мафия

Утро третьего дня началось с того, что Чарли выиграл в лотерею.

— Десять машин, — сказал он, и в его голосе звенела неприкрытая радость. — Всего десять. Я не ослышался? Скажи, что я не ослышался.

— Не ослышался, — ответил Лу, стоя перед зеркалом. — Сегодня я еду скромно.

— Десять машин — это скромно?

— После ста — да.

Чарли издал звук, похожий на смех, но не совсем. Это был смех человека, который провёл последние два дня в аду, а теперь ему показали рай. Он даже не стал спорить про шорты, которые лежали на кресле — хотя при взгляде на них его левый глаз дёрнулся.

Лу надел их.

Чёрные. Облегающие. До середины бедра. Ткань обтягивала бёдра так плотно, что было видно всё. Буквально всё. Белая майка — тоже облегающая — подчёркивала грудь и плечи. Никакого пиджака. Никаких очков. Никаких запонок.

Только шорты. Майка. Короткая стрижка. И синие глаза.

— Я готов, — сказал Лу.

Чарли посмотрел на него, открыл рот, закрыл его и молча вышел из комнаты. Через секунду из коридора донёсся звук — он закурил. Прямо в доме. Впервые за десять лет.

Кортеж из десяти машин выехал из ворот особняка ровно в 7:45. Лу сидел в центральной машине и просматривал сообщения.

Кэт: Десять машин — это прогресс. Я почти горжусь тобой.

Лу: Я рад.

Кэт: Но ты в шортах.

Лу: Да.

Кэт: Ты понимаешь, что будет, когда ты войдёшь в раздевалку?

Лу: Я на это рассчитываю.

Кэт: ...ты хочешь, чтобы они все попадали в обморок?

Лу: Я хочу, чтобы Мариус посмотрел.

Кэт: ГОСПОДИ. ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ОН УВИДЕЛ ТВОЙ ЧЛЕН. ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ЧЛЕН КАК ОРУЖИЕ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ.

Лу: Не массового. Точечного. Только для Мариуса.

Кэт: Я записываю это в блокнот. «День третий. Босс использует член как точечное оружие». Это войдёт в историю клана.

Лу: Только не показывай Чарли. У него сердце.

Кэт прислала стикер с котом, который лежит в обмороке. Лу убрал телефон и улыбнулся.

---

В школе был урок физкультуры.

Мариус стоял у входа в раздевалку и пытался убедить себя, что всё в порядке. Обычный день. Обычная физкультура. Обычный волейбол.

«Он вчера был в смокинге. Сегодня он, наверное, тоже в чём-нибудь... дорогом. Но это не важно. Я не буду краснеть. Я не буду заикаться. Я вообще не буду смотреть на него».

Рядом стоял Саймон и что-то рассказывал про взлом сервера, но Мариус не слушал. Он смотрел в коридор и ждал. Сам не зная, чего именно.

Потом он увидел.

Лу шёл по коридору. Один. Никаких пиджаков, никаких очков, никаких запонок. Только чёрные облегающие шорты и белая майка. И он выглядел... невозможно. Как будто древнегреческая статуя ожила и пошла на урок физкультуры. Мышцы перекатывались под тканью. Линия бёдер, пресс, плечи — всё было на виду. Майка обтягивала грудь так плотно, что можно было пересчитать рёбра. Шорты обтягивали...

«Нет. Нет-нет-нет. Не смотри туда. Не смей смотреть туда. Он специально это делает. Это ловушка. Он идёт сюда. О БОЖЕ, ОН ИДЁТ СЮДА. Почему он так красиво идёт?! Кто вообще так ходит?! И эти шорты... Они же всё показывают. ВСЁ. Я вижу очертания. Я ВИЖУ ОЧЕРТАНИЯ. Это вообще законно?! В школе?! В такие шорты нельзя в школе! Их вообще нельзя носить в общественных местах! Их нужно запретить. Немедленно. Хотя... нет. Не запретить. Пусть носит. Только дома. Только для меня. СТОП. ЧТО Я ТОЛЬКО ЧТО ПОДУМАЛ?!»

Мариус замер. Саймон, проследив его взгляд, замолчал на полуслове. Кто-то из парней у входа выронил полотенце. Ещё один прислонился к стене и медленно сполз по ней вниз.

— Доброе утро, — сказал Лу, поравнявшись с Мариусом. — Сегодня волейбол?

Мариус открыл рот.

«Скажи "да". Просто скажи "да". Это простое слово. Из трёх букв. Ты сможешь. Давай. ДАВАЙ».

— Ы, — сказал Мариус.

— Отлично. Я люблю волейбол.

Лу улыбнулся и зашёл в раздевалку. Мариус остался стоять в коридоре, глядя в пустоту. Саймон помахал рукой перед его лицом.

— Мариус? Ты живой? Ты сказал «ы». Ты никогда не говоришь «ы». Ты вообще не издаёшь таких звуков. Ты — Бастион. Ты — Крепость. А сейчас ты стоишь и говоришь «ы».

— Я в порядке, — ответил Мариус, не двигаясь. — Просто... в порядке.

«Я не в порядке. Я вообще не в порядке. Он в шортах. В облегающих шортах. Сейчас он пойдёт в раздевалку. Я пойду в раздевалку. МЫ БУДЕМ В ОДНОЙ РАЗДЕВАЛКЕ. ОН БУДЕТ ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ. ТАМ БУДУТ ЕГО НОГИ. И ЕГО... НЕТ. НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ. НЕ ДУМАЙ».

---

Раздевалка была полна.

Парни переодевались, шутили, кидали друг в друга полотенцами. Но когда вошёл Лу, всё остановилось. Тишина упала на помещение, как бетонная плита.

Лу нашёл свободный шкафчик. Медленно — очень медленно — стянул майку. Спина обнажилась: мышцы, гладкая кожа, старый шрам на лопатке. Кто-то ахнул. Кто-то закашлялся. Один парень — кажется, из параллельного класса — врезался лбом в дверцу шкафчика.

Мариус стоял в другом конце раздевалки и делал вид, что переодевается. Он смотрел в шкафчик. Только в шкафчик. Никаких взглядов в сторону. Никаких.

«Не смотри. Не смотри. Не смотри. Он снял майку. ОН СНЯЛ МАЙКУ. И у него шрам. Откуда у богатого наследника шрам?! Он что, дрался?! С кем?! Зачем?! Почему у него такой пресс?! Кто вообще имеет право иметь такой пресс в шестнадцать лет?! Это незаконно. Нет, не смотри. Смотри в шкафчик. В шкафчике пусто. Там только твоя форма. Смотри на форму. НЕ СМОТРИ НА НЕГО».

Лу взялся за пояс шорт.

В этот момент произошло сразу несколько вещей.

Дверца шкафчика распахнулась — Лу случайно задел её локтем, когда стягивал шорты. Ткань соскользнула вместе с бельём. На секунду — буквально на долю секунды — всё оказалось на виду. Абсолютно всё.

Раздался грохот. Это парень слева от Лу сполз на пол. За ним — второй. Потом третий — тот самый, что врезался в шкафчик, — просто рухнул на скамейку и закрыл лицо руками. Четвёртый выбежал из раздевалки с криком «Я НЕ ГОТОВ! Я НЕ ГОТОВ К ТАКОМУ!».

Лу спокойно натянул спортивные шорты — более свободные, для волейбола — и повернулся к Мариусу.

— Прости, случайно вышло, — сказал он.

«СЛУЧАЙНО?! СЛУЧАЙНО ВЫШЛО?! ТЫ СПЕЦИАЛЬНО! ТЫ ТОЧНО СПЕЦИАЛЬНО! НЕЛЬЗЯ БЫЛО НЕ ЗАМЕТИТЬ, ЧТО ТЫ ЗАДЕЛ ДВЕРЦУ! ТЫ ВСЁ РАССЧИТАЛ! И ОН БОЛЬШОЙ. ОН ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ. ПОЧЕМУ ОН ТАКОЙ БОЛЬШОЙ?! ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! ТО ЕСТЬ... НЕТ, Я НЕ ОБ ЭТОМ! Я НЕ ДУМАЮ О ЕГО... ОБ ЭТОМ!»

Мариус стоял и молчал. Его лицо было цвета спелого помидора. Уши горели так, что ими можно было поджарить яичницу.

— Он большой, — сказал Мариус.

Это вырвалось само. Просто вырвалось. Он не планировал это говорить. Слова сами сорвались с губ.

Лу поднял бровь. Уголок его губ дрогнул в усмешке.

— Спасибо, — сказал он. — Я польщён.

Мариус развернулся и молча пошёл к выходу. Ему нужно было на воздух. Срочно. Прямо сейчас.

«Я сказал это вслух. Я СКАЗАЛ ЭТО ВСЛУХ. "Он большой". Я реально сказал "он большой". При всех. При нём. Я умру. Нет, я не умру — я УЖЕ умер. Вот прямо сейчас. Это конец. Меня больше нет. Есть только красный овощ по имени Мариус. И Лу это слышал. И Лу сказал "спасибо". СПАСИБО?! Кто говорит "спасибо" на такое?! Зачем он вообще здесь?! Зачем он в нашей школе?! Зачем он в этих шортах?! Зачем он такой... такой... такой... ААААААА!»

Саймон, который наблюдал всю сцену от начала до конца, медленно поднял упавшее полотенце и прошептал:

— Я должен рассказать Кэт. Это... это исторический момент. Член мафиозного босса только что отправил в нокаут трёх человек. И мой лучший друг сказал «он большой». Я горжусь им. И я в ужасе.

---

На волейболе Мариус не смог ни разу ударить по мячу.

Он стоял на площадке, смотрел на сетку и думал только об одном. О чёрных шортах. О белой майке. О том моменте в раздевалке.

«Почему я не могу перестать думать об этом? Почему?! Он просто человек. Просто красивый, богатый, опасный, загадочный человек в облегающих шортах. С глазами как океан. И с... НЕТ. НЕ ДУМАЙ. НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ».

Мяч пролетел мимо.

— Мариус! — крикнул учитель физкультуры. — Ты спишь?!

— Нет, — ответил Мариус. — Я думаю.

«Я думаю о том, что случилось в раздевалке. Я думаю о том, что я сказал. "Он большой". Я реально это сказал. Может, он не услышал? Может, мне показалось, что я сказал это вслух? Может, это был внутренний голос? Нет, он сказал "спасибо". Он УСЛЫШАЛ. Я опозорен. Я полностью и абсолютно опозорен. Но почему он сказал "спасибо"?! Это значит, что ему понравилось, что я заметил?! Или он просто издевается?! Он точно издевается. Это всё игра. Он играет со мной. Но какая игра?! Что ему нужно?! И почему я хочу узнать это?! Почему я хочу подойти к нему и спросить?! Почему я вообще о нём думаю?!»

Лу тем временем играл на другой стороне площадки. Двигался легко, прыгал высоко, бил точно. Шорты — теперь уже спортивные — всё равно обтягивали бёдра. Майка прилипла к телу от пота.

Мариус старался не смотреть.

«Не смотри. Не смотри. Не смотри. Он прыгает. ОН ПРЫГАЕТ. И майка задирается. И виден пресс. И эти чёртовы шорты. И я опять смотрю. ПОЧЕМУ Я ОПЯТЬ СМОТРЮ?! Почему нельзя просто играть в волейбол как нормальный человек?! Почему я должен стоять тут и делать вид, что мне всё равно, когда мне совсем не всё равно?! И что значит "не всё равно"?! Мне не всё равно?! МНЕ НЕ ВСЁ РАВНО?! О нет. О нет-нет-нет. Я влюбился. Нет. Я не влюбился. Я просто... заинтересован. Да. Заинтересован. В его шортах. В его глазах. В его голосе. В его... Я ВЛЮБИЛСЯ».

Мяч снова пролетел мимо. На этот раз — даже не коснувшись рук Мариуса.

— Де Саггер! — рявкнул учитель. — Соберись!

— Я собран, — ответил Мариус, не отрывая взгляда от Лу. — Просто... не здесь.

---

После урока Мариус вышел из спортзала и увидел Лу.

Тот стоял у стены, прислонившись плечом к шкафчикам. Спортивная форма всё ещё облегала его тело. На губах играла лёгкая улыбка. Он ждал.

— Поговорим? — спросил Лу.

— О чём?

«О ЧЁМ?! Ты знаешь о чём! Обо мне! О тебе! О том, что случилось в раздевалке! О том, что я сказал! О том, что я НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ О ТЕБЕ ДУМАТЬ с того самого момента, как ты вошёл в класс два дня назад!»

— О том, что ты сказал в раздевалке.

Мариус замер. Кровь снова прилила к щекам.

— Я... это вырвалось случайно.

— Я знаю. — Лу оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — Но это было честно.

— Ты специально это сделал. С дверцей.

— Может быть.

— Зачем?

