Том 1. Пойманная в паутину.🕷🕸💕

Позднее утреннее солнце проникало в логово через отверстие и отбрасывало яркое пятно на пол, на котором в данный момент сидела Кейт, глядя наружу и медленно поедая сладкие семечки. Дул лёгкий ветерок, освежая воздух, но в нём чувствовался лёгкий холод, говоривший о надвигающейся буре.

Караг глубоко вдохнул этот воздух. Он всегда ценил слабый аромат, который предшествовал дождю: он добавлял новый слой к и без того сложной смеси запахов джунглей, заставляя их казаться еще более живыми и вибрирующими. Но неудивительно, что это были не те запахи, на которых он сосредоточился. Этот ветерок донёс аромат Кейт прямо до него, и он не мог жадно не вдохнуть его.

Он туго натянул шёлковую нить, ещё раз обернув её вокруг древка копья, прежде чем завязать. Обрезав лишнюю нить, он одной рукой взялся за плоский наконечник копья, а другой — за древко прямо под ним. Наконечник остался на месте, когда он потянул за него.

Караг осторожно отложил оружие, которое было почти на половину сегмента короче, чем копья, к которым он привык, в сторону. Кейт сама выбрала дерево для древка, придала ему форму и закалку. Она нашла осколок чёрной скалы для наконечника и придала ему форму собственными руками. Дальше она должна будет обернуть часть древка шёлком, чтобы создать удобную для неё рукоять. И когда она совершит своё первое убийство с его помощью, она добавит к копью небольшой трофей — перо, чешую, клык или крошечную косточку — для усиления его прочности.

Но он настоял на том, чтобы установить и закрепить наконечник копья. Он научит ее этому достаточно скоро, заставит практиковаться, пока она не доведет этот навык до совершенства, но ее первое оружие должно быть долговечным. Оно должно быть надежным. Караг должен знать, что оно не подведет при первом же ударе.

Закончив работу, он переключил всё своё внимание на Кейт. Её волосы сияли на солнце бледным золотом, окружая её голову потусторонним свечение. Он наблюдал за едва заметными движениями мышц, двигающихся под её кожей, когда она вынула из плода ещё одно семечко, поднесла его ко рту и вставила между полными розовыми губами.

Караг был привязан к Кейт так же прочно, как он был привязан к своей сводной сестре и своим друзьям. Связь, которую они разделяли, была глубже, чем туннели Такарала, мощнее, чем бушующий шторм, и более таинственна, чем духи, обитающие в самых тёмных местах джунглей. Это была дружба, да… но она не была похожа ни на одну дружбу, которая у него когда-либо была.

Ему нравилось проводить с ней время. Нравилось обеспечивать её. И ему нравилось узнавать о ней, даже если многое в ее жизни до пробуждения в том, что она называла криокамерой, было связано с вещами, о которых он не имел ни малейшего представления. Жизнь, которую он до сих пор делил с Кейт, была наполняющей, обогащающей и… счастливой.

И он не мог отрицать, что многое из того, что он делал для неё, было тем, что любой мужчина-арахникс сделал бы для своей пары.

При этой мысли его взгляд блуждал по её телу. За семь дней, прошедших с тех пор, как на неё напал унак у ручья, он часто думал о том дне. Кейт ещё несколько раз спрашивала о корабле, просила отвести её на него, пыталась объяснить снова и снова, но он каждый раз отказывал ей. Единственная разница заключалась в том, что они оба сохраняли спокойствие во время этих разговоров, хотя он мог сказать, что ей едва удавалось сдерживаться.

Но в центре его воспоминаний всегда было то, что случилось после этого нападения, а не причина предшествовавшей ему ссоры. Он думал об этом, когда убирался или ухаживал за Кейт, думал о том, что она ему сказала, о том, как она отреагировала. Каким-то образом он удержался от того, чтобы снова не прикоснуться к её груди, хотя заметил, как её соски затвердели и торчали сквозь рваную ткань рубашки. Он был заинтригован ими раньше, но после того, как услышал, что прикосновение к ним доставляет ей удовольствие…

Ничего так сильно он не хотел, как провести по ним руками, подразнить пальцами эти соски и наблюдать, как они напрягаются. Он хотел исследовать всё её тело кончиками пальцев и обнаружить все точки, которые доставляли ей удовольствие, все точки, которые вызывали у неё реакцию. Он хотел узнать, какое прикосновение откроет для него её щелочку, и вдохнуть пьянящий аромат её похоти.

И всё же Кейт не была арахниксом. Она не могла быть его парой.

