Тени предательства
Отряд двигался через Мёртвые Топи медленно, вязнув в чёрной жиже, что чавкала под сапогами, словно живая пасть. София ехала впереди, прямая и неподвижная, будто высеченная из серого камня. Лиам шёл пешком у её стремени. Он выбрал этот путь сам: меньше тряски — меньше шума от собственных костей. Но от чужого гула это не спасало.
Стража, выделенная королём Алариком, должна была охранять их. Но ещё у переправы, на том берегу, где остался основной лагерь, отряд раскололся. Большая часть осталась ждать у реки, прикрывая тыл. Капитан Блейк Говард выделил пятерых лучших мечников, чтобы те шли впереди.
— Разведка тропы, — заявил он Софии. — Очистим путь от затаившейся нечисти. Леди, вы слишком ценны, чтобы рисковать.
София кивнула, не выказав эмоций. Но Лиам слышал. Он слышал всё. Едва они отошли на сотню шагов, мысли солдат изменились. Стали острыми, липкими, пахнущими предательством и звонкой монетой.
«…как только доведут до башни…»
«…король заплатит за голову изменника…»
«…она тоже замешана… но герцогиню трогать нельзя… пока…»
«…удар в спину… тихо…»
Лиам поморщился, прижав ладонь к виску. Боль нарастала с каждым шагом. Это был не просто шум. Это был лязг стали прямо в черепе.
— Они планируют нашу смерть, — сказал он тихо, не поднимая головы.
— Кто и как? — уточнила София, не оборачиваясь.
— Стража. Те, что идут впереди. Они не собираются защищать. Ждут момента, когда мы войдём в дверь или выйдем.
София натянула поводья. Лошадь замерла. Вокруг клубился туман, скрывая силуэты солдат. Всего двадцать шагов, но фигуры казались размытыми, будто растворёнными в воде. Герцогиня помолчала. Вода у её стремян была спокойной, как зеркало, хотя они стояли посреди зыбкой трясины.
— У нас мало времени.
— Что вы сделаете? — Лиам смотрел на неё, ожидая приказа, плана, хоть капли страха.
— То, что должна.
Лиам почувствовал укол. Не боли, но узнавания. Она была такой же, как Аларик. Готова пожертвовать другими ради цели. Разница лишь в том, что король делал это ради сына, прикрываясь отцовской любовью. А София… ради чего? Ради трона? Ради мести? Или просто потому, что не знала цены чужой жизни?
— Вы не лучше их, — сказал Лиам. В голосе не было упрёка. Только утверждение.
София повернулась. Впервые на её лице дрогнула маска. Уголок губ дёрнулся.
— Нет. Я честнее. Я не притворяюсь, что у меня есть душа.
Она развернула коня и пошла вперёд. Не по тропе, а напрямую, через чёрную воду, к силуэту башни, что маячил впереди. Лиам остался стоять на миг. Холод проник сквозь сапоги, обжёг ноги. В голове гулко отдавались мысли стражников: «…предатели… кто кого… золото… кровь…». Он закрыл глаза. Хотел почувствовать гнев. Жалость к Софии. Презрение к Аларику. Но внутри была лишь звенящая пустота. Он был идеальным свидетелем. Идеальным инструментом. И самым несчастным человеком в этом болоте.
— Идём, Лиам, — голос Софии донёсся из тумана. — Тишина ждёт.
Лиам открыл глаза. Башня стояла перед ними. Дверь была закрыта, но Лиам слышал: внутри кто-то есть. Не люди. Что-то древнее.
Я скажу ей, — решил он. Скажу, что король планирует использовать её. И тут же поймал себя: Или не скажу. Пусть сами разбираются. Я спасу её. Или предам. Мысли не были его. Они были отражением того, что он слышал вокруг. Эхо чужих сомнений. Лиам вздохнул.
— Иду, — отозвался он. И шагнул в тень башни. Знание жгло карман, как горячий уголь. Но он нёс его. Потому что больше нести было некому. И потому что в тишине рядом с Софией он наконец-то мог слышать себя. Даже если это было молчание.
Вода словно расступалась перед шагами, повинуясь воле. Странное ощущение: чувствовать под подошвой твёрдую землю там, где должна хлюпать жижа. Болото сопротивлялось, но их намерение оказалось сильнее. Шум в голове Лиама стих почти полностью. Остался только тихий, ритмичный гул башни, будто каменное лёгкое медленно вдыхало воздух. Но внутри него всё ещё бушевала буря.
Дверь захлопнулась за их спинами с окончательностью могильной плиты. Звук глухой, тяжёлый, отозвался вибрацией в костях. Внутри воздух стоял неподвижный, густой, словно на дне колодца. Советник замер в полумраке прихожей, ожидая привычного воя чужих мыслей. Но было тихо. Настолько тихо, что Лиам уловил, как где-то в глубине капает вода. Кап. Кап. Кап.
Он обернулся. Дверь закрыта. За ней — болото. Туман. Пустота.
— Где они? — спросил он. Голос прозвучал слишком громко в каменном мешке.
София стояла спиной к нему. Прямая, как натянутая струна. Взгляд устремлён на винтовую лестницу, уходящую вверх. Плечи неподвижны, но Лиам видел напряжение в её пальцах, сжимающих рукоять кинжала до белой кости.
— Дверь заперта изнутри, — раздался спокойный голос из тени.
