Том 1. Пойманная в паутину.🕷🕸💕

Карага не было,… кто знает, как долго? Кейт не могла следить за временем, как на Земле, не то чтобы это действительно имело значение. Были просто ночь и день. Из-за густого полога джунглей и ориентации входа в гнездо большую часть времени было трудно определить положение солнца. И она в любом случае понятия не имела, как долго длятся дни и ночи на этой планете, хотя они действительно казались немного длиннее, чем на Земле. Всё, что она знала, это то, что её тело, казалось, достаточно хорошо приспособилось к этому инопланетному циклу день-ночь.

Она вздохнула, опустила наполовину законченную травяную корзинку, над которой работала, и выглянула через вход в гнездо.

" Где же ты сейчас? "

Солнечный свет золотыми лучами проникал сквозь крону деревьев, заставляя разноцветные листья переливаться. Растительность шелестела на легком ветерке, звери перекрикивались, насекомые жужжали, а птицы пели сладкие песни. Если бы не инопланетная дикая природа, Кейт легко могла бы представить себя где-нибудь в тропических лесах Амазонки.

Она собрала волосы и откинула их с шеи, постанывая, когда ветерок, врывающийся через вход, прошёлся по её влажной от пота коже. С такой влажностью здесь определенно было как на Амазонке. Её щеки надулись, когда она медленно выдохнула через рот.

— Хотя я определённо не какая-нибудь амазонская принцесса-воительница.

Она была предоставлена самой себе в течение шести лет, прежде чем подать заявку на участие в программе "Родной мир". За это время она пережила холод, голод, безнадежность, одиночество и страх. Её подготовка перед отправлением на "Сомниуме" была сложной во многих отношениях изучение вещей, о которых она никогда раньше не слышала, непрерывные физические и умственные проверки, стремление быть достаточно хорошей среди десятков тысяч претендентов.

Однако ничто из того, с чем она сталкивалась в своей жизни, не было таким трудным, как время, проведенное в этих инопланетных джунглях. Всё нужно было ловить, собирать и создавать, и все это требовало навыков, о которых она и мечтать не могла. Базовая навыки по выживания, которую она получила, едва подготовили её ко всему этому, особенно учитывая, что искусственные инструменты, которыми её научили пользоваться, были ей сейчас недоступны.

Но время, проведенное ею в этих джунглях, было бесконечно лучше, чем любой другой момент в её жизни, потому что Караг был с ней. Он был там, чтобы учить её, направлять, увещевать и хвалить. Он был рядом на протяжении всего этого времени.

Кейт перекинула волосы через плечо и вернулась к работе над корзинкой, решив закончить её до возвращения Карага, чтобы показать ему свой прогресс.

Это желание вызвало тяжелую, печальную боль в её сердце. Хотя воспоминания были расплывчатыми, она могла вспомнить несколько случаев, когда была совсем маленькой — максимум семи лет — когда она, переполненная волнением, ждала, чтобы показать родителям какой-нибудь проект по декоративно-прикладному искусству, который она сделала в школе. Так отчаянно желая, чтобы они гордились ею, хвалили её. Сказали ей, что она молодец.

Они кивали и говорили что-то вроде «хорошая работа», но даже в том возрасте она чувствовала их незаинтересованность. Она поняла, что на самом деле они даже не смотрели. Что они не видели её работ… не видели её. Итак, после всего лишь нескольких попыток она решила перестать делиться с ними подобными вещами. Это было лучше, чем их пустые, бессмысленные похвалы.

Даже когда Кейт была с ними в хороших отношениях, родители Кейт всегда вели себя с ней как-то… отстранённо. Она предполагала, что они любили её по-своему, но это никогда не проявлялось как привязанность, и это никогда не приводило к какой-либо связи между родителями и дочерью. Они вложили всю свою энергию в своего первого ребенка, Эвана. К моменту рождения Кейт ему было уже четырнадцать, и он съехал задолго до того, как она стала достаточно взрослой, чтобы познакомиться с ним поближе; он устроил свою собственную жизнь ещё до того, как она закончила начальную школу.

К тому моменту её родители были готовы сосредоточиться на себе. Кейт родилась незапланированно, случайно, и её родители не ожидали, что будут растить ещё одного ребёнка. Они уделяли больше времени своей работе, социальным контактам, церковным собраниям и хобби, чем когда-либо уделяли ей, но, несмотря на это, Кейт долгое время была счастлива. Она посвятила себя школе и была отличной ученицей, а также нашла множество способов развлечься в те долгие часы, проведённые в одиночестве.

