Последний шифр

Часть первая: Тьма надвигается

После того как Баку растворился в воздухе, оставив лишь запах лаванды, в доме бабушки Лены поселилась гнетущая тишина.

Прошло три дня.

Три долгих, тяжёлых дня, в течение которых Лена почти не спала. Она ложилась в кровать, закрывала глаза, но сны не приходили — словно измерение снов закрылось для неё, как дверь за ушедшим хозяином. Ни записок с ромашками, ни серебряных искр в углу комнаты, ни холодной ладони на краю одеяла. Только пустота.

— Ты должна поесть, — сказал Алекс, ставя перед ней тарелку с кашей.

— Не хочу, — ответила Лена, глядя в окно.

— Лена, — Ярик сел рядом и взял её за руку. — Он обещал вернуться. Он вернётся. Духи не умирают.

— Я знаю, — она убрала руку. — Но я чувствую... что-то не так. Он не просто восстанавливается. Он воюет. Там, в своём измерении.

Вика, которая сидела в углу с Книгой Снов (Баку оставил её перед своим исчезновением, и книга теперь лежала на алтаре в спальне Лены), подняла голову.

— Ты права, — сказала Чёрная ведьма. — Книга пульсирует. Беспокойно. Как перед битвой.

— Билл, — прошептала Лена. — Он напал на него. Пока Баку слаб, он решил добить.

— Мы не можем туда попасть, — сказал Призрак. — Измерение снов закрыто для живых.

— Я не живая? — спросила Лена.

— Ты живая, — подтвердил Призрак. — Поэтому не можешь.

Лена встала.

— Тогда я лягу спать. И буду ждать. Если Билл убьёт его... если он исчезнет навсегда... я никогда себе этого не прощу.

— Ты не сможешь контролировать свои сны, — сказал Консул.

— Смогу, — Лена посмотрела на Книгу Снов. — Баку говорил, что я особенная. Что мои сны чище, чем у других. Значит, я смогу пробиться.

Она легла на кровать, положила руку на книгу и закрыла глаза.

— Лена... — начал Алекс.

— Тш-ш-ш, — она уже засыпала. — Мне нужно к нему.

Тьма сомкнулась над ней.

Часть вторая: Измерение в огне

Она никогда не видела измерение снов таким.

Вместо серебристого сумрака — багровое небо, расколотое золотыми трещинами. Вместо бесконечных библиотек — руины. Книги горели, страницы взлетали в воздух и рассыпались пеплом. Облачные троны опрокинуты, драконы на подлокотниках разбиты. А из темноты доносились крики — стражи Баку сражались с тенями Билла.

— Нет, — прошептала Лена, оглядываясь. — Он разрушил всё.

— Ещё не всё, — раздался знакомый голос.

Она обернулась. На холме из обломков стоял Баку.

Но он изменился.

Его плащ был разорван в клочья, красная подкладка свисала лохмотьями. Рога сломаны — один почти под корень, второй треснут и светился голубым. Нарисованная улыбка на щеках стёрлась почти полностью, остались только чёрные разводы. Белые волосы спутаны, в них застряла пепел. И он был весь в ранах — глубоких, чёрных, из которых сочился не кровь, а серебряный свет. Его сила вытекала наружу.

— Баку! — Лена бросилась к нему, но он поднял руку, останавливая её.

— Не подходи. Здесь опасно.

— Мне плевать! Ты ранен!

— Я жив, — он улыбнулся — и на этот раз улыбка была почти настоящей, без чёрной краски. — Пока жив.

Из темноты вырвался смех. Тот самый — безумный, торжествующий, полный ненависти.

Билл Шифр спустился с неба, как падший ангел. Но не в человеческой форме и не в треугольной. Он стал чем-то средним — огромным, расплющенным по вертикали, с тысячей глаз, которые открывались и закрывались по всей поверхности его картонного тела. Шляпа-цилиндр выросла до небес, бабочка превратилась в чёрные крылья за спиной.

— Пожиратель, — произнёс он, и голос его звучал тысячей глоток. — Ты думал, что сможешь защитить её? Думал, что ты достаточно силён?

— Я знал, что ты придёшь, — спокойно ответил Баку. — Ждал тебя.

— Зря, — Билл сделал шаг вперёд, и земля под его ногами начала плавиться. — Сегодня ты умрёшь окончательно. Я сотру тебя из всех измерений. Даже из воспоминаний.

— Попробуй, — Баку выпрямился, и его тело начало светиться — не тускло, как в прошлый раз, а ярко, ослепительно. Он вливал в себя остатки силы.

Лена почувствовала, как её отбрасывает назад невидимой волной.