Эта мысль так долго сдерживала его, но это была рваная нить — с каждым днём она становилась всё тоньше, слабее, и то, что Кейт была человеком, значило немного меньше. Различия между ними казались постоянно уменьшающимся препятствием. Он видел её щель, которую она называла своей киской, видел, как она раскрылась, видел, как она блестела от её росы. Они подошли бы друг другу. Он знал это.

С каждым днём его уверенность в том, что она не может быть его парой, колебалась.

Караг раздраженно поднялся со своего места у стены, пересек комнату и приблизился к Кейт.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Всё готово?

— Да, — сказал он, устраиваясь рядом с ней — Тебе придётся ещё поработать над этим, но совсем немного.

Кейт вытащила из скорлупы несколько сладких семян и протянула их ему.

— Спасибо.

Он собрал семена в ладонь и бросил их все сразу в рот. Струйка сока на его языке была ещё слаще, зная, что она сорвала фрукт и поделилась им с ним. Как только он проглотил, он высунул язык, чтобы слизнуть капельку сока, которая стекла из уголка его рта, и указал на её ногу.

— Пришло время снова обработать твои порезы.

Она повернулась к нему всем телом и протянула забинтованную ногу к его ожидающей руке.

Караг развязал шёлковые полосы и снял их. Они были чистыми, такими же, какими были последние несколько дней — хороший знак, её раны не открылись вновь. Отложив бинты в сторону, он осторожно приподнял её ногу и наклонился, чтобы осмотреть порезы.

Кейт пошевелила пальцами ног, и когда он взглянул ей в лицо, она улыбнулась ему.

— Я всё ещё чувствую свои пальцы.

Он зарычал на неё с притворным раздражением и покачал головой.

— Не смешно, Кейт.

После того, как в тот день он был занят тушей унака — они только сегодня утром съели остатки его мяса, — Кейт рассказала ему о человеческих болезнях. О том, что она называла инфекциями. Она рассказала ему о ранах, от которых люди гниют изнутри, о том, что даже крошечного пореза достаточно, чтобы убить человека при правильных или неправильных обстоятельствах.

Он знал, что то же самое верно и для арахниксов, но люди казались намного меньше и более хрупкими. Они были гораздо более склонны к смерти.

Она говорила о том, что люди теряют чувствительность в конечностях из-за таких ран, и Караг не хотел думать, что такое может случиться с Кейт. И всего два дня назад она сказала ему, что не может пошевелить ступней и пальцами ног. В тревоге он начал рыться в своих вещах, отчаянно ища что-нибудь, что могло бы помочь, пока не услышал её смех. Сначала он не понял её юмора, поскольку его не было слышно в её тоне, и его раздражение, когда он обнаружил, что она говорила в шутку, дало ей повод долго и сильно смеяться.

Он немного успокоился, когда она объяснила, что ей дали какое-то лекарство, которое сделало её организм гораздо более способным сопротивляться болезни. Она утверждала, что, вероятно, умерла бы, съев корень сладкого клыка, если бы не это лекарство. Караг с благодарностью принял эту информацию, хотя часть его настаивала на том, что подобное невозможно в царстве живых.

Кейт хихикнула.

— О, да ладно. Ты знаешь, что это смешно. Ты знаешь, что хочешь смеяться.

— Я держу тебя за ногу, — он провёл подушечкой пальца по нижней части её ступни — И я знаю, как заставить тебя смеяться против твоей воли.

Она взвизгнула и чуть не выдернула ногу из его хватки, пытаясь вырваться.

— Караг, нет!

Её кожа была такой чувствительной, и она так отзывалась на его прикосновения, что ему было трудно смягчиться, особенно когда его желание прикоснуться к ней в другом месте усилилось. Он не сможет сопротивляться вечно; его самоконтроль в конце концов рухнет, и он будет беспомощен, подчинится своим желаниям, поддастся брачному безумию.

Пока что он будет держаться стойко. Это всё, что он может сделать.

Убрав палец с её ступни, он снова обратил внимание на её порезы. Казалось, они хорошо заживали. Изменения цвета, которые Кейт назвала синяками, почти исчезли, а плоть вокруг ран больше не выглядела опухшей и раздраженной. Теперь каждый порез был покрыт коркой, которая, по словам Кейт, защищала заживающую плоть под ним.

Хотя он знал, что не должен искушать себя, он осторожно провёл большим пальцем по бледной, неповрежденной коже сбоку от порезов, восхищаясь её мягкостью, гладкостью, подаренным солнцем теплом.

— Как она?

Кейт отложила скорлупу от сладкого семени.

