Последний шифр

I. Дом на поляне

Прошло пять лет.

Старый дом бабушки Лены стоял на том же месте, окружённый высокими соснами и берёзами. Крышу починили, крыльцо заменили, а в палисаднике теперь цвели ромашки — целое море белых лепестков, которое Лена посадила своими руками в первую весну после исчезновения Билла Шифра.

Она изменилась. Не внешне — всё та же чуть полноватая блондинка с зелёными глазами и милой улыбкой, с той самой ранкой на нижней губе, которую она постоянно покусывала. Изменилось что-то внутри. Глубоко. Там, где раньше жили тревога и неуверенность, теперь поселились спокойствие и терпение. Бессмертие накладывает отпечаток на душу — не сразу, но со временем.

Каждое утро Лена просыпалась и первым делом проверяла подушку. Иногда там лежала засушенная ромашка. Иногда — серебряная ниточка. Иногда — записка, написанная знакомым почерком:

«Сегодня приснилось, как ты смеёшься. Хороший сон. Скучаю».

Баку спал. Его древнее тело восстанавливалось в глубинах измерения снов, которое теперь охраняла Лена. Книга Снов лежала на алтаре в её спальне, и каждую ночь Лена открывала её, записывала новые сны, разгоняла кошмары, следила за порядком. Она стала Хранительницей — и, кажется, самой терпеливой из всех, кто когда-либо держал эту книгу.

— Лена! — раздался голос с улицы. — Ты идёшь? Опоздаем!

Она улыбнулась и выглянула в окно. Алекс махал ей рукой с крыльца. Рядом стоял Ярик, поправляя пиджак.

II. Алекс и Ярик

Свадьба Алекса и Ярика состоялась через год после финальной битвы.

Это было скромное торжество — без пышного зала, без сотни гостей. Только свои: Лена, Вика, Призрак, Консул, Такемичи, Курама, Кеи, Майки и Юки. Даже Консул привёз свою девушку Настю — она оказалась милой, застенчивой брюнеткой, которая сразу подружилась с Леной.

Церемония прошла на поляне перед домом. Весна только начиналась, деревья покрывались нежной зеленью, а Лена накануне нарвала целую корзину ромашек и усыпала ими дорожку к импровизированному алтарю.

Алекс был в чёрном костюме с белой рубашкой и всё с той же тонкой серебряной цепочкой на шее. Его светло-карие глаза светились счастьем, а на волевом подбородке уже пробивалась лёгкая щетина — за пять лет он из юноши превратился в мужчину. Спокойного, надёжного, сильного.

Ярик выбрал серый костюм, а в петлице — маленькую ромашку. Его тёмные вьющиеся волосы были уложены небрежно, пирсинг в брови поблёскивал на солнце. Он улыбался так широко, что казалось — его улыбка освещает всю поляну.

Вика, которая согласилась провести церемонию (как Чёрная ведьма, она умела связывать не только магические, но и человеческие узы), спросила:

— Алекс, ты готов взять в мужья этого вечного непоседу?

— Готов, — ответил Алекс без тени сомнения.

— Ярик, ты готов взять в мужья этого молчаливого красавчика?

— Ещё как! — крикнул Ярик, и все засмеялись.

Они обменялись кольцами — простыми серебряными, без камней — и поцеловались. Не стесняясь, не скрывая. Прямо при всех.

— Аминь! — крикнула Лена, и все засмеялись снова.

После церемонии был пикник на траве. Алекс жарил мясо, Ярик разливал по стаканам лимонад собственного приготовления (он освоил кулинарию и теперь баловал друзей разными вкусностями). Консул и Настя кружились в медленном танце под музыку, которую Кеи включила с телефона. Курама и Такемичи играли в карты с Майки и Юки — и, кажется, проигрывали.

А вечером, когда все разошлись, Алекс увёл Ярика в лес, к старому дубу, под которым они впервые поцеловались. Лена видела их из окна — две тени, сливающиеся в одну. Она улыбнулась и закрыла шторы.

— Счастливы, — прошептала она. — Хоть кто-то.

На подоконнике лежала засушенная ромашка.

III. Вика и Призрак

Вика не ожидала, что её жизнь изменится так кардинально.