Лиам вздрогнул. Из-за массивного камина выступил лучник в потёртом плаще с выцветшим гербом Вальдберга на плече. Торин. Он не сводил глаз с лестницы, рука покоилась на тетиве.
Из мрака ступеней вышла женщина. Она не спустилась. Просто проявилась, будто соткалась из самой темноты. Её платье шуршало, хотя ткань не касалась ткани.
— Стражники потерялись в десяти шагах от порога, — сказала она.
— Это невозможно, — Лиам сделал шаг к Софии. Ему нужно было быть ближе, чтобы глушить эхо чужих мыслей её тишиной. — Они шли строем. Они видели нас.
— Они шли, потому что им приказали. Болото не терпит лжи, — её голос был мягким, тягучим, как разогретый воск. — Особенно лжи воли. Если ты идёшь туда, куда не хочешь, топь затянет. Если служишь чужой цели больше, чем своей, туман скроет тропу. Ваши солдаты не мертвы, леди София. Они просто блуждают. Кто-то выйдет к лесу. Кто-то к тракту. Но сюда… сюда приходят только те, кто знает, зачем ему это нужно.
София сделала шаг к ведьме. Лёд в её глазах начал трескаться.
— Ты заколдовала их, — обвинила она. — Ты сгубила мою армию.
— Зачем мне ваша армия? — женщина усмехнулась. — Я собираю не солдат. Я собираю осколки. Сталь здесь бесполезна. Здесь правит судьба.
— Мне нужна сила, — отрезала София. — Чтобы вернуть трон. Убить Морита. Вернуть украденное.
— Сила внутри тебя, — указала ведьма. — Но ты боишься её выпустить. Потому что она требует цены. Ты хочешь брать, но не хочешь отдавать.
— Я отдам всё, что потребуется, — София сделала шаг вперёд. — Кроме жизни.
Из глубины зала, где плясал синий огонь очага, движение притянуло внимание Лиама. Сначала он услышал мысль. Резкую, острую, как вспышка боли.
«София…» — узнавание, смешанное с ужасом.
Секундой позже он встретился взглядом с принцем.
«Предатель».
Мысль ударила Лиама в висок, как пощёчина. Он вздрогнул, но не успел предупредить. Из тени выступил Мартин. Он выглядел хуже, чем в Гранитхолде. Под глазами залегли глубокие тени, будто кто-то бил его кулаком по лицу. Седина пробивалась у висков, контрастируя с тёмными волосами. Но в его сером глазе горел странный огонь. Не надежда. Решимость обречённого.
— Ты не вернёшь трон, София, — сказал Мартин. Голос уставший, хриплый, но твёрдый. — Не таким путём.
София обернулась. Движение резкое, как удар хлыста. Рука легла на рукоять клинка.
— А ты кто такой, чтобы судить? — спросила она. — Ты сбежал. Бросил своё королевство. Не тебе решать, на что я способна ради своего.
Лязгнула сталь. Мартин обнажил меч. Движение нервное, рваное, но быстрое. Клинок указывал не на Софию. На Лиама.
— Я спасал тебя, — Мартин сделал шаг вперёд. Взгляд впился в Лиама с ненавистью. — А ты… Ты служишь врагу. Ты шпион Морита.
Лиам замер. Он слышал мысли Мартина, как гром среди ясного неба. «Убить его. Сейчас. Пока он не передал сведения. Пока она не узнала правду. Я видел это. Видел, как он ведёт её к гибели».
— Мартин, убери меч, — попросил Лиам, поднимая ладони.
— Молчать! — рявкнул принц. — Ты не имеешь права говорить.
Второй лязг прозвучал чище, холоднее. София обнажила свой клинок. Она не встала в защитную стойку. Просто перегородила путь Мартину к Лиаму. Сталь блеснула в синем свете. В этот момент принцу стало не по себе. Он видел её уязвимой, но не такой. Не с оружием, готовым разрезать воздух.
— Убери оружие, — попросил Мартин. В голосе появилась трещина. — Ты не понимаешь. Я видел, — продолжил он, глядя на Софию, но не сводя глаз с Лиама. — Я видел, как ты убиваешь меня. Я видел, как ты сжигаешь город. Я пришёл сюда, чтобы остановить это. Чтобы спасти тебя от тебя самой.
— Ты пришёл сюда, чтобы спрятаться, — отрезала София. Клинок не дрогнул. — От судьбы. От ответственности. От своих обязанностей.
— Я видел свою смерть! — крикнул Мартин. Эхо ударилось о каменные стены. — В моих видениях ты становишься монстром! Хельга знает! Спроси её!
Все взгляды повернулись к ведьме. Она стояла неподвижно, словно изваяние.
— Я знаю многое, — сказала женщина мягко. — Но я не показываю то, к чему люди не готовы.
За спиной Мартина появился молодой парень. Выглядел растерянным, словно ребёнок, случайно зашедший на совет старейшин. В руке сжимал метлу из прутьев. Он явно не знал, куда её деть: продолжать ли мести пыль, что оседала обратно, или бросить и бежать.
Парень шагнул вперёд, протягивая ведьме что-то тёмное.
— У меня есть талисман. Он помогает. Может, подойдёт вместо… платы?
Ведьма посмотрела на заячью лапку. Уголок её губ дрогнул.
— Гниль не служит валютой, добрый человек. Она лишь отсрочивает расплату.
Парень опустил руку. Лапка в его пальцах почернела окончательно и рассыпалась серой пылью. Он моргнул, глядя на пустую ладонь.
— Ох, — только и выдохнул он. — Кажется, я её сломал. Эм… — заговорил он, поднимая метлу, словно щит. — Может, не будем друг друга резать в прихожей? Я только что подмёл.
Никто не обернулся. Напряжение между Мартином и Софией натянулось, как тетива боевого лука. Лиам чувствовал этот момент кожей. Мысли принца метались: «Она не послушает. Уже под влиянием. Придётся ударить. Через неё. Нет, через него. Он слабее».
— Ты не убьёшь его, — указала София. Не просьба. Приказ. — Он мне нужен.
— Он предаст тебя! — Мартин сделал выпад. Кончик меча остановился в дюйме от горла Лиама.
София не отступила. Шагнула вперёд, принимая удар на себя, если бы Мартин решился.
— Тогда это будет моя проблема. А не твоя. Убери меч, Мартин. Прошу в последний раз.
Мартин смотрел на неё. В глазах боролось видение будущего и реальность настоящего. Он видел пожар, но перед ним стояла женщина из плоти, защищающая «предателя». Это ломало его картину мира.
— Ты не понимаешь, — прошептал он. Рука с мечом опустилась на дюйм. — Я пытаюсь спасти нас всех.
— Спасение не требует жертв без согласия, — возразила София. — А ты готов пожертвовать мной ради своего спокойствия.
Воздух в зале сгустился, став тяжёлым и влажным. Лиам чувствовал его кожей, но хуже всего было то, что он слышал. Мысли Мартина бились в черепе, как птицы в силках: «Предатель. Шпион. Убить. Защитить. Отец. Ложь». Этот шум, смешанный с холодным гневом Софии и безразличием ведьмы, стал невыносимым.
Лиам сделал шаг вперёд. Он больше не мог быть молчаливым свидетелем. Знание жгло горло, требуя выхода.
— Легко осуждать чужие пороки, когда самому нечего скрывать, — голос прозвучал неожиданно громко в каменном сводчатом зале. — Ровно так же, как «праведники» тычут пальцем в грязь, не замечая пятен на собственных руках.
Мартин обернулся к нему, крепче сжимая рукоять.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что я не предатель! — Лиам повысил голос. Эхо метнулось под потолок. — Я видел Морита в жизни лишь однажды, и нам не удалось даже слова перекинуть, не то что плести интриги против леди Софии.
Он перевёл дыхание, чувствуя, как слова обжигают язык.
— Но Аларик Эмбер, ваш «золотой» король, вступил в сговор с узурпатором, чтобы вернуть тебя домой. Он договорился о твоей жизни в обмен на её голову.
В зале повисла тишина. Даже огонь в очаге притих. Мартин побледнел, затем покрылся пятнами. Гнев вспыхнул в глазах, затмевая страх.
— Лжец! — закричал он. — Ты смеешь так говорить об отце?
Он сделал выпад. Сталь сверкнула, намереваясь пронзить Лиама. Но клинок не достиг цели. Лязг оглушительный. София отразила удар мастерски, легко, словно отгоняла назойливую мошку. Искра высеклась из стали и упала на камень, погаснув в синем свете. София оттеснила Мартина к стене. Её движения были точными, жёсткими, эффективными. Впервые за всё время на её лице дрогнула маска. Не негодование. Не злость. Холодная, расчётливая ярость.
— Ты что-то знаешь? — спросила она, не оборачиваясь к Лиаму, но держа меч у горла Мартина. — Ты узнал то, о чём мне не рассказал?
— Да, леди София, — Лиам вышел из тени, чувствуя, как шум в голове нарастает волной. — Солдаты, которых вам выделил король, — не армия спасения. Это палачи. И лучше, что топь их забрала. Вы должны знать. Пока не поздно.
София посмотрела на него. В взгляде — требование истины.
— Говори.
— Король Аларик… — Лиам запнулся. Он слышал этот разговор в голове лейтенанта ещё до того, как болото поглотило отряд. Чувствовал вкус предательства на языке. — Он заключил сделку с Моритом.
Мартин замотал головой, отказываясь верить.
— Нет… Отец не мог… Он любит тебя, София. Он хочет мира.
— Ваша королевская чета уже позволила себе три оскорбления, — голос Софии стал тихим, но каждый звук резал слух, как осколок стекла. — Сорванная помолвка! Пренебрежение! Ложь! Сговор против меня!
Она надавила клинком. Мартин отступил, чтобы не получить рану.
— Вы, Эмберы, поплатитесь за своё невежество. Мне не нужно ваше золото. Я заберу плату кровью. Твоей жизнью, Мартин. Потому что это самое ценное, что есть у золотых львов.
Она атаковала. Мартин отчаянно защищался. Зал башни стал их полем боя. Они кружили в бешеном танце стали и эмоций. Лязг, скрежет, сыплющиеся искры. София нападала яростно, каждый выпад — обвинение. Мартин парировал, каждый блок — мольба.
Лиам наблюдал, чувствуя, как давление в голове ослабевает. Мысль «предатель» сменилась растерянностью: «Почему она защищает его?». Он понял: должен объяснить принцу правила этой игры.
— Он в сговоре с Моритом, София! — крикнул Мартин, отбивая тяжёлый удар. — Почему ты на его стороне?
София не ответила. Сделала новый выпад, заставив Мартина отпрыгнуть.
— Потому что лучше союзников у меня пока нет, — ответила она наконец, глядя на Лиама. — А если он и впрямь в сговоре с узурпатором, значит, я держу врага близко. Чтобы успеть первой нанести удар.
Мартин замер, опуская меч.
— Ты… ты используешь его?
— Я использую всё, что приблизит меня к трону, — отрезала София. — Включая тебя.
— Они договорились, — продолжил Лиам, чувствуя, как слова вырываются против воли. Он должен был добить эту ложь. — Аларик вернёт Мартина. В обмен на то, что Морит устранит вас. «Несчастный случай в болотах». Так было сказано. Король продал вас ради сына.
София замерла. Грудь тяжело вздымалась после атаки. Взгляд стал отстранённым, будто она приняла какое-то внутреннее решение. Лиам не мог знать, что творится в её голове. Она опустила клинок.
— Золотой лев, глядящий в зеркало. Что оно показывает, кроме собственной морды? Нам давно следовало понять: не стоит связываться с Артанией. Теперь я вижу это ясно. Не всё то золото, что блестит, а ваше и подавно — фальшивая медь. Теперь ты понимаешь, принц? Мы не союзники. Мы жертвы. Но я не стану жертвой. Пусть я одна, но я наследница Вальдберга…
— Нет, — Мартин шагнул к ней. — Я с тобой. Я не вернусь к нему. Останусь здесь или уйду с тобой на край света.
— Ты? — София рассмеялась. Звук сухой, ломкий. — Ты видел свою смерть. Ты боишься меня. Что ты можешь дать? Свои видения? Свои страхи?
— Я даю тебе себя, — серьёзно сказал Мартин. — Я пришёл сюда без цели. Теперь она у меня есть. Ты.
— Это слабость, — отрезала София. Подняла клинок. Остриё вновь нацелено на Мартина. — Мне нужен союзник. А не обуза. Мне нужен тот, кто сможет убить Морита. А не тот, кто прячется от судьбы.
— Эй, полегче, — из угла отделилась тень. Мужчина всё это время сидел неподвижно, медленно водя точильным бруском по лезвию. Скрежет металла о камень впивался в уши, заставляя зубы сводить. — Девчонка горяча. Но парень прав. Ты одна против всех.
— А ты кто? — София плавно перевела клинок на него.
— Тот, кто не умирает, — наёмник поднялся. Он был огромен, шрамы на лице пересекали кожу белёсыми реками, поблёскивая в синеватом свете магических кристаллов под потолком. — И мне тошно смотреть на эту драму.
— Мне за радость разделить войну с тобой, — из-за колонны шагнула девушка. Она вертела кинжал в пальцах, и лезвие вспыхивало, словно рыба, мелькающая в тёмной воде. — Я не хочу оставаться здесь. В этой башне воздух спёрт, как в склепе. Хочу глотнуть нормального вина, а не этой болотной похлёбки. Но вот незадача — я никуда не уйду. Я хочу помочь бледному убить тебя… то есть, помочь тебе убить всех. Чёрт, язык заплетается.
Наёмник фыркнул. Сквозь тяжёлую усталость пробилась искра прежнего цинизма.
— Искусство хранить язык за зубами тебе, видимо, неведомо, Перевертыш. Лучше бы ты просто молчала и кидала ножи. Меньше шансов запутаться в собственных намерениях.
София обвела их взглядом. Её глаза сузились, превратившись в ледяные прорези. В голове Лиама вспыхнул хаос обрывков: «…кровь… вино… скука… конец…». Шум нарастал, давя на виски тяжёлой, влажной волной. Он стиснул челюсти, чтобы не застонать.
— Я знаю тебя, — сказала София. Голос был тихим, но он резал воздух острее закалённой стали.
Девушка замерла. Кинжал в её пальцах остановился.
— Впервые вижу, — попыталась отшутиться она, но голос дрогнул, выдав предательскую хрипотцу.
— Врёшь, — София сделала шаг вперёд. Тень от её фигуры накрыла девушку, отрезая путь к отступлению. — Королевская тропа два месяца назад. Нападение на нашу карету. Ты стояла над телами. Ты была там. Я помню твои глаза. Ты целилась в меня.
Девушка побледнела. Она попятилась, но спиной наткнулась на холодный камень колонны.
— Я… я не знала, кто вы, — слова вылетали сбивчиво, переплетаясь. — Я не хотела… То есть, хотела, но не так!
— Говори, — София крепче сжала клинок. — Объясни, почему я не должна вспороть тебе живот прямо сейчас.
Девушка подняла руки, демонстрируя пустые ладони. Кинжалы со стуком упали на каменный пол.
— Я была там со своими товарищами! — крикнула она, и в голосе прорвалось отчаяние. — Но не мы напали на вас. Это сделали наёмники. Мы не планировали бойню, хотели просто ограбить карету!
— Ты стояла и смотрела, — София сделала ещё шаг. Острие клинка замерло в дюйме от горла девушки. — Ты целилась в меня. Я видела.
— Я целилась, потому что была зла! — она смотрела ей прямо в глаза. В её взгляде не было мольбы, лишь горькая, обжигающая боль. — Мои люди погибли! Грег, Борода… они были мне ближе крови. Я увидела тебя — живую, холодную, без единой царапины, когда все мои сгорели в этой резне. Я хотела восстановить равновесие и метнула нож.
— Но промахнулась, — София не дрогнула.
— Нет, — девушка кивнула на наёмника. — Не промахнулась. Он встал на пути.
Наёмник сделал шаг вперёд, но не вмешался. Он смотрел на девушку. В его глазах читалось тяжёлое, выношенное понимание.
— Это правда, — произнёс он тихо. — Я помню. Клинок летел в тебя, София. Я просто оказался быстрее. Или удачливее.
София перевела взгляд на него, потом снова на девушку. Рукоять клинка холодила ладонь. Внутри неё кипела чёрная желчь. Месть была тем, что грело её в холодные ночи. Тем, что заставляло делать шаг за шагом сквозь пепел. И сейчас цель была перед ней. Беззащитная.
— Ты убийца, — прошептала София. — Ты причастна к смерти моих родителей.
— Лишь частично, — она опустила руки. Не пыталась защититься. — Но я могу помочь тебе свергнуть Морита. Это его вина, он послал тех людей.
София смотрела на неё. В голове больше не было шума. Только холодный, острый расчёт. Убить её сейчас — легко. Но это не вернёт родителей. Это не вернёт трон.
— Если я опущу клинок, — сказала София медленно, — ты будешь жить. Пока. Но если ты предашь меня… если ты снова поднимешь руку на меня или на тех, кто со мной…
— Я не подниму, — перебила она. — Клянусь.
— Клятвы ничего не стоят, — София медленно опустила клинок. Лезвие всё ещё было направлено на девушку, но давление в воздухе ослабло. — Твоя жизнь теперь принадлежит мне. Ты будешь служить мне.
Девушка выдохнула. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Она кивнула.
— Как скажете, леди.
София убрала клинок в ножны. Она повернулась спиной к девушке. Это был риск. Доверие, которого не было. Но она видела глаза убийцы. Там не было лжи. Только вина, отяжелевшая, как свинец.
Лучник, всё это время молча наблюдавший из тени у входа, сделал полшага вперёд. Он держал лук наготове, но теперь опустил его. Плечи расслабились на долю дюйма. «Она сделала выбор, — пронеслось в сознании Лиама. — Значит, я держу позицию».
— Превосходно, — произнесла София. Голос рассёк тишину, словно лезвие по шёлку. — Кто ещё желает признаться в сговоре против меня? Может, у тебя, ведьма, тоже есть на меня планы? Или ты просто ждёшь, когда мы перегрызём друг другу глотки?
— Я просто наблюдаю, — с лёгкой, почти невидимой улыбкой отозвалась женщина из тени лестницы. — Но наблюдение требует платы. Чаша не наполняется сама собой. Ей нужна кровь. Не любая. Осознанная. — Она подняла глаза на Софию. — Ты хочешь силы? Хочешь мести? Хочешь снять проклятие холода, что точит тебя изнутри? Кто-то должен отдать жизнь. Добровольно. Здесь и сейчас.
В зале повисла тяжёлая, густая тишина. Лиам почувствовал, как мысли Мартина метнулись в панике: «Я. Я должен. Это моя вина. Она страдает из-за меня». Принц сделал шаг вперёд. Его меч был опущен, плечи ссутулены под невидимым грузом.
— Я, — сказал он тихо. — Возьми меня. Если моя смерть даст ей свободу… если это исправит то, что натворил мой отец…
София замерла. На мгновение Лиаму показалось, что лёд в её глазах треснет. Но вместо слёз в них вспыхнула ярость. Холодная, белая ярость отвергнутой марионетки.
— Нет, — отрезала она.
— Это единственный способ, — настаивал Мартин, делая ещё шаг. — Я не хочу жить, если цена — ты.
— Я не просила твоей смерти! — крикнула София. В её голосе прорвалась настоящая боль, пробившаяся сквозь броню льда. — Ты не смеешь! Ты не смеешь снова распоряжаться моей судьбой! Сначала ты сбежал, потом твой отец продал меня, а теперь ты хочешь умереть, чтобы я чувствовала себя обязанной?!
Сталь звякнула вновь. София обнажила клинок. Движение было стремительным, словно удар гадюки. Она бросилась на Мартина, но не чтобы убить — чтобы остановить его, заставить замолчать, прекратить эту жертву, которая оскорбляла её больше, чем любое предательство.
Тень метнулась между ними. Наёмник. Его меч даже не был полностью извлечён — он просто использовал рукоять и предплечье, покрытое стальной пластиной. Удар Софии пришёлся в перчатку с глухим, вибрирующим звоном.
— Хватит, — прорычал наёмник. — Надоело.
София отскочила. Её глаза горели холодным огнём.
— Ты снова против меня?
— Я против глупости, — он занёс меч. — Ты хочешь войны? Получишь. Но не здесь.
Девушка выругалась. Она очень хотела помочь Софии. Очень хотела встать на её сторону. Она выхватила второй кинжал.
— Получи, сука! — крикнула она и метнула клинок.
Она целилась в наёмника. Хотела попасть в него. Но кинжал сорвался с пальцев, описал нелепую дугу и полетел в сторону. Лиам стоял рядом. Он хотел уклониться, но увидел нож слишком поздно. Его тело было замедленным от гула в голове.
Клинок вошёл в стену рядом с его головой. Прошил полу его плаща. Пригвоздил ткань к камню. Лиам дёрнулся. Ткань натянулась. Он был пойман.
— Твою мать, — выдохнула девушка. — Извини! Я хотела в него!
— Ты всегда попадаешь не туда? — удивился Лиам, дёргая плащ. Ткань не рвалась. — Это часть плана?
— Нет, — она подошла, пытаясь вытащить клинок. — Я же сказала, я хочу помочь. Значит, выйдет, наоборот.
— Если здесь нужна кровь, не трать её на принца, — продолжил наёмник.
София попыталась вырвать клинок, но хватка оппонента была мёртвой.
— Отпусти. Это не твоё дело.
— Теперь моё, — он посмотрел на неё. В его глазах не было страха. Только усталое, выжженное желание. — Он хочет умереть ради тебя. Я хочу умереть ради себя. Его смерть будет жертвой. Моя — избавлением. Не мешай мне получить то, что я заслужил.
— Ты ничего не заслужил, — прошипела София. — Кроме забвения.
— Именно его я и хочу, — наёмник слегка надавил, отводя её клинок в сторону. — Отойди. Если кто-то и ляжет на этот алтарь, то тот, кто не может умереть иначе.
София медленно опустила клинок. Её дыхание было ровным, но в глазах плескалась буря.
— Если ты вмешаешься ещё раз, наёмник, я забуду про Морита. И начну с тебя.
— Принято.
В башне было тесно. Не от тел — от проклятий. Они вползли в каждый угол, в каждый глоток воздуха. В этот момент, пока всё внимание было приковано к жертве, которая должна была расплатиться кровью, в дальнем углу зала, где располагалась ниша, служившая ведьме кухней, послышался осторожный шорох.
Парень стоял там с тех пор, как его проигнорировали. Его проклятие ныло в груди, требуя действия, как зажатая пружина. Он видел напряжение, оружие. Видел людей, которые были близки к тому, чтобы убить друг друга. Его дар был прост и жесток: всё, чего он искренне желал, оборачивалось противоположным. Он хотел мира — и приносил раздор. Хотел тепла — и вызывал мороз.
«Надо помочь, — решил он. — Надо их успокоить. Чай. Травяной. Ромашка. Мята. Что-то мягкое».
Он направился к полкам ведьмы. Они были заставлены банками, пузырьками и пучками сухих трав. Протянул руку к банке с ромашкой. Он очень хотел взять именно ромашку. Мысленно повторял: «Только ромашка. Ничего опасного. Только успокоительное».
Его пальцы коснулись стекла. Но вместо белой этикетки его рука потянулась к банке с красной крышкой. Там хранился порошок сушёного огненного корня, который ведьма использовала для розжига очага.
Парень взял вторую банку. Он хотел взять мёд. Но взял серную пыль, которую ведьма использовала для консервации зелий.
— Я просто помогу, — прошептал он себе под нос.
Насыпал порошок в котелок, что стоял на остывшем очаге. Он хотел просто смешать их с водой. Но его локоть дёрнулся. Он задел полку. Третья банка, с летучим эфиром, опрокинулась прямо в котелок. Парень ахнул. Он очень хотел, чтобы ничего не произошло. Именно поэтому произошло всё.
Котелок сверкнул вспышкой фиолетового света. Раздался хлопок, похожий на выстрел пушки. Полка над очагом обрушилась. Десятки банок посыпались вниз. Стекло билось, жидкости смешивались, шипели, вспенивались. Одна из склянок разбилась о горящий котелок. Жидкость была маслянистой. Огонь мгновенно перекинулся на деревянную столешницу, затем на занавеску, затем на соломенную корзину в углу.
— Огонь! — закричал кто-то снаружи.
В зале запахло жжёным сахаром, серой и чем-то сладким, тошнотворным. Дым повалил густой, цветной стеной. Все замерли и повернулись к нему. Парень стоял посреди хаоса. На его лице была сажа. В руках держал обгоревшую ложку. Он смотрел на огонь, который разгорался всё сильнее, несмотря на то, что он очень хотел его потушить. Он дул на пламя, но от его дыхания огонь только разгорался.
— Я хотел… — голос его дрогнул. — Я хотел сделать чай… Чтобы вы не ссорились…
Он схватил ведро с водой, стоящее рядом. Он очень хотел потушить огонь. Он швырнул воду в очаг. Вода попала на раскалённый камень и смесь масел. Вскипела мгновенно, вырвавшись облаком едкого пара. Облако окутало его. Парень закричал, но кожа его тут же начала заживать, оставляя лишь красные пятна. Огонь вспыхнул с новой силой, лизнув потолок.
— Идиот! — рявкнул наёмник, убирая меч. — Ты хочешь сжечь нас всех?!
— Нет! — парень бросился к огню с плащом, пытаясь сбить пламя. — Я хотел помочь! Клянусь, я хотел помочь!
Плащ загорелся мгновенно. Парень закрутился, сбивая огонь ногами, выглядя при этом жалко и трагично. София опустила клинок. В её глазах было недоумение.
— Он… он только что спас нам жизнь, — тихо сказала она. — Если бы не этот пожар, мы бы уже убили друг друга.
— Он чуть не убил нас всех угаром! — крикнула девушка, кашляя и оттягивая Лиама подальше от дыма. Клинок наконец выскочил из стены. Лиам рухнул на колени, растирая переносицу.
Парень стоял на коленях посреди выжженной кухни. Вокруг него текла вода, смешанная с зельями. Огонь всё ещё тлел в углу, но уже не представлял угрозы. Он смотрел на свои руки. Они дрожали. Ему было стыдно за то, что снова всё испортил. Хотел принести мир, а принёс хаос. Хотел успокоить, а устроил пожар.
— Простите, — прошептал он. Голос был едва слышен сквозь треск догорающих балок. — Я просто… хотел как лучше.
Женщина смотрела на него из тени лестницы. Её лицо было непроницаемым, но в уголках глаз дрожали мышцы. Она не была зла. Она была… заинтересована.
— Твоё добро разрушительно, Адам, — сказала она. — Но иногда разрушение — это единственный способ остановить войну.
Она подняла руку. Вода из вёдер, разлитая по полу, вдруг поднялась в воздух, словно повинуясь невидимому приказу. Капли собрались в сферы, закружились и обрушились на очаг. Огонь зашипел и погас. Дым начал рассеиваться.
— Достаточно, — голос ведьмы прогремел под сводами, перекрывая кашель и шорохи. Он не был громким. Но проник прямо в мозг, заглушая все мысли. — Прошу простить мой небольшой манёвр. Предложив кому-то из вас на выбор смерть, я, так же, как и Адам, желала лишь отвлечь вас. Но его способ оказался эффективнее.
Отвлечение сработало. Теперь слушайте внимательно. Я не стану играть с вами ни в какие игры и вступать в торги. Я слишком дорожу своим временем, чтобы тратить его на такие мелочи. Вы все здесь оказались не просто так. Не могу знать, было ли это вашей целью, но знаю наверняка, что у вас есть страхи. Порой страх — и цель, и причина.
Она сделала шаг вперёд. Воздух вокруг неё загустел, стал фиолетовым, вязким, как смола. Лиама сдавило со всех сторон, словно башня решила вдохнуть и забрать их внутрь себя. Он прижал ладони к вискам, ожидая привычного вихря чужих мыслей. Но вместо вихря пришла волна. Целенаправленная. Тяжёлая.
Ближе всего к ней был наёмник. Едва он взглянул на ведьму, его глаза расширились. Лиам услышал его раньше, чем увидел реакцию. В голове вспыхнул повторяющийся кошмар, заевший, как колесо телеги в грязи:
«Бой. Война. Смерть. Жизнь. Замкнутый круг. Смерть. Жизнь. Круг ада.»
Всего мгновение, но ведьма заставила его упасть на колени, хватаясь за голову. Его пальцы впивались в волосы, словно он пытался выдрать видение из черепа.
— Хватит… — прорычал наёмник. В его голосе была мольба, которую Лиам никогда не ожидал услышать от бессмертного.
Ведьма повернула голову. Теперь её взгляд упал на девушку с кинжалами. Лиам поймал вспышку в её сознании. Тёплую, уютную, болезненную.
«Дом. Сад. Дрожжи. Тепло. Муж. Дети. Рука…»
Она протянула руку к этому видению, Лиам видел это движение. И тут же мысль рассыпалась.
«Пепел. Нет. Опять нет. Потому что я хотела. Проклятие.»
— Нет… — прошептала она. Голос надломился, задрожал. — Не забирай…
Ведьма перевела взгляд на Лиама. Он не увидел ничего. Услышал тишину. Абсолютную. Мёртвую тишину. Где нет ни одной мысли, ни одной души. Только он и пустота. Это было хуже шума. Шум означал жизнь. Это же было небытие. Его собственные мысли отразились от этой стены и вернулись к нему эхом. Лиам закричал, зажимая уши, но крик не выходил наружу, оставаясь внутри, разрывая барабанные перепонки.
Ведьма отвела взгляд. Воздух разрешился. Лиам упал на колени, хватая ртом воздух. Следом она посмотрела на Мартина. Принц отшатнулся, словно получил пощёчину. Лиам услышал всплеск его сознания, яркий, болезненный образ, навязанный извне:
«София. Стоит над ним. Плачет. Слёзы на щеках. Его тело на руках. Боль. Она чувствует боль. Это хуже смерти. Она будет страдать.»
Мартин замотал головой, пытаясь отогнать видение.
— Нет… не так…
И наконец, ведьма посмотрела на Софию. София не упала. Не закричала. Она стояла, сжимая клинок, словно единственную реальность в этом доме иллюзий. Но Лиам почувствовал напряжение в её позе. Мысли не было. Как всегда. Но было… ожидание. Ведьма не говорила вслух. Лиам почувствовал дрожь в воздухе, когда она транслировала образ прямо в сознание герцогини. Он уловил отголоски:
«Трон. Золотой. Высокий. Ты сидишь. Но под короной нет головы. Только пустота. Люди кланяются. Они не видят её. Она прозрачна. Призрак.»
— Ты думаешь, ты человек? — вдруг спросила женщина. Голос звучал прямо в голове Софии, но Лиам уловил эхо, словно оно отразилось от её сознания. — Ты думаешь, это проклятие?
София моргнула. Видение исчезло. Лиам увидел, как её пальцы на рукояти кинжала побелели.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она. Голос был ровным. Как лёд перед тем, как треснуть.
— Ты пришла ко мне, чтобы снять проклятие, — ведьма подошла к ней вплотную. Её глаза были чёрными безднами. — Но нельзя снять то, что является сутью. Ты не была проклята при рождении, дитя. Ты была… заменена.
София замерла. Лёд в её глазах треснул. Появилось нечто похожее на страх. Лиам почувствовал это как дрожь в воздухе.
— Что?
— Подменыш, — прошептала ведьма. — Ребёнок, который не принадлежит этому миру. Поэтому у тебя нет сердца. Поэтому ты не чувствуешь. Ты не сломана. Ты просто… другая.
— Ложь, — сказала София. Но голос дрогнул. Впервые за все время, что Лиам знал её, в голосе появилась трещина.
— Проверь, — ведьма протянула руку. На ладони лежало зеркало. Маленькое, старое, с трещиной посередине. — Посмотри в него. Не как человек. Как то, что ты есть.
София колебалась. Она смотрела на зеркало. Лиам внимательно наблюдал за ней. Напряг весь свой дар, выжимая из реальности хоть звук. В её голове был звук. Не шум. А гул. Как будто где-то далеко бил огромный колокол.
«Кто я?» — подумала она.
И этот вопрос прозвучал в голове Лиама как удар грома. Впервые. Он услышал её. Не слова вслух. Мысль. Чистую, незащищённую мысль.
— Не надо, — Мартин сделал шаг вперёд. Его лицо было искажено болью. — Не слушай её. Она играет нами.
— Молчи, — сказала София. Она не обернулась к нему. Взяла зеркало.
Посмотрелась в него. Лиам не видел отражения. Он видел лицо Софии. Оно не изменилось. Но глаза… в них появилось что-то. Глубина. Бездна. Та самая пустота, которую он слышал всё время, обрела форму.
— Я не человек, — тихо сказала она.
Это не было вопросом. Это был приговор. Лиам почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Союз, который он строил, женщина, которую он защищал, причина, по которой он предал короля… Всё это повисло в воздухе.
— Если я не человек… — медленно произнесла она. — Тогда мне не нужны законы людей. Мне не нужна корона. Мне не нужно королевство.
— Тогда зачем ты пришла? — поинтересовалась ведьма.
— Чтобы узнать, что я такое, — София воткнула клинок в пол. — И, если ты знаешь… ты расскажешь мне. Или я сожгу эту башню вместе с тобой.
Ведьма улыбнулась.
— Это уже лучше. Это уже желание.
Она опустила руки. Чары рассеялись. Наёмник поднялся, тяжело дыша. Девушка села на пол, вытирая слёзы. Лиам вновь услышал шум, но теперь он был другим. Он был хором.
— Завтра, — сказала ведьма. — На рассвете. Мы начнём подготовку. Если вы действительно хотите знать цену своей свободы. У меня есть три гостевые комнаты, можете расположиться, как угодно. Мне нет до этого никакого дела. Единственное, что вам стоит запомнить – мечи должны оставаться в ножнах. – она прервалась, строго взглянув на девушку. – А кинжалы за поясом. Иначе я заберу у вас оружие навсегда. Вместе с руками.
Она развернулась и пошла вверх по лестнице.
Оставшись без присмотра ведьмы, они разбрелись по залу, ища себе занятие, лишь бы не пришлось говорить друг с другом и решать, как они будут делить предложенные спальни.
София подошла к камину, принимаясь изучать танец языков синего пламени, словно это было самым интересным занятием на сегодняшний день. Мартин подошёл к ней и попытался завести разговор.
— София…
— Ты что, пропустил ту часть, где ведьма рассказывала, что я не человек?
— Да, я намеренно её прослушал, потому что устал от бредней, — отмахнулся принц. — Нам нужно поговорить…
— Когда тема разговора будет мне интересна, я дам тебе знать, — парировала София.
— Не руби с плеча. Она может быть тебе интересна…
— Что же интересного вы хотите поведать, Ваше Высочество, вам снова приснился сон с моим участием?
— Это не сны, — хмуро возразил Мартин. — Это предупреждения…
София качнула головой.
— Нет, всё ещё не интересно, — она взглянула на разбойницу. — Девушка с кинжалами, если ты будешь соблюдать правило ведьмы, я готова разделить покои с тобой.
— Моя ягодка, если я захочу тебе навредить, я могу сделать это и без клинка.
— Значит будем на равных, — кивнула София.
— Договорились, — её губы расплылись в дружелюбной улыбке. — Господа, вы можете тянуть жребий, бросить монетку или помериться, у кого длиннее… меч.
— Спасибо за вашу участливость. Мы поняли, что необходимо будет решить самостоятельно, — кивнул наёмник.
— Зришь в корень, — согласилась разбойница.
Приняв самое важное решение за сегодняшний день, девушки удалились. Лиам посмотрел на Мартина.
— Я вновь увидел свою смерть, — поделился принц.
— А я слышал начало, — отозвался Лиам.
Больше и обсуждать было нечего. Каждого терзало напоминание о собственных страхах. Немного погодя они договорились о том, кто где будет отдыхать и разошлись, чтобы набраться сил.
Завтра будет первый день нового мира. Или последний. В этом месте всё казалось единым.