Том 1. Пойманная в сети.

— Тебе следовало послать кого-то вместо себя. — сказал Таро.

— Нам нет нужды снова это обсуждать. — ответил Караг, откладывая копьё и снимая со спины сумку со свернутыми мехами и шкурами.

— Каждый раз, когда ты возвращаешься, ты бросаешь ей вызов удержать тебя.

— И если я не вернусь, я брошу ей вызов начать охоту на меня.

Сураг скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене.

— И кто из её слуг смог бы это сделать? Наксул?

Ориас защебетал.

— Ему пришлось бы сначала определить, как освободиться из-под задней части королевы, чтобы вообще начать на кого-либо охотиться.

— Если что-то и может отвлечь его от неё, так это его ненависть ко мне. — сказал Караг.

— И даже тогда, чего бы тебе стоило бояться, Караг? — спросил Сураг — Если бы она не убедила меня выследить тебя, тебя бы никогда не нашли.

— Я бы учуял твоё высокомерие за тысячу сегментов, Сураг. Тебе никогда не поймать меня. — Караг опустил свою сумку на пол и принялся за узлы, чтобы вытащить из неё сверток мехов — В любом случае, это неприятно, но, по крайней мере, моё возвращение в Такарал показывает Магдамаре, что я её не боюсь.

— Что только заставляет её желать тебя ещё больше. — сказал Ориас с очередной шуткой.

В его маленьком логове было тесно всем четверым друзьям; но если бы они всё ещё были птенцами, там было бы уютно. Караг и Сураг стояли по обе стороны от входа, Таро, перед плоской каменной плитой, которую Ориас использовал в качестве рабочего места, а сам Ориас развалился на куче мехов и шелковой ткани, служившей ему кроватью.

— Если кто и мог вечно прятаться в лесу, так это Сураг, — сказал Таро — Но ты, скорее всего, будешь после него в этом списке, Караг.

— Как всегда, меня поддерживает ваша вера в меня. Но пусть королева или, по крайней мере, её интерес ко мне - будет моей заботой, — Караг вытащил меха и шкуры из сумки и проверил сыромятные завязки, удерживающие их вместе — Но что касается Главного Когтя… почему я встретил его на пути в Лунный Закат?

— Потому что Коготь Королевы уверен, что мясо доставляют без её ведома, — сказал Ориас. Вокруг вытянутых пальцев нижних конечностей он держал длинный кусок нити, обмотанный петлей и сплетенный вокруг, тугая нить создавала в воздухе замысловатые узоры между этими руками. — Такова природа паутины слухов.

Караг взглянул на Сурага и вопросительно наклонил голову.

Сураг высвободил руку, отодвинул ткань, висевшую над входом, и выглянул в туннель. Как только он откинулся назад и позволил ткани снова упасть на место, он сказал:

— Не здесь. Но проход был свободен.

Караг кивнул, только после того, как сделал это, осознав, что этот жест не имеет никакого реального значения для его спутников. Для людей это означало «да», «я согласен», «ты прав», хотя иногда это также, казалось, означало «я впечатлен» или «я одобряю».

— Наксул развешивал нити, чтобы посмотреть, что он сможет поймать в ловушку.

— Когти были частыми гостями в Лунном Закате за последние восемь дней, — сказал Ориас, не отрывая взгляда от своей шелковой нити — Их вопросы выдают их подозрения, но они пока ничего не знают.

Таро рассеянно почесал шрам на боку, издав тихий скрежет.

— Я разведал несколько локаций, чтобы открыть дополнительные входы. Регулярное переключение между ними отвлекло бы внимание Когтей.

— Это даст нам больше времени, да, но они всё равно скоро всё обнаружат, — сказал Сураг — Наксул и его Когти не особенно опытные охотники, но они упрямы сверх всякой меры.

— Как и я. — весело сказал Караг.

— И все вы думаете, что это у меня голова набита камнями. — сказал Таро.