Лу посмотрел на него. Долго. Внимательно. Синие глаза сканировали лицо Мариуса, и под этим взглядом хотелось провалиться сквозь землю — и одновременно остаться здесь навсегда.

— Потому что ты мне нравишься, — сказал Лу. — Я уже говорил.

Мариус сжал кулаки.

— Я не знаю, что с этим делать, — тихо сказал он.

«Вот. Я сказал. Я признал, что что-то есть. Что я ЧУВСТВУЮ. Что он мне нравится. Но он мне нравится?! Да! Он мне нравится! Мне нравится, как он улыбается. Мне нравится его голос. Мне нравятся его шорты. Мне нравится ЕГО... ВСЁ. И это сводит меня с ума».

Лу улыбнулся. Не той опасной улыбкой, от которой у людей подкашивались колени, а другой — мягкой, почти нежной. Как будто он действительно понимал.

— Узнаешь, когда будешь готов, — сказал он. — Я не тороплю.

Он развернулся и пошёл по коридору. Спортивная форма обтягивала спину. Свет падал из окна, очерчивая силуэт. Мариус смотрел ему вслед и не мог отвести глаз.

«Узнаешь, когда будешь готов. Что это значит?! Когда я буду готов — к чему?! К тому, чтобы признаться себе?! К тому, чтобы подойти к нему и сказать... что сказать?! Что он мне нравится? Что я хочу его? Что я... Я ХОЧУ ЕГО. ГОСПОДИ. Я ХОЧУ ЕГО. Я, Мариус Де Саггер, Бастион, Крепость, хочу Лу Гусейна, загадочного наследника, который приехал на ста машинах, носит смокинги, надевает облегающие шорты и смотрит на меня ТАК, как никто никогда не смотрел. И я не знаю, что с этим делать. Но я узнаю. Я ОБЯЗАТЕЛЬНО УЗНАЮ».

---

Вечером в чате снова кипели страсти.

Кэт: Я ВСЁ ЗАПИСАЛА. «День третий: босс использовал член как оружие. Трое в обмороке. Один выбежал с криком. Цель сказала "он большой". Босс ответил "спасибо"». Это лучший отчёт в моей жизни.

Лу: Рад, что тебе понравилось.

Кэт: Понравилось?! Я РЖАЛА ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ! Саймон прибежал и сказал, что это было «прекрасно и ужасно одновременно». Он думает, что ты владеешь каким-то секретным оружием.

Лу: Я владею.

Кэт: ЛУ!

Лу: Шучу. Отчасти.

Кэт: Я тебя ненавижу.

Лу: Я знаю. Что с подозреваемыми?

Кэт: Троечница сегодня снова пялилась. Она стояла у входа в спортзал, хотя её класс вообще не должен был там быть. Якобы «проходила мимо». Дюваль опять был рядом с раздевалкой. Сказал, что проверял расписание. Директор трижды выходил в коридор во время нашей физкультуры. «Случайно».

Лу: Ничего случайного не бывает.

Кэт: Согласна. Я продолжаю следить.

Лу: Продолжай. Завтра будет интересно.

Кэт: ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ?!

Лу: Увидишь.

Кэт: Лу, я серьёзно! ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ?!

Лу: Спокойной ночи, Кэт.

Кэт: ЛУ!!!

Лу закрыл ноутбук и посмотрел на фотографию Мариуса. Сегодня что-то изменилось. Он чувствовал это. Мариус не просто краснел — он сказал вслух то, о чём думал. Он признал, что не знает, что делать. А это уже половина пути.

— Ты готов, — прошептал Лу в темноту. — Просто ещё не знаешь об этом.

На другом конце города Мариус снова не спал. Он лежал в кровати и смотрел в потолок. Снова. Как вчера. И позавчера.

«Он сказал: "Ты мне нравишься". Прямо. Без игр. Он ждёт. Он не торопит. И от этого ещё страшнее. Потому что теперь выбор за мной. Я должен решить. Но как?! Как понять, что я чувствую?! Я чувствую ВСЁ. Слишком много. Слишком сильно. Его шорты. Его глаза. Его голос. Его "спасибо". И то, что было ВИДНО. Я не могу перестать думать об этом. О НЁМ. Я хочу его увидеть. Завтра. Снова. И послезавтра. И всегда. ГОСПОДИ. Я ВЛЮБИЛСЯ».

Он перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. За окном шумели магнолии.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 7