Когда желания - плут

Туман сгущался, становясь плотнее, чем где-либо в Топях. Он не стелился по земле, а зависал в воздухе густой, молочной пеленой, сквозь которую с трудом пробивался тусклый, болезненно-синий свет. Эрик и Кэс шли молча. Влажная торфяная земля поглощала звук их шагов, будто само болото затаило дыхание, не желая выдавать их приближение.

Очертания башни проступили из мглы внезапно, словно вырастая из самой трясины. Серый камень, почерневший от веков и неизвестной скверны, казался живым: то выступал вперёд острыми гранями, то растворялся в сырой дымке.

— Она где-то там, — прошептала Кэс. В голосе звучало усталое принятие неизбежного. — Дом ведьмы.

— Дом конца, — поправил Эрик. Рука легла на рукоять меча.

Именно тогда он увидел их.

У кромки чёрной воды, где твёрдая земля переходила в зыбкую трясину, стояли люди. Десять, а то и двенадцать. В кирасах и кольчугах, покрытых дорожной грязью и болотной тиной. На нагрудниках — гербы, которые не спутать ни с чем: золотой лев, взирающий на собственное отражение в серебряном щите. Королевская стража Артании.

Эрик замер. Дыхание спёрло. На мгновение он ощутил то, чего не знал уже десятилетия. Удивление.

— Что они здесь делают? — Кэс проследила за его взглядом.

Эрик не ответил. Он смотрел не на людей. Он смотрел на лошадей. Среди коней, привязанных к вбитым в торф колышкам, стояла она. Пепельно-серая кобыла, хромая на переднюю ногу.

Его лошадь.

Та самая, что он оставил у «Слепого Волка», отправляясь на поиски Софии. Та, что исчезла, пока он в очередной раз пытался привлечь внимание смерти, затеяв драку в таверне.

— Это моя лошадь, — сказал Эрик. Голос прозвучал низко, как скрежет камня о камень.

Кэс посмотрела на него, потом на кобылу.

— Ты уверен?

— Узнаю хромоту, шрам на крупе, взгляд. — Эрик сжал кулаки, так что кожа на костяшках побелела. — Это моя Смерть. Увели из-под носа. Такая же уставшая от жизни, как и я.

Кэс тихо присвистнула.

— И теперь она служит королю?

— Похоже на то. — Эрик наблюдал, как стражник подошёл к кобыле, погладил её по шее. Лошадь не шарахнулась. Приняла ласку. — Они забрали её. Украли. Или выменяли у вора.

— Может, сама пришла? — Кэс усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Удача работает странно.

— Это не удача, — отрезал Эрик. — Приказ. Кто-то послал их сюда. К ведьме.

— Зачем королю ведьма? — Кэс напряглась, пальцы уже легли на рукояти кинжалов.

Эрик думал быстро, перебирая варианты, как перебирают монеты на ладони. Стража у башни. Его лошадь в их руках. Аларику известно о ведьме. Значит, он знает о проклятых. Значит, пришёл сюда не просто так.

— Два варианта, — сказал он наконец. — Первый: они охраняют. Не пускают никого. Второй: ждут кого-то.

— Или третий, — Кэс выхватила кинжалы. Лезвия тускло блеснули в сумраке. — Они уже внутри. А это лишь заслон.

Эрик посмотрел на неё. В её глазах горел тот самый огонь, который он видел у неё в лесу. Когда она метнула в него клинок.

— Готова к бою?

— Всегда. — Улыбка вышла кривой, хищной. — Вопрос в том, готовы ли они к нам?

Эрик выхватил меч. Лезвие слабо блеснуло в тумане.

— Узнаем.

Они пошли вперёд. Не скрываясь, не пытаясь обойти. Прямиком к лагерю. Стражники заметили их сразу. Командир, судя по позе и наплечникам, сделал шаг навстречу. Рука легла на эфес.

— Стоять. — Голос уставший, но твёрдый, как дубовый сук. — Дальше нельзя.

Эрик не остановился.

— Это моя лошадь.

Командир перевёл взгляд с кобылы на Эрика.

— Здесь нет ничьих лошадей. Все они служат королю.