— Но, по крайней мере, Караг время от времени нас развлекает. — Ориас подсунул коготь под нить там, где она проходила между двумя его пальцами, чтобы втянуть её обратно в переплетение, придавая узору ещё большую сложность.

Юмор в логове увял, как отцветающий цветок.

— Арахниксы, которые только стремятся прокормить свои семьи, пострадают, если мы потерпим неудачу в этом. — прогрохотал Таро. Он протянул покрытую пылью руку к каменной плите позади себя и оперся на неё, его задняя часть оказалась в открытом пространстве под плитой.

Караг стиснул челюсти, прижимая язык к задней поверхности клыков. Он не мог игнорировать тяжелое положение своего вида, не мог игнорировать опасность, которой подвергали себя его друзья из-за своей роли в этом, и он не мог игнорировать укол вины в животе за то, что держался подальше от всей ситуации.

Это вышло за рамки недовольства правлением королевы. Это вышло за рамки ворчания голодных арахниксов, за рамки жалоб, которые шептались в тёмных углах, за рамки сердитых, испуганных взглядов, бросаемых на членов Королевского Клыка и Когтя. Воздух был пропитан этим напряжением, беспокойством, горечью, все нарастало к какой-то ужасной, взрывоопасной вершине.

И все же Караг хотел только одного: оставить Такарал за спиной и вернуться в джунгли. К Кейт.

— Сураг говорил правду, — Караг провёл рукой по своему головному гребню и провёл когтями по волосам — Когти обнаружат рано или поздно, независимо от того, насколько тщательно всё будет сделано. Особенно, если этим занят Наксул.

— Его внимание к этому делу может быть вызвано только приказом королевы. — сказал Ориас. Нить, петляющая и перекрещивающаяся вокруг его рук, приближалась к точке хаоса — клубок, который почему-то казался намного больше, чем был на самом деле.

Караг схватил себя за волосы, собранные в узел, и потянул за них, вызвав слабую вспышку боли в затылке.

— Наксул пойдёт на многое, чтобы показать себя королеве. Никакая жестокость не будет слишком велика. Достаточно скоро он найдёт арахникса, которого сможет сломать, и узнает всё, что ему нужно.

— И что дальше? — Сураг побарабанил когтями по коже своих рук — Мы останавливаемся?

Караг встретился с твердым взглядом Сураг.

— Нет. Ты распространишь это.

Ориас внезапно выпрямил своё туловище, возбуждённо подёргивая жвалами.

— Распространить идею о том, что все туннели лишены мяса. Убедить всех, что они могут делать, как мы.

Шагнув вперёд, Караг наклонился и провёл тыльной стороной пальца по шёлку, натянутому между руками Ориаса.

— Соткать паутину настолько запутанную, что Коготь не будет знать, с чего начать её распутывать.

Клыки Таро клацнули друг о друга.

— И когда они решат просто перерезать нити, сколько из них погибнет?

— Она не может казнить весь Такарал, — сказал Ориас — Наша величайшая безопасность заключается в нашей численности.

— Нам не стоит недооценивать её дикость, — Таро постучал ногой по полу, подняв небольшое облачко пыли, и опустил жвала — Но я выясню, есть ли ещё скрытые пути под другими частями города.

— Я буду шептать в паутину. — сказал Ориас с чрезмерным волнением.

— В один прекрасный день ты наешься сплетнями до смерти, Ориас. — сказал Сураг.

— Я ещё голоден, Сураг. Мой аппетит никогда не будет удовлетворён.

Сураг защебетал.

— Я поговорю с другими охотниками, чтобы определить, где мы можем найти союзников вне Туннеля Лунного Заката.

Караг взялся за одну из прочных завязок, скрепляющих меха и шкуры, и взвалил сверток на плечо.

— И я напомню вам троим, что у нас есть подношения. Я не позволю держать меня под камнями ни Магдамаре, ни вашей болтовне.

Щебеча про себя, Ориас, свёл руки вместе и опустил их, чтобы освободить от нити одним плавным движением.

