мафия

Утро второго дня началось с того, что Чарли поседел ещё на десять процентов.

— Сто машин, — сказал он, стоя в дверях кабинета с таким лицом, будто ему только что сообщили о конце света. — Ты хочешь сто машин.

— Да, — ответил Лу, не отрываясь от зеркала.

— Вчера было двадцать две.

— Вчера был первый день. Сегодня второй. Я должен наращивать темп.

Чарли медленно достал сигарету, закурил и прислонился к косяку. Он смотрел на Лу — на его короткую стрижку, которую уже привели в идеальное состояние, на очки Том Форд, которые пока ещё лежали на столе, — и пытался понять, в какой момент его жизнь свернула не туда.

— Где я возьму сто машин за ночь? — спросил он таким тоном, каким говорят люди, уже смирившиеся с неизбежным.

— Ты умный. Придумаешь.

— Я начальник охраны, а не логистический гений.

— Ты проработал с моим отцом двадцать лет. Ты организовывал поставки оружия через три границы. Ты прятал трупы так, что их не находили даже собаки. — Лу повернулся и посмотрел на него в зеркало. — Сто машин для тебя — это отдых.

Чарли выдохнул дым и ничего не ответил. Потому что крыть было нечем.

— Ладно, — сказал он. — Сто машин. Но если НАТО перекроет город...

— Скажешь, что снимают кино. «Форсаж 17». Ты уже так делал.

— Это было один раз.

— Будет второй.

Чарли развернулся и вышел, бормоча под нос что-то про «старые кости», «этого пацана» и «в гробу я видал такую работу». Лу усмехнулся и снова повернулся к зеркалу.

Сегодня он надел чёрный бархатный смокинг от Тома Форда.

Это был не просто костюм. Это было произведение искусства. Чёрный бархат матово блестел в утреннем свете. Атласные лацканы переливались, как жидкий шёлк. Под пиджаком — белоснежная рубашка с расстёгнутым воротником. Никакого галстука — только ониксовые запонки, которые стои́ли как небольшая квартира где-нибудь в центре Брюсселя.

Очки Том Форд Лу оставил на столе. Сегодня он решил обойтись без них. Синие глаза — холодные, яркие, цепкие — должны были работать без фильтров. Пусть смотрят. Пусть падают. Пусть текут.

Идеальная укладка держалась волосок к волоску. Лу провёл рукой по короткой стрижке, проверяя, всё ли на месте. Всё было идеально.

Он сунул пистолет в кобуру под пиджаком, проверил нож на поясе и вышел из кабинета.

Шоу начиналось.

---

Кортеж из ста машин выехал из ворот особняка ровно в 7:45.

Если вчерашние двадцать две машины заставили прохожих доставать телефоны, то сегодняшняя колонна заставила их молиться. Чёрные «Мерседесы», «БМВ», «Лексусы» и несколько внедорожников, которые Чарли добавил «для симметрии», растянулись на три квартала. Полицейские на перекрёстках отдавали честь, думая, что едет кто-то из королевской семьи. Движение в центре Брюсселя встало.

Лу сидел в центральной машине, откинувшись на кожаное сиденье. Бархатный смокинг мягко облегал плечи. Запонки поблёскивали в утреннем свете. Он был спокоен, как удав перед броском.

Телефон завибрировал.

Кэт: ТЫ СЕРЬЁЗНО?! СТО МАШИН?! ВЧЕРА БЫЛО ДВАДЦАТЬ ДВЕ!!!

Лу: Я наращиваю темп.

Кэт: КАКОЙ ТЕМП?! ТЫ В ШКОЛУ ЕДЕШЬ, А НЕ НА ПРИЁМ К КОРОЛЮ!!!

Лу: Сегодня я в смокинге.

Кэт: В СМОКИНГЕ?! В ШКОЛУ?! В СМОКИНГЕ?!

Лу: От Тома Форда.

Кэт: Я ВЫХОЖУ ИЗ ЧАТА!!! Я УХОЖУ В ЗАКАТ!!! Я...