— Эта — моя, — повторил Эрик. И сделал ещё шаг.

— Я сказал, стоять! — Командир выхватил меч. Остальные последовали его примеру. Десять клинков блеснули в сырости.

Кэс рассмеялась. Тихо, без веселья.

— Десять против двоих. Это нечестно.

— Мы не честные, — Эрик поднял меч. — Мы действенные.

Командир махнул рукой. Стражники бросились вперёд.

Эрик встретил первый удар корпусом. Клинок вошёл глубоко, до кости. Он не моргнул. Ответный удар прошёл сквозь грудь нападавшего, вышел из спины. Тот упал, захлёбываясь кровью и хрипом.

Кэс двигалась как дым. Её кинжалы находили щели в доспехах, каждый удар точный, смертельный. Она не хотела убивать. Она хотела, чтобы они просто ушли. Но они падали. Спотыкались о собственные ноги. Ломали шеи о кочки.

Но один из стражников оказался быстрее. Обойдя Эрика сзади, он замахнулся. Кэс в этот миг очень захотела, чтобы Эрик умер. Она мысленно пожелала, чтобы стражник не промахнулся. Проклятие, верное своему обычаю, сработало наперекор: её конь, привязанный в десяти шагах, вдруг взбрыкнул. Верёвка лопнула с сухим треском. Лошадь понеслась прямо на стражника, ударила копытом в лицо. Кости хрустнули, словно сухая ветка. Тот отлетел в грязь. Эрик развернулся, добил последнего.

Тишина вернулась, прерываемая лишь бульканьем болота и тяжёлым дыханием.

Он стоял над телами. Кровь текла по плечу, заливая рукав. Рана уже затягивалась, оставляя лишь розовый след новой кожи. Кэс подошла к гнедой кобыле. Погладила её по шее.

— Бедная девочка, — прошептала она. — Тебя тоже использовали.

Эрик подошёл следом. Положил ладонь на холку. Кобыла фыркнула, прижалась к его руке.

— Они пришли не просто так, — сказал Эрик. — Король знает о ведьме. Знает о проклятых.

— И что теперь? — Кэс посмотрела в туман, откуда им упрямо показывалась башня.

— Теперь мы входим, — Эрик взобрался в седло. — И узнаем, зачем он послал своих людей умирать в трясине.

Кэс забралась на лошадь. Они двинулись вперёд, и вскоре перед ними предстала башня во всей своей мрачной величине. Тяжёлая дубовая дверь, без ручки, сколоченная ржавыми железными полосами. Внутри горел огонь. Синий, холодный, не дающий тепла.

— Нас ждут, — подметила Кэс.

— Они всегда ждут, — ответил Эрик. Слегка повернул голову. — Если там будет опасно...

— Скорее всего, будет. — Кэс положила руку на рукоять кинжала. — Я хочу умереть. Впервые за долгое время.

— Значит, выживешь, — Эрик усмехнулся. — Твоё желание снова сработает наперекор.

Эрик постучал кулаком в дуб. Звук прозвучал глухо, эхом отразившись от каменных стен. Дверь отворилась без скрипа, словно петли только что смазали ворванью. Эрик переступил порог. Тяжёлый дуб захлопнулся за спинами с окончательным стуком, отрезая их от мира.

Внутри пахло сушёными травами, старой пылью и чем-то сладковатым, тяжёлым, напоминающим ладан в склепе. Синий огонь в очаге не грел, лишь освещал, делая тени длинными, ломаными, неестественными. Стены были голыми, сложенными из грубого камня, покрытого влагой и чем-то похожим на высохший мох. Воздух стоял неподвижный, густой, будто залитый маслом.

Эрик сразу оценил обстановку. Чутьё, отточенное веками войны, считывало помещение быстрее, чем сознание успевало осмыслить. У окна стоял парень в дорожном плаще, спиной к ним. Плечи напряжены, пальцы нервно барабанят по каменному подоконнику. В углу второй, широкоплечий, пытался подмести пол метлой из прутьев, но пыль лишь поднималась и оседала обратно, словно насмехаясь над его усилиями. В центре зала стояла женщина. Бледная, как зимний лёд, глаза темнее, чем тени в углах. Она смотрела на них. В её взгляде не было удивления. Только ожидание.

