Глава 8: Старый друг.
Поскольку Кейт занимала все его мысли с тех пор, как он нашел её, Караг почти забыл, что его ночная охота не принесла мяса - по крайней мере, такого, которое можно есть. Его выбор перебраться в джунгли и жить отдельно от своего народа, был сделан с полным пониманием ожиданий, которые это возложит на него.
Охотник должен обеспечивать.
Он должен был снабжать мясом арахниксов Такарала, каждый из которых, вносит свой вклад в выживание своего племени. Перерывы в доставках мяса будут замечены. Королева не даёт никаких указаний охотникам, но её писцы следили за всем, включая еду, приносимую бродящими по джунглям охотниками племени.
Не было никаких сомнений, что Магдамара использовала бы любой имеющийся в её распоряжении предлог, чтобы заманить Карага обратно в Такарал по своей прихоти. Он не собирался давать ей ещё одну причину для этого.
И всё же он не мог отвлечься от Кейт. Она была голодна, и ему нужно было обеспечить её. У него не было возможности целыми днями лазить по ветвям и красться по подлеску. Он опасался, что Кейт, такая маленькая и хрупкая, не протянет так долго без свежей пищи. И сегодняшнюю утреннюю охоту вообще нельзя было считать охотой - он нашёл всего несколько следов животных, по крайней мере, однодневной давности, а крики, которые он слышал от существ, достаточно крупных, чтобы обеспечить достаточное количество мяса, исходили за сотни сегментов от него. Казалось, будто крик Кейт прошлой ночью распугал всех в лесу.
К счастью, у джунглей были и другие дары, которые те, кто знал дорогу, могли получить достаточно легко, и он до отказа набил едой маленький мешок. Возможно, это было немногим лучше, чем коренья и грибы, на которые жаловались Таро и Ориас, но сытый желудок всё же лучше, чем скручивающийся от голода.
То, что ему удалось раздобыть на данный момент, вряд ли можно было считать едой для арахникса, но он надеялся, что этого будет достаточно для Кейт, хотя бы ненадолго. Он был бы гораздо менее отвлечён, если бы её желудок не издавал странных урчащих, рычащих звуков, которые, как она показала, говорили о голоде.
Караг взобрался на широкий ствол наклонившегося дерева, используя когти на кончиках пальцев и ног, чтобы зацепиться за грубую кору. У него всё ещё болел каждый мускул, и восхождение требовало больше усилий, чем обычно, но отдых притупил дискомфорт и освежил его настолько, что это было терпимо.
Днём джунгли выглядели совсем по-другому. Солнечный свет, пробивающийся сквозь крону листьев над головой, оттенял зелёные, коричневые, синие и пурпурные цвета, делая их одновременно гораздо светлее, но и ярче, чем ночью, а все животные были активными и крикливыми.
Он остановился высоко над землей, чтобы прислушаться к этим призывам, повернув голову в сторону. Горячий, густой воздух висел вокруг него без малейшего дуновения ветерка; он радовался этому после затхлого, прохладного воздуха в туннелях Такарала.
После невероятно чистого, бодрящего воздуха без запаха в комнате, где он нашёл Кейт. Его жвала дёрнулись, когда он вспомнил, что она сообщила ему ранее этим утром - она спросила, собирается ли он съесть её.
Эта мысль могла бы заставить его весело щебетать, если бы не была такой тошнотворной. Он пробовал мясо многих обитателей джунглей, но он никогда бы не стал есть плоть такого существа, как Кейт. Хотя она и не была похожа на арахникса, она была больше похожа на него, чем на любое другое животное, с которым он сталкивался. Она была достаточно умна, чтобы они уже начали изучать языки друг друга за то короткое время, что провели вместе.
Караг провёл подушечкой пальца по линии рта.
Губы. Произнести это слово было трудно, но он страстно желал произнести его сам, так, чтобы она поняла. Эти пухленькие полоски плоти заинтриговали его по многим причинам, и только одной из них было то, как она использовала их для формулирования своих слов.