Лу: Не кричи. Береги горло. Сегодня много кричать придётся.

Кэт прислала голосовое. Лу не стал открывать — по длине оно тянуло на полторы минуты.

---

Пятая гимназия встретила его тишиной.

На этот раз даже птицы не пели. Сотня машин заполнила всю улицу перед школой, перекрыв движение, выезды, тротуары и, кажется, даже часть неба. Ученики, которые вчера ещё как-то пытались делать вид, что всё нормально, сегодня просто стояли с открытыми ртами.

Дверца центральной машины открылась.

Лу вышел.

Бархатный смокинг поймал утренний свет и заиграл переливами. Атласные лацканы блеснули. Расстёгнутый воротник открывал шею и ключицы. Синие глаза — яркие, холодные, без тёмных очков — оглядели толпу. Короткая стрижка делала лицо острым, хищным, опасным.

И Лу улыбнулся.

Не так, как вчера — вежливо, сдержанно. Сегодня это была улыбка человека, который знает, что он — самое красивое, что эта школа видела за всю свою историю.

— Доброе утро, — сказал он, и его голос разнёсся по притихшему двору. — Я — Лу Гусейн. Надеюсь, вы готовы ко второму дню.

Кто-то ахнул. Кто-то выронил телефон. Девушка с параллельного класса — та самая троечница — побелела, схватилась за сердце и рухнула на руки подруг с тихим стоном «я потеку». Её быстро оттащили в сторону, обмахивая тетрадкой.

Лу прошёл сквозь толпу.

Буквально сквозь — люди расступались перед ним, как море перед Моисеем. Он шёл, не глядя по сторонам, не отвечая на приветствия. Бархат обтягивал плечи. Запонки сияли. Взгляд был устремлён вперёд — туда, где у главного входа стояла Кэт с каменным лицом и стаканчиком кофе в дрожащей руке.

— Доброе утро, — сказал он, поравнявшись с ней.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю. Ты уже говорила.

— Сто машин, Лу. Сто. Машин.

— Симметрия.

— Какая, к чёрту, симметрия?! — Кэт понизила голос до шипения. — Ты выглядишь как президент на инаугурации! Как жених на свадьбе! Как...

— Как человек, который сегодня соблазнит Мариуса Де Саггера?

Кэт открыла рот, закрыла его и просто махнула рукой.

— Делай что хочешь. У меня кончились слова.

— Вот и отлично.

Лу направился к входу. Кэт проводила его взглядом, сделала глоток кофе и пробормотала в стаканчик:

— Когда-нибудь я уволюсь. Куплю домик в деревне. Заведу коз. И никогда, НИКОГДА больше не увижу ни одной чёрной машины.

---

Первым уроком была история.

Мариус сидел у окна и смотрел на магнолии. Он старался не думать о вчерашнем дне. О бежевом костюме. О скамейке. О том, как Лу смотрел на него — не сквозь очки, а сняв их, прямо, синими глазами в упор. О том, как он сказал: «Ты мне нравишься, Мариус». О том, как его имя прозвучало в этих губах — мягко, почти как ласка.

«Не думай об этом. Он просто мажор. Он просто эпатажный богатый засранец. Он просто...»

Дверь открылась.

Мариус поднял голову — и все мысли исчезли.

В дверях стоял Лу.

Чёрный бархатный смокинг. Атласные лацканы. Расстёгнутый воротник. Синие глаза — без очков, яркие, невозможные. Короткая стрижка, идеальная, волосок к волоску. Он выглядел как модель, которая случайно забрела в школу по дороге на Миланскую неделю моды.

Класс замер.

Учитель Дюваль, который как раз поправлял очки, застыл с поднятой рукой. Саймон, сидевший через проход, уронил ручку и издал странный звук — что-то среднее между «ох» и «я же говорил». Леонора, сидевшая на задней парте, медленно подняла бровь и сделала пометку в блокноте.