Чёрная ведьма, привыкшая к одиночеству, к ночным ритуалам, к шёпоту древних сил, вдруг обнаружила, что не может заснуть без прохладной руки Призрака на своём плече.

Они не женились в обычном смысле этого слова. Призрак был духом — у него не было тела, не было документов, не было даже возможности поставить подпись. Но они заключили магический союз, который древние ведьмы называли «Обетом Вечной Тени».

Это случилось через два года после битвы. Вика готовила отвар в своей хижине (она переехала ближе к Лене, в старый лесной домик), а Призрак сидел рядом на лавке и смотрел на огонь.

— Слушай, — сказал он вдруг. — А давай скрепим наши отношения?

Вика поперхнулась отваром.

— В каком смысле?

— В прямом, — он взял её за руку. — Я никогда не уйду. Ты это знаешь. Так зачем ждать?

— Ты предлагаешь мне выйти замуж за привидение? — усмехнулась Вика.

— Я предлагаю тебе связать свою судьбу с существом, которое будет рядом всегда. Даже после твоей смерти.

Она замерла. Потом отставила котелок и повернулась к нему.

— Ты серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее.

Вика провела рукой по его щеке — холодной, полупрозрачной, но такой родной.

— Хорошо, — сказала она. — Но тогда без свидетелей. Я не хочу, чтобы Лена снова плакала на свадьбе.

— Лена не будет плакать, — улыбнулся Призрак. — Она будет рада.

Они провели обряд той же ночью. Вика начертила на полу хижины круг из соли и пепла, зажгла чёрные свечи, прочитала древнее заклинание на языке, который знали только ведьмы и духи. Призрак стоял в центре круга, и его тело становилось всё плотнее, почти осязаемым.

Когда обряд завершился, он коснулся её губ.

— Теперь мы связаны, — прошептал он. — Навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвалась Вика.

Теперь они живут в той самой хижине. У Вики появился небольшой огород, где она выращивает магические травы. Призрак помогает по хозяйству — он научился мыть посуду (правда, иногда тарелки пролетают сквозь него, но он старается). По вечерам они сидят на крыльце, пьют чай с мятой и смотрят на звёзды.

— Скучаешь? — спросила как-то Вика.

— О чём?

— О жизни?

Призрак задумался.

— У меня была жизнь. Давно. Я почти забыл, каково это — чувствовать солнце на коже. Но сейчас... сейчас я чувствую тебя. Этого достаточно.

Вика положила голову ему на плечо.

— Ты стал слишком романтичным, — проворчала она, но в голосе звучала нежность.

— Это ты на меня так действуешь, — ответил он.

IV. Консул и Настя

Консул, тот самый высокий парень в очках, который работал в водоканале и знал древние тайны о Билле Шифре, после победы вернулся к обычной жизни. Но не совсем.

Он женился на Насте — той самой девушке, которая снилась ему во время атаки Билла. Свадьба была пышной, с гостями, с белым платьем, с лимузином. Лена была подружкой невесты, а Алекс — свидетелем со стороны жениха.

Консул теперь возглавляет службу водоснабжения в своём городе — серьёзный дядя в очках и строгом костюме, который каждый вечер возвращается домой к любимой жене и двум кошкам. У них нет детей (пока), но они и не спешат.

— Не хотим, — говорит Настя, когда Лена спрашивает. — Мы ещё сами дети.

Консул в ответ смущённо поправляет очки и целует жену в щёку.

Иногда к ним в гости приезжает Юки — та самая девочка, чью маму они спасали в городе. Юки выросла, стала высокой и стройной, учится в старшей школе и регулярно навещает Лену, которая стала для неё почти старшей сестрой.

V. Курама, Такемичи и Кеи

Три бойца, три верных друга — они остались в городе, помогая тем, кто пострадал от воздействия Билла. Метки, которые бог хаоса оставил на людях, не исчезли полностью — некоторые до сих пор светятся слабым золотым светом, напоминая о бывшей угрозе.

Курама стал инструктором по самообороне. Он открыл небольшой зал, где учит детей и подростков защищать себя. Его чёрные волосы теперь собраны в хвост, голубые глаза стали спокойнее. Он редко говорит о прошлом, но когда к нему приходят кошмары (а они приходят, особенно в годовщину битвы), он звонит Такемичи.