Он отвернул туловище от ствола, ненадёжно повиснув на нём, и перевёл взгляд в сторону проклятой ямы. Он понял, что это не пещера, но как же тогда это можно назвать? Храм, подобный тем, что были возведены в некоторых других племенах арахниксов? Тщательно продуманная погребальная камера?
Караг не мог даже представить, как было построено это место. У его народа был металл - золото, но во всем мире его было недостаточно, чтобы построить что-то настолько большое, с таким количеством сложных деталей.
"Кокон" было единственным известным ему словом для обозначения того, в чем были запечатаны Кейт и другие существа, но он знал, что это неправильное слово. Это действительно были яйца? Гнёзда? Что-то более зловещее? Кто-то или что-то построило это место с использованием материалов и методов, намного превосходящих всё, чем обладал Караг или ему подобные, возможно, даже превосходящих возможности самих богов.
Пока он не сможет ясно общаться с Кейт, у него не будет ответов. Она - странное, хрупкое, неизвестное существо - была его единственной надеждой получить информацию. Она должна была знать что-то…
Караг замер, когда звук эхом разнёсся между деревьями - стук камня о камень в коротком, быстром ритме. Знакомый ритм. Охотники из Такарала использовали такие средства связи в джунглях на протяжении поколений. Хотя находившиеся поблизости животные были встревожены этими звуками, но гораздо меньше, чем они были бы испуганы криками арахниксов.
Простой метод общения доказал свою ценность в войне с терновыми черепами, во время которой многие самцы, привлечённые на службу к Когтю Королевы, долгое время проводили в самых густых частях джунглей с плохой видимостью.
Он скользнул рукой вверх по древку своего копья, чтобы обхватить его прямо под наконечником, и потянулся назад, чтобы достать нож из сумки. Держа оба оружия в руках, он свел плоские поверхности клинков из чёрного камня вместе, издавая щелкающий ритм.
Ответ пришёл через несколько мгновений, ещё один сбивчивый ритм, отличающийся от первых двух. Осталось двести сегментов, возможно, триста.
Караг обошёл ствол с противоположной стороны и спрыгнул на широкую ветку. Он двинулся в том направлении, откуда поступали сигналы. Он не часто сталкивался с другими охотниками в джунглях, и он не всегда был в настроении с кем-либо разговаривать, но он не мог игнорировать такие сигналы.
Через некоторое время он повторил сигнал. Ответ прозвучал гораздо ближе, и Караг изменил курс, чтобы следовать за звуком.
Движение впереди вскоре привлекло его внимание — фигура, крадущаяся по ветке, которая была выше, чем у Карага, скользящая сквозь пятна теней и солнечного света по мере приближения. Караг узнал бы эти ярко-зелёные отметины где угодно.
Сураг.
Караг остановился на широкой части ветви, которую удерживала другая ветка, перекрещивающаяся под ней.
Сураг воспользовался ближайшими лианами и ветвями, чтобы спуститься на уровень Карага, держа древко копья вдоль выпрямленной руки. Солнечный свет, падавший на его шкуру, отбрасывал на его бледные шрамы длинные глубокие тени.
Старые раны, о которых Караг почти забыл, тупо пульсировали. Многие из этих ран, многие из его шрамов, были получены во время тех же сражений, в которых Сураг получил свои собственные.
— Я не думал, что ты всё ещё так далеко, — сказал Караг, вытягивая передние лапы, когда Сураг приблизился — Таро сказал мне, что ты должен вернуться в Такарал в солнцестояние.
Сураг вытянул передние ноги, постукивая их нижними сегментами о ноги Карага.
— Остальные начали возвращаться как раз перед солнцестоянием.
— И ты был доволен блужданиями?
Сураг чирикнул, вытянул ноги и положил нижние предплечья на верхние суставы ног.
— Я не блуждаю, Караг. В этом весь ты. Я всегда путешествую с определённой целью.
Тихонько щебеча, Караг спросил:
— И какая это цель?
— Я искал тебя.
Караг развёл руки в стороны.
— И ты нашёл меня.
— Я этого не ожидал.
Похлопав Сурага по ноге, Караг сказал:
— Если кто-либо из охотников из Такарала и мог бы это сделать, так это ты.
Сураг фыркнул и щёлкнул жвалами.
— Я знаю все твои трюки, Караг. Я мог бы выследить тебя даже в трясине, когда над водой не было и ладони земли, если бы пришлось. Но меня беспокоило другое.
— Что же тогда?
— Я знал, что ты вернёшься в Такарал на День жертвоприношения, и я боялся, что ты сделаешь что-нибудь, что вызовет гнев Магдамары.
— Твои страхи были обоснованы.
— И всё же ты стоишь здесь, — Сураг окинул взглядом Карага, слегка откинувшись назад. — Хотя у тебя такой вид, словно ты провёл не самую приятную ночь.
— Так и было… — разум Карага метался. Он безоговорочно доверял Сурагу, знал его большую часть их жизни, и ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что он обнаружил прошлой ночью, особенно с кем-нибудь, кто также бродил по джунглям и, несомненно, видел здесь неестественные вещи.
Но в то же время Кейт принадлежала Карагу, и у него не было желания делить её с кем-либо. По крайней мере, пока он не узнает больше.
— Это было не так давно, — сказал Кетан — И мне всё ещё больно.
Жвала Сурага дёрнулись и поднялись.
— Она…
— Нет. Я выслеживал суту высоко в ветвях, и как раз перед тем, как я успел убить её, стая древесных кинжальщиков попыталась напасть на мою добычу. Ветви не выдержали их веса. Так случилось, что это были те же ветви, на которых сидел я.
— А сута? — спросил Сураг.
— Когда я поднимался с земли, я услышал, как она воет на деревьях, совершенно спокойная.
Сураг защебетал, и Караг не мог не присоединиться. Оглядываясь назад, он мог находить юмор в таких вещах и это было проще, чем думать о том, что произошло после того падения.
— Мясо кинжальщиков жёсткое, но на костях у них его гораздо больше, чем у суты, — сказал Сураг — Возможно, в конце концов, это было благословением?
— Кинжальщики потерялись в джунглях, — ответил Кетан — Все, что я получил за свои усилия и боль - это история, которой можно поделиться. — и самое странное, самое интригующее существо в мире — Что с твоей охотой?
— По крайней мере, достаточно, чтобы дать каждому из выводков Лунного Заката порцию мяса, — ответил Скраг — При условии, что остальным удастся принести его домой, не привлекая внимания королевы.
Что-то сжалось глубоко в груди Карага, и медленно скрутилось.
— Её внимания?
Сураг постучал кончиками передних ног по ветке, и его тонкие, мелкие волоски на ногах встали дыбом.
— Писцы королевы ждут нас каждый раз, когда мы возвращаемся с охоты в течение последних нескольких лунных циклов. Они собирают мясо, измеряют его до мельчайшего кусочка сухожилия и записывают. Когда они заканчивают, они забирают всё. Первые несколько раз мы думали, что это странно, но больше ничего не подозревали. Затем другие в Туннеле Лунного Заката начали спрашивать нас об этом, говоря, что они получали слишком мало мяса, несмотря на то, что мы постоянно поставляли его. Этот сезон был обильным. В каждом логове должно быть мясо.
Сураг запрокинул голову, чтобы посмотреть в небо, скрестил руки на груди и положил своё зазубренное копьё на верхнюю часть предплечья.
— Мы спросили писцов. Нам сказали только, что еда доставляется туда, где в ней больше всего нуждаются, и поблагодарили за нашу тяжелую работу в трудные времена. В следующий раз, когда мы доставляли мясо, хранителей сопровождали Когти, которые не терпели ни вопросов, ни задержек.
Внутри Карага полыхал огонь, разгораясь и не имея возможности выплеснуться, наполняя его конечности беспокойной энергией, которой он не находил немедленного применения. Он нисколько не сомневался в рассказе Сурага, хотя и не мог понять мотивов Магдамары. Чего она добивалась, разозлив и ослабив арахниксов Такарала?
Ответ вполне мог быть очень простым: иметь возможность самой набить брюхо мясом, когда ей заблагорассудится.
Слепой гнев сейчас не пошёл бы Карагу на пользу - он не принёс бы пользы никому. До сих пор ярость Карага не привела к катастрофе только из-за вожделения королевы к нему, и он знал, что её терпение не бесконечно. На мгновение он позволил себе задуматься… что произошло бы, если бы он подчинился Магдамаре?
Часть Карага глупо надеялась и воображала, что её уважения к его силе воли будет достаточно, чтобы дать ему некоторое влияние на неё, позволив ему постепенно убедить её улучшить жизнь многих арахниксов, которые пострадали под её правлением. Хотя он ненавидел бы каждое мгновение этого, разве это не было бы достойной жертвой? Что значила его радость по сравнению с радостью сотен, тысяч ему подобных?
Но он бы этого не сделал. Он ни за что не отказался бы от своей свободы - так что, возможно, настоящими дураками были те, кто после войны видел в нём своего рода героя. Караг боролся за то немногое, что у него было сейчас. Все остальные могли вести свои собственные битвы.
И это никогда бы не сработало, несмотря ни на что. Королева была не из тех, на кого кто-то сильно влияет, даже мужчина, которого она считала почти равным ей.
Он снова поймал себя на том, что тоскует по тем простым дням, когда он, его друзья, братья и сестры были свободны от подобных забот. Когда они проводили свои дни в компании друг друга, добродушно щебеча и поддразнивая, борясь и играя в воинов, изучая ремёсла своих праматерей и предков и исследуя множество туннелей, как использованных, так и забытых, которые составляли Такарал.
Караг выпрямил суставы ног, чтобы стоять выше.
— Ты помнишь подземный туннель, который мы обнаружили, когда были птенцами? Заброшенная тропа под Лунным Закатом, которую мы исследовали, когда обрушилось логово рядом с домом Ориаса?
Глаза Сурага расширились.
— Я не вспоминал об этом месте много лет.
— Я тоже. Но она вела к поверхности, и если эта тропа не обвалилась… У королевы нет там глаз или писцов. Возможно, камнерез мог бы раскопать туда путь из логова дружелюбного арахникса?
— Таро мог бы раскопать всё за день, — задумчиво пробормотал Сураг — Тебе следует прийти, Караг. Твои усилия были бы большим подспорьем.
Вытянув переднюю ногу, Караг прижал её к ноге Сурага.
— Мое место здесь, друг мой. Моё присутствие в Такарале только привлекло бы внимание Магдамары к Туннелю Лунного Заката, и ваши усилия были бы напрасны.
— Значит, слухи, которые слышал Ориас, правда?
Караг раздражённо фыркнул.
— Королева объявила о своих намерениях перед всеми в Логове Духов. Она не оставила никаких сомнений по этому поводу.
Сураг наклонил голову, устремив взгляд на поверхность земли, которая была где-то далеко внизу, вне поля зрения. Дрожь пробежала по его телу, заставляя волосы подниматься и опадать в быстрой последовательности.
— Я тебе не завидую, Караг.
— Тебе не нужно бояться за меня. Я проложу свой собственный путь, что бы ни случилось, независимо от желаний королевы.
Теперь он почти мог представить себе эту тропинку в своем воображении, пролегающую прямо через густую растительность, ведущую его обратно в его подвешенное логово. Назад к… Кейт.
Она нуждалась в нём больше, чем кто-либо другой. Она зависела от него. И это было его целью этим утром - обеспечить её. Какой бы хрупкой она ни казалась, никто не мог сказать, как быстро её организм откажет без пищи. Сураг, по крайней мере, получал поддержку у своих товарищей-охотников, у арахниксов, обитающих в Туннеле Лунного Заката, они были друг у друга, но у Кейт не было никого, кроме Карага.
Сураг стукнул Карага по ноге своей.
— Ты должен рассказать мне, как всё прошло. Я могу только представить, что ты ей сказал, Караг.
— В другой раз, мой друг, — ответил Караг, извиняющимся поклоном — Я уверен, что Ориас с трепетом рассказал бы эту историю, но если ты хочешь услышать её от меня, это будет в другой раз. Если я не возобновлю свою охоту, меня ждут голодные дни.
Отодвинувшись, Сураг поднял своё копьё.
— Позволь мне сопровождать тебя. Я с радостью научу тебя правильно охотиться.
Караг защебетал.
— Ты уже забыл, Сураг, что ты тот, кто научил меня всему годы назад? Всем моим неудачным методам я научился у тебя.
Сжав руки в свободные кулаки, Сураг постучал ими по груди.
— Твои слова пронзают надёжнее копья, Караг. Я должен потребовать шанс доказать, что я более опытный охотник.
Караг поклонился ещё глубже.
— У тебя будет свой шанс достаточно скоро, но я не допущу нечестного соревнования между нами. Мы должны подождать, пока ты не оправишься от охоты, которую ты только что закончил.
— Это ты пролетел через половину джунглей, — весело ответил Сураг — Я дам тебе время прийти в себя. И тогда я заставлю тебя пожалеть, что ты не остался ткачом.
— Или ты пожалеешь, что не стал ткачом, — Караг поднял своё копьё — Будь в безопасности, Сураг. Пусть глаза восьмерых богов благосклонно смотрят на тебя.
Сураг тоже выпрямился, барабаня передними лапами по ветке.
— И ты, Караг. Я рад, что она не съела тебя живьём.
— Если бы она это сделала, я бы использовал свой последний вздох, чтобы убедиться, что она задохнулась.
— Ты должен, по крайней мере, продержаться, пока я не буду там и не увижу это. Я бы не хотел пропустить такое зрелище.
Сураг ушёл, направляясь в сторону Такарала, в то время как Караг повернул к своему логову.
Оставаясь начеку, Караг пробирался по джунглям в поисках новой еды, всё время борясь со своими противоречивыми, хаотичными мыслями об Кейт, королеве и ситуации в Туннеле Лунного Заката. Радость от встречи с Сурагом со временем угасла, и мысли Карага всё чаще обращались к Кейт по мере приближения к его логову.
Вскоре он забыл о Магдамаре и её жестокости. Ему предстояло обдумать бесчисленное количество загадок, касавшихся Кейт, и этого было достаточно, чтобы отогнать его тревоги и заглушить их бурлящим любопытством и возбуждением.
Он вспомнил слова, которым Кейт научила его на своем языке. В некоторых, например, в её слове, обозначающем еду, и в том, что означало розовую плоть вокруг её рта, были те странные звуки, которые ему было трудно воспроизвести, но он наслаждался испытанием. Многие слова на языке арахниксов она тоже произносила неправильно, но между ними установилось взаимопонимание.
Добравшись до места под своим логовом, он забрался повыше, едва замечая многочисленные выбоины, которые оставил в дереве за эти годы. Восхождение стало инстинктивным, хотя этим утром оно определенно ощущалось по-другому, потому что он не тащил с собой свежее мясо.
Логово мягко покачивалось на ветру, а окружающие ветви поскрипывали своими знакомыми песнями. Капли росы всё ещё блестели на паутине над головой. Солнечный свет окутывал логово чистым светом, заставляя его выглядеть потусторонним — хотя оно никогда не будет выглядеть таким потусторонним, как место, где он нашёл Кейт.
Караг прикрепил копьё к сумке сбоку и стал подниматься, нетерпеливо пересекая паутину. Логово уже подпрыгивало и раскачивалось, когда он достиг его.
Он мысленно повторял необычные слова Кейт, пока поднимался к выходу, полный решимости не забыть их.
Он решил показать Кейт, что жаждет учиться у неё, жаждет учить её.
Караг откинул в сторону свисающую ткань, ухватился за края отверстия и втащил себя в логово. Он замер, просунув в отверстие только половину своего тела, мышцы напряглись. Кейт, прижимавшейся к дальней стене с тех пор, как он принес её сюда, нигде не было видно.
Его шкуру начало покалывать от нарастающей паники за мгновение до того, как на краю его поля зрения мелькнуло движение.
Что-то твёрдое и острое прижалось к его шее.