— Без нас, Караг, с кем бы ты вообще разговаривал? Наша болтовня поддерживает твой дух, мой друг.

Хотя Караг защебетал в ответ, он снова почувствовал укол вины, ему было с кем поговорить, и он жаждал общения с ней даже здесь, в компании своих самых близких и старейших друзей.

— Вероятно, он разговаривает с деревьями, — предположил Таро, отталкиваясь от каменной плиты — Все охотники так говорят.

Сураг выпрямился и схватился за ткань на входе.

— И откуда ты это знаешь?

— С кем ещё ты мог бы поговорить, если ты не окружён камнями весь день?

— Возможно, нам следовало попросить Карага прислать к нам несколько женщин, которых он отвергал на протяжении многих лет, — сказал Ориас — Тогда Сурагу не пришлось бы разговаривать с деревьями, а Таро…

— Он продолжал бы разговаривать с камнями. — сказал Сураг.

Таро защебетал.

— Я не могу этого отрицать.

— Я бы предпочёл разговаривать с камнями и деревьями, чем терпеть общество королевы, — сказал Караг — Поторопитесь, давайте уйдём, пока я не убедился, что нам следует спуститься в самый глубокий туннель, чтобы подружиться с камнями.

Вчетвером они вышли из логова Ориаса и присоединились к толпе, ожидающей у входа в Логово Духов. Настроение было почти таким же, как и в предыдущий День Жертвоприношений, но на этот раз в воздухе витало нечто большее — намек на беспокойство и гнев, которые Караг почувствовал от своих друзей. Толпа была менее разговорчивой, чем обычно, и тишина, которая воцарялась над ними всякий раз, когда они оказывались рядом с Клыком, казалась теперь вызванной не только страхом, но и разочарованием.

Было невозможно не заметить Когти, которые стояли на посту вместе с Клыками; лишь немногие мужчины-арахниксы носили что-либо для украшения, поэтому чёрный мех на плечах Когтей выделялся.

Караг и его друзья разговаривали и шутили, медленно продвигаясь вперёд, избегая любых упоминаний о королеве или недовольстве в Такарале. Было приятно говорить так, как будто над ними не нависала огромная тёмная тень, как будто их жизни сложились именно так, как они надеялись, когда были птенцами.

Конечно, мысли о Магдамаре всё это время оставались в глубине сознания Карага, затаившись, как боль от старой раны, которая отказывалась полностью заживать. Но на этот раз у него было что-то, что перебороло их горечь. Кейт.

Его желание вернуться к ней усиливалось с каждым мгновением, истощая его терпение. Не раз он испытывал искушение передать меха одному из своих друзей и уйти. Только мысль о том, что потенциальная ярость королевы может быть направлена на Таро, Ориаса или Сурага, удержала Карага от этого.

Вскоре он узнает, что Таро был прав — Карагу следовало послать кого-нибудь вместо себя.

Они не нашли Энтру в Туннеле Сердечной Нити. Это разочаровало Карага, несмотря на его стремление уйти как можно быстрее, но это разочарование было ничем по сравнению с его замешательством, когда он и его друзья вошли в Логово Духов и увидели центральное возвышение.

Королевы на нём не было.

Говорящие с Духами и писцы находились на своих обычных местах вдоль края помоста и в толпе, поблизости стояло несколько Клыков и Когтей, но самой королевы на её обычном месте не было. Её нигде не было.

Замешательство Карага сменилось страхом. Отсутствие Магдамара никому не сулило ничего хорошего; она много лет относилась к Дню Жертвоприношений как к дню, когда ее подданные осыпают ее подарками и похвалами, и пропустила бы его только по ужасным причинам.

Возвращение в Туннель Лунного Заката после того, как Караг и его друзья сделали свои подношения, было тихим. Он был уверен, что все их мысли касались королевы, но никто не осмеливался высказать эти мысли вслух в открытую. Пока Наксул и его Когти ползали по Лунному Закату, Караг не мог подавить гложущий его изнутри страх, что заговор с целью протащить мясо в туннель уже раскрыт.