— Она немного нежная и всё ещё кажется стянутой, когда я ею двигаю, но это не больно.

Караг кивнул, уставившись на свой большой палец с когтями, прижатый к её коже. Он остановил поглаживания, легонько сжав её ногу сбоку.

— Не нужно перевязывать, пока мы здесь.

— Очень хорошо, доктор Караг.

Караг защебетал. С тех пор, как она объяснила, что такое врач, ему стало забавно думать о себе как о враче — хотя это развлечение исчезло бы, если бы он остановился и подумал, насколько больше вреда, чем исцеления, он причинил в своей жизни. Он заставил себя отстраниться и поднять на неё глаза, пытаясь не обращать внимания на дразнящее тело, по которому он прошёлся взглядом.

— Итак, что ты планируешь для нас сделать сегодня? — спросила Кейт, оперевшись на локти и склонив голову набок — Или мы проведём ленивый день в гнезде?

— Отдыхать не лениво. — сказал Караг.

Кейт подняла другую ногу и ткнула его в грудь большим пальцем ноги.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Он поймал эту ногу одной рукой и улыбнулся ей. Схватившись за обе её ноги, он мог так легко притянуть её ближе, мог прижать её прямо к себе, а затем мог держать её так, как делал все ночи напролет, мог продолжать исследовать её тело, или он мог скользнуть руками вверх по этим ногам, раздвинуть их шире и сорвать ткань, прикрывающую её таз, чтобы полюбоваться лепестками её щели.

Его руки напряглись, стремясь исполнить эти желания, но резкий звук трескающегося дерева откуда-то снаружи заставил его успокоиться.

Кейт вздрогнула, её глаза округлились.

— Это где-то поблизости. — прошептала она.

Караг кивнул. Двигаясь медленно и бесшумно, он протянул руку, чтобы взять ткань, которая обычно закрывала вход в логово, и натянул ее на место. Он по-прежнему был уверен, что никто другой не сможет проникнуть в логово, но лучше всего было вообще не привлекать к себе внимания.

— Караг? — позвал кто-то знакомым голосом снизу - голосом Энтры. Для него было странно слышать ее голос среди деревьев, а не с глухим эхом отражающийся от каменных стен, но более того, это вызывало тревогу.

Он доверял Энтре больше, чем кому-либо другому, вот почему она была единственным арахниксом, который знал расположение его логова, но он не был готов доверить Кейт даже своей сводной сестре. Энтра была надёжной, честной и заботливой, но она также была связана долгом служить воле королевы… и у Карага не было особых вопросов относительно того, какой будет воля королевы в отношении его человека.

— Караг? — повторила Энтра — Если ты здесь, выходи. Я скорее обрушу твоё логово, чем залезу наверх.

Караг отпустил ноги Кейт и, всё ещё двигаясь осторожно, наклонился к ней, чтобы обхватить ладонью ее щеку. Понизив голос, он сказал:

— Я должен идти. Ты будешь неподвижна, безмолвна и скроешься из виду. Ты в безопасности.

Кейт прижала ладонь к его груди, ища его взгляда. Она кивнула.

Он убрал руку, приглаживая ее волосы и проводя когтями по этим золотистым прядям. Как так может быть, что ему так сложно расставаться с ней? Там была только Энтра, и логово должно было быть в пределах видимости.

Но он знал, по крайней мере, часть причины своей нерешительности. Энтра приходила сюда всего несколько раз за последние семь лет, и каждый раз это было связано с какими-то ужасными обстоятельствами. У нее не было ни времени, ни свободы навестить Карага, чтобы насладиться его обществом.

— Я видела, как шевельнулась ткань, Караг, — крикнула Энтра — Я поднимусь.

Несмотря на зловещий подтекст присутствия Энтра, Караг защебетал. Его рука задержалась на Кейт ещё на мгновение, прежде чем он поднялся и повел её прочь от входа. Она поползла назад, вставая на колени, как только оказалась вне зоны видимости.

Хотя намек на беспокойство прорезал морщинки на её лбу, она казалась уверенной, казалась спокойной. Её доверие укрепило его: с ней всё будет в порядке. С ними обоими все будет в порядке.

Караг откинул ткань и высунул голову наружу. Энтра стояла на толстой ветке двадцатью сегментами ниже, глядя на гнездо, её золотые украшения сверкали в прерывистых лучах солнечного света.

— Твои угрозы не пугают меня, сестра по выводку, — сказал он — Мы оба знаем, что ты не сможешь взобраться наверх.

Она щёлкнула жвалами.

— Но я упоминала, что сорву твое гнездо. Попытка взобраться на него была бы самым простым способом сделать это.