Кейт никогда не обижалась на своих родителей за их дистанцированность, но это было особенно тяжело в подростковом возрасте, когда она столкнулась со столькими переменами. Она никогда не обсуждала со своей матерью никаких деликатных вопросов, никогда не спрашивала совета у отца. Её родители обеспечивали её едой, одеждой и кровом, а со всем остальным ей приходилось разбираться самой.

И когда Кейт посетила одну из ночных вечеринок, устроенных её одноклассниками, и встретила Тайлера, она была привлечена его вниманием. После одной ночи Кейт поняла, что он был тем, с кем она хотела провести свою жизнь. Он был на несколько лет старше её, но кого волновал возраст? Что значили пять лет разницы, когда через год ей должно было исполниться восемнадцать?

Тайлер был таким красивым со своими волнистыми каштановыми волосами, дерзкой улыбкой и тёмными-тёмными глазами. Он относился к Кейт так, как будто она была самой важной девушкой во вселенной. Он рассмешил её, пригласил куда-то поесть, подарил красивые цветы и прикасался к ней так, что ей стало так хорошо, так интимно, что родители Кейт сказали ей, что это неправильно. Она наслаждалась всем этим и стремилась ответить взаимностью. Тайлер стал её миром.

Пробыв с Тайлером пару месяцев и думая, что влюблена, она рассказала о нём своим родителям. Они были в ярости и запретили ей видеться с ним. Это был первый раз, когда Кейт в гневе повысила на них голос. Она отказывалась их слушать, отказывалась жить без Тайлера. Она не могла и не хотела ждать, пока ей исполнится восемнадцать; она не хотела ждать так долго, не встречаясь с ним.

Итак, она сбежала, бросила школу и переехала к нему. Он был всем, что ей было нужно. Он собирался позаботиться о ней.

Тайлер настоял на том, чтобы подождать, пока ей не исполнится восемнадцать, прежде чем они займутся сексом. Конечно, пока они ждали, они занимались другими вещами, но он всегда был с ней очень осторожен, всегда сдерживался. По своей наивности она думала, что это потому, что он был милым и заботливым.

Какой наивной и глупой она была.

Правда заключалась в том, что ему нужно было, чтобы она достигла совершеннолетия, чтобы обезопасить себя, прежде чем он возьмёт то, что действительно хотел.

Первым сюрпризом от него на её восемнадцатилетие был документ, который нужно было подписать. Он сказал ей, что это для того, чтобы внести её имя в договор аренды квартиры, поскольку она уже достаточно взрослая, и она по глупости подписалась, не прочитав ни слова — было трудно беспокоиться о документе и его юридическом жаргоне, пока он целовал её шею и гладил плечи.

Её второй сюрприз был гораздо более захватывающим. Тайлер всё приготовил, и это было так романтично — мягко мерцающий свет, лепестки роз, разбросанные по полу и кровати, шоколадные конфеты. Он хотел сделать ночь её восемнадцатилетия чем-то таким, чего она никогда не забудет, ночью, когда они наконец займутся любовью.

Он просто не сказал ей, что все это было уловкой.

Что в каждом углу были камеры, записывающие со всех сторон, как Тайлер заставлял Кейт совершать с ним сексуальные действия, как он совершал их с ней и, наконец, как он лишал её девственности.

В тот момент Тайлер изменился. Он был груб, и это причинило боль. Он проигнорировал её крики боли, даже смеялся, когда использовал её тело. Кейт знала, что в первый раз будет некомфортно, но она думала, что Тайлер был бы мягче, остановился бы или замедлился. Он этого не сделал. Это было как… как будто он хотел, чтобы она заплакала.

Он остановился, только когда все закончилось, после того, как он кончил в неё, а затем на неё. Не было ни ласковых слов, ни извинений, ни поцелуев. Она не чувствовала себя удовлетворенной или любимой. Она чувствовала себя… использованной. Грязной.

После этого Тайлер отошёл от неё, его поведение стало поведением совершенно незнакомого человека. Когда она лежала там со слезами, текущими по её щекам, он сказал ей, что между ними всё кончено, и потребовал, чтобы она ушла. Сбитая с толку, обиженная, раздавленная, она села, прижала постельное белье к груди и спросила, почему в договоре аренды указано её имя. Он рассмеялся ей в лицо и сообщил, что она фактически подписала отказ от ответственности, которым соглашалась отказаться от судебного иска.

Ещё больше сбитая с толку этим, она собрала свои вещи — в основном только одежду — и вышла из квартиры, чувствуя себя совершенно оцепеневшей. Она только что спустилась по лестнице, когда пришло первое текстовое сообщение от некогда близкого друга.