Лу прошёл через класс. Медленно. Неторопливо. Бархат обтягивал его плечи, атласные лацканы поблёскивали при каждом шаге. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел только на Мариуса.

Мариус сжимал кулаки.

Уши горели. Щёки горели. Шея горела. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, и ничего не мог с этим поделать. Вчера он хотя бы мог спрятаться за учебником. Сегодня — нет. Сегодня Лу был без очков. И его глаза смотрели прямо на Мариуса, не прячась, не фильтруясь.

Лу сел рядом. Так же близко, как вчера. Их плечи почти соприкасались.

— Привет, — сказал он тихо. — Скучал?

Мариус открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Нет, — выдавил он.

— А я скучал.

Мариус уткнулся в учебник. Он не видел ни строчки. Он просто смотрел в страницу и мечтал провалиться сквозь неё.

Месье Дюваль наконец справился с очками и начал урок. Его голос бубнил что-то про Наполеона и битву при Ватерлоо. Класс постепенно возвращался к жизни — но не до конца. Все украдкой поглядывали на Лу. Особенно одна девушка с параллельного класса, которая сидела через три парты и, кажется, забыла, как дышать. Кэт заметила это и сделала пометку в блокноте: «Троечница опять пялится. Не просто фанатка — запоминает каждую деталь. Проверить».

Дюваль, поправляя очки, прошёлся по классу. Его взгляд скользнул по Лу — быстро, цепко, оценивающе. Словно он запоминал каждую деталь: смокинг, запонки, расстёгнутый воротник. Лу этого не видел — он смотрел на Мариуса. Но Кэт видела.

«Дюваль. Опять смотрит. Слишком внимательный для рассеянного старика».

---

На большой перемене школа окончательно сломалась.

Лу вышел во двор — и всё остановилось. Люди замирали на полуслове. Учителя, которые пили кофе в тени, поперхнулись. Группа старшеклассниц, которые обсуждали что-то у скамеек, синхронно повернули головы и замолчали.

Он шёл сквозь толпу, как горячий нож сквозь масло. Бархатный смокинг сиял. Атласные лацканы переливались. Синие глаза сканировали пространство, пока не нашли цель.

Мариус стоял у фонтана с Саймоном. Вернее, Саймон что-то оживлённо рассказывал, размахивая ноутбуком, а Мариус делал вид, что слушает. На самом деле он смотрел в сторону. В ту самую сторону, откуда приближался Лу.

— О господи, — прошептал Саймон, заметив приближающуюся фигуру. — Он опять. В смокинге. Мариус, он в смокинге. Это Том Форд. Я гуглил. Этот смокинг стоит как три моих квартиры. Мариус? Мариус, ты меня слышишь? Почему ты красный?

— Я не красный.

— Ты КРАСНЫЙ. Как пион. Как закат. Как...

— Заткнись.

Лу подошёл. Близко. Очень близко. Мариус чувствовал запах дорогого парфюма и ещё чего-то — того самого, неуловимого, от чего вчера кружилась голова.

— Привет, — сказал Лу. — Ты обещал показать мне школу.

— Я не обещал, — ответил Мариус, глядя куда-то в район его левого уха.

— Мне показалось.

— Тебе показалось.

Лу улыбнулся. Медленно. Опасно. И Мариус снова покраснел.

— Может, покажешь? Не сейчас. Когда захочешь.

— Может.

— Я подожду.

Лу развернулся и пошёл обратно. Бархатный смокинг поймал солнечный свет. Саймон проводил его взглядом, потом посмотрел на Мариуса — красного как рак, сжимающего кулаки, — и прошептал:

— Чувак, ты влюбился.

— Я не влюбился!!!

— Ты орёшь. Это второй признак. Первый — ты красный.

Мариус развернулся и быстрым шагом пошёл к школе. Саймон, оставшись один, перевёл взгляд на Кэт, которая сидела на скамейке неподалёку и что-то писала в блокноте.

— Кэт, — позвал он, подходя. — Ты видела?

— Я слепая, Саймон. Конечно, я видела.

— Он в смокинге. В СМОКИНГЕ. В школе. И Мариус краснеет уже второй день подряд. Это рекорд. Он никогда не краснел. Вообще. Ни разу. Я знаю его пять лет, и он не краснел НИКОГДА.

— Значит, Лу особенный.

— Он мафиозный босс!

— Он просто мажор.

— Мажоры не приезжают на ста машинах в смокингах от Тома Форда! — Саймон понизил голос. — Я проверил ещё раз. Досье — липа. Полная. Этого человека не существует. Я говорю тебе, Кэт: он — кто-то другой. Кто-то опасный. И он охотится за сердцем моего лучшего друга.

Кэт посмотрела на него долгим взглядом. Очень долгим.

— Саймон, — сказала она наконец, — ты гений.

— Я знаю! И что?

— Просто... продолжай проверять. Ты на верном пути.

Саймон просиял и убежал, сжимая ноутбук. Кэт устало вздохнула и записала в блокнот: «День второй. Босс в смокинге. Цель краснеет рекордно. Саймон на грани раскрытия правды. Нужно срочно что-то придумать».

---

Вечером того же дня Леонора нашла Лу в библиотеке.

Он сидел за дальним столом, листая какую-то книгу по истории Бельгии. Смокинг он сменил на более простой пиджак, но всё равно выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала. Очки Том Форд снова были на нём — затемнённые стёкла, тонкая золотая оправа.

Леонора села напротив без приглашения. Она не спрашивала разрешения — она никогда не спрашивала. Просто села, положила руки на стол и посмотрела на Лу своими острыми, аналитическими глазами.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

— Я слушаю.

— Ты давишь.

Лу отложил книгу и снял очки.

— В смысле?

— Ты ведёшь себя как альфа. Сто машин, смокинги, очки, костюмы, кортежи. Ты идёшь напролом, как танк. С Мариусом это не сработает.

— Почему?

— Потому что он тоже альфа.

Лу приподнял бровь. Это было неожиданно.

— Бастион. Крепость, — продолжала Леонора. — Ты знаешь его прозвище. Он всегда держит оборону. Его старшие уехали, и он остался один. Он привык справляться сам. Он не умеет подчиняться. И если ты будешь продолжать давить, он просто запрётся изнутри. Ты пробьёшь стены, но он уже будет не там.

Лу молчал. Он смотрел на Леонору и понимал: она права. Она была аналитиком. Она видела людей насквозь. И она только что сказала вслух то, о чём он сам думал прошлой ночью.

— И что ты предлагаешь? — спросил он наконец.

— Стратегию омежки.

— Чего?

— Омежка, — повторила Леонора, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка. — Соблазнительный. Уязвимый. Мягкий снаружи, стальной внутри. Ты должен дать ему почувствовать, что он — главный. Что это он тебя добивается. Что ты — не завоеватель, а приз.

— Я — приз?!

— Ты — лучший приз в этой игре. Но Мариус должен сам это понять. Не потому что ты заставил. А потому что он выбрал.

Лу откинулся на спинку кресла и задумался. Леонора не сводила с него глаз.

— Ты любого натурала в гея превратишь, — добавила она спокойно. — У тебя есть всё для этого. Внешность, харизма, мозги. Но Мариус — особый случай. Он не натурал. Он просто ещё не знает, кто он. И ты можешь ему показать. Не дави — веди. Не атакуй — соблазняй. Будь уязвимым. Дай ему шанс тебя защитить.

— Я не уязвимый.

— Ты — мафиозный босс, который в четырнадцать лет расстрелял сотню врагов. Но Мариус не знает об этом, — она наклонилась ближе и понизила голос. — Для него ты — просто красивый богатый парень, который почему-то выбрал его. Используй это.

Лу молчал целую минуту. Потом медленно кивнул.

— Что нужно делать?