— Не вмешивайся, — сказал Баку, не оборачиваясь. — Обещай мне.

— Не могу обещать, — крикнула Лена. — Я не буду стоять в стороне, пока ты...

— Обещай, Лена, — его голос стал жёстче. — Ради меня. Если я умру — ты должна будешь жить. Защищать Книгу Снов. Помнить меня. Это единственное, о чём я тебя прошу.

Слёзы текли по её щекам.

— Обещаю, — прошептала она.

Баку кивнул и повернулся к Биллу.

— Ну что, треугольник, — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь. — Давай покончим с этим.

Часть третья: Кровавый танец

Они столкнулись с такой силой, что измерение снов содрогнулось до основания.

Билл ударил первым — тысячью золотых молний, которые вырвались из каждого его глаза. Баку уклонился от большинства, но несколько попали в цель, оставляя на его теле чёрные прожиги. Он зашипел от боли, но не остановился — рванул вперёд, нанося удар своим изломанным рогом.

Рог пробил картонное тело Билла насквозь. Из раны хлынул золотой свет, смешанный с чёрной слизью.

— АХ ТЫ ТВАРЬ! — заорал Билл, хватая Баку своей плоской рукой и швыряя в стену руин.

Баку пролетел метров пятьдесят, пробивая собой горящие книжные стеллажи. Он упал на груду обломков, но тут же вскочил. Его левая рука висела плетью — вывихнута или сломана, но он не обращал внимания.

— Это всё, на что ты способен? — крикнул он, выплёвывая серебряную жидкость (аналог крови у духов снов). — Жалкий бог!

— Я БОГ! — Билл бросился на него, превратив руки в длинные клинки.

Началась битва вблизи. Лена затаилась за грудой обломков, наблюдая, как два древних существа рвут друг друга на части.

Баку дрался яростно, но истощённо. Он потерял много сил, защищая Лену, и теперь каждый его удар давался с трудом. Билл, напротив, был полон энергии — он питался кошмарами, которые сам же и породил в мире людей. Но он был неосторожен. Слишком уверен в своей победе.

— Ты думал, что сможешь её любить? — кричал Билл, нанося удар за ударом. — Дух не умеет любить! Ты просто хотел обладать ей, как и я!

— Ты не знаешь, что такое любовь! — ответил Баку, уклоняясь и отвечая своим клинком — он вытащил его из ниоткуда, серебряный, светящийся, сделанный из застывшего сна. — Она не про обладание. Она про защиту. Про то, чтобы быть рядом, даже если тебя не выбирают.

— А она выбрала тебя? — усмехнулся Билл, разрывая грудь Баку своими лезвиями. Из раны хлынул серебряный свет, и Баку упал на колени. — Посмотри на себя! Ты сейчас умрёшь, а она будет плакать пару дней и забудет!

— Не забуду, — крикнула Лена из укрытия.

Билл обернулся.

— Ах ты... ты здесь?!

Он потянулся к ней своей длинной рукой, но Баку, собрав последние силы, вскочил и отрубил эту руку по плечо.

— Её не трогай! — заорал он, и в его голосе прозвучала такая ярость, что Билл отшатнулся.

Оставшаяся культя засияла золотом, и новая рука отросла за секунду. Но эта заминка стоила Биллу дорого — Баку вонзил свой серебряный клинок прямо в главный глаз.

— АААААА!

Крик Билла разнёсся по всем измерениям. В мире яви люди проснулись от собственного крика. В доме Лены друзья схватились за голову от резкой боли в ушах.

А здесь, в измерении снов, глаз лопнул, как мыльный пузырь. Из орбиты хлынула чёрно-золотая жижа. Билл рухнул на колени, схватившись за лицо.

— Ты... ты ослепил меня! — прохрипел он. — БАКУ! ТЫ ОСЛЕПИЛ МЕНЯ!

— Ты заслужил, — ответил пожиратель снов, тяжело дыша. Его тело было изранено, клинок сломался пополам, один глаз заплыл от крови (серебряной). Но он стоял.

Он стоял.

Билл поднялся, шатаясь. Из пустой глазницы текла жижа. Он выглядел ужасно — не как бог, а как разбитая игрушка.

— Я... я не проиграл, — прошептал он. — Я не могу проиграть. Я — Билл Шифр. Я — хаос.

— Сегодня хаос проиграл, — сказал Баку, делая шаг вперёд.

Он поднял руку, и из его ладони вырвался последний, ослепительно-белый луч — вся сила, которая у него осталась. Луч ударил Билла в грудь и начал растворять его картонное тело, превращая в пепел.