Когда они вошли в Туннель Лунного Заката и пересекли его более широкую часть, мышцы Карага напряглись, а сердца учащенно забились.

Примерно посередине туннеля расположились Стражи. Иногда пары Стражей патрулировали эти отдалённые проходы, но это была не пара — их было шестеро. Не патруль, а свита.

— Я знал, что что-то не так. — прошептал Сураг.

— Это неудивительно. — Караг не позволил себе сбиться с шага. Его страх и дурные предчувствия перекрутились, превратившись в разочарование, которое при достаточной искре могло перерасти в ярость. Такарал был владениями Магдамары, но Туннель Лунного Заката… именно здесь Караг, его друзья, братья и сёстры провели свою юность. Даже если он никогда не чувствовал себя так, как в те годы, это место казалось ему незапятнанным во многих отношениях.

С этого места Караг и его друзья могли добраться до логова Ориаса, не пересекаясь с Стражами. Это было прекрасно. Он мог собрать свои вещи и уйти более длинным путем, чтобы избежать встречи с самками. Это не обязательно должно было заканчиваться конфронтацией, это не обязательно должно было стать еще одной отсрочкой, удерживающей его от его человека.

Он не прошёл и половины пути к логову Ориаса, как несколько Клыков посмотрели в его сторону. Караг и его друзья остановились. Одна из Клыков повернулась лицом к Карагу и шагнула в центр туннеля, но её остановил приказ другой.

Даже с такого расстояния он знал, что Страж, которая шагнула вперёд, была Энтра — так же, как он знал, что Страж, которая остановила её, была Верховный Страж Дакия.

Энтра напряглась, на мгновение задержав взгляд на Караг, прежде чем отступить на свое место у стены и принять жесткую позу бдительного Стража. Вместо этого Дакия и ещё одна самка приблизились к Карагу, их длинные ноги быстро преодолевали расстояние.

— Ты можешь опередить их, — сказал Ориас — Мы оставим твои вещи в другом месте, чтобы ты…

— Нет. — сказал Караг.

— Тогда мы останемся с тобой. — проворчал Таро.

— Вы вернетесь в свои логова. Вам не нужно рисковать собой в этом. У вас есть более великая цель, которую нужно выполнить. Мы поговорим снова достаточно скоро, друзья мои. — Караг шагнул вперёд, борясь с желанием оглянуться на своих друзей. Он почти ощущал их борьбу, их стремление последовать за ним, но они знали, что он сказал правду. Они должны были знать.

На него снизошло знакомое спокойствие, превратив его страх, разочарование и нарастающую ярость в глухой, отдаленный шум на задворках сознания.

— Караг тес Ишуун'ани Ира'окари, — сказала Дакия, когда она и другая Стражница приблизились к Карагу на несколько шагов — Наша королева просит твоего присутствия.

Караг остановился, наклонив голову, чтобы встретиться взглядом с Дакии.

— А если я откажусь?

— Ты больший воин, чем любой мужчина в Такарале, Караг, но ты не можешь выстоять против Стража Королевы.

— Значит, это не просьба?

— Мой долг - навязывать её волю, — сказала Дакия, щёлкая жвалами — Твой долг - повиноваться. Если между нами осталось хоть какое-то уважение, пусть это зло останется между тобой и нашей королевой.

Захлопнув рот, Караг тяжело выдохнул через носовые отверстия, сложил предплечья вместе в кратком жесте извинения и продолжил движение вперед. Дакия и другая Стражница шли по бокам от него, их шаги тяжело ступали по каменному полу, металлические украшения позвякивали при движениях.

Хотя Караг и его друзья сражались во время войны в основном бок о бок с другими мужчинами, иногда они присоединялись к женщинам-воительницам, когда открытое сражение было неизбежно. Дакия зарекомендовала себя надёжным, умелым воином и эффективным лидером. Караг был рад, что она была на его стороне.

Но она также доказала свою послушность, беспрекословно выполняя приказы королевы. Караг доверял Дакие и её слову, но не доверял женщине, которая ею командовала.

Когда они спускались по туннелю, Караг прищурился и поднял жвала, отчего тонкие волоски на его ногах встали дыбом. Стражницы были расположены вокруг входа в особое логово. Логово со знакомыми гладкими пятнами, врезанными в камень у входа.

Он посмотрел на Энтру, которая стояла через туннель от входа, её поза была напряжённой. Хотя она сохраняла своё жесткое положение, её глаза смягчились, когда встретились с его взглядом.

— Внутрь. — сказала Дакия, проходя мимо Карага, чтобы откинуть шёлк, висящий у входа. Она не посмотрела на него, когда он прошёл мимо, чтобы войти в логово.

Что-то сжалось в груди Карага, когда он переступил порог. Это логово было ему так знакомо, что он почти ощущал каждый его уголок, каждую резную нишу, каждую трещинку, каждую выпуклость в камне, как будто всё это касалось его шкуры одновременно. Но помимо этого все было странным — таким же странным, как место, где он нашёл Кейт, если не больше.

Все вещи и украшения были другими. Сам воздух был другим, в нём чувствовались запахи арахниксов, которых он не знал.

Ткань за спиной Карага упала на место, и он повернулся, чтобы заглянуть глубже в логово. Его грудь сжалась, когда взгляд упал на женщину, стоящую у дальней стены. Было бы неприятно увидеть какую-либо женщину на том месте, где много лет назад стояла его мать, но увидеть там Магдамару…

Это было сокрушительно и приводило в бешенство, и это только разожгло его давнюю ненависть к ней.

— Твоя сестра по выводку говорит, что это логово, в котором вы выросли, — сказала Магдамара, переводя свои янтарные глаза на Карага. Отблески светящихся кристаллов на стенах заплясали на её золотых украшениях и драгоценных камнях, когда она шагнула к нему. — Это напоминает мне логово, в котором я вылупилась. Точно такое же, как и все остальные.

Караг сжал руки в кулаки.

— Я думал, ты появилась из логова какого-нибудь огненного монстра.

Магдамара махнула рукой.

— Такие оскорбления недостойны тебя, маленький Караг. Да, они демонстрируют твою храбрость, но также и твою глупость.

— Возможно, я дурак. В конце концов, сегодня я вернулся в Такарал.

— Наксул был бы в восторге от возможности поохотиться на тебя, — Магдамара повернулась к ткацкому станку на стене, где были натянуты бесчисленные шелковые нити. Кончики её длинной шёлковой накидки шелестели по полу. — Я бы сказала, что он больший дурак, чем ты, но вы оба, кажется, одинаково стремитесь броситься навстречу своей смерти.

Пространство между Карагом и Магдамарой казалось слишком маленьким; она могла пересечь эти пять или шесть сегментов так быстро, что он едва успел бы моргнуть, и хотя он знал, что быстрее её, отступать ему было некуда, кроме как в туннель, полный Стражниц.

— Тогда почему я? — спросил он — Почему обычный дурак должен произвести на свет твой выводок?

Королева провела тыльной стороной пальцев по прядям, заставляя их вибрировать и издавать мягкие, едва слышные звуки.

— Потому что в тебе есть потенциал, Караг. В тебе есть сила, мужество и гениальность, хотя последние должны быть вытянуты из вас обстоятельствами. Если бы ты вылупился самкой, ты вполне мог бы стать единственным, кто оказался бы мне настоящим соперником.

Она опустила руку, не отрывая взгляда от нитей.

— Твоя мать была ткачихой, не так ли?

Караг с усилием опустил свои напряжённые жвала.

— Была.

— Я бы хотела познакомиться с ней. Я знаю, что остальные члены твоего выводка мертвы, вместе с первыми двумя выводками твоей матери, но наследие, которое она оставила после себя… — Магдамара повернула голову, чтобы снова перевести взгляд на Карага, а мгновение спустя повернулась к нему лицом полностью — Ты и твоя сестра, самое очаровательное потомство, которое оставила Шенай. Двое величайших воинов Такарала — вылуплены ткачихой.

Затем его поразил запах Магдамары, чрезмерно сладкий и сильный, доминирующий в каждом вдохе. Невольно, его тело шевельнулось.

Караг замер, мышцы напряглись, когда он боролся с этим ответом.

— Я тоже должен был стать ткачом.

— И какой тратой это было бы. — она вытянула переднюю ногу, опустив ее кончик рядом с Карагом, и отвела её в сторону, оттесняя его от выхода.

Он повернулся спиной к углу, и Магдамара повернулась вместе с ним. Её жвала дрогнули. Караг поднял руки и передние лапы, инстинкт пересилил его ярость.

— Малышка Караг, — промурлыкала она — Ты бросаешь мне вызов?

Её запах только усилился, угрожая затуманить его разум, пробудить ещё более глубокие инстинкты, которым он не смог бы сопротивляться.

Он прорычал:

— Пока один из нас не будет убит.

Глаза Магдамары вспыхнули за мгновение до того, как она бросилась на Карага. Он хотел сражаться, несмотря на свои многочисленные недостатки, хотел, наконец, покончить с этим, так или иначе, хотел навсегда оставить это позади — означало ли «навсегда» остаток его жизни или вечность в царстве духов. Только одна вещь остановила его от действий, и это также оказалось единственной вещью, способной противостоять силе запаха Магдамары.

Кейт.

Одна из больших рук королевы сомкнулась на горле Карага, и она сокрушительно сжала три его запястья. Она подняла его с пола и ударила спиной о стену, выбив дыхание из его лёгких.

— В твоём неповиновении больше нет необходимости, — прорычала Магдамара, приблизив своё лицо к его и широко раздвинув жвала — Ты - единственная подходящая пара для меня в Такарале. Единственный, кто достоин произвести на свет мой выводок. Твоё неуважение и непослушание долгое время привлекали моё внимание, но теперь пришло время тебе подчиниться моей воле, Караг.

Караг схватил её за предплечье своей единственной свободной рукой, но он знал, даже не пытаясь, что не сможет разорвать ее хватку.

— Моё неповиновение…умрёт только со мной.

Королева крепче сжала его шею, придвигаясь еще ближе, заполняя его поле зрения так же всеобъемлюще, как её запах наполнил его нос.

— Вместе мы сможем создать наследие, превосходящее наследие самих богов. — она отпустила одну из его нижних рук и накрыла ладонью его щель.

Жвала Карага широко раскрылись, и он крепко прижал защелки к своему тазу, отказываясь поддаваться соблазнительному давлению на своё нутро.

Магдамара только надавила сильнее, прежде чем провести подушечкой пальца вверх по его щели.

— Наше потомство стало бы вершиной нашего рода, величайшими арахниксами, когда-либо жившим в этом мире. И моё имя станет первым в новой династии, насчитывающей тысячу поколений. Батари и её никчёмные потомки потеряются в моей тени.

Во имя Восьмерых богов, запах, который она испускала, был настолько близок к запаху спаривания, ближе, чем он когда-либо ощущал от нее, от любой женщины. Он не мог игнорировать это так же, как не мог игнорировать ее сильные прикосновения или сокрушительную хватку — или то, как нежеланное удовольствие, которое она ему доставляла, угрожало раздвинуть его щель.

Но он хотел Кейт. Её аромат был самым сладким, и только её прикосновения вызывали в нём настоящее возбуждение. Аромат Кейт был нежным соблазном, притягивающим его ближе, он медленно погружал Карага в себя все глубже и глубже, ласкал его инстинкты и пробуждал настоящее желание. Магдамара была каменным молотком, который заставлял его подчиняться, разрушая до тех пор, пока он не мог сделать ничего, кроме как смягчиться.

И он не простил Магдамару за все, что она сделала. Он не мог.

Прерывисто дыша, Караг защебетал. Это было все, что он мог сделать, чтобы сохранить свой слабый самоконтроль, не дать реакциям своего тела стать достаточно сильными, чтобы она их заметила. Он защебетал королеве в лицо, и ее глаза потемнели.

С ревом Магдамара отшвырнул Карага в сторону. Его ноги протащились по полу, прежде чем он приземлился на левое плечо, кувыркнулся и врезался в дальнюю стену. Боль пронзила его туловище и запульсировала в руках и шее.

— Эти игры закончены, Караг. Приближается сезон наводнений, а вместе с ним и Высокие Требования, — она прошествовала через комнату и подняла ногу, ткнув толстым концом ему в грудь и прижав его к стене. Её когти вонзились в его шкуру. — Ты вернёшься в Такарал и выполнишь свой долг. Ты покажешь арахниксам этого города, что желаешь меня, и ты превзойдёшь любого другого потенциального партнёра, который попытается найти меня. Ты принесешь мне лучшие подарки, ты сплетешь лучшую паутину, ты станцуешь лучший танец.

Королева сильнее навалилась на Карага, выбивая воздух из его груди. Он вцепился всеми четырьмя руками в её ногу, но она была слишком тяжелой, чтобы сдвинуть её с места. Он оскалил жвала, глядя в ее горящие глаза, его тело дрожало от невысказанного гнева, от ощетинившегося неповиновения.

— Ты будешь повиноваться своей королеве, маленький Караг, или заплатишь высокую цену.

— Я… не… боюсь… смерти. — прохрипел он.

— Не своей собственной. — ответила она.

Эти слова повисли в воздухе, они были тяжелее, чем сама королева, более прочные и внушительные, чем весь камень в Такарале. Энтра, Ориас, Таро, Сураг — она знала о них всех, знала о его связях с ними.

Но была одна ниточка, о которой не знали ни королева, ни кто-либо другой из архниксов. Была одна ниточка, которую она не могла сознательно разорвать, но её требования все равно перерезали бы её.

Кейт. Она нуждалась в нём больше всего, и она не выжила бы в этом мире без него. Он не мог бросить её. Он не бросил бы её.

Но он также не мог рисковать жизнями своих друзей и сводной сестры.

Магдамара оттолкнулась, на мгновение еще сильнее прижав Карага к стене. Она повернулась и зашагала к выходу.

— Пришло время отбросить свои глупые взгляды, Караг, и стать тем, кем ты должен быть.

Она сорвала свисающую ткань и вышла из логова.

Голова Карага откинулась на холодную каменную стену, когда он сделал еще один вдох. Воздух все еще был пропитан всепоглощающим ароматом Магдамары, но он больше не мог отвлекать его внимание. Боль пульсировала в его теле, и новые приступы, вероятно, будут преследовать его до поздней ночи.

Она была права: он был дураком. Он был дураком долгое время. Магдамара была не той проблемой, которую он мог игнорировать. Он не мог играть в эту игру, делить свою жизнь между джунглями и Такаралом, не мог притворяться, что всё было хорошо в тот момент, когда он выходит из-под камней.

Хотя он ещё не полностью отдышался, он расставил ноги, оперся руками о стену и с трудом поднялся на ноги. Магдамара заставляла его выбирать, как он всегда и предполагал.

Первые несколько шагов ко входу он сделал, пошатываясь, зацепившись за каменный косяк, остановившись, прежде чем выйти. В туннеле раздавались голоса, сопровождаемые звуками ударов тяжелых ног по камню и звоном металла.

Карагу нужно вернуться в джунгли. Нужно вернуться к Кейт. Он знал, что ничто не принесёт ему утешения сегодня, но здесь он не сможет думать…

И чем дольше он задерживался в этом месте с зазубренным копьём в руке, тем опаснее становились его мысли.