мафия

Самолёт приземлился на частном аэродроме клана в полдень.

Лу вышел молча. Китель по-прежнему был расстёгнут. Надпись на груди — «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА. ВСЁ ЕЩЁ» — уже начала стираться от пота. Алая роза осталась в руках Мариуса. Лу сжимал пустой кулак.

Он прошёл мимо Кэт, которая ждала у трапа. Мимо Чарли, который стоял с сигаретой. Мимо Стива, который молча отдал честь. Мимо Саймона, который открыл было рот, но осёкся, увидев лицо босса.

Никто не сказал ни слова.

Лу сел в машину. Все остальные — следом. Всю дорогу до особняка он смотрел в окно. Не двигался. Не говорил. Просто смотрел на мелькающие улицы, на магнолии, которые уже отцвели, на серое небо Брюсселя.

«Красивая роза». Он сказал «красивая роза». Я стоял на коленях перед всей школой, я плакал, я дарил ему себя — а он сказал «красивая роза». Я сделал всё. Всё, что мог. Сто тысяч машин. Стриптиз. Золотая карета. Свадебное платье. Военный самолёт. Я купил ему школу. Я написал его имя на своей коже. Я почти умер от вируса — и он выхаживал меня, держал за руку, говорил «ты мне нужен». А теперь... теперь «красивая роза». Что мне ещё сделать?! Что?! Я не знаю. Я БОЛЬШЕ НЕ ЗНАЮ».

Машина остановилась у ворот особняка. Лу вышел и направился прямо в кабинет. Его шаги были быстрыми, резкими. Он не оборачивался. Кэт, Чарли, Стив и Саймон шли за ним на некотором расстоянии. Никто не решался заговорить.

Лу вошёл в кабинет и закрыл дверь.

Они остались в коридоре. Стояли и слушали. Сначала была тишина. Долгая. Минута. Две. Пять.

А потом начался ад.

Грохот. Первый удар — что-то тяжёлое рухнуло на пол. Кажется, стул. Или стол. Или и то, и другое. Звон разбитого стекла. Ещё удар. Ещё. Лу крушил кабинет.

— ЧТО ЕМУ ЕЩЁ НУЖНО?! — заорал он, и его голос был таким, что у Саймона подкосились ноги. — ЧТО?! Я СДЕЛАЛ ВСЁ! ВСЁ, ЧТО ОН СКАЗАЛ! СТО ТЫСЯЧ МАШИН! СТРИПТИЗ! НАДПИСЬ НА КОЖЕ! Я КУПИЛ ЕМУ ШКОЛУ! Я ВСТАЛ НА КОЛЕНИ! Я ПЛАКАЛ! Я, ЛУКАС АВАНГАРД, ПЛАКАЛ ПЕРЕД ВСЕЙ ШКОЛОЙ!!! А ОН... ОН...

Удар. Что-то тяжёлое — кажется, лампа — влетело в стену. Потом треск. Это рвалась ткань. Лу срывал с себя китель. Пуговицы разлетелись по полу. Он швырнул китель в угол.

— «КРАСИВАЯ РОЗА»!!! — орал он. — «КРАСИВАЯ РОЗА, СПАСИБО»!!! Я ЕМУ СЕРДЦЕ ОТДАЛ, А ОН — «КРАСИВАЯ РОЗА»!!!

Звон. Люстра. Огромная хрустальная люстра, которая висела в кабинете ещё при отце Лукаса, рухнула на пол. Осколки разлетелись по всему помещению. Лу схватил со стола фотографию Мариуса — ту самую, которую ему когда-то принёс Чарли, — и швырнул в стену. Стекло разбилось. Рамка треснула.

— Я НЕНАВИЖУ ЕГО!!! — заорал Лу. — НЕНАВИЖУ!!! ОН РАЗБИЛ МНЕ СЕРДЦЕ!!! ОН... ОН...

Голос сорвался. Лу упал на колени. Прямо в осколки. Хрусталь хрустел под коленями, впивался в кожу, но он не чувствовал боли.

— Он... он разбил мне сердце, — прошептал он уже тихо, почти неслышно. — Я люблю его. Я так его люблю. А он...

И Лукас Авангард — мафиозный босс, глава клана, человек, который в четырнадцать лет в одиночку расстрелял сотню врагов на горящем заводе, — заплакал. Не так, как на школьном поле — сдерживаясь, пряча слёзы. По-настоящему. Навзрыд. Сотрясаясь всем телом. Стоя на коленях в осколках люстры, перед разбитой фотографией парня, которого он любил.

В коридоре никто не решался войти. Саймон стоял, прижав ладонь ко рту. Стив сжимал рукоять ножа так, что побелели костяшки. Чарли курил, но сигарета дрожала в пальцах. А Кэт... Кэт просто стояла у двери, прижавшись лбом к дереву, и слёзы текли по её щекам.

— Я никогда не видел его таким, — прошептал Саймон. — Никогда. Даже когда его отец... даже тогда.

— Потому что тогда он мог мстить, — тихо ответил Чарли. — А теперь... теперь он не может ничего. Он не может заставить человека полюбить. Даже с сотней тысяч машин.

