мафия

Утро тринадцатого дня началось с того, что Чарли не спал всю ночь.

Военный самолёт — не золотая карета. Его нельзя арендовать по объявлению или одолжить у знакомого коллекционера. Пришлось задействовать старые связи, ещё от отца Лукаса — генерала в отставке, который был должен клану «Авангард» очень большую услугу. Теперь он был должен ещё больше.

— Селиться будем прямо на школьное поле? — спросил пилот, бывший военный, который согласился на эту авантюру за сумму, равную его зарплате за десять лет.

— Да, — ответил Чарли. — Там футбольное поле. Вместится.

— Это нарушение всех возможных правил. Гражданская авиация, военное воздушное пространство, разрешения...

— Мы уже купили школу. Что нам какие-то правила?

Пилот посмотрел на Чарли, потом на особняк, потом на небо и решил не задавать больше вопросов.

Лу готовился в своей комнате. Военная форма сидела идеально — тёмно-синий китель с серебряными пуговицами, портупея через грудь, кортик на поясе. Китель был расстёгнут до пояса. Под ним — голая грудь. На груди, прямо над сердцем, чёрной краской было выведено: «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА. ВСЁ ЕЩЁ».

В руке он держал алую розу. Одну-единственную. Свежую, с каплями росы на лепестках. Короткая стрижка уложена идеально. Синие глаза — без подводки, без золота, просто глаза. Настоящие.

— Сегодня, — сказал он своему отражению, — я не буду давить. Я просто скажу правду. И будь что будет.

Кэт ждала в коридоре. Увидев Лу в военной форме, она замерла.

— Ты выглядишь как генерал, который идёт на последний бой, — сказала она.

— Так и есть. Это последний бой. Если сегодня он не ответит... я не знаю, что делать дальше.

— Он ответит.

— Ты уверена?

Кэт посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты сумасшедший. Ты потратил миллионы. Ты купил школу. Ты танцевал стриптиз. Ты выжил после смертельного вируса. Если после всего этого он не твой — значит, у него нет сердца.

— Сердце у него есть. Просто он его прячет.

— Тогда покажи ему своё. Буквально. — Кэт кивнула на надпись на груди. — Это сработает.

---

Военный самолёт показался над Брюсселем в 8:15.

Он летел низко — так низко, что в окнах домов дрожали стёкла. Люди на улицах поднимали головы и замирали. Вертолёты телеканалов снова взмыли в воздух. Ведущие в прямом эфире кричали что-то про «военное вторжение», «неопознанный борт» и «повторяем, это не учения».

Самолёт сделал круг над городом и пошёл на посадку. Прямо на футбольное поле Пятой гимназии — простите, «Гимназии имени Мариуса Де Саггера».

Шасси коснулись травы. Двигатели взревели, сбавляя скорость. Самолёт остановился точно в центре поля. Трап опустился.

Лу вышел.

Военная форма. Расстёгнутый китель. Надпись на груди. Алая роза в руке. Синие глаза без очков, без подводки, без масок. Настоящие.

Школа замерла. Ученики высыпали на поле, но держались на расстоянии. Учителя стояли на крыльце. Директор — на своём обычном месте, с табличкой в руках, но табличка дрожала.

Мариус стоял у кромки поля. Один. Саймон и Леонора были где-то позади, но он их не видел. Он видел только Лу.

«Военный самолёт. ОН ПРИЛЕТЕЛ НА ВОЕННОМ САМОЛЁТЕ. В военной форме. С кортиком. С алой розой. "Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА. ВСЁ ЕЩЁ". Он всё ещё любит меня. После всего. После того, как я убежал с завода. После того, как я сидел и твердил про медитацию. После того, как я сказал "поздравляю с покупкой". После всего — он всё ещё любит. И он идёт сюда. ГОСПОДИ. ОН ИДЁТ СЮДА».

Лу подошёл. Медленно. Каждый шаг отдавался в тишине, которую нарушал только гул остывающих двигателей. Он остановился в двух шагах от Мариуса. Посмотрел ему в глаза. А потом — медленно, плавно, как в замедленной съёмке — опустился на одно колено.

Школа ахнула.

— Мариус Де Саггер, — произнёс Лу, и его голос разнёсся по полю. — Я прошёл войну за твоё сердце. Я дарил тебе машины. Я дарил тебе стриптиз. Я дарил тебе золотую карету. Я купил тебе школу. Я написал твоё имя на своей коже. Всё это было ради одного. Ради тебя.

Он протянул розу.