— Ещё двое, — проговорила она. Голос мягкий, обволакивающий, как бархат, но в нём слышалась сталь. — Осколки собираются. Чаша наполняется.

Эрик шагнул вперёд. Меч всё ещё в руке, лезвие тускло блестело в синем свете. Кровь стражников снаружи уже впиталась в плащ, рана на плече затянулась. Он не чувствовал боли. Только усталость.

— Кто послал стражу? — спросил он, игнорируя приветствия. Кивнул в сторону двери, за которой остались тела людей с королевскими гербами.

Женщина улыбнулась. В этой улыбке не было тепла.

— Тот, кто хочет контролировать судьбу.

— Аларику не контролировать судьбу, — Эрик сделал шаг вперёд, тень от его фигуры накрыла стол ведьмы. — Никому не контролировать. Судьба — слепой возница. Она сбрасывает всех в канаву, независимо от титулов.

Парень у окна резко обернулся. Лицо бледное, под глазами залегли глубокие тени. В глазах плескался ужас, смешанный с гневом.

— Ты не знаешь моего отца, — голос его сорвался. — Он король. Он может всё, что угодно. Если он послал их... значит, он знает. Значит, он идёт.

Эрик посмотрел на него. Видел дрожь в руках, видел, как он сжимает кулаки, пытаясь скрыть страх. Это был принц. Беглец. Тот самый Мартин, о котором шептались в тавернах.

— Он думает иначе, — женщина подошла к столу. На нём лежали камни. Тусклые, пульсирующие, словно живые сердца. — И он не одинок. Власть всегда верит, что может купить даже время.

Кэс, стоявшая рядом с Эриком, фыркнула. Она держала кинжалы наготове, словно они были продолжением пальцев.

— Папочка выпустил погулять, но не смог оставить без присмотра? — её голос звенел иронией. — Поэтому отправил стражу? Как малолетнего, который боится темноты.

Принц вспыхнул. Лицо покраснело, в глазах зажглась искра злости.

— Не исключено, что они ищут меня. Стража настроена ко мне не менее враждебно, чем к вам. — прорычал он. — Я здесь, чтобы избавиться от проклятья, а не выслушивать ваши домыслы.

— Поверь, принц, быть сыном короля — не самое худшее проклятие. Хотя близко, — парировал Эрик.

— Хватит, — женщина подняла руку. Жест лёгкий, но воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым, как вода. — Споры оставьте тем, у кого есть время. У вас его нет.

Эрик перевёл взгляд на ведьму.

— Я пришёл умереть, — сказал он просто. Без пафоса. Как отчёт командиру после боя.

Женщина улыбнулась с пониманием. Как мудрец, видавший слишком много глупцов.

— Смерть — не товар, который можно купить. Это цена, которую нужно заплатить. И не факт, что твоей монеты хватит.

— У меня есть чем платить, — возразил Эрик. Положил ладонь на грудь, там, где сердце билось ровно, несмотря на века. — У меня есть вечность. Я могу отдать её всю.

— Посмотрим, — она повернулась к столу. — Добро пожаловать в чертог теней.

Кэс огляделась. Принц смотрел на них с ненавистью и страхом. Второй парень всё ещё пытался подмести пол, но только поднимал пыль.

— Мы не первые, — подметила Кэс.

— Нет, — подтвердила ведьма. — И вы не последние. Круг набирает обороты.

Эрик почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Предчувствие. Он медленно вложил меч в ножны. Чтобы не спровоцировать принца, который всё ещё держался за рукоять своего меча.

— Что нужно сделать? — спросил Эрик.

— Чаша требует крови, — ведьма отошла к окну. За ним бушевало болото, туман бился в стекло, как ночная птица. — Но не той, что течёт в венах. Той, что остаётся после. Памяти. Боли. Желаний.

— А если я не хочу отдавать свою память? — Принц сделал шаг вперёд.

— Тогда уйдёшь, — женщина не обернулась. — И стража короля встретит тебя у выхода. Они ждут сигнала.

Принц побледнел ещё больше.

— Ты сотрудничаешь с ним?

— Я сотрудничаю с судьбой, — поправила ведьма. — А твой отец... лишь инструмент в её руках. Как и ты. Как и ты, — она кивнула Эрику. — И ты, — взгляд на Кэс.

Кэс усмехнулась, но в её глазах мелькнуло беспокойство.

— Звучит как угроза.

— Это обещание, — Эрик вспомнил свои же слова, сказанные ей в пути. — Мы уже тут, Кэс.

Он взглянул на принца. Тот выглядел загнанным зверем. Эрик понимал это чувство. Когда мир сжимается, выхода нет, даже смерть отказывается приходить.

— Расслабься, принц, — сказал Эрик. В голосе прозвучала усталая насмешка. — Если твой отец хочет тебя вернуть, значит, ты ему нужен живым. Пока мы здесь, ты в безопасности. Ведьма не отдаст игрушку, пока не закончит играть.

— Я не игрушка, — холодно процедил он.

— Мы все игрушки, — Эрик подошёл к столу, коснулся пальцем одного из камней. Он был холодным. — Вопрос только в том, кто держит нити.

Женщина повернулась к ним. Её глаза были тёмными, как бездна.

— Если вы хотите снять проклятие, наберитесь терпения, господа.

Эрик и Кэс переглянулись. В воздухе висело напряжение, густое, как перед грозой. За окном выл ветер, заглушая мысли. Здесь, в башне, было тихо. Слишком тихо.

— Я ждал слишком долго. Давай начнём, ведьма, я готов прямо сейчас, — сдерживая раздражение, вновь заговорил Эрик.

Женщина подошла к нему. Положила руку на его грудь. Там, где было сердце.

— Ты не готов, — огласила она. — Жди вместе со всеми. Осталось недолго. Главное, что ты здесь. Что вы все здесь.

В воздухе повисло молчание, тяжёлое, как опущенное забрало.

— Ну что, путница? — спросил Эрик, пытаясь разрядить обстановку.

— Похоже на спуск в преисподнюю, — ответила Кэс.

История начиналась. Или заканчивалась. В этом месте, на краю мира, это было одно и то же.

Эрик шагнул к ведьме. Сапоги не издали звука на каменном полу, но она подняла голову. В её глазах не было вопроса. Только ожидание. Наёмник помнил этот запах. Он преследовал его месяцами. Запах грозы. Сухая полынь. Сырая земля. Тот самый запах, что остался на деревянной скамье в таверне, когда женщина исчезла, оставив после себя лишь влажное тёмное пятно.

Он мог поклясться мечом и кровью, что это была она. Та же тяжесть в воздухе, от которой дыхание становилось каменным. Тот же взгляд, видящий не плоть, а суть.

— Я знаю тебя, — задумчиво протянул Эрик. Голос прозвучал тихо, но в тишине башни каждое слово падало, как камень в колодец.

Ведьма не моргнула. Её пальцы продолжали перебирать камни на столе.

— Меня многие знают. Одни называют меня ведьмой. Другие — матерью. Третьи — концом.

— Я говорю не о титулах, — Эрик сделал ещё шаг. Он чувствовал, как внутри закипает та самая злоба, что проснулась тогда, в таверне. Когда он понял, что она играла с ним. — Таверна «Слепой Волк». Три месяца назад. Ты сидела в углу в лохмотьях.

В памяти всплыло всё чётко, словно это было вчера. Тени, сгущающиеся вокруг неё. Глаза — ясные, холодные, как обрыв перед морем. Давление, парализовавшее мышцы. Синее пламя в камине, вспыхнувшее на мгновение. И пустая скамья после.

— Ты смотрела на меня, — продолжил Эрик. Рука его невольно сжалась в кулак. — Ты остановила меня. Не словом. Просто взглядом. А потом исчезла. Оставив после себя тот же едкий дух.

Ведьма наконец подняла на него взгляд. В нём не было узнавания. Только бесконечная глубина, в которой тонули любые обвинения.

