Том 1. Пойманная в паутину.🕷🕸💕

Кейт закрыла глаза и, откинув голову назад и проводя пальцами по мокрым волосам, что-то напевала. Хотя нат'ягол — что буквально означало чистый лист на языке Карага — не пенится, как шампунь или мыло, при контакте с водой он издает шипящий звук и похож на бомбочку для ванны. Ей нравится его сильный аромат, похожий на смесь гардении и лимона.

Вода мягко струилась вокруг её бедер, а солнце припекало кожу. Этот день, как и многие другие в джунглях, был тёплым и влажным, но ручей был прохладным и освежающим. Ей нравилось каждый раз, когда Караг приводил её сюда набрать воды, искупаться и отдохнуть.

Отбросив в сторону остатки чистого листа, Кейт глубоко вздохнула и нырнула под воду. Она ополоснула волосы перед тем, как прочесать их руками. Проведя руками по лицу и откинув волосы назад, она открыла глаза.

Её одежда, которая уже порядком износилась, была выстирана и разложена сушиться на большом плоском камне, выступавшем в ручей. Прошла пара недель прежде, чем она преодолела смущение из-за своей наготы в присутствии Карага. Она была такой же чужой для него, как и он для неё, и каких бы культурных стандартов красоты они оба ни придерживались, их невозможно было справедливо применяться друг к другу. Хотя он много смотрел на неё, когда она была раздета, часто довольно пристально, у Кейт никогда не возникало ощущения, что он её осуждает.

Но в его фиолетовых глазах всегда было что-то глубокое, что-то тлеющее, что-то… голодное. И всякий раз, когда она видела это, её тело интуитивно реагировало.

Тот факт, что он не носил никакой одежды, помог ей немного успокоиться. Она не собиралась бродить по джунглям голышом, но в такие моменты… это было нормально. Конечно, учитывая, с какой скоростью истрепалась её одежда, вскоре у неё не останется другого выбора, кроме как бегать с голой задницей. Ещё пара недель, и от её рубашки и шорт останутся не более чем рваные лохмотья, настолько выцветшие, что никто никогда не смог бы догадаться, что когда-то они были девственно белыми.

Возможно, ей удалось бы убедить Карага позволить ей взять несколько кусков из его запасов тканей, чтобы сшить импровизированное платье или что-то в этом роде.

Рядом с её одеждой лежала небольшая стопка чистых листьев, из которой она взяла ещё один лист. Когда Караг впервые показал ей это растение, его длинные, толстые, заостренные листья напомнили ей алоэ вера, но они были более губчатыми и округлыми.

Разорвав толстый лист посередине, она раскрыла его внутренности и перевернула на руку. Они сразу же начали шипеть. Она использовала это, чтобы вымыть верхнюю часть тела.

Кейт повернула голову и посмотрела на Карага через плечо. Он сидел на вершине большого камня — во всяком случае, сидел в версии арахниксов, со сложенными внутрь ногами и прижатой нижней стороной тела к камню и втирал в свою шкуру какое-то масло тремя из четырёх рук. В четвертой руке он держал глиняный кувшин. Его настроение улучшилось с тех пор, как он вернулся из Такарала два дня назад.

Её взгляд проследил за его руками, скользившими по груди и животу, и она отвернула лицо только тогда, когда эти руки опустились к его щели.

Её щёки вспыхнули, и что-то внутри неё потеплело. Любопытство Кейт не ослабевало с тех пор, как она впервые почувствовала, как что-то шевельнулось за этой щелью. Её любопытство особенно возрастало, когда Караг прижимал её к себе по ночам. Между ними ничего не произошло с той бурной ночи, которая была много недель назад, и с тех пор он был чрезвычайно осторожен в обращении с ней. Но это не помешало её телу жаждать прикосновений.

Кейт зажмурилась.

Его прикосновений — она жаждала его прикосновений. Прикосновений паукообразного существа.

Если бы её родители знали об этом, они, несомненно, попытались бы утопить её в святой воде.

Она даже не знала, как справиться со своим желанием. Его прикосновения должны были быть неправильными на стольких уровнях, они должны были быть извращенными, они должны были вызывать у неё отвращение, они…

Они казались правильными.

Она открыла глаза и энергично потёрла остальные части своего тела. Прикосновения Карага не должны были быть правильным. Каждая логическая, разумная часть её разума кричала: Неправильно, неправильно, неправильно, но это не могло заглушить мощный, всепроникающий шёпот.

Это не могло заглушить правду.

Кейт опустилась в воду и обмыла свою кожу, повернувшись, чтобы снова посмотреть на Карага. Даже после месяца общения с ним она всё ещё пыталась понять язык его тела, всё ещё собирала воедино то, как его вид выражал себя, но она знала, что что-то беспокоило его последние пару дней. Она видела это по его позе, видела это по тому, как дергались и опускались его жвала.

