не прижаться грудью к его лицу и не посмотреть, что он будет делать. Одно только его дразнящее дыхание наполнило её тело восхитительным жаром.

— Я… я не знаю, как ещё это сказать, — тихо сказала она — Возбуждение, желание, наслаждение, похоть - это все слова, которых ты не знаешь. Это когда… когда тебе действительно хорошо. Это было бы как… о Боже, я не могу поверить, что собираюсь это сказать. Это было бы то, что ты чувствуешь, когда кто-то прикасается к твоему… зиркита. Твоему члену.

Караг отшатнулся, его жвала пульсировали, как будто пытались открыться и закрыться одновременно. Его глаза опустились на её груди, встретились с её взглядом, а затем опустились к его щели, прежде чем снова остановиться на её грудях.

— Они для этого и нужны? Чтобы чувствовать себя хорошо и подготовить тебя к спариванию?

" Я не могу поверить, что веду с ним этот разговор. По крайней мере, это отвлекает меня от боли в ноге. "

— Ну, и да, и нет. Человеческие женщины готовят пищу в наших грудях, когда у нас появляются дети. Детеныши? Но к ним также можно прикасаться, чтобы доставить женщинам удовольствие. Чтобы подготовить нас к сексу. Спариванию. Наша кожа очень… чувствительна, но в большей степени на наших грудях и, — она указала на промежность у себя между ног — На наших кисках.

Застёжки по бокам его разреза ёрзали, вытягиваясь вперёд, стремясь к ней — хотя они продолжали оттягиваться назад, к его тазу, где была очень отчётливая выпуклость. Он отвёл взгляд. В его глазах был огонь, говоривший о глубоких, тяжёлых мыслях. Кейт страстно желала узнать, что происходит в его голове, но что-то подсказывало ей, что он не сможет выразить это так, чтобы она поняла,… если он вообще захочет это выразить.

Когда он в конце концов снова повернулся к ней лицом, казалось, что он вот-вот заговорит, но его внимание внезапно переместилось к небу, и его жвала отвисли. Они опустились еще ниже, когда он снова взглянул на ее забинтованную ногу.

— Мы пробыли здесь слишком долго. Ещё немного, и твоя кожа снова покраснеет, и тебе будет ещё больнее, — сказал Караг, и Кейт поняла, что он имеет в виду солнечный ожог, который она получила пару недель назад.

Одной рукой он подтянул к себе сумку, а двумя другими отжал ткань, быстро сложил её и бросил внутрь. Завязав мешок, он закинул его себе на спину и подхватил Кейт, с большой осторожностью сняв её со скалы и укачивая на руках. Когда её груди прижались к его бронированной груди, он опустил взгляд и уставился на них. Они были мягкими на фоне твёрдого, светлыми на фоне тёмного. Это было… эротично.

— Я отнесу тебя в логово, — хрипло сказал он, подходя к камню, на котором она разложила свою одежду, хватая её когтями ноги и передавая ей — Тогда я должен вернуться за унак. Мы не позволим мясу пропасть даром.

Кейт одной рукой вцепилась в свою одежду и упёрлась ладонью ему в грудь.

— Прости. Прости, что я накричала на тебя и назвала человеком-пауком.

Его глаза сузились, а жвала приподнялись.

— Я знаю.

Кейт ухмыльнулась и покачала головой.

" Высокомерный придурок. "