— Теперь я дарю тебе себя. Без масок. Без шоу. Без денег. Просто меня. Решай сам.

И замолчал.

Тишина. Ветер. Гул двигателей. Алая роза дрожала в пальцах Лу.

Мариус смотрел на него сверху вниз. На колено, прижатое к траве. На розу. На надпись на груди — «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА. ВСЁ ЕЩЁ». На глаза Лу — синие, настоящие, и в них... в них стояли слёзы.

Лукас Авангард, мафиозный босс, который в четырнадцать лет расстрелял сотню врагов, плакал. Перед всей школой. На одном колене. С алой розой в руке.

«Он плачет. ОН ПЛАЧЕТ. ПЕРЕДО МНОЙ. Этот человек, который прошёл через всё — через вирус, через покушения, через войну, — стоит на коленях и плачет. Из-за меня. Ради меня. А я... я стою и молчу. Потому что я трус. Потому что я боюсь. Но... но роза. Она такая красивая. И он такой... такой... НАСТОЯЩИЙ. Но я не могу. Не сейчас. Не здесь. Прости меня, Лу. ПРОСТИ».

Мариус протянул руку. Взял розу. Поднёс к лицу, вдохнул аромат.

— Это очень красивая роза, — сказал он тихо. — Спасибо.

И всё.

Лу стоял на колене ещё несколько секунд. Его лицо дрогнуло. Слеза скатилась по щеке. Он поднялся — медленно, тяжело, как человек, который проиграл последний бой. Посмотрел на Мариуса долгим взглядом. Развернулся. И пошёл обратно к самолёту.

— Лу! — крикнул кто-то из толпы. — Не уходи!

— Мариус, ну ты чего?! — это был голос Саймона. — Он же тебе сердце отдал! При всех!

Но Мариус молчал. Он стоял с розой в руке и смотрел, как Лу поднимается по трапу. Плечи его дрожали. Фамилия «Авангард» на борту самолёта блестела в утреннем солнце. Двигатели взревели.

Самолёт взлетел.

Лу улетел в слезах.

И когда самолёт скрылся за облаками, школа взорвалась.

— Ты разбил ему сердце!!! — орала какая-то девушка. — Ты чудовище!!! Он на колене стоял!!! С розой!!!

— Он школу тебе купил!!! — вторил парень из параллельного класса. — А ты «красивая роза»?! ТЫ ВООБЩЕ ЧЕЛОВЕК?!

Мариус стоял молча. Роза дрожала в его пальцах. Уши горели. Лицо было каменным, но внутри всё рушилось.

«Я знаю. Я всё знаю. Он школу купил. Он на колене стоял. Он плакал. А я сказал "красивая роза". Я трус. Я хуже труса. Но я не могу. Пока не могу. Прости меня. Прости. Я должен понять. Должен разобраться. Я... я поговорю с розой. Да. Я сяду в пустой класс и поговорю с розой. Потому что больше не с кем».

Он развернулся и пошёл к школе. Сквозь крики. Сквозь осуждающие взгляды. Сквозь гул толпы. С розой в руке. С каменным лицом. С разбитым сердцем, о котором никто не знал.

Кэт стояла у края поля и смотрела ему вслед. Саймон рядом с ней тихо произнёс:

— Он его любит.

— Я знаю, — ответила Кэт.

— Тогда почему он просто не скажет?!

— Потому что он боится. Так же, как Лу боится показать слабость. Они оба боятся. Но один уже перестал. А второй...

— Второй скоро тоже сломается.

— Обязательно. Просто нужно ещё немного времени. И ещё один удар.

Кэт достала блокнот и записала: «День тринадцатый. Военный самолёт. Босс на колене. Слезы. Роза. Цель сказал "красивая роза". Школа в ярости. Босс улетел в слезах. Но я видела его лицо, когда он уходил. Он не сдался. Он просто отступил для финального рывка. Завтра будет что-то ещё. Я не знаю что. Но будет».

Мариус сидел в пустом классе. Перед ним на парте лежала алая роза. Он смотрел на неё и шептал:

— Прости меня. Я не могу. Пока не могу.

«Почему я не могу?! Что со мной не так?! Он всё сделал! Абсолютно всё! А я... я держу розу и молчу. Прости меня, Лу. Я должен найти ответ. Должен. И когда найду... я верну тебе эту розу. И скажу то, что не сказал сегодня. Обещаю».

Каменное лицо дрогнуло. И в пустом классе, где никто не мог его видеть, Мариус заплакал.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 16