— Я редко жаловался, когда ты рвала моё плетение, пока мы были птенцами, — Караг выглянул из гнезда, отставив одну из своих задних лап назад, чтобы погладить колено Кейт — Но я не позволю тебе разрушить мой дом.

Сладкий экзотический аромат Кейт пропитал тонкие волоски на его ноге, волнующее напоминание о том, что он должен защищать. К счастью, неожиданности прибытия Энтры было достаточно, чтобы оторвать его от желаний, которые чуть не поглотили его всего несколько минут назад.

Энтра защебетала.

— У тебя всегда будет дом в Такарале.

Караг пренебрежительно зашипел, ступая по паутине так быстро и плавно, как только мог. Спустившись с дерева и пройдя по паре пересекающихся ветвей, он оказался перед Энтрой, и какие бы раздраженные комментарии он ни отпускал о жизни в городе, они умерли задолго до того, как он смог их озвучить.

Энтра придвинулась ближе, и они соприкоснулись лбами. Караг обхватил её передними ногами и медленно выдохнул. Её знакомый аромат действовал успокаивающе, но ему хотелось еще больше аромата Кейт.

— Ты думал избегать меня? — спросила Энтра.

Только теперь, когда её жвала были так близко, он заметил золотую полоску вокруг правого — она была новой.

— Никогда, сестра по выводку.

Она отодвинулась от него, выпрямившись и свирепо уставившись вниз в позе сурового Королевского Стража.

Караг смог только защебетать.

— Мы здесь как Страж и обычный охотник или как брат с сестрой?

— Долг велит сделать первое, — её плечи расслабились, а жвала опустились — И все же я пришла только как твоя сестра по выводку. Боюсь, ты не скоро в это поверишь, но это правда.

У Карага внутри всё перевернулось, и он поймал себя на том, что борется с желанием снова взглянуть на своё логово. Единственным долгом, которым он был связан в тот момент, был его долг перед Кейт — обеспечивать её, учить её, защищать её. Прятать её. Она была для него и ни для кого другого, и он отказался пойти даже на малейший риск раскрыть её.

Поэтому он наклонил голову, прищурил глаза и проигнорировал горячее, зудящее ощущение, разливающееся по спине и умоляющее его просто повернуться.

— Если ты говоришь, что это правда, я верю в это. Какое ужасное дело привело тебя сюда, Энтра?

Её взгляд смягчился, и она издала усталую трель. Она наклонилась, чтобы снова оказаться ближе к уровню его глаз.

— Я беспокоюсь о своём брате по выводку, которому не понравится то, что я собираюсь сказать.

— Это о ней. — когда эти слова слетели с его губ, Караг внезапно почувствовал холод и пустоту, что резко отличалось от того, что он чувствовал несколькими ударами сердца раньше.

Энтра провела кончиком передней ноги по коре.

— Да.

Караг сжал руки в кулаки, напряг, а затем расслабил их. Он повторил эти движения несколько раз, прежде чем заговорить снова.

— Тогда тебе больше ничего не нужно говорить. Мы можем быть просто братом и сестрой по выводку и вести себя так, как будто не существует ничего, кроме нас двоих и джунглей.

Не то чтобы Караг мог этого добиться — он не мог забыть Кейт. От одной мысли об этом ему становилось дурно.

Энтра тихонько, почти печально защебетала и стукнула его передней ногой.

— Иногда я хочу, чтобы это было правдой, Караг. Но мы знаем, что этого не может быть, и джунгли не могут скрыть нас от наших обязанностей.

Сделав глубокий вдох — больше для того, чтобы почувствовать отсутствие аромата Кейт, чем для того, чтобы уловить запахи в воздухе, — Караг опустил подбородок и жестом попросил Энтру говорить.

Её жвала дёрнулись, а тонкие волоски на мгновение ощетинились.

— Ни для кого не секрет, что королева хочет видеть тебя своей парой. К настоящему времени слухи распространились по всему Такаралу. Я знаю, что ты долго отвергал её, но…

У Карага перехватило дыхание, в груди возникло огромное давление. Возможно, он ожидал этого от большинства других, и для него это ничего не значило бы, но от Энтры…

Она встретила его взгляд и выдержала его.

— Ты должен принять её как свою пару.

Он перенес вес тела на передние ноги, чтобы удержать их опущенными, не желая выражать такую ярость и агрессию по отношению к своей сестре по выводку, несмотря на хаос внутри себя.

— Ты знаешь меня с тех пор, как мы вылупились, Энтра, — сказал он размеренным, но напряженным голосом — И хотя наши пути давно разошлись, ты всё ещё знаешь меня. Так почему? Зачем ты проделала весь этот путь, чтобы сказать мне это?