« // - Вау. Не могу поверить, что ты действительно это сделала. // »

« // - Что сделала? // » — ответила Кейт в сообщении.

Кейт обнаружила, что именно она сделала, когда её подруга отправила ссылку — "Грубый член заставляет девственницу плакать". Тайлер вёл прямую трансляцию их совместного времяпрепровождения, и это мог увидеть весь мир. Снова, и снова, и снова.

Вскоре после этого она узнала, что несколько бывших одноклассников, которых она считала друзьями, обнаружили, что прямая трансляция продолжается, и помогли распространить её. На следующий день казалось, что весь город знал.

Пристыженная, обиженная и одинокая, Кейт вернулась к своим родителям. Но они уже знали, и та скудная привязанность, которую они проявляли к ней в детстве, полностью иссякла.

Трава сминалась между сжатыми пальцами Кейт. Она моргнула и поспешно ослабила хватку.

— Вот тебе и прогулка по дорожке воспоминаний, Кейт. — пробормотала она, приглаживая несколько выбившихся прядей.

Какими бы болезненными ни были эти воспоминания, предыдущие мысли Кейт были правдой. Караг не был обязан заботиться о ней, обеспечивать её или учить. Он мог бросить её в любой момент. Чёрт возьми, он мог бы съесть её в ту первую ночь, когда нашёл. Она знала, что ему не всегда было легко, особенно из-за языкового барьера между ними, но он оставался рядом с ней. Он подбадривал её, когда ей хотелось сдаться, он утешал её, когда ей было страшно, он заботился о ней, когда она чувствовала, что находится на грани смерти.

Это странное паукообразное-существо, этот совершенно нечеловеческий самец, искренне заботился о ней. Больше, чем когда-либо заботился кто-либо из людей.

Кейт вздохнула и подняла корзину на уровень глаз. Её лоб наморщился, и она нахмурилась. Корзина была перекошена, одна сторона была выше другой, в некоторых местах плетение было слишком свободным, что она могла просунуть мизинец в щели, и это был определённо не круг.

— Не воительница-принцесса-амазонка и не плетущая корзины. — она вздохнула, поставила корзину на колени и вытерла пот со лба.

И теперь ей захотелось по маленькому. Она поёрзала на меху, чтобы немного снять давление с мочевого пузыря.

Кейт снова повернулась лицом ко входу. Караг сказал, что надеется вернуться до наступления темноты, но, если сможет, вернётся раньше. Это может произойти через пять минут, тридцать минут или часы.

Как и в других случаях, когда он оставлял её здесь одну, он заверил её, что она в безопасности. Никто не мог проникнуть внутрь, кроме него. Пока что это было правдой, но это не означало, что время, проведенное без него, было расслабленным. Она всегда чувствовала себя беспокойной, встревоженной и скучающей, и крики зверей, которые часто эхом разносились по джунглям, всё ещё выбивали её из колеи, хотя она знала, какие существа издают многие из них.

И всё это время в одиночестве она волновалась за Карага.

Всё это время она… скучала по нему.

Каким бы безумием это ни было, ей нравилось общество Карага. Кейт никогда не упускала из виду его инопланетность, но он всё равно оставался личностью. Он был умён, хитёр, добр и даже обладал чувством юмора.

Она ухмыльнулась, вспомнив все те случаи, когда он смеялся над её неудачами. Ну, на самом деле он не смеялся, не так, как смеялся бы человек. Он издавал какой-то щебечущий звук, но он был глубоким и раскатистым. Он был… тёплым. Он несколько раз пытался имитировать её смех, но результат получился натянутым, неестественным и определённо забавным. И даже когда он смеялся, она никогда не замечала в нём злобы, он просто давал ей советы, как избежать неудачи при следующей попытке, и хвалил её за приложенные усилия.

— Где же он? — снова спросила она, не собираясь говорить вслух — Уф. Ну же, Кейт. Он вернётся, когда вернётся.

" Но что, если он не вернётся? "

Кейт быстро запихнула эту мысль в самые дальние уголки своего сознания. Караг вернётся.

Ей особо нечем было себя занять. Покончив со своей корзинкой, она навела порядок в гнезде, заглянула в мешочки и корзинки, вшитые в стенки, и откусила несколько кусочков от золотых похожих на мухоморы грибов, которые на языке Карага назывались хатхаал'рок. Она раздумывала, не начать ли ещё одну корзину, но один взгляд на её неудачную предыдущую попытку прогнал эту мысль. Большую часть времени она сидела у входа и смотрела на внешний мир.