Такемичи работает охранником в торговом центре. Его грубоватый, но нежный голос успокаивает посетителей, а спортивное телосложение заставляет хулиганов держаться подальше. Он не женат, не ищет отношений — его сердце до сих пор болит по тем, кого он потерял в юности. Но он не один: каждую пятницу они с Курамой и Кеи встречаются в баре, пьют пиво и вспоминают старые времена.

Кеи пошла в полицию. Блондинка с голубыми глазами и третьим размером груди быстро сделала карьеру — её саркастичный ум и преданность делу оценили начальники. Она раскрыла несколько громких дел, связанных с последствиями магических атак (люди списывали всё на массовый психоз). По ночам ей всё ещё снятся те тени в лесу, но она научилась просыпаться и говорить себе: «Это было. Это прошло. Я жива».

— А помните, как Лена ударила Билла сковородой? — говорит Кеи за очередной пятничной встречей.

Курама и Такемичи ржут.

— И сказала «аминь»! — добавляет Курама.

— Никогда этого не забуду, — качает головой Такемичи. — Жалкий бог.

Они чокаются и пьют за здоровье Лены.

VI. Майки и Юки

Майки и Юки стали неразлучны, как сёстры.

Майки — та самая шестнадцатилетняя девушка с тёмными волосами и модельной фигурой — закончила школу с отличием и поступила в университет на психолога. Она хочет помогать людям, пережившим травмы. Её второй размер груди и милый голос вводят пациентов в заблуждение — кажется, что она мягкая и уступчивая. Но те, кто знает Майки, помнят: она сильный и бесстрашный боец, который не раз спасал друзей в лесу.

Юки выросла. Из хрупкой тринадцатилетней девочки ростом 130 см она превратилась в стройную семнадцатилетнюю девушку, которая уже почти догнала Майки ростом. Её тёмные волосы и тёмно-карие глаза стали ещё выразительнее. Она учится в старшей школе, пишет стихи и мечтает стать писательницей.

— Я напишу книгу о нас, — говорит она Лене, когда приезжает на каникулы. — О тебе, о Баку, о Билле, о битве.

— Напиши, — улыбается Лена. — Только сделай меня красивее.

— Ты и так красивая, — серьёзно отвечает Юки. — Баку не дурак.

Лена краснеет и отворачивается к окну.

VII. Лена и ожидание

Каждый день Лены начинался одинаково.

Проснуться. Проверить подушку. Улыбнуться записке или сушёной ромашке. Погладить Книгу Снов (она теперь всегда лежала в изголовье, на специальной подставке, которую Лена вырезала сама из дуба). Сделать чай. Выйти на крыльцо.

Ромашковое поле перед домом разрослось — теперь оно уходило далеко в лес, смешиваясь с полевыми травами. Лена часто ходила туда босиком, чувствуя мягкую траву под ногами. Иногда ей казалось, что кто-то идёт рядом, невидимый, холодный, но не пугающий. Тогда она шептала:

— Это ты?

Ответа не было. Но ветер менял направление, и ромашки кланялись в одну сторону.

Баку спал. Лена знала — он спит. Она чувствовала его через Книгу Снов, через сны, которые он продолжал охранять, даже находясь в глубокой летаргии. Иногда ей снились цветущие сады и высокий силуэт в чёрном плаще на горизонте. Она бежала к нему, но не могла догнать. Он улыбался своей нарисованной улыбкой и манил за собой.

— Подожди, — кричала она во сне. — Я скоро!

Но просыпалась в пустой комнате, с мокрыми от слёз щеками.

— Ты обещал, — шептала она в потолок. — Ты сказал, что вернёшься. Я жду.

Год. Два. Три. Четыре. Пять.

Бессмертие — странная штука. Лена не старела. Её тело оставалось таким же: чуть полненьким, ростом 166, с блондинистыми волосами под каре, с зелёными глазами. Грудь второго размера, чёрные татуировки (пентаграмма на груди, добавилась ещё одна — ромашка на запястье). Она одевалась всё так же — чёрные штаны, чёрные кроссовки, чёрная майка, чёрная кожаная куртка. Только запах изменился — к натуральному аромату невиновности и ромашек добавилась нотка лаванды. Наследство от Баку.