— Потому что я не хочу видеть, как ты страдаешь, — она наклонилась ближе, прижав свои передние ноги по бокам от его — Твоё сопротивление в этом, Караг, это…

— Глупо? — прорычал он.

— В своём роде, да, — мягко сказала она — И всё же ты не дурак, братишка. Какой самец не обрадовался бы шансу стать парой нашей королевы?

— Любой самец, кроме Наксула, — отрезал Караг, отстраняясь от Энтры — Некоторые из самцов, которых она приводила в своё логово, по сей день носят шрамы от её внимания.

— Никто из них не ты, — она наступила на ветку, издав глухой стук и заставив древесину задрожать — В Такарале нет арахниксов, которые составили бы такую сильную пару, как ты и наша королева. Твоим отпрыскам не было бы равных, а твоё наследие сохранилось бы на вечно.

— Это должно меня волновать, Энтра? Разве я когда-либо проявлял интерес к тому, чтобы стать отцом выводка? И какая мне польза от наследия?

— Это было бы в честь нашей матери и отца. — тихо ответила Энтра.

— Клянусь Восемью богами, Энтра, — сказал Караг хриплым голосом — Мы оба многое сделали, чтобы почтить память нашей матери и отца. Моё спаривание с Магдамарой ничего бы не добавило к этому.

— А почему бы и нет? — она поднялась, выпрямляясь во весь рост — Магдамара - королева. Для мужчины нет большей чести, чем стать её парой и быть отцом для её выводка. И более того, она не только королева, она сильная, хитрая и смелая. Непревзойдённый воин. Она превратила Такарал в силу, которой боятся в каждом уголке джунглей. Немногие королевы со времён самой королевы Батари достигли столь многого.

Караг отвернулся от Энтры, каждый его мускул напрягся, по венам разлился огонь. Зуд прямо под кожей не утихал, манил его поднять взгляд, побуждая посмотреть на Кейт, уйти к ней. Потому что только с ней он смог забыться. Только с ней он мог притвориться, что всё остальное действительно не существует или, по крайней мере, так далеко, что не имеет значения.

— Я знаю о ваших с ней разногласиях, — продолжил Энтра — Я потеряла столько же, сколько и ты, брат по выводку. Я чувствую боль этих потерь так же сильно, как и ты.

— И всё же ты продолжаешь служить ей.

— Я смотрю в будущее, Караг, а не в прошлое. Мы не можем распутать нити, которые уже сплела Ткачиха, но мы всё ещё можем повлиять на то, что произойдёт. Мы можем гарантировать, что грядущее будет лучше прошлого.

— Ты веришь, что моё спаривание с Магдамарой улучшит ситуацию?

— Принять её… было бы благом для нашего племени. Благом для тебя.

У него вырвался сдавленный горький звук. Он посмотрел на нее через плечо.

— Моим благом?

— Да. Тебе не нужно было бы оставаться здесь, а мне не нужно было бы так часто беспокоиться за тебя.

Он медленно повернулся к ней лицом.

— Ты знаешь, что я здесь по своей воле, Энтра.

Она опустила подбородок и скрестила руки на груди.

— Выбор, который ты сделал из чувства вины.

— Чувства вины? — Караг шагнул вперёд, выпрямляя передние ноги, чтобы подняться на уровень глаз своей сестры — Чувство вины не заставило меня покинуть Такарал, Энтра, хотя я до сих пор испытываю его за каждого арахникса, погибшего под моим командованием. Она прогнала меня. Все смерти были из-за неё.

— Терновые черепа стали бы более агрессивными, если бы она не действовала.

— Каждый арахникс, погибший в той войне, умер за корни, Энтра.

— Корни Налрута. Для исцеления.

Караг широко раскрыл жвала и зашипел.

— Чтобы сделать краску для её проклятой кровью одежды! Чтобы удовлетворить её тщеславие. Наши друзья, наша мать и отец, наши братья и сёстры. Если не здесь, то в туннелях, копая всё глубже и глубже, без времени на создание опор, потому что ей нужно было больше чёрного камня для своих воинов и больше золота и драгоценных камней, чтобы сиять ярче, или в её шёлкоткацких мастерских, потому что её красильщики пытались усовершенствовать её любимый оттенок и отравили две дюжины ткачей в процессе.

Энтра стояла твёрдо, хотя в её глазах появился печальный огонёк.

— Магдамара тоже сражалась. Она истекала кровью. Всем нам пришлось жертвовать, Караг.

