Часть 3.
Итан
Я стоял под дождем и смотрел, как она уходит. Каждый её шаг отдавался у меня в груди глухим, тяжёлым эхом. Её силуэт становился всё меньше, растворялся в пелене дождя, и вместе с ним растворялось что-то важное, что я только-только начал в себе узнавать.
Внутри все переворачивалось.
Мне хотелось побежать за ней, схватить, не отпускать, кричать её имя, пока голос не сорвётся, но что-то останавливало. Если я побегу сейчас, я ее потеряю окончательно. Я чувствовал это нутром .
Она не готова, я видел это в ее глазах. Там, в глубине глаз, ещё жил страх - старый, как наскальный рисунок, въевшийся в неё с детства. Но я подожду сколько нужно. Сколько бы времени ни потребовалось, я научусь ждать.
Я вернулся в дом, прошел мимо Зака, который что-то кричал, мимо Сэма, который смотрел на меня волком, - я даже не стал оправдываться, - взял куртку и поехал домой. Дорога была пустой, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, а в голове на повторе крутилась одна картинка: она, уходящая в дождь.
Подъехав к дому, я заметил что свет не горит, видимо все уже спали, я тихо проскользнул на второй этаж, чтобы меня никто не заметил, не хотелось объяснений, сочувствующих взглядов, пустых слов, - и вышел подышать воздухом на крышу, дождь закончился и небо было темное. Воздух пах озоном и мокрой листвой - запах, который теперь всегда будет напоминать мне о ней.
Я сел на край, свесил ноги и смотрел на звезды. Они прятались за тучами, но я знал - они там. Так же, как я знал, что она где-то там, в этом городе, и, может быть, тоже не спит.
Она снится мне каждую ночь, я просыпаюсь и чувствую запах ее волос. Лёгкий, цветочный, едва уловимый - он преследует меня, как наваждение. Хотя рядом никого нет. Я просыпаюсь и тянусь к пустой половине кровати. И каждый раз - разочарование, острое, как боль.
Что со мной происходит? Кто я теперь? Я не узнавал себя. Раньше всё было просто: держать дистанцию, никого не подпускать, уходить первым. А теперь одна девчонка перевернула всё, и я сижу на крыше, как идиот, считаю звёзды.
- Итан.
Голос отца за спиной заставил меня вздрогнуть. Я не слышал его шагов - он всегда умел подходить незаметно. Или это я слишком глубоко ушёл в свои мысли.
- Ты как сюда попал?
- Поднялся. Так же, как ты - Он сел рядом, знакомый запах его одеколона коснулся ноздрей. Можно?
- Ты уже сел, поздно спрашивать.
Отец вздохнул, тяжело, всей грудью, как вздыхает человек, который долго носил в себе слова и наконец решился сказать. Я даже не посмотрел на него, не мог. Потому что если бы посмотрел, возможно, увидел бы то, чего видеть не хотел.
- Я не враг тебе, сын.
- Давно ли? Голос мой прозвучал равнодушно, но внутри всё искрило.
- Я знаю, ты злишься и имеешь право. Но я хочу понять, что с тобой происходит?
- Ничего. Просто мир разваливается на куски, и я впервые за много лет что-то чувствую.
- Итан.
Я повернулся к нему, в темноте его лицо казалось уставшим и постаревшим. Морщины у глаз, которых раньше не было. Седые нити в волосах. Когда он успел стать стариком?
- Ты хочешь знать, что происходит? Хорошо.
- Я встретил девушку и она мне не безразлична. Сказал и почувствовал, как эти слова давались мне тяжело - потому что впервые произнёс их вслух.
- Я не могу есть, не могу спать, не могу думать ни о чем другом. А она сбегает от меня каждый раз, как только я подхожу близко. Она боится, и этот страх - он сильнее её и я не знаю, что делать. Потому что впервые в жизни мне не все равно... Впервые я не хочу закрывать дверь.
Отец молчал. И это молчание говорило лучше любых оправданий.
- А ты знаешь, откуда у меня это? - Я ткнул пальцем ему в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал.
- От тебя. Ты научил меня, что любить - это больно. Что любовь - это когда ты открываешься, а тебя бьют в самое незащищённое место. Что те, кого ты любишь, уходят, предают или умирают. Ты был моим первым учебником, и все твои уроки были об этом.
- Итан... В его голосе дрогнуло что-то. Может, совесть или запоздалое раскаяние.
- Мама плакала ночами, когда ты ушел. Я слышал, я был маленький, но все понимал. Эти звуки до сих пор у меня в голове - всхлипы, приглушённые подушкой, чтобы я не проснулся. А ты был счастлив со своей новой семьей. Так скажи, чему ты меня научил? Правильно - ничему хорошему.
Отец закрыл глаза и сглатывал. Может быть принял, правду, которую так долго отказывался признавать.
- Ты прав. Я был дерьмовым отцом, но я хочу это исправить.
- Поздно.
- Я знаю. Но я все равно буду пытаться. Пока ты не перестанешь меня ненавидеть.
Я отвернулся и снова посмотрел на небо. Тучи немного разошлись, и одна звезда - яркая, упрямая - пробилась сквозь облака.
- Она особенная, - сказал я тихо. Голос изменился, стал мягче, будто само её имя смягчало всё внутри. Тэсса, она не такая, как все для меня. За такой короткий период я так сильно привязался к ней, словно знал её в другой жизни, словно наши души договорились встретиться задолго до нас.
- Я знаю все ее странные привычки, как она читает книги и кусает губы, сосредоточенно, по-детски, как теребит ухо, когда нервничает. Как она улыбается - сначала неуверенно, будто пробует улыбку на вкус, а потом уже по-настоящему, и от этой улыбки у меня всё внутри замирает.
- Она не просто девчонка для меня, понимаешь? Она - первая мысль утром и последняя ночью.
- Я понимаю, - ответил отец, впервые за весь разговор я ему почти поверил.
- Ничего ты не понимаешь, потому что если бы понимал, ты бы не ушёл.
Мы сидели и молчали, между нами была неловка тишина, но не враждебная, отец будто чувствовал, что она мне сейчас так необходима. Что её отсутствие - это физическая боль, ноющая, тупая, под рёбрами.
- Я люблю её, - сказал я, - слова сорвались с губ прежде, чем я успел их остановить. Не для отца - для себя. Чтобы наконец признаться самому себе, это нельзя объяснить, можно только чувствовать.
- Ты сказал, что почти ее не знаешь.
- Знаю достаточно, чтобы понять, что я чувствую. Я знаю вкус её губ, знаю, как она дышит, знаю, как бьётся её сердце, когда я рядом. Разве этого мало? Разве нужно знать дату рождения и любимый цвет, чтобы понять, что без этого человека тебя просто нет?
Отец положил руку мне на плечо, впервые за много лет. Ладонь была тёплой, тяжёлой, настоящей. Я не отстранился - и это, наверное, было моим первым шагом к прощению.
- Тогда борись за нее. Не отпускай, не совершай моих ошибок.
Я посмотрел на него, взглядом, в котором ещё было много старой обиды, но уже появилось что-то новое. Понимание, может быть или надежда.
- Буду, - сказал я. - Даже если придётся бороться с ней самой.
И где-то там, за тучами, ещё одна звезда пробилась сквозь темноту.
Тесса
Я вернулась домой, промокшая до нитки. Вода стекала с волос, и я хотела согреться, я залезла под горячий душ, кожа горела, но не от жара - от воспоминаний, которые я тщетно пыталась смыть. Мысли путались, я не могла выбросить Итана из головы. Его глаза, руки, поцелуй, губы до сих пор помнили его вкус - дождя и чего-то терпкого, от чего кружилась голова.
Я не должна была отвечать и позволять ему приближаться ко мне. Я знаю таких, как он, у них все легко и просто. Они берут то, что хотят, а потом уходят, им неведома боль, потому что они никогда по-настоящему не страдали.
Но его слова... «Ты моя одержимость» - эти слова застряли где-то в груди и отдавали теплом, напоминая о себе при каждом вдохе.
Я вылезла из душа, завернулась в махровый халат и села на кровать. В комнате было темно, только уличный фонарь светил в окно, рисуя на стене бледный прямоугольник.
Я смотрела на букет белых роз и думала, лепестки чуть подрагивали на сквозняке, и в этом движении мне чудилось что-то живое. Это он, точно он. Откуда он узнал, где я живу?
Сообщение на телефоне заставило меня вздрогнуть. Экран вспыхнул в темноте, и сердце заколотилось.
Ты дома?
Незнакомый номер, я решила не отвечать. Палец завис над кнопкой, но я заставила себя бросить телефон на покрывало.
Через минуту - еще одно:
Это Зак, друг Итана, можно тебя попросить о помощи?
Я набрала ответ, хотя внутренний голос подсказывал, что не стоит этого делать.
Что случилось?
Итан поругался с отцом. Он в кампусе, в одиннадцатом корпусе, приезжай, пожалуйста, ему нужна ты.
Я смотрела на экран и не знала, что делать. Строчки расплывались перед глазами. «Ему нужна ты». Не просто помощь, а я.
Мне не хотелось ехать и впутываться, оставив все как есть.
Но пальцы уже набирали:
Скоро буду.
Быстро оделась, даже не взглянув в зеркало, и выбежала на улицу. Я бежала, не чувствуя ног, только отчаянный стук сердца в ушах.
Я дошла до корпуса, две девушки у дверей подсказали, где я могу найти Зака. Я поднялась на третий этаж, шаги гулким эхом разносились по лестничному пролёту, найдя нужную дверь, я тихонько постучала.
Зак открыл сразу, лицо у него было встревоженное - такое бывает, когда человек уже не знает, чем помочь.
- Спасибо, что приехала, - голос его был потерянным.
- Где он?
- В комнате, я... я не смог его успокоить. - Проходи.
Я вошла и замерла на пороге.
В комнате был разгром, разбросанные вещи, осколки на полу, перевернутый стул. На двери вмятина от кулака. А в углу, обхватив голову руками, сидел Итан, подавленный, со стеклянными глазами, которые смотрели в одну точку.