Она не искала отношений. Никто не мог занять место того, кто гладил её носки и оставлял ромашки на подушке. Никто не мог смотреть на неё так, как смотрел он — своими голубыми глазами, сквозь тысячелетия, сквозь сны.

— Ты не боишься одиночества? — спросила её как-то Вика.

— Я не одна, — ответила Лена. — Он рядом. Просто спит.

— А если он не проснётся? Если его восстановление займёт тысячу лет?

— Тогда я буду ждать тысячу лет, — пожала плечами Лена. — У меня есть Книга. Есть ромашки. Есть вы.

Вика покачала головой.

— Ты сумасшедшая.

— Влюблённая, — поправила Лена. — Это почти одно и то же.

VIII. Неожиданный гость

На шестую весну случилось нечто странное.

Лена сидела на крыльце, пила ромашковый чай и смотрела на закат. Небо было розовым, почти как в тот вечер, когда Билл устроил бурю. Но сейчас не было ни тревоги, ни страха. Только покой.

И вдруг она почувствовала.

Что-то изменилось в воздухе. Стало холоднее. Запахло лавандой — не так, как обычно (слабая нотка), а сильно, ярко, как в тот день, когда Баку поцеловал её в измерении снов.

Лена вскочила. Кружка выпала из рук и разбилась.

— Баку? — прошептала она.

В углу крыльца начала сгущаться тень. Серебряные искры заплясали в воздухе, собираясь во что-то большое, высокое, знакомое.

— Нет... не может быть...

Фигура обретала очертания. Рога — целые, не треснутые, как новые. Белые волосы — длинные, струящиеся, как водопад. Плащ — чёрный, с красной подкладкой, без единой прорехи. И лицо — бледное, с нарисованной чёрной улыбкой на щеках и подчёркнутыми губами.

Глаза открылись.

Голубые. Яркие. Живые.

— Здравствуй, Лена, — сказал Баку своим нежным, низким голосом. — Я вернулся.

Лена замерла. Слёзы хлынули рекой, но она не могла двинуться. Верила и не верила одновременно.

— Ты... ты настоящий? — спросила она дрожащим голосом.

— Самый настоящий, — он сделал шаг вперёд. — Я не мог заснуть на шесть лет. Твои сны были слишком громкими. Ты каждую ночь звала меня. Я слышал.

— Прости, — выдохнула Лена.

— Не извиняйся, — он протянул руку. — Это меня и разбудило. Я понял, что не могу больше ждать. Что ты нужна мне здесь, сейчас. А не через сто лет.

Лена бросилась в его объятия.

Он был холодным — всё таким же холодным, как лунный свет. Но она чувствовала, как под его плащом бьётся сердце. То самое, которого у духов быть не должно.

— У тебя есть сердце, — прошептала она, прижимаясь щекой к его груди.

— Это ты его создала, — ответил Баку. — Когда сказала, что любишь меня.

Они стояли так долго. Луна поднялась высоко, звёзды зажглись одна за другой. Ромашки на поле покачивались, словно кивали.

— Ты останешься? — спросила Лена, боясь услышать ответ.

— Я больше никуда не уйду, — пообещал Баку. — Я буду с тобой. В твоём мире. В твоем доме. В твоей жизни.

— А как же измерение снов?

— Оно теперь под твоей защитой, — он взял её за руку и поцеловал пальцы, — ты же Хранительница. А я буду приходить туда только по ночам, чтобы разгонять кошмары. Днём я здесь. С тобой.

Лена улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты погладишь мои носки?

— Я поглажу всё, что ты скажешь, — серьёзно ответил Баку.

— И будешь варить мне ромашковый чай?

— Каждое утро.

— И целовать меня перед сном?

Он наклонился и поцеловал её. В губы. Тепло, нежно, обещая.

— Каждый вечер, — прошептал он ей в губы.

IX. Свадьба, которой не ждали

Через месяц Лена и Баку поженились.

Церемония была на той же поляне, где пять лет назад сочетались Алекс и Ярик. Лена была в белом платье — первый раз в жизни она надела платье, и все ахнули. Простое, льняное, с вышивкой ромашек по подолу. Волосы распущены, в них вплетены живые цветы.

Баку был в своём обычном чёрном плаще и белой рубашке, только бабочку сменил на новую — серебряную, с вышитыми звёздами. Его рога украшали маленькие венки из ромашек, которые Юки сплела специально.