Кейт вздохнула и направилась к берегу.

Караг потянулся за спину, чтобы натереть маслом спину. Когда его руки продвигались к центру спины, он, очевидно, достиг предела своей гибкости. На мгновение он напрягся, стиснув челюсти, сведя жвала вместе, и мускулы бугрились под его шкурой.

Он издал тихое шипение, когда вытянул руки перед собой и положил правую руку на левое плечо, перекатывая сустав и потирая шкуру, как от боли.

Нахмурившись, Кейт вышла из воды на тёплый, сухой камень берега. Она взяла большую шёлковую ткань, которая ждала её. Она поспешно вытерлась и обернула ткань вокруг тела, заправив уголок между грудями.

— Ты в порядке?

Караг повернул голову и остановил свой взгляд на ней. Хотя из-за отсутствия радужки и зрачков было трудно точно сказать, куда он смотрит, она чувствовала, как его глаза блуждают по ней, она видела, как в них вновь вспыхивает напряжённость. Но теперь в его взгляде был намёк на что-то ещё. На что-то… уязвимое.

— Я не могу двигаться так, как раньше. — сказал он, указывая на свою спину одной из нижних рук.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, подходя к нему.

Он согнул руку назад, тщетно пытаясь дотронуться до места, которое пропустил.

— Я не могу дотянуться.

Кейт забралась на камень рядом с Карагом и встала у него за спиной. Между его четырьмя плечами был участок кожи длиной по меньшей мере в фут, который не был тронут маслом.

Караг посмотрел на неё через плечо. Она протянула руку.

— Я могла бы сделать это для тебя.

Его взгляд опустился на её руку, и его жвала дрогнули. Он повернулся, чтобы передать ей кувшин. Она взяла его и поднесла к носу, принюхиваясь. Масло пахло землёй и древесиной с пряным оттенком красного дерева. Она окунула в него палец и растерла его между большим и указательным. Оно было не жирным, а гладким и атласным.

Когда она снова обратила своё внимание на Карага, он наблюдал за ней в ожидании.

— Ты повредил плечо? — спросила она.

Он напрягся, ноги подтянулись ближе к телу, и она увидела, как тонкие волоски на них встали дыбом, каждый из которых походил на призрачную серебряную нить в солнечном свете.

Кейт нахмурилась.

— Это часть того, о чём ты не хочешь говорить?

Караг фыркнул и отвернул от неё голову, расслабив тело. Некоторое время он молчал, прежде чем, наконец, заговорил.

— Мне причинил боль другой арахникс. Наша джикарай.

— Джикарай? — Кейт придвинулась ближе. Учитывая то, как он сидел, и положение его ног, ей пришлось бы прислониться к нему, чтобы дотянуться до места на его спине, хотя это всё равно было бы непросто. Если не…

Уперевшись рукой в один из коленных суставов Карага, Кейт перекинула ногу через его заднюю часть и забралась на него.

Караг напрягся, слегка расставив ноги.

— Что ты делаешь, Кейт?

Она поймала себя на том, что положила руку ему на спину, когда его движение толкнуло её вперёд. Она никогда раньше не ездила верхом, но представляла, что это был похожий опыт. Уголок её рта приподнялся. Она сидела верхом на арахнотавре без седла.

Кейт пошевелилась, немного отодвинув задницу назад. Задняя сторона её бёдер прошлась по его толстой шкуре. Вода капала с её мокрых волос, стекала по спине и впитывалась в шёлковое полотенце, обёрнутое вокруг неё.

— Это, чтобы я могла лучше дотянуться. Ты… не против?

Он коротко кивнул и сел.

— Ты можешь доверять мне, Караг. — сказала Кейт.

— Я знаю, Кейт. — он снова пошевелил поврежденным плечом, прежде чем скрестить руки на груди, отчего кожа на спине натянулась.

Её взгляд остановился на его спине. Крупная отметина на ней была ярко-фиолетовой, очерченной белой полосой, её рисунок набухал и сужался плавными изгибами, спускаясь вниз к пояснице и пересекая задние конечности. Здесь были шрамы, такие же, как на его груди, руках и ногах, хотя их было меньше. Некоторые выглядели так, как будто их нанесли когти, некоторые — лезвия, но все были старыми и поблекшими.

— Так что же такое джикарай? — спросила она, наливая немного масла на ладонь.

— Джикарай - это… та, кто ведёт. Та, кто ведёт Такарал. Сильнейшая женщина, которая контролирует всё и всех.

— О! Как королева, — Кейт положила руку ему на плечо и начала втирать масло в его шкуру — И во главе есть только королева?

— Да. Она убила всех, кто пытался занять её место.

Кейт нахмурилась и подняла руку выше.

— Ты… пытался занять её место?

Караг наклонился, сильнее прижимаясь спиной к её руке.

— Нет. Ни один мужчина никогда не возглавлял арахниксов, и я не хочу занять её место. Но она… она хочет меня.

Её рука замерла.

— Хочет тебя?

— Она хочет, чтобы я был её лувин. Чтобы она могла стать матерью окари. Чтобы у неё были яйца.

Кейт ещё не выучила этих двух слов, но могла догадаться о значении одного из них. Лувин… пара. Королева арахниксов хотела, чтобы Караг был её парой.

Она прикусила нижнюю губу и продолжила втирать масло в его спину, не в силах сдержать внезапную вспышку ревности, охватившую её. У неё не было права ревновать. Кейт была человеком, а Караг… Караг был другим. Он был арахниксом, как и его королева.

— Я сказал ей нет, — продолжил Караг — Как делал много раз на протяжении многих лет. Она была… несчастлива.

Кейт отстранилась и опустила руку, приподняв брови.

— Ты не хочешь королеву?

— Она принесла много смертей, — он взглянул на Кейт через плечо четырьмя своими глазами — Я многое потерял из-за неё. Такарал многое потерял. Её сила велика, и она не боится её использовать.

— Значит, она причинила тебе боль. — тихо сказала Кейт.

— Это небольшая рана, — одна из его ног задела её икру — Я всё ещё сильный самец.

Его тонкие волоски были мягкими, и от его прикосновений дрожь пробежала по ее ноге до самой сердцевины, заставив ее сжаться. Стараясь не обращать внимания на это ощущение, она налила еще масла на ладонь и зажала баночку между бёдер. На этот раз она положила обе руки ему на спину, прижимая пальцы и тыльную сторону ладоней к его шкуре, чтобы помассировать мышцы и втереть масло, продвигаясь вверх.

— Так вот почему она хочет тебя? Ты… самый сильный? — спросила она.

Караг издал одобрительный звук, который был чем-то средним между стоном и рычанием. Напряжение, остававшееся в его теле, таяло под прикосновениями Кейт.

— Да.

Вот и всё - без колебаний, сомнений, но и без высокомерия. Просто констатация факта.

— Понятно, — сказала Кейт, наклонив голову. Её руки коснулись места между его плечами — Есть ли… другая женщина, которую ты хочешь видеть своей парой?

Он издал ещё один из тех довольных звуков, которые отдавались в ней во всех местах, где соприкасались их тела.

— Нет арахникса, которого я жаждал бы принять как свою найлию.

Обхватив лодыжками его ноги, она подтянула себя ближе к его торсу. Это действие заставило её обнажённые половые органы скользнуть по его шкуре. У неё перехватило дыхание.

— О, — сказала она, слегка задыхаясь. Кейт поднесла руки к его поврежденному плечу и помяла сустав и мышцы вокруг него. — И найлия тоже означает «пара»?

— Да, — промурлыкал он — Лувин - мужчина, найлия - женщина.

— Найлия, звучит красиво.

Караг был молчалив и в основном неподвижен, но его неподвижность только позволяла Кейт лучше чувствовать его мельчайшее движение. Подергивание его жвал, слабая дрожь, время от времени пробегающая по его рукам, лёгкие перестановки ног, отчего эти крошечные волоски касались ее кожи. И она не могла игнорировать его жар — казалось, он усиливался с каждым мгновением, как будто её прикосновения подливали масла в огонь в его сердце.

Кейт наклонилась вперёд, прижавшись грудью к его спине, и посмотрела на него сбоку.

— Как сейчас твоё плечо?

— Намного хорошее.

— Намного лучше, — поправила она со смешком — Ты был близок.

Он хмыкнул, его тело завибрировало рядом с её.

— Твой язык труден без всякой причины.

Она взяла банку и протянула ему.

— Я знаю. Это может сбить с толку. Но ты действительно хорошо всё схватываешь.

Караг взял банку и закрыл её крышкой, которую привязал шёлковой бечёвкой.

— И ты также хорошо говоришь на моём языке для того, кто не может произносить правильные звуки.

— Как зиркита? — сказала она, неудачно пытаясь извлечь из горла более пронзительный жужжащий звук для слова «грязь».

Он защебетал.

— Зиркиита. Это то, что ты хочешь сказать.

— Ну, для меня это звучит очень похоже. Зиркита.

Караг снова защебетал и повторил слово, сделав ударение на жужжащем звуке во втором слоге.

— Ты говоришь по-другому, и эти две вещи совсем не похожи.

Кейт фыркнула.