— Но Мариус его любит! — воскликнула Кэт. — Я видела! Я записывала! Он хочет быть его парнем! Почему он просто не скажет?!

— Потому что боится, — сказал Стив. — Как и босс. Они оба боятся. Только босс уже перестал бояться и пошёл вперёд. А Мариус... Мариус ещё нет.

Кэт вытерла слёзы и решительно взялась за ручку двери.

— Я иду туда.

— Кэт... — начал Чарли.

— Я сказала — иду.

Она открыла дверь и вошла.

Кабинет был разрушен. Люстра лежала на полу грудой осколков. Стулья опрокинуты. Книги сброшены с полок. Китель валялся в углу, разорванный в клочья. Фотография Мариуса — в треснувшей рамке, на полу. Лу стоял на коленях посреди этого хаоса, плечи вздрагивали.

Кэт подошла. Осторожно, хрустя осколками, опустилась рядом. Положила руку ему на плечо.

— Лу.

Он не ответил.

— Лу, посмотри на меня.

Он поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз. Синие глаза — красные, опухшие. Таким она не видела его никогда.

— Я не знаю, что делать, — прошептал он. — Кэт, я не знаю. Я сделал всё. Всё, что мог. А он... он не хочет меня. Он не любит меня.

— Это неправда, — сказала Кэт твёрдо. — Он любит тебя. Я слышала, как он кричал в мастерской после золотой кареты: «Я хочу его! Я всё хочу!» Я записала это в блокнот. Он хочет быть твоим парнем, Лу. Просто он боится. Так же, как ты боялся показать ему себя настоящего. Помнишь? Ты говорил мне на заводе: «Я не умею быть уязвимым». А теперь ты плачешь передо мной. Ты научился. И он научится. Просто ему нужно время.

Лу молчал. Смотрел на разбитую фотографию. На осколки люстры. На разорванный китель.

— Ты влюбился, Лу, — сказала Кэт тихо. — По-настоящему. И это не слабость. Это самое сильное, что с тобой случилось. Ты перестал быть машиной для мести. Ты стал человеком. И это из-за него. Из-за Мариуса.

— Я не хочу быть человеком, — прошептал Лу. — Человеку больно.

— Да. Больно. Но только человек может любить. И только человеку могут ответить взаимностью.

Она обняла его. Молча. Без слов. Лу уткнулся лицом в её плечо и снова заплакал. Кэт гладила его по спине и думала, что в её блокноте появится ещё одна запись. Самая важная.

«День тринадцатый. Босс сломался. Первый раз за всё время. Крушил кабинет. Орал. Плакал. Сказал, что любит Мариуса. Я обняла его. Мы сидели в осколках люстры. Он не знает, что делать дальше. Я сказала: "Ты сделал всё. Теперь решение за ним". Кажется, он услышал».

Поздно вечером Лу сидел в пустом кабинете. Осколки убрали. Разбитую мебель вынесли. Фотографию Мариуса он поднял с пола, вынул из треснувшей рамки и положил на стол. Туда, где раньше лежал пистолет.

Вошёл Чарли.

— Как ты?

— Живой.

— Это уже хорошо. — Чарли сел напротив. Помолчал. — Я сорок пять лет в этом деле, Лу. Я видел всё: перестрелки, предательства, войны. Но то, что ты делаешь сейчас... это самая трудная битва. Потому что здесь нельзя убить врага. Здесь нужно просто ждать. И верить.

— Я не умею ждать.

— Учись. — Чарли закурил. — Мариус — крепость. Ты это знаешь. Крепости не сдаются после первого штурма. И после второго. И после третьего. Но ты пробил его стены. Я видел. Он держит ключ в рюкзаке. Он храпит как котёнок. Он сказал «ты мне нужен». Ты почти победил.

— Почти? — Лу усмехнулся. — Я проиграл. Я стоял на коленях перед всей школой, а он сказал «красивая роза».

— Он взял розу.

— Что?

— Он взял розу, Лу. Ты дал ему выбор — и он взял. Он мог оттолкнуть тебя. Мог уйти. Мог выкинуть её. Но он взял. И стоит она, я уверен, у него на тумбочке. В вазе. И он смотрит на неё прямо сейчас.

Лу поднял глаза.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю. Я старый солдат. Я разбираюсь в людях. Особенно в тех, кто любит, но боится.

Лу долго смотрел на фотографию Мариуса.

— Тогда я подожду, — сказал он. — Но у меня есть ещё один план.

— Какой?

— Я приеду один. На белом коне. В костюме принца. С временным тату «МАРИУС» над сердцем. Без охраны. Без оружия. Без ничего. Просто я. И скажу ему: «Это моё сердце. Оно твоё. Решай сам». И уйду.

Чарли затянулся.

— Это самый опасный план из всех.

— Я знаю.

— Ты можешь погибнуть.

— Я знаю.

— Ты готов рискнуть всем?

Лу взял фотографию Мариуса и прижал к груди.

— Я уже рискнул. Когда влюбился.

Чарли кивнул и вышел. Кэт, которая стояла за дверью, записала в блокнот последнюю фразу: «Босс готовит финальный ход. Белый конь. Костюм принца. Временное тату. Он даст Мариусу выбор. И это самое страшное».

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 17