— Я не покидаю Топей, наёмник, — сказала она спокойно. — Всё, что находится за ними, для меня не имеет значения. Таверны. Дороги. Города. Это мир живых. Я живу здесь.

— Ложь, — отрезал Эрик. — Я чувствовал тебя. Это было не видение. Ты была там. Физически. Я чувствовал твой запах на дереве.

— Запахи путешествуют быстрее людей, — парировала ведьма. Она взяла один из камней. Он пульсировал в её ладони тусклым светом. — Ветер приносит пыль с полей битв. Дождь смывает кровь с дорог. Почему ты думаешь, что запах не может прийти сюда оттуда? Или наоборот?

Эрик стиснул зубы. Он помнил, как тогда, прислонившись к холодной скамье, он принял решение. «Если смерть не приходит ко мне сама, я заставлю её обернуться. Я буду идти за ней по пятам. Я буду кровоточить у её порога, пока она не выйдет.»

И вот он здесь. У её порога. Внутри её башни.

— Ты играла со мной, — в голосе прорезалась усталая злость. — Ты показала мне, что можешь остановить меня. Что можешь забрать. Но не забрала. Почему?

Уголок губ дрогнул. Ведьма улыбнулась.

— Потому что ты ещё не готов, Эрик из Лангриджа. Смерть — не награда за настойчивость. Это итог.

— Я жду итога уже сто лет, — прорычал наёмник. — Я устал быть незаживающей раной. Я хочу стать шрамом.

— Тогда докажи, что ты стоишь конца, — ведьма положила камень обратно на стол. Звук был окончательным. — Ты думаешь, та встреча в таверне была случайностью? Ты думаешь, я пришла смотреть на твои мучения?

Эрик молчал. Он думал именно это. Что она — воплощение того конца, который он жаждет, и что её безразличие оскорбляет каждую его рану.

— Я пришла проверить, — продолжила ведьма. Голос стал тише, словно она говорила не ему, а самому воздуху. — Проверить, насколько крепка нить, которую нельзя перерезать. Ты не инструмент, наёмник. Ты — изъян в ткани мироздания.

— Изъяны исправляют, — указал Эрик.

— Иногда их оставляют, чтобы видеть, что будет дальше, — ведьма отвернулась к окну. За стеклом бушевало болото. — Ты хочешь умереть? Хорошо. Но не проси смерти у меня. Заслужи её. Здесь. В этой башне. Если ты сможешь заплатить цену... возможно, я вспомню ту таверну. Возможно, я признаю, что это была я.

Эрик смотрел на её спину. Он знал, что она лжёт. Или недоговаривает. Но он также знал, что силой у неё ничего не взять. Он уже пробовал ещё в таверне.

— Я не уйду, — сказал он. — Пока не получу ответ.

— У тебя есть вечность, — напомнила ведьма, не оборачиваясь. — Не торопи время. Оно здесь течёт иначе.

Эрик отступил в тень. Он чувствовал запах полыни, исходящий от её одежд. Тот самый запах. Она лгала. Она была там. И она знает, почему не забрала его тогда.

Он положил руку на рукоять меча. Кулак разжался.

— Я заставлю тебя увидеть меня, — прошептал клятву. — Буду самым громким звуком в твоей тишине.

Ведьма не ответила. Но Эрик заметил, как её плечи чуть напряглись. Она слышала.

Он отошёл к стене, прислонился к холодному камню. Закрыл глаза. Он чувствовал себя так же, как тогда. Тень шевельнулась в углу, а потом исчезла.

«Я не боюсь», — сказал он тогда в пустоту.

«Я не уйду», — сказал он сейчас в тишину.

Молчание после её отказа было тяжелее удара молота. Она не просто отвергла его — она обессмыслила его стремление. Он посмотрел на ведьму. Она стояла у окна, спиной к ним.

— Я найду способ, — сказал он вслух.

Она не обернулась. Но Эрик увидел, как её пальцы сжали подоконник.

— Я знаю, — ответила она. — Поэтому ты здесь.

Эрик усмехнулся. Он заставит её увидеть его. Даже если для этого придётся перевернуть всю башню. Даже если придётся стать самой большой ошибкой в её планах.