Он поднял голову, когда я вошла, посмотрел на меня как на пустоту и снова уронил ее.
- Уйди, - сказал он. - Не хочу никого видеть, - слова были грубыми, но голос сорвался в конце, выдавая обратное.
Я посмотрела на Зака, он пожал плечами, виновато, подошел к Итану, похлопал его по плечу и вышел. Дверь закрылась, и мы остались вдвоем.
Я медленно подошла - осколки хрустели под подошвой, села рядом с ним на пол, прислонилась спиной к стене.
- Я не уйду, - сказала я тихо, голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала.
- Тэсса... - В том, как он произнёс моё имя, было всё: боль, надежда, страх.
- Молчи, - я накрыла его руку своей, - просто молчи. Слова сейчас были лишними, как и всё, что осталось за этой дверью.
Мы сидели в тишине, я слышала его дыхание, тяжёлое, неровное, как у зверя, загнанного в угол. Слышала, как бьется его сердце.
Он повернулся и посмотрел на меня, взгляд его медленно скользил по лицу, будто изучая каждую черточку заново.
- Ты пришла.
- Да.
- Почему?
- Потому что ты просил.
- Я просил Зака тебя не беспокоить - он меня никогда не слушает.
- И правильно делает, да и вообще, какая разница, разве важно, кто просил, если я всё равно здесь?
Он смотрел на меня, не отрываясь. А я тонула в этой бездонной черноте его глаз.
- Ты странная, Тэсса.
- Да? И почему же?
- Потому что ты здесь, со мной, хотя я вел себя как последний идиот.
Я улыбнулась, краешками губ, всё ещё дрожащих от напряжения.
- Да, вел.
- И тебе не страшно?
- Страшно, ещё как.
- Тогда почему ты здесь? - Я подумала, действительно - почему? Ответ я почувствовала из груди, где до сих пор теплилось эхо его поцелуя.
- Потому что ты тоже странный, - сказала я. - Ты дерешься, кричишь, пугаешь людей. А потом говоришь такие вещи, от которых у меня внутри все переворачивается. Будто ты настраиваешь расстроенный инструмент, и вдруг - сквозь какофонию - пробивается чистая, звенящая нота, и я не знаю, что с этим делать.
Он взял мою руку, нежно - вложил свои пальцы в мои, осторожно, как хрупкую реликвию. Его ладонь была теплой и дрожала чуть-чуть.
- Не делай ничего, просто будь рядом, я готов просто существовать рядом, и мне этого достаточно.
- Хорошо, - я сжала его ладонь крепко в ответ. - Чтобы он почувствовал: я здесь, с ним, я не исчезну.
Мы просидели так до утра, говорили шёпотом, будто боялись спугнуть хрупкое перемирие между нами, молчали. И в этом молчании было больше откровенности, чем в любых признаниях. Смотрели, как за окном светает, серый рассвет крался по полу и вместе с темнотой уходила самая острая, невыносимая часть боли.
Я узнала, что его мама умерла, когда ему было десять. Он рассказывал, глядя в одну точку на стене, и голос его был безжизненным, как у человека, который не мог выкинуть свою боль. Что отец женился снова через год. Итан сказал: «Я возненавидел его не за то, что он предал маму, а за то, что он сумел жить дальше, оставив меня с моей болью». Что ему до сих пор снится, как она плакала по ночам, когда отец ушел. Про свой детский сон, в котором он не мог её спасти.
Я рассказала, что мой отец ушел, когда мне было пять, как прятала его фотографию под подушкой, пока мама считала, что я её выбросила. Что мама до сих пор выбирает не тех мужчин. И каждый раз, когда она приводит нового, я запираю свою комнату на замок - не от них, от её надежды в глазах, которая каждый раз разбивается. Что я боюсь повторить ее судьбу.
Мы были такими разными, собранными из разных осколков, с разным прошлым за плечами. И такими похожими в том, как прячем свою боль. И в том, как хотим любви и не верим, что достойны её.
Когда взошло солнце, его первый луч лёг на наши сплетённые руки, Итан смотрел на меня. За эту ночь тени под его глазами стали глубже, но взгляд очистился, словно промытый слезами, которых он так и не пролил.
- Тэсса.
- Что?
- Я не знаю, что будет дальше, смогу ли я быть нормальным и не разрушать всё. Но я хочу попробовать это с тобой.
Я смотрела в его глаза, с какой теплотой он это говорит, и больше не видела в них пустоты. Я видела свет, который, как пламя, опасное, но настоящее.
- И я хочу попробовать, - ответила я еле слышно.
Он улыбнулся, впервые за эту ночь - искренней улыбкой, уголки губ дрогнули, и мне показалось, что весь мир на секунду замер, давая нам этот крошечный миг счастья.
- Тогда начнем с чистого листа и этого рассвета? Можно я тебя поцелую?
- Итан, ты невыносим,- улыбнувшись, ответила я и толкнула его в плечо.
И мы начали, не зная дороги, не имея карты, на ощупь,- но вместе.