— И ты говоришь, что у меня трудный язык. И прекрати смеяться надо мной. — она поймала кончик его волос и легонько потянула за него.

— Как ты сама говоришь: я смеюсь вместе с тобой.

— Хa! Видишь, у тебя всё ещё проблемы со звуком «f» , так что не приставай ко мне по поводу произношения. — она улыбнулась. Спустив ноги, она осторожно слезла с Кетана, взяв его протянутую руку. Как только она встала, то попыталась убрать руку, но он задержал ее немного дольше, как будто не решаясь отпустить. Их взгляды встретились.

В его глазах горел огонь. Глубокие, многозначительные и мощные, они говорили о страсти, выходящей за рамки внешнего вида, языка и культуры, о связи, которую люди только мечтали обрести в этом мире или в любом другом.

Наконец, он отпустил ее, и Айви прижала руку к груди, убедившись, что ее импровизированное полотенце надежно закреплено, прежде чем сесть на камень рядом с ним, скрестив ноги.

— Так что же тогда значит «зиркита»? — спросила она.

Его глаза сузились, и огонь сменился юмором. Смертоносные жвала поднялись в стороны в улыбке.

— Это мужское… — он указал на свой таз — Копьё.

Кейт опустила взгляд к его щели и уставилась на него. Копьё. Его… копьё. Её глаза расширились и снова посмотрели на него.

— Боже мой, всё это время я говорила член? — она описала круг указательным и большим пальцами и вставила в него другой указательный палец — Твой… твой член?

Караг снова защебетал, на этот раз звук был ещё глубже.

— Не мой. Просто член. Зиркита.

Её кожа покраснела, и она легонько шлёпнула его по ноге.

— Ты придурок. Неудивительно, что ты смеялся надо мной каждый раз, когда я это говорил. Ты мог бы сказать мне.

— Я много раз говорил тебе, как произносить правильно, Кейт. И я понял, что ты имела в виду, — он протянул руку, зацепил когтем прядь её влажных волос и заправил ей за ухо. Его нежное прикосновение задержалось, когда он провёл подушечкой пальца по раковине её уха. — Никто не пострадал.

Кейт улыбнулась ему.

— Только моя гордость.

— Я не знаю этого слова. Чему я причинил боль? — он повернулся к ней, обводя взглядом её тело, как будто ища рану.

Она рассмеялась, когда он взял её за одну руку, затем за другую, осматривая их.

— Не такой тип боли.

Караг наклонил голову и прищурил глаза.

— Тогда какой?

— Это… вроде как… вроде как то, как хорошо ты относишься к себе и к вещам, что ты сделал. И может быть больно, когда что-то заставляет тебя сомневаться в этом чувстве. На пример… если я горжусь корзинами, которые сплела, а потом ты показываешь мне одну из своих и насколько она лучше, это немного задевает мою гордость.

Его жвала отвисли, и он опустил ее руки, хотя и не ослабил хватку.

— Я не хотел задеть твою гордость, Кейт.

Кейт повернула ладони, чтобы взять его руки в свои.

— Всё в порядке. Иногда уязвленная гордость - это хорошо. Это помогает мне научиться быть лучше. И иногда это может быть весело, — она широко улыбнулась — Например, посмеяться надо мной, когда я говорю «зиркита» вместо «зиркита».

— Ты снова оба раза сказала член. Может быть, мы больше не будем говорить о грязи?

Его щебетание присоединилось к её смеху.

Веселье стихло, и Кейт с мягкой улыбкой убрала руки, хотя Караг, казалось, неохотно отпускал их. Пока она расчесывала пальцами сохнущие волосы, глядя на ручей, освещенный солнцем, она почувствовала себя… счастливой. Насколько странно было оказаться в чужом мире с паукообразным существом в качестве компаньона и чувствовать, что это самое приятное, что она испытывала в своей жизни? У неё были кров, еда и друг — последние семь лет у неё никогда не было всего этого одновременно. Этот смех между ними… был искренним и добродушным.

И всё же она не могла не задуматься о других колонистах. Она подружилась с несколькими людьми, с которыми вместе тренировалась, благодаря тому, что они проводили вместе двадцать четыре часа в сутки на занятиях, экзаменах, семинарах по технике безопасности и физподготовке. Со временем эти знакомства могли бы перерасти в настоящую дружбу, но жёсткий график не позволил по-настоящему узнать друг друга.

Эти люди были где-то там, вместе с пятью тысячами других колонистов.

Были ли они всё ещё на борту «Сомниума»? Были ли они вообще еще живы?

Собирался ли кто-нибудь когда-нибудь их искать?

« Возможно, я единственная выжившая. »

— Кетан?

— Да?

Кейт повернула к нему лицо и обнаружила, что он уже смотрит на неё.

— Где ты меня нашёл?