Леонора улыбнулась. Впервые за весь разговор — по-настоящему.

— Для начала — перестань приезжать на ста машинах.

— А что насчёт шорт?

— Шорт?

— Завтра физкультура. Я заказал чёрные облегающие шорты и белую майку. Думаю, это сработает.

Леонора моргнула. Потом ещё раз. А потом рассмеялась — тихо, коротко, но искренне.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Но да. Это сработает.

— Вот и договорились.

Лу надел очки, взял книгу и поднялся. Леонора проводила его взглядом. Когда он уже был в дверях, она окликнула его:

— Лу!

— Да?

— Я не знаю, кто ты на самом деле. Но ты точно не просто богатый наследник.

Лу замер на секунду. Потом обернулся и улыбнулся — той самой опасной улыбкой, от которой у людей подкашивались колени.

— Я знаю.

И вышел.

Леонора осталась сидеть в пустой библиотеке, глядя на закрытую дверь. Она сделала пометку в блокноте: «Лу Гусейн. Не просто мажор. Слишком умён. Слишком опасен. Слишком красив. Но Мариусу нужен именно такой».

---

В особняке Лу сразу прошёл в кабинет и включил ноутбук.

Лу: Кэт, ты здесь?

Кэт: Где мне ещё быть? Я живу в этом чате. Что на этот раз? Ты решил приехать завтра на ТЫСЯЧЕ машин?!

Лу: Нет. Завтра я приеду без машин. В шортах.

Кэт: ЧТО?!

Лу: Леонора сказала, что я должен быть «омежкой». Уязвимым. Соблазнительным. Я должен дать Мариусу возможность проявить себя.

Кэт: ...ты серьёзно?

Лу: Абсолютно.

Кэт: Ты, Лу Гусейн, мафиозный босс, который...

Лу: Кэт.

Кэт: ...который крушит люстры и расстреливает сотни...

Лу: Кэт.

Кэт: ...собираешься быть ОМЕЖКОЙ?!

Лу: В облегающих шортах.

Пауза. Три точки. Почти минута.

Кэт: Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ. Я УХОЖУ. Я ПЕРЕЕЗЖАЮ В ДРУГУЮ СТРАНУ.

Лу: Шорты чёрные. Майка белая. Завтра физкультура.

Кэт: ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?! ЗА ЧТО?!

Лу: Ты мой лучший агент. Ты справишься.

Кэт: Я запишу это в блокнот. «День, когда босс окончательно сошёл с ума». Это будет отдельная глава. С картинками.

Лу: Спокойной ночи, Кэт.

Кэт: ТЫ РАЗРУШИЛ МОЮ ЖИЗНЬ!!!

Лу: Я люблю тебя.

Кэт: Я ТЕБЯ ТОЖЕ, НО Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!!!

Лу закрыл ноутбук и откинулся в кресле. На столе всё ещё лежала фотография Мариуса. Он взял её и долго смотрел на лицо парня — упрямый подбородок, внимательный взгляд, какая-то скрытая сила, которая чувствовалась даже сквозь бумагу.

— Бастион, — прошептал Лу. — Крепость. Завтра я не буду тебя штурмовать. Завтра я просто открою ворота.

---

На другом конце города Мариус лежал в кровати и смотрел в потолок.

Спать не получалось. Перед глазами стоял Лу. Бархатный смокинг. Синие глаза. Расстёгнутый воротник. И этот голос: «Привет. Скучал?»

— Я не скучал, — прошептал Мариус в темноту. — Я вообще о тебе не думаю.

Тишина. Потолок не отвечал.

— Ладно, вру. Думаю. Постоянно. И это бесит.

Он перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. Где-то там, за магнолиями и черепичными крышами, в особняке, который он никогда не видел, сидел человек, который за два дня перевернул его жизнь.

«Завтра. Завтра я просто буду вести себя нормально. Не краснеть. Не заикаться. Не смотреть на него».

Он ещё не знал, что завтра Лу Гусейн наденет облегающие шорты.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 6