— Не потому, что это было необходимо, а потому, что она этого потребовала. Потому что это служило её жадности и стремлению к власти. Её правление принесло только страдания.

— Ты действительно веришь, что всё это так ужасно?

Жвала Карага обвисли, и он медленно опустился в свою обычную позу.

— Да. Ты всегда видела вещи такими, какими они должны быть, Энтра, а не такими, какие они есть.

— Я не так слепа, как ты думаешь. Я вижу. Я знаю, что она не добрая, я знаю, что она не бескорыстна. Но Такарал в безопасности благодаря её силе.

— Она развязала эту войну, Энтра, и всё это было напрасно. Страдания сейчас… всё напрасно.

Энтра положил руку на плечо Карага.

— Если это правда, брат по выводку, это только ещё одна причина согласиться. Как пара королевы, ты мог бы многое изменить для всех. Ты не можешь сделать этого как охотник, прячущийся в джунглях.

Эти слова задели его, но он не позволил себе показать этого. Даже если бы Магдамаре удалось склонить на свою сторону, Караг знал, что цена этого была бы огромной, и он, вероятно, превратил бы благонамеренное предложение во что-то, что принесло бы пользу только ей.

— Я не могу изменить жизнь ни для кого, кроме себя. Вот почему я здесь.

— Она хочет тебя, Караг, как не хотела ничего другого все годы, что я служу ей.

Караг взял Энтру за запястье и снял её руку со своего плеча.

— Но я не хочу её, Энтра.

Он всегда знал это, даже до того, как Магдамара обратила на него свой взор. Да, королева была сильной, смелой и уверенной в себе. Она была умна, поразительна и красива. Она даже была способна на юмор. Но эти качества всегда затмевались двумя другими — её ненасытными амбициями и жестокостью.

Магдамара была совсем не похож на Кейт. Кейт была мягкой, тёплой как телом, так и поведением. Её глаза были голубыми, ярче, чем небо в самые ясные дни, её волосы были тонкими, как шёлк, и блестящими, как бледное золото. Её смех был высоким и музыкальным, услаждал слух, а улыбка затмевала солнце.

Но различия выходили далеко за рамки физических. В юморе Кейт не было ни капли злонамеренности, к которой была склонна Магдамара. Её поддразнивания были добродушными, напоминая Карагу о том, как он и его друзья подшучивали друг над другом. Хотя Кейт был не чужд гнев, она никогда не склонялась к жестокости и злобности, и у неё хватало смирения в конце концов извиниться, когда она понимала, что неправа.

Как он мог не восхищаться силой Кейт, её решимостью и силой воли? На Карага Кейт производила гораздо большее впечатление своей настойчивостью, потому что ей не хватало размеров и мощи.

И он хотел её. Несмотря на их различия, он хотел Кейт. Он хотел своего маленького человечка.

У него возникло странное, внезапное ощущение, что он брёл по жизни, запутавшись в липкой паутине, которая ослепляла его и сковывала движения, и что паутину только что срезали.

Энтра смотрела на него с нескрываемым беспокойством в глазах, её жвала беспорядочно двигались.

— Ты была в Лунном Закате, когда она позвала меня в логово нашей матери, — сказал он — Ты была прямо снаружи, Энтра. Ты, конечно, знала, что произошло.

Она отвела взгляд, застыв в напряжённой позе.

— У неё всегда были свои капризы. Не так ли у всех нас? И с Высокими Намерениями, что так близко, и племенем, которым нужно править…

— Ты знаешь мои причины, Энтра. Ты всегда знала, — он скользнул рукой по внутренней стороне её запястья и опустил его вниз, так что их ладони соприкоснулись — Мой ответ не изменится.

Но его желания возникли совершенно помимо его воли, и он не мог их игнорировать.