И пыталась игнорировать дискомфорт в мочевом пузыре.

Она была так близка, так близка к тому, чтобы просто высунуть свою задницу из гнезда, чтобы сделать свои дела. В конце концов, кто был поблизости, чтобы увидеть её? Она фыркнула от мысленного образа, который представила эта мысль. Не очень лестный, это уж точно. И она могла только представить себе своё унижение, если бы Караг решил вернуться в этот момент.

Кейт прислонилась к стене и медленно выдохнула. От нечего делать она почувствовала, как сон подступает к её сознанию. Она боролась с ним, хотя бы для того, чтобы развлечь себя. Как раз в тот момент, когда она проигрывала эту битву и её веки начали трепетать, мягкое покачивание гнезда стало больше похоже на толчки.

Она вздрогнула, мгновенно насторожившись, и отступила от входа. У неё чесались руки дотянуться до копья у стены, но она усвоила этот урок — ей просто нужно было доверять Карагу. Только он мог проникнуть внутрь.

Мягкое царапанье его рук и ног по внешней стороне гнезда стало теперь знакомым, и это во многом успокоило её, но он определённо заставлял гнездо трястись сильнее, чем обычно.

Он появился, заслонив собой угасающий дневной свет. На мгновение, когда его силуэт вырисовался в проеме, он выглядел угрожающе, ведь он и был призрачным монстром из ночного кошмара — но этот кошмар больше не таил в себе никаких ужасов для нее.

Караг с раздражением забрался в гнездо и сорвал со спины свою сумку, отбросив её в сторону с несвойственной ему небрежностью.

Кейт нахмурилась, переводя взгляд с сумки на Карага, который проворчал что-то, чего она не смогла разобрать, и бросил своё копьё рядом с сумкой.

— Караг?

Он зарычал, развернувшись к ней лицом, широко раскрыв жвала и злобно сверкая глазами. Его передние лапы оторвались от пола, руки раскинулись в стороны, выпустив когти.

У Кейт перехватило дыхание, и она отпрянула назад, врезавшись в стену, округлив глаза. Её сердце бешено заколотилось, а каждый волосок на теле встал дыбом. Караг никогда раньше так себя с ней не вёл.

Что-то мелькнуло в его фиалковых глазах. Его жвала сомкнулись, тихо щёлкнув клыками, а затем опустились и повисли по бокам лица. Сразу после этого все тело Карага обмякло, вся эта угроза исчезла в мгновение ока.

Он пересёк гнездо, встал перед ней, взял её за запястья и прижал её ладони к своей груди, пока его верхние руки приглаживали её волосы. Все восемь его глаз закрылись. Караг склонил голову, и в его груди зазвучал успокаивающий рокот.

Кейт нахмурилась. Его сердца гулко бились под её ладонями. Она слегка согнула пальцы и потёрла кожу его бронированной груди. Он вздрогнул и продолжил гладить её волосы, держа её запястья в слабой хватке. Какое бы напряжение он ни испытывал, оно постепенно ослабевало. Как будто прикосновение к ней… успокаивало его.

Она широко развела пальцы, когда её собственный страх отступил.

— Караг, что-то не так?

— Всё, — сказал он — Всё, кроме этого.

Тепло расцвело внутри неё при этих словах. Она подошла немного ближе, запрокинув голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Он напрягся, крепче прижимая её к себе.

Кейт прикусила нижнюю губу. Теперь, когда её первоначальное изумление прошло, она знала, что он не причинит ей вреда. Она продолжала поглаживать его грудь.

— Ты не обязан, но иногда разговоры о вещах, которые тебя беспокоят, могут заставить тебя почувствовать себя лучше.

Караг открыл глаза и провёл рукой по её щеке, зацепив большим пальцем её подбородок, чтобы сильнее приблизить её лицо к своему.

— С тобой я чувствую себя лучше, Кейт. И я не буду беспокоить тебя своим уртор`доком.

— Куда ты ходишь, когда оставляешь меня здесь?

— Охотиться. И в Такарал, доставлять еду.

— Такарал? Это… Это твой дом? Там есть такие же, как ты?

— Там живёт мой народ, моё племя. Там много арахниксов, и ещё больше в джунглях, — он погладил подушечкой большого пальца нижнюю часть её подбородка — Но мой дом здесь, Кейт.

У Кейт перехватило дыхание, и по телу пробежала дрожь.

— Могу… могу я чем-то помочь?

Караг наклонился, прижался своим твёрдым лбом к её лбу и глубоко вдохнул. Ещё один рокот прокатился по его груди.

— Просто… будь собой.