— НЕТ! — заорал Билл. — НЕЕЕТ!

Он попытался сопротивляться, но силы покидали его. Его тело трещало, распадалось на куски. И тогда, в отчаянной последней попытке, он сделал то, на что способен только умирающий бог — он метнул свою уцелевшую руку через всё измерение, прямо к Лене.

— ЕСЛИ Я ГОРЮ — ТЫ СО МНОЙ!

Рука схватила Лену за талию и рванула к Биллу, к разрыву, который уже открывался за его спиной — портал в его измерение, куда он планировал утащить её перед своей смертью.

— ЛЕНА! — закричал Баку.

Он не думал. Он просто действовал.

Бросив свой луч, он рванул вперёд, быстрее, чем когда-либо двигался. Его израненное тело перемещалось не бегом — вспышками, перескоками сквозь реальность. Он успел. За секунду до того, как портал должен был захлопнуться, Баку схватил Лену поперёк талии и вырвал из руки Билла.

— НЕ ОТДАМ! — прорычал он, прижимая её к груди.

Часть четвёртая: Поцелуй в бездну

Они стояли в трёх метрах от Билла.

Портал за спиной бога хаоса разверзся — чёрная воронка, полная золотых молний. Его тело уже наполовину рассыпалось, но глаз (единственный оставшийся, тот, который он успел наколдовать вместо лопнувшего) горел ненавистью.

— Ты не выживешь, — прохрипел Билл, глядя на Баку. — Ты потратил всё. Ты исчезнешь вместе со мной.

— Возможно, — ответил Баку, тяжело дыша. — Но она останется. Живая. Свободная. Не твоя.

Лена чувствовала, как холодное тело Баку дрожит. Как его силы иссякают. Она обвила руками его шею, вцепилась в его рваный плащ.

— Не умирай, — прошептала она. — Пожалуйста. Я только что нашла тебя.

— Тш-ш-ш, — он посмотрел на неё своими голубыми глазами. Они тускнели, но всё ещё светились — для неё. — Я не умру. Я обещал тебе носки гладить.

Лена всхлипнула.

И тогда Баку сделал то, чего Билл никак не ожидал. Он наклонился и поцеловал её. В губы. Долго, глубоко, с такой нежностью, на которую был способен тысячелетний дух, впервые познавший любовь.

Его губы были холодными — ледяными, как лунный свет. Но Лене показалось, что они горят. Она ответила на поцелуй, не думая, не боясь. Её слёзы смешались с серебряной кровью на его щеках.

— ЧТО... — Билл замер. — ТЫ... ТЫ...

Он смотрел на них своим единственным глазом, и в этом взгляде смешались все чувства сразу: ярость, боль, унижение, ревность, ненависть и — где-то глубоко — что-то похожее на горе. Он проиграл. Проиграл не только битву. Он проиграл её сердце.

— ТЫ ЦЕЛУЕШЬ ЕЁ! — заорал Билл, и его голос сорвался на фальцет. — ПРЯМО ПЕРЕДО МНОЙ! ТЫ, РОГАТЫЙ УБЛЮДОК, ЦЕЛУЕШЬ МОЮ ЛЕНУ!

— Твою? — Баку оторвался от губ Лены и посмотрел на Билла. На его лице (израненном, с почти стёршейся нарисованной улыбкой) сияла настоящая — человеческая — улыбка. — Она никогда не была твоей. Она всегда была собой. А теперь — моей.

— НЕНАВИЖУ! — Билл сжал кулаки. Его тело начало распадаться быстрее — портал за его спиной захлюпал, затягивая его внутрь. — НЕНАВИЖУ ВАС ОБОИХ! Я ВЕРНУСЬ! СЛЫШИТЕ?! Я ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮСЬ!

— Не в этот раз, — сказал Баку.

Он поднял руку (с трудом, пальцы дрожали) и щёлкнул. Портал дёрнулся, начал закрываться — не плавно, а рывками, заглатывая Билла всё глубже.

— НЕЕЕЕЕТ!

Билл пытался уцепиться за край, но его пальцы распадались на золотые искры. Он смотрел на Лену — в последний раз. В его глазу (уже мутном, гаснущем) отражалась она: растрёпанная, заплаканная, в объятиях его заклятого врага.

— Я... любил тебя, — успел сказать он перед тем, как портал закрылся с оглушительным хлопком.

Исчез.

Ничего не осталось. Ни золотых искр, ни чёрного пепла, ни запаха гари. Только пустота, которая начала медленно затягиваться серебристым сумраком.

Баку пошатнулся.

Лена поддержала его.

— Он... он мёртв? — спросила она.

— Не мёртв, — прошептал Баку. — Богов нельзя убить. Но он ушёл надолго. На тысячи лет. Может быть, навсегда.

— А ты? — Лена прижалась к нему. — Ты как?

— Я... — Баку опустился на землю, увлекая её за собой. Его тело стало прозрачным — не полностью, но уже видны были очертания полуразрушенной библиотеки за ним. — Я тоже ухожу.

— НЕТ! — Лена обхватила его лицо руками. — Ты обещал! Ты сказал, что не умрёшь!

— Я и не умираю, — его глаза уже почти погасли, но он всё ещё улыбался. — Я засыпаю. Глубоко. Надолго. Восстанавливать силы... сотню лет, может, двести.

— Я не проживу двести лет! — закричала Лена. — Я человек!

— Тогда... — он коснулся её щеки ледяными пальцами. — Пусть наши потомки встретятся. Или... ты можешь стать хранительницей Книги Снов. Бессмертной. Тогда мы увидимся, когда я проснусь.

Лена замерла.

— Ты предлагаешь мне стать бессмертной? Ради тебя?

— Я предлагаю тебе выбор, — прошептал Баку. — Как и всегда. Если ты откажешься — я приму это. Если согласишься — я буду ждать тебя. Сто лет. Двести. Пятьсот. А когда открою глаза — буду надеяться увидеть тебя рядом.

Он стал почти невидимым. Только глаза — два голубых огонька — ещё горели в темноте.

— Я согласна, — сказала Лена, не раздумывая. — Я согласна стать хранительницей. Я согласна ждать. Только вернись.

— Обязательно, — его улыбка растаяла последней. — Береги Книгу. Она теперь твоя.

— Баку! — закричала Лена, но он уже исчез.

Она сидела на земле посреди восстанавливающегося измерения снов, одна. Но не пустая.

На её коленях материализовалась Книга Снов — та самая, которую Баку оставил в мире яви, но теперь она была здесь, с ней. Лена открыла первую страницу и увидела знакомый почерк:

«Лена. Если ты читаешь это — значит, я ушёл спать. Не грусти. Время лечит всё, даже разлуку. Храни наши сны. Я верю в тебя. Твоя нарисованная улыбка навсегда с тобой. Баку.»

Лена прижала книгу к груди и подняла голову. В небе над измерением снов загорались звёзды — те самые, которых не было здесь тысячелетия. Серебристые, спокойные.

— Я буду ждать, — прошептала она. — Обещаю.

Часть пятая: Возвращение

Она проснулась в своей кровати.

На подушке лежала свежая ромашка — не засушенная, а живая, пахнущая летом. Рядом — записка:

«Проснулся пораньше. Носки погладил. Чай с ромашкой на столе. Не скучай. Я рядом, просто невидим. Баку.»

Лена улыбнулась сквозь слёзы.

— Он жив, — сказала она, выходя в кухню.

Алекс, Ярик, Вика, Призрак, Консул, Такемичи, Курама, Кеи, Майки и Юки — все обернулись к ней.

— Что? — спросил Алекс.

— Баку жив. Он победил Билла. И теперь спит. Глубоко. Но он жив.

— Откуда ты знаешь? — спросила Вика.

Лена показала ромашку и записку.

В кухне повисла тишина. А потом все заговорили одновременно — радостно, шумно, с облегчением.

— Значит, Билл ушёл? — переспросил Такемичи.

— Надолго, — кивнула Лена.

— А Баку? — спросил Ярик, прижимаясь к Алексу.

— Будет спать. Может, сто лет. Может, двести, — Лена села за стол и взяла чашку горячего чая. — Но он обещал вернуться.

— А ты? — спросил Алекс. — Ты будешь ждать?

Лена посмотрела в окно. Небо было чистым — без багровых полос, без трещин. Солнце поднималось над лесом, золотое, тёплое.

— Я стала хранительницей Книги Снов, — сказала она. — Я бессмертна теперь. У меня есть время.

— Бессмертна? — Вика подняла бровь. — Это серьёзное решение.

— Я знаю, — Лена улыбнулась. — Но оно того стоит.

Она отпила чай. Вкус был необычным — ромашка, мёд и что-то ещё. Лаванда.

— Спасибо, Баку, — прошептала она, глядя в потолок.

И ей показалось, что сверкнула серебряная искра.

Конец двадцатой главы.

Конец книги? Нет. Начало новой истории. Истории о хранительнице снов, которая будет ждать столько, сколько нужно. Потому что настоящая любовь не знает времени.

Баку спал. Лена жила. Билл исчез.

А ромашки продолжали цвести.