Часть 2
В этот же вечер.
Стол был накрыт на четверых, но атмосфера за ним была такой натянутой, что казалось, будто вместо воздуха в комнате густой туман. Геннадий сидел во главе стола, методично разрезая стейк, а мама Мелиссы нервно поправляла салфетку на коленях, то и дело бросая быстрые взгляды на мужа.
Глеб сидел напротив Мелиссы, уткнувшись в телефон и полностью игнорируя присутствующих.
— Кхм, — Геннадий отложил приборы и обвел всех взглядом. — Глеб, убери телефон. У нас важные новости.
Глеб нехотя поднял голову, его лицо выражало крайнюю степень скуки.
— Мелисса, дорогая, Глеб, — начала мама, натянув на лицо свою «светскую» улыбку. — Мы с Геннадием решили, что в последнее время было слишком много работы. Нам всем нужна передышка.
— Короче, — перебил её Геннадий, не любящий долгих вступлений. — Сегодня ночью мы улетаем в Дубай. На несколько дней. У меня там пара встреч с инвесторами по поводу нового медиа-холдинга, а твоей маме, Мел, не помешает солнце и нормальный спа-комплекс после всего пережитого.
Мелисса замерла с вилкой в руке.
— Несколько дней? Но я.. — Запнулась Мелисса, уж точно не хотя оставаться с Глебом.
— Не переживай Мелисса, у Глеба завтра начнется тур, его тоже не будет несколько дней, повар всегда на месте, горничная тоже, — отрезал Геннадий. — Охрана проинструктирована. Дом полностью в твоем распоряжении, пока не будет Глеба.
Глеб издал короткий, резкий смешок, который больше походил на лай.
— Дубай? Опять? Пап, ты хоть иногда придумываешь что-то пооригинальнее, чем сбежать в пустыню, когда в доме пахнет жареным?
— Глеб, следи за языком, — в голосе Геннадия прорезался металл. — Я оставляю тебя здесь за старшего. Это шанс доказать, что ты можешь не только прожигать жизнь, но и нести ответственность. Присмотри за Мелиссой. Никаких вечеринок, никаких толп твоих «дружков» из студии.
— О, конечно, — Глеб откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Я буду идеальной нянькой. Буду читать ей сказки на ночь и заваривать ромашковый чай. Самим-то не смешно?
— Глеб, пожалуйста... — тихо произнесла мама Мелиссы. — Мы просто хотим, чтобы вы поладили. Мы вернемся через семь - десять дней. К этому времени, я надеюсь, вы перестанете смотреть друг на друга как на врагов.
Геннадий встал, давая понять, что разговор окончен.
— Самолет в четыре утра. Мы поедем прямо из офиса, так что прощаться не будем. Мелисса, если что-то понадобится — звони моему секретарю. Глеб... — он на секунду задержал взгляд на сыне. — Только попробуй что-нибудь выкинуть.
— Счастливого полета, «семьянин», — бросил Глеб вслед уходящему отцу.
Когда шаги родителей стихли, в столовой повисла мертвая тишина. Мелисса посмотрела на Глеба. Тот снова достал телефон, но его пальцы заметно напряглись.
— Десять дней, — прошептала она больше для себя.
— Десять дней в аду, — поправил её Глеб, вставая из-за стола. — Советую тебе забаррикадировать дверь, Мел. Потому что я не собираюсь играть в доброго братика.
Он ушел, не доев, оставив Мелиссу наедине с пустыми тарелками и эхом своего голоса. Теперь фраза родителей про «поладить» звучала как издевка: Глеб уезжал, и эти несколько дней превращались в испытание одиночеством в огромном чужом доме.
Утро в особняке началось не с будильника, а со специфического шума: внизу хлопали двери, слышались приглушенные мужские голоса и какой-то технический скрежет. Мелисса натянула одеяло по самые уши, пытаясь спрятаться от реальности. Вчерашний инцидент в студии всё еще стоял комом в горле. Глеб вел себя так, будто он — центр вселенной, а она — досадная помеха на его орбите.
Когда она всё же решилась спуститься, дом выглядел иначе. В холле стояли огромные кофры с аппаратурой, какой-то парень в черном худи проверял списки в планшете.
— Осторожнее, — бросил он Мелиссе, когда она попыталась обойти тяжелый ящик.
Глеб стоял у панорамного окна, спиной к ней. На нем была кожаная куртка, волосы скрыты под кепкой. Он что-то быстро обсуждал по телефону, жестикулируя свободной рукой.
— Да, три города. Москва сейчас, Екатеринбург, следом Казань. Нет, частный борт на шесть вечера. Понял, — он сбросил вызов и обернулся.
Его взгляд — холодный, зеленый, как майская крапива — наткнулся на Мелиссу. Она замерла у подножия лестницы, чувствуя себя неуютно в своей домашней пижаме и с растрепанными светлыми волосами.
— Проснулась, — констатировал он. В его голосе не было ни капли вчерашней ночной вязкости. Сейчас он был собран, деловит и бесконечно далек. — Улетаю на тур. Концерты. Дома не будет три-четыре дня.
Мелисса почувствовала, как с плеч свалился огромный камень. Тишина. Свобода.
— Удачных гастролей, — сухо и с насмешкой ответила она, направляясь к кухне.
— Мел, — окликнул он её. Она остановилась. — Охране даны четкие указания. После одиннадцати вечера ворота закрыты. Никаких «подружек» и никаких прогулок по Москве. Поняла?
— Я не в тюрьме, Глеб.
— Ты под моей фамилией, — он подошел ближе, и Мелисса снова почувствовала этот его специфический парфюм — запах успеха и чего-то острого. — Если с тобой что-то случится, пока родители в Дубае, отвечать буду я. А я не люблю тратить время на проблемы, которые можно предотвратить. Сиди дома, читай книжки. Будь хорошей девочкой.
Он прошел мимо, едва задев её плечом, и вышел из дома. Через минуту послышался рокот мотора, и особняк погрузился в долгожданную, стерильную тишину.
От лица Мелиссы:
Когда за ним закрылись ворота, я впервые за неделю почувствовала, что могу дышать полной грудью. Я подошла к окну и смотрела, как черные машины исчезают за поворотом. Глеб жил в мире, который мне был не понятен. Миллионы людей кричали его имя, а я... я просто хотела, чтобы он перестал смотреть на меня так, будто я пыль на его ботинках.
Мне скоро восемнадцать. Лето 2018-го обещало быть лучшим, а превратилось в какое-то странное испытание. Но сегодня его нет. И я не собираюсь проводить этот вечер в компании мраморных статуй.
Я достала телефон и быстро набрала Алину.
— Мел! Боже, я думала, ты там уже в заложниках! — закричала подруга в трубку.
— Слушай, — я понизила голос, хотя в доме никого не было. — Он улетел. Тур на несколько дней. Помнишь, ты говорила про «Gipsy»? Или куда вы там собирались?
— Да! Сегодня суббота, там будет вся Москва! Ты серьезно? Ты сможешь выйти?
— Смогу. Встретимся в центре в десять.
Блеск и шум
Подготовка к выходу заняла больше времени, чем Мелисса ожидала. Ей хотелось выглядеть старше. Она выбрала короткое черное платье и грубые ботинки, накрасила губы темной помадой и распустила свои светлые волосы, которые мягкими волнами легли на плечи.
Охрана на воротах посмотрела на неё с подозрением.
— Геннадий Викторович просил... — начал охранник один из них.
— Геннадий Викторович в Дубае, — перебила его Мелисса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А я еду на встречу с друзьями.
— Личное такси для вас, только скажите куда,— сказал уже друго охранник, открывая дверь Mercedes'а.
Видимо, её уверенный тон и тот факт, что формально она была дочерью хозяйки дома, сработали. Пусть и так, но все же уехать удалось.
Москва встретила её огнями и шумом. После давящей тишины особняка Болотная набережная казалась другим миром. Музыка, толпы людей, запах кальянов и дорогих коктейлей. Здесь Мелисса чувствовала себя живой.
Алина уже ждала её у входа в клуб. Она выглядела ярко и возбужденно.
— Мел! Ты выглядишь просто отвал всего! — она обняла подругу. — Пойдем, наши уже внутри.
Внутри клуба было темно и душно от сотен тел. Бит вбивался в виски, напоминая о музыке Глеба, но здесь это был коллективный экстаз, а не одиночное безумие. Они пробрались к бару.
— За твою свободу! — Алина протянула ей стакан с чем-то ледяным и сладким.
Мелисса сделала глоток, затем еще один. Напряжение последних дней начало медленно отпускать. Она танцевала, смеялась и на какое-то время забыла о том, что через несколько часов ей придется вернуться в «стеклянный зверинец».
Где-то в середине ночи на огромных экранах клуба замелькали кадры из нового клипа Фараона. Мелисса замерла, глядя на его лицо, увеличенное в десятки раз. Он смотрел с экрана с той же холодной насмешкой, что и вчера в студии.
«Он сейчас где-то на сцене, — подумала она. — Окружен толпой, которая его боготворит. А я здесь, и он даже не знает об этом».
Эта мысль принесла странное удовлетворение.
— Мел, пойдем на веранду, там прохладнее! — Алина потянула её за руку.
Они вышли на свежий воздух. Ночной город дышал огнями. Мелисса прислонилась к перилам, глядя на Москву-реку. В этот момент её телефон в сумке завибрировал.
Она достала его, ожидая увидеть сообщение от мамы. Но на экране высветилось короткое: «Глеб».
Сердце пропустило удар.
— Привет? — ответила она, стараясь перекричать гул голосов за спиной.
— Ты где? — голос Глеба был абсолютно спокойным, но от этой интонации у Мелиссы похолодели кончики пальцев. — Я звонил домой. Домашний никто не берет. Охрана говорит, ты уехала три часа назад.
— Я... я гуляю. С друзьями. Ты же в Екатеринбурге.
— Я в аэропорту, — отрезал он. — Рейс отложили из-за погоды. Я буду дома через сорок минут. И если к этому моменту тебя не будет в твоей комнате...
— То что? — Мелисса почувствовала, как алкоголь придал ей смелости. — Ты мне не отец, Глеб. Ты мне даже не брат. Ты не можешь мне приказывать.
В трубке повисло тяжелое молчание. Она почти слышала, как он там, в VIP-зале аэропорта, сжимает телефон.
— Сорок минут, Мелисса, — повторил он тихим, почти вкрадчивым голосом. — Не заставляй меня искать тебя по всем притонам Москвы. Тебе это не понравится.
Он сбросил вызов. Мелисса стояла, глядя на потухший экран.
Мелисса медленно опустила руку с телефоном. Экран погас, но слова Глеба всё еще вибрировали в воздухе, смешиваясь с тяжелыми басами, доносившимися с танцпола. Сорок минут. Он дал ей сорок минут, как капризному ребенку, которому пора ложиться спать.
— Мел? Что он сказал? — Алина с тревогой заглянула ей в лицо. — Ты побледнела. Нам пора?
Мелисса посмотрела на подругу, затем на огни ночной Москвы, расстилающейся внизу. Внутри неё поднялась волна холодного, колючего упрямства. Она вспомнила его ледяной взгляд, то, как он хозяйничал в её комнате, как выгнал Алину. Если она сейчас сорвется и побежит домой, она навсегда останется для него лишь «лишним шумом».
— Нет, — твердо сказала Мелисса. — Мы никуда не едем.
— Но он же... он же Глеб. Он убьет тебя! — Алина округлила глаза.
— Он мне никто, Алин. Пусть возвращается в свой пустой дом. Я не собираюсь портить себе вечер из-за его капризов.
Мелисса развернулась и решительно зашагала обратно вглубь клуба. Сейчас ей нужно было что-то посильнее, чем просто ледяной коктейль. Ей нужно было заглушить этот липкий страх, который шептал, что она совершает огромную ошибку.
У бара она заказала два шота чего-то крепкого. Обжигающая жидкость прошла по горлу, оставляя за собой приятное онемение.
От лица Мелиссы:
Мир начал терять четкость. Края реальности размылись, и страх, который еще десять минут назад сжимал мне сердце, сменился какой-то странной, эйфорической отвагой. Я танцевала, не чувствуя ног. Вспышки стробоскопа превращали всё вокруг в рваные кадры кинохроники. Я видела чьи-то лица, слышала обрывки фраз, но единственное, что имело значение — это ритм. Я хотела вытрясти из себя этот особняк, его запах, его правила.
«Сорок минут», — пронеслось в голове. Я посмотрела на часы на стене клуба. Прошел час. Потом полтора. Я победила. Я не приехала, и небо не рухнуло на землю.
К трем часам ночи Мелисса едва держалась на ногах. Алкоголь, смешанный с усталостью и адреналином, сделал её движения ватными. Она сидела в мягком кресле в лаунж-зоне, голова тяжело опустилась на плечо Алины.
— Мел, кажется, нам всё-таки пора... — Алина сама была не в лучшем состоянии, но еще соображала. — Я себе такси вызвала, а за тобой приедет охранник.
— Угу... — Мелисса прикрыла глаза. Карие глаза слипались, перед внутренним взором плыли зеленые искры. — Пусть приедет. Я хочу спать.
Дорога до дома превратилась в один бесконечный смазанный тоннель из огней. Мелисса то проваливалась в сон, то вздрагивала, когда машина подпрыгивала на кочках. Когда машина остановилось у ворот, она долго не могла сообразить, как открыть дверь.
Охрана открыла ворота без единого слова. В их молчании чувствовалось что-то зловещее, но пьяный мозг Мелиссы отказывался это анализировать. Она дошла до крыльца, пошатываясь и цепляясь за перила.
В доме было темно. Абсолютно.
Она вошла в холл, стараясь не шуметь, но ботинки предательски громко стучали по мрамору. Мелисса скинула их прямо посреди коридора и, придерживаясь за стену, начала подниматься по лестнице.
На втором этаже она остановилась, чтобы перевести дух. Голова кружилась. Ей казалось, что стены дома медленно сужаются.
— Ты опоздала на три часа, Мелисса.
Голос раздался из темноты гостиной — тихий, почти шепот, но он подействовал на неё как ушат ледяной воды.
Мелисса замерла, вцепившись в перила. Глеб сидел в глубоком кресле у камина. Огня не было, только слабый свет луны падал на его фигуру. Он всё еще был в той же кожаной куртке, кепка лежала на кофейном столике. В руке он держал стакан, в котором позвякивал лед.
— Я... я гуляла, — она попыталась сказать это твердо, но голос подвел, сорвавшись на невнятное бормотание.
Глеб медленно поднялся. Его рост в этой темноте казался бесконечным. Он подошел к лестнице, останавливаясь на несколько ступенек ниже неё, так что теперь их глаза были на одном уровне.
От него исходила такая волна холода и подавленной ярости, что Мелисса невольно отшатнулась, едва не потеряв равновесие. Глеб протянул руку и жестко перехватил её за талию, удерживая на месте.
— От тебя пасет дешевым виски и чужим куревом, — произнес он, и его зеленые глаза впились в её лицо. — Я дал тебе шанс вернуться по-хорошему. Ты решила поиграть в независимость?
— Отпусти... — Мелисса попыталась оттолкнуть его, но руки были слабыми. — Ты мне не хозяин.
— В этом доме — хозяин, — Глеб притянул её ближе, так что она почувствовала кожей холод его куртки. — Ты даже на ногах стоять не можешь, «взрослая» девочка. Ты понимаешь, что с тобой могли сделать в этом притоне? Или тебе всё равно, на чьей задней сидушке проснуться завтра?
— Не смей... так говорить... — Мелисса замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил её запястье в воздухе. Его пальцы сжались, как стальные тиски.
— Я буду говорить так, как посчитаю нужным, — прошептал он. — Ты нарушила моё прямое указание. А я очень не люблю, когда меня не слушают.
Он внезапно подхватил её под бедра и закинул на плечо, как мешок с мукой.
— Глеб! Поставь меня! — Мелисса забила кулаками по его спине, но он даже не шелохнулся.
— Молчи, — отрезал он. — Сейчас ты идешь в душ, а потом ты ляжешь спать. И молись, чтобы завтра я был в лучшем настроении, чем сейчас.
Он понес её вверх по лестнице. Мелисса чувствовала, как кровь приливает к голове, а алкоголь окончательно лишает её возможности сопротивляться. Её маленькое тело казалось невесомым в его руках, и это пугало её больше всего.
Глеб занес её в её ванную комнату и буквально поставил на пол, удерживая за плечи, чтобы она не упала.
— Раздевайся, — скомандовал он, включая холодную воду. Шум струй заполнил помещение.
— Что?! Нет! Уходи! — Мелисса прижалась к стене, глядя на него широко открытыми карими глазами.
Глеб посмотрел на неё — долго, тяжело, оценивающе. В его взгляде на секунду промелькнуло что-то странное, какая-то темная тень, но она тут же исчезла за ледяной маской.
— Мне плевать на твои капризы, Мел. Ты пьяна в хлам. Если я сейчас уйду, ты либо захлебнешься собственной рвотой, либо расшибешь голову о мрамор.
Он шагнул к ней и начал сам расстегивать молнию на её платье.
— Нет! Глеб! — она попыталась ударить его по рукам, но он просто проигнорировал её слабые движения.
— Считай это своим первым уроком, — его голос стал совсем тихим, заглушаемым шумом воды. — За каждое «нет», которое ты скажешь мне, будет расплата. Сегодня это холодный душ. А теперь — заходи.
Он толкнул её под ледяные струи прямо в одежде. Мелисса вскрикнула от неожиданности, когда ледяная вода обожгла кожу. Платье мгновенно прилипло к телу, волосы потемнели. Она стояла под водой, дрожа всем телом, а Глеб продолжал стоять рядом, наблюдая за ней сквозь пелену пара и брызг.
Он не уходил. Он смотрел, как она, маленькая и беззащитная, пытается спрятаться от холода, и в его зеленых глазах в этот момент не было ни капли жалости. Только холодная, расчетливая власть.