— Выглядишь как ёлка, — усмехнулась Вика.

— Ты просто завидуешь, — парировал Баку.

Лена смеялась. Смеялась так, как не смеялась шесть лет.

Обряд проводила Вика — как и в прошлый раз. Она спросила:

— Баку, дух снов, пожиратель кошмаров, древнее создание без возраста и имени (ну, почти без имени), готов ли ты взять в жёны эту бессмертную блондинку с зелёными глазами и вечно мёрзнущими ногами?

— Готов, — ответил Баку без тени сомнения.

— Лена, Хранительница Книги Снов, укротительница богов хаоса, женщина, способная нокаутировать сковородой кого угодно, готова ли ты взять в мужья этого рогатого любителя глажки?

— Готова, — сказала Лена.

Они обменялись кольцами — простыми серебряными с гравировкой в виде ромашек. Когда Баку надевал кольцо на палец Лены, его холодные руки дрожали. В первый раз за тысячелетия.

— Можешь поцеловать невесту, — объявила Вика.

Баку наклонился. Поцелуй был долгим, сладким, с запахом лаванды и ромашек. Все хлопали. Алекс вытирал слёзы. Ярик свистел. Призрак обнимал Вику. Юки писала стих прямо в блокнот. Майки снимала на телефон. Консул с Настей кружились. Кеi, Курама и Такемичи чокались бокалами.

— За Лену! — крикнул Курама.

— За Лену и Баку! — поправила Кеи.

— За то, чтобы Билл больше никогда не вернулся, — добавил Такемичи.

Все выпили. Даже Призрак сделал вид, что пьёт (жидкость прошла сквозь него и пропитала траву).

X. Счастливы навсегда?

Прошло ещё три года.

Лена и Баку живут в старом доме, который она когда-то унаследовала от бабушки. По ночам Баку уходит в измерение снов — проверяет порядок, разгоняет кошмары, следит за Книгой (Лена научила его пользоваться, хотя он и так всё знал). Днём он дома — гладит носки, варит ромашковый чай, сидит на крыльце и смотрит, как Лена возится в ромашковом поле.

— Ты счастлива? — спросил он однажды вечером.

— Бесконечно, — ответила она, устраиваясь у него на коленях. — А ты?

— Я не знал, что такое счастье, пока не встретил тебя, — сказал Баку. — Теперь знаю.

Он поцеловал её в макушку.

Иногда к ним в гости приходят друзья. Алекс и Ярик приезжают на выходные — теперь у них свой дом в городе, но они любят лес, тишину и старую хижину. Ярик помогает Лене по хозяйству, Алекс играет с Баку в шахматы (Баку всегда выигрывает, но делает вид, что проигрывает, потому что Лена просила не расстраивать Алекса).

Вика и Призрак заглядывают раз в неделю. Вика учит Лenu новым заклинаниям, а Призрак и Баку уходят в лес и спорят о том, кто старше и, следовательно, мудрее. Никто не побеждает.

Майки и Юки приезжают на каникулы. Юки уже почти закончила свою книгу — она называет её «Ромашки в конце света». Майки помогает с редактурой.

Консул звонит по видеосвязи. Настя всегда рядом, машет рукой. У них родился сын — назвали Владимиром, в честь деда. Лена крёстная.

Курама, Такемичи и Кеи приезжают редко, но когда приезжают — гульба идёт до утра. Они рассказывают городские новости, травят байки, а потом засыпают кто где: Курама в кресле, Такемичи на полу, Кеи на старом диване. Лена укрывает их одеялами.

Эпилог

Сегодня ночью Лена не спала.

Она сидела на крыльце, закутавшись в старый плед, и смотрела на звёзды. Баку был в измерении снов — случился прорыв кошмаров в одном из соседних миров, и он ушёл разбираться.

Лена держала в руках засушенную ромашку — ту самую, первую, которую он оставил шесть лет назад. Она почти не изменилась. Как и её любовь.

— Скучаю, — прошептала она в ночь.

И вдруг кто-то невидимый погладил её по голове. Волосы шевельнулись от холодного ветерка, и Лена почувствовала знакомый запах лаванды.

— Скоро вернусь, — прошептал голