мафия

Чарли стоял в дверях кабинета и не курил. Это было плохим знаком. Когда Чарли не курил, это означало, что ситуация вышла за пределы его понимания.

— Десять тысяч, — сказал он.

— Да, — ответил Лу, застёгивая молнию на кожаном костюме.

— Десять. Тысяч. Машин.

— Симметрия важна.

— КАКАЯ, К ЧЁРТУ, СИММЕТРИЯ?! — Чарли сорвался на крик впервые за много лет. — Брюссель — не гоночный трек! Вчера НАТО звонило! НАТО, Лу! Они спрашивали, не начинается ли война! Мэр города лично просил меня передать тебе, что он поседел!

— Передай ему мои соболезнования.

Лу повернулся к зеркалу. Чёрный кожаный костюм сидел как влитой. Он был расстёгнут до пояса, открывая голую грудь и серебряную цепочку на шее. Короткая стрижка идеально уложена. Синие глаза подведены едва заметным карандашом — самую малость, только чтобы добавить глубины взгляду.

На спине — белой краской, огромными буквами — было выведено: «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА».

— Как тебе? — спросил Лу, поворачиваясь спиной к Чарли.

Чарли посмотрел на надпись. Потом на Лу. Потом снова на надпись. Его лицо не дрогнуло. Он просто развернулся и вышеёл, бросив через плечо:

— Я слишком стар для этого. И ты знаешь — после вчерашнего я поседел ещё на двадцать процентов. Продолжай в том же духе, и к концу месяца я буду полностью седым.

Лу усмехнулся и взял телефон.

Лу: Кэт, ты готова?

Кэт: Нет. Я не готова. Я никогда не буду готова. Но записывать буду. Блокнот наготове.

Лу: Отлично. Я выезжаю.

Кэт: Десять тысяч машин, Лу. ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ. Вчера ты орал на меня на крыше, а сегодня ты везёшь армию.

Лу: Он бросил мне вызов. Я принимаю.

Кэт: Он сказал «хоть приедь на ста тысячах». Ты мог бы начать с меньшего!

Лу: Я не начинаю с меньшего. Я начинаю с размахом.

---

Колонна из десяти тысяч машин выехала из ворот особняка ровно в 7:45.

Брюссель замер.

Если сто машин перекрыли пару кварталов, то десять тысяч перекрыли всё. Движение встало. Люди выходили из офисов и смотрели на это. Вертолёты телеканалов кружили над городом, снимая бесконечную реку чёрных автомобилей. Ведущие в прямом эфире говорили что-то про «невероятное событие», «возможно, съезд миллиардеров» и «свадьбу года, которая проходит без предупреждения».

Кэт стояла на крыльце школы и смотрела на это. Её левый глаз дёргался.

— Десять тысяч, — прошептала она. — Он привёз десять тысяч машин. Я думала, вчерашний срыв был худшим. Я ошибалась.

Рядом стоял Саймон с ноутбуком в руках.

— Я посчитал, — сказал он. — Если каждая машина стоит хотя бы пятьдесят тысяч евро, то общая стоимость этого кортежа — полмиллиарда. ПОЛМИЛЛИАРДА. И это не считая охраны. И оружия. Кэт, — он повернулся к ней с совершенно безумными глазами, — у него есть оружие. Я проверил. У каждой второй машины — тонированные стёкла и усиленная подвеска. Это броня. БРОНЯ. Школьник не ездит на бронированных машинах!

— Саймон...

— Я ещё не закончил! Я взломал спутниковые снимки! Эта колонна растянулась на несколько километров! Его заметили из космоса! ИЗ КОСМОСА, КЭТ!

— Саймон, заткнись и смотри. Сейчас будет шоу.

Дверца центральной машины открылась.

Лу вышел.

Школа ахнула.

Чёрный кожаный костюм блестел на солнце. Голая грудь, серебряная цепочка, идеальная укладка, подведённые глаза. Он выглядел как рок-звезда, которая случайно заехала в школу. Как модель, сбежавшая с обложки. Как человек, который решил признаться в любви так громко, что услышит весь мир.

Он повернулся спиной к толпе.

«Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА».

Кто-то ахнул. Кто-то выронил телефон. Кто-то — кажется, та самая троечница — рухнула на землю и затихла. Её быстро оттащили в сторону.

Лу прошёл сквозь толпу — кожаный костюм, голый торс, серебряная цепочка, надпись на спине, — и вошёл в школу.

Кэт проводила его взглядом и записала в блокнот: «День восьмой. Десять тысяч машин. Кожаный костюм. Надпись на спине. Босс объявил войну. Цель: Мариус. Оружие: всё, что у него есть».

---

Мариус стоял у шкафчиков, когда мир рухнул.

Сначала он услышал гул. Потом крики. Потом топот сотен ног — все бежали к окнам. Саймон ворвался в коридор с криком «ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ МАШИН!» и убежал дальше.

А потом Мариус увидел его.

Лу шёл по коридору. Кожаный костюм. Голая грудь. Серебряная цепочка. Подведённые глаза. Он выглядел как мечта и кошмар одновременно.

И на спине — белыми буквами: «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА».

Мариус прижался спиной к шкафчикам и медленно сполз по ним вниз.

«Он сделал это. Он реально сделал это. Я сказал "хоть приедь на ста тысячах машин" — и он приехал на десяти тысячах. Я сказал "хоть пиши на коже" — и он написал. На спине. На кожаной спине. "Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА". Любит. Меня. Он любит меня. Он не просто играет. Он не просто мажор. Он реально... ГОСПОДИ. ЧТО Я НАДЕЛАЛ. Зачем я это сказал?! Я дал ему список! И он выполняет! Пункт за пунктом! А я... я хочу быть его парнем. Я всё сделаю, чтобы он был моим. Но он этого не узнает. Нет. Не сейчас. Я не готов».

— Мариус? — голос Лу прозвучал над ним.

Мариус поднял глаза. Лу стоял рядом, глядя на него сверху вниз. Кожаный костюм блестел в свете ламп. Надпись на груди — продолжение той, что была на спине — гласила: «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА».

— Ты в порядке? — спросил Лу.

— Ты... ты... — Мариус пытался говорить, но слова застревали. — Десять тысяч. Машин. Ты приехал на десяти тысячах машин. С надписью. На спине. И на груди.

— Да, — спокойно ответил Лу. — Ты сказал «хоть приедь на ста тысячах». Я начал с десяти. Разгоняюсь.

— Это... это безумие.

— Это вызов, который ты мне бросил.

Мариус закрыл лицо руками. А потом прошептал — тихо, почти неслышно, в ладони:

— Я хочу быть его парнем. Я всё сделаю, чтобы он был моим. Но он этого не узнает.

Лу не услышал. Но Кэт, которая проходила мимо с блокнотом, услышала. И записала: «Цель сломалась. Сказал, что хочет быть парнем босса и всё сделает для этого, но вслух не признаётся. Фаза: отрицание с элементами паники».

---

В библиотеке в тот же день состоялся разговор.

Лу нашёл Мариуса за дальним столом. Тот сидел, уткнувшись в книгу, которую явно не читал. Страница не переворачивалась уже минут десять.

— Можно? — спросил Лу.

Мариус молча кивнул.

Лу сел напротив. Он уже переоделся — чёрная водолазка, классические брюки. Никаких надписей. Никакой кожи. Только серебряная цепочка выглядывала из-под воротника.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Мариус, не поднимая глаз. — Машины. Костюмы. Надписи. Зачем?

— Ты знаешь зачем.

— Ты хочешь, чтобы я сдался.

— Я хочу, чтобы ты перестал бегать.

Мариус поднял глаза. Лу смотрел на него — серьёзно, без улыбки, без обычного соблазнительного прищура.

— Ты смотришь на меня, — сказал Лу тихо, — и видишь меня. Не костюм. Не машины. Меня.

Мариус хотел ответить — и не смог. Потому что это было правдой. Он видел Лу. Настоящего. Того, кто был за костюмами, за очками, за кортежами. Опасного, странного, загадочного — но настоящего.

«Он прав. Я вижу его. Я чувствую его. Я не знаю, кто он на самом деле, но я знаю, что он — не просто мажор. И я... я хочу его. Но я боюсь».

— Я не бегаю, — тихо ответил Мариус.

— Бегаешь. Но я подожду.

Лу встал и пошёл к выходу.

— Лу! — окликнул его Мариус. Тот обернулся. — Спасибо.

— За что?

— За то, что ждёшь.

Лу улыбнулся — тепло, без обычной опасной нотки, — и вышел. Мариус остался один в пустой библиотеке, глядя на закрытую дверь.

«Завтра будет новый день. И он снова что-нибудь придумает. И я снова буду краснеть. Но, может быть... может быть, однажды я перестану бояться. И скажу ему. Всё скажу».

---

В тот же день, ближе к вечеру, произошло ещё кое-что.

Саймон сидел в коридоре с ноутбуком и пытался в тысячный раз взломать досье Лу Гусейна. Он пробился через очередной прокси-сервер, когда Лу прошёл мимо. Водолазка чуть задралась, когда он поправлял рукой волосы.

И Саймон увидел.

Нож. На поясе. С костяной рукояткой. Тот самый нож, который он видел на фотографиях в закрытом чате клана «Авангард». Нож, который носил только один человек.

Глава клана.

Саймон замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Глаза расширились.

— Нет, — прошептал он. — Этого не может быть. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

Он схватил ноутбук и побежал. Кэт нашла его через десять минут в пустом классе — он сидел на полу, обхватив голову руками, и твердил одно и то же:

— Мой босс — школьник. Мой босс ходит в этой школе. Он приехал на десяти тысячах машин. Он написал «Я ЛЮБЛЮ МАРИУСА» на спине. Он носит кожаные костюмы и танцует... нет, он ещё не танцевал. Но он БУДЕТ танцевать. Он сказал, что будет. МОЙ БОСС ТАНЦУЕТ СТРИПТИЗ. А я пытался его взломать. Я пытался взломать своего собственного босса.

— Саймон... — начала Кэт.

— Я ХАКЕР, КОТОРЫЙ ОХОТИЛСЯ ЗА СВОИМ БОССОМ! — заорал Саймон, поднимая голову. — ЭТО ХУДШИЙ ПРОВАЛ В ИСТОРИИ КИБЕРБЕЗОПАСНОСТИ! МЕНЯ УВОЛЯТ! ИЛИ ПОВЫСЯТ! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ХУЖЕ!

Кэт присела рядом и вздохнула.

— Добро пожаловать в клуб, — сказала она. — Я узнала об этом неделю назад. И до сих пор не могу смириться.

— Почему ты мне не сказала?!

— Потому что твоя реакция должна была быть искренней. Для истории.

— ТЫ ЗАПИСЫВАЕШЬ ИСТОРИЮ?!

— В блокнот.

Саймон уронил лицо в ладони и застонал.

А где-то в другом конце школы Лу стоял у окна и улыбался.

— Ещё один узнал, — прошептал он. — Осталось немного.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 10