Его единственный интерес, весь его интерес - был только к Кейт.

~~~~~~~~~~~~***~~~~~~~~~~~~

Кейт до сих пор не осознавала, как медленно Караг говорил с ней на своём языке, пока она сидела и слушала его разговор с прищельцем. Но с течением недель её познания в языке арахниксов росли в геометрической прогрессии, и хотя она никогда не могла говорить на нём хорошо, она многое понимала.

Этот другой арахникс, которого Караг назвал Энтра, пытался убедить его спариться с королевой.

Заправив за уши влажные от пота волосы на виске, Кейт опустилась на руки и медленно поползла ко входу. Оказавшись там, она ухватилась за уголок ткани и отодвинула его в сторону, ровно настолько, чтобы выглянуть наружу.

Сперва она увидела Карага. Он стоял к ней спиной, демонстрируя знакомые фиолетово-белые отметины на спине и задних конечностях. А перед ним… Глаза Кейт расширились. Когда она впервые увидела Карага, он показался ей большим и чудовищным, но другой арахникс был огромным. По сравнению с Энтрой Караг выглядел ребёнком. Кейт прикинула, что рост Карага в его обычном положении стоя составляет около семи футов, а это означало, что Энтра должен быть по меньшей мере девяти с половиной футов ростом и намного тяжелее.

Тело пришельца было украшено бусами, крашеным шёлком и золотыми украшениями — браслетами, кольцами, нарукавными повязками, заколками, даже шейным украшением, которое выглядело как сложенные золотые ленты, прикрепленные к толстой кожаной основе, как горжет прямо из средневековья. Арахникс носил широкий пояс вокруг талии, с которого свисал кусок ткани, прикрывавший его таз — не то чтобы его вид обязательно помог Кейт определить, мужчина это существо или женщина. У Карага тоже там ничего не болталось.

Но между Карагом и Энтрой было несколько других различий, помимо размера, которые сразу бросались в глаза. У более крупного арахникса было всего четыре ноги, но очень толстые и мощные, и на его чёрной шкуре нигде не было видно никаких отметин.

Кейт ничего не знала о культуре арахниксов или об их доме, Такарале, но этот арахникс казался важным, а также что-то значил для Карага.

Энтра накрыл своей рукой руку Карага; изгиб его пальцев мог бы полностью охватить всю его кисть.

— Ты знаешь, что будет дальше, Караг. — сказал Энтра. Его голос был более хриплым, но в нём был намёк на мягкость, как будто он каким-то образом звучал в более высоком регистре, хотя Кейт клялась, что он был немного глубже, чем голос Карага. Каким бы странным это ни было, это качество казалось… женственным.

Был ли этот арахникс женщиной?

— Со мной всё будет в порядке, Энтра. — ответил Караг.

Энтра действительно накрыла своей рукой руку Карага.

— Я не хочу, чтобы её гнев был обращён на тебя. Я не хочу видеть, как она причинит тебе боль, или быть крешаном, который сам причинит тебе боль.

— Я найду свой собственный путь, окари’кийя.

— Так не должно быть. Ты сможешь защитить себя, если будешь её салтирином.

— Я никогда не буду салтирином. — твёрдо сказал Караг.

— Я не могу защитить тебя от королевы, окари’оджа, — Энтра опустила руку и наклонилась, коснувшись головным гребнем головы Карага — Я не хочу выбирать. Не заставляй меня.

— Я тебя об этом не прошу. — Караг задел передней ногой Энтру.

Кейт нахмурила брови, и её пальцы сжали свисающую ткань. Горький жар поднялся из её живота, отчего грудь и горло сжались. Взаимодействие между двумя арахниксами наполнено близостью и интимностью.

Но почему женщина, у которой были сексуальные отношения с Карагом, хотела, чтобы он спарился с кем-то другим? Возможно, они были любовниками, вынужденными держать свою связь в секрете от королевы?

« Нет арахникса, которого я жаждал бы взять в качестве своей Найлии. »

Кейт отбросила свою ревность в сторону. Караг сказал ей, что у него нет пары.

Но что, если бы была?

Какое… какое ей до этого дело? Какое это имело бы значение для неё?

Глубоко внутри она знала, что это будет важно. Это действительно имело значение.

— Я… должна вернуться в Такарал, — сказала Энтра, выпрямляясь и отстраняясь от Карага. Она соединила предплечья и склонила голову. — Мне жаль, что я пришла не по приятным причинам.

— Какова бы ни была причина, окари'кийя, я всегда рад тебя видеть, — Караг отвесил Энтра поклон, сделав жест руками, который Кейт не могла видеть из-за его положения — Пусть боги проводят тебя до возвращения в целости и сохранности.

Энтра повернулась и начала отходить от него, но остановилась после одного шага.

— Подумай об этом, Караг. Если не ради себя, то ради тех, кто о тебе заботится.

Когда Караг поднялся и повернул голову, как будто оглядываясь через плечо. Кейт мельком увидела его фиалковые глаза, прежде чем он снова посмотрел вперед. Он больше ничего не сказал, и Энтра продолжила свой путь, от ее тяжелых шагов дрожала большая ветка.

Как только она скрылась из виду, Караг развернулся и посмотрел прямо на гнездо. Кейт ахнула и отпрянула назад, выпустив ткань. Она съежилась.

« Ты будешь неподвижна, безмолвна и скроешься из виду. »

« Одно из трех уже неплохо… верно? »

— У меня проблемы. — пробормотала она.

Вскоре гнездо начало трястись, как обычно, когда Караг карабкался по паутине. Кейт отступила от входа, села, скрестив ноги, и положила руки на колени, сопротивляясь желанию сжать ткань рубашки.

Когти царапали внешнюю поверхность гнезда, подбираясь все ближе и ближе, пока, наконец, рука Карага не просунулась в отверстие, чтобы откинуть ткань в сторону. Он, прищурившись, встретил её пристальный взгляд и держал его, входя в гнездо.

Кейт широко улыбнулась, одарив его настолько невинным взглядом, насколько смогла.

— Как прошла ваша… встреча?

Он наклонил голову и позволил ткани упасть на место, сделав гнездо достаточно тёмным, чтобы его отметины и глаза слабо светились.

— Она тебя не видела, но ты не подчинилась.

Она подумала, что сейчас не самое подходящее время объяснять поговорку, любопытство сгубило кошку; она была уверена, что Караг не очень хорошо это воспримет. Но его слова подтвердили её подозрения, что Энтра была женщиной.

— Я молчала. — сказала она.

Его глаза оставались прищуренными, а жвала слегка приподнялись вверх — почти улыбка.

— Но ты не была неподвижна и не скрылась из виду.

— Оооо... Я должна была сделать это все? — Кейт щёлкнула пальцами — Что ж, думаю, я запомню это на следующий раз.

Караг защебетал и опустился на пол перед ней, вытянув ногу вперёд, чтобы коснуться её голени.

— Хорошо, что следующий раз ещё может быть. Если бы тебя видели… — он покачал головой.

Означало ли это, что другой арахникс может оказаться не таким добрым, как он?

Ладно, возможно, ей стоило прислушаться. Если Караг волновался, Кейт тоже должна была волноваться, и ей стоит соблюдать необходимые меры предосторожности.

Она вздохнула.

— Прости. Мне было любопытно, — она провела пальцами по его ноге, касавшейся её голени. Хотя ноги Карага были покрыты той же шкурой, что и все остальное его тело, они были твёрже - почти как рога, обёрнутые бархатом, и покрыты мягкими, тонкими волосками. — Кто это был?

— Энтра, — его взгляд опустился на её руку — Она моя окари'кийя.

— Я не знаю этого слова.

Он опёрся нижними предплечьями о суставы ног и поднял верхние руки, закинув их за головные гребни, чтобы расчесать когтями свои длинные распущенные волосы.

— У нас одни и те же мать и отец, и наши яйца были отложены и вылупились в одно и то же время. Третий и последний - окари нашей матери, её последняя группа яиц.

— О! Энтра - твоя сестра? Кийя - это сестра?

Караг кивнул.

— Так и есть.

— Но она такая… большая.

— Она - женщина.

Кейт нахмурила брови.

— Значит, все ваши самки большие?

— Да. Энтра - одна из самых больших, но все они примерно такие.

— А королева?

Его жвала дёрнулись, и из груди вырвалось слабое, но разочарованное рычание.

— Она больше всех.

Кейт скользнула рукой дальше по его ноге, наслаждаясь ощущением его мягких волосков под своей ладонью, когда придвинулась ближе к нему.

— Почему Энтра подталкивала тебя к браку с королевой?

И снова его внимание переключилось на её руку.

— Потому что она не хочет видеть, как королева причинит мне боль, если я скажу нет.

Нахмурившись, Кейт уселась прямо перед Карагом, откинулась на изгиб его предплечья и посмотрела на него снизу вверх.

— Причинит тебе боли больше, чем в прошлый раз?

Караг обнял её, приглаживая волосы верхней рукой.

— Тебе не нужно беспокоиться, Кейт. Я найду способ.

Кейт опустила взгляд, положила руки на предплечье, которым он обхватил её, и погладила его кожу. Слабые шрамы отмечали его шкуру даже там. Она знала, что его жизнь была полна конфликтов и борьбы, знала, что он охотился и усердно работал каждый день, но она не понимала, что он был здесь, чтобы сбежать от всего, через что ему пришлось пройти, или, что он потерял так много - так многих.

— Ты когда-нибудь был счастлив, Караг? — спросила она.

Рука в её волосах замерла, и его объятия усилились.

— Да, — пророкотал он, когда его когти продолжили расчесывать её волосы. — Я знал много счастливых дней. Но эти последние несколько недель были для меня самыми счастливыми.

Кейт улыбнулась и положила голову ему на грудь.

— Дни, которые я провела с тобой, для меня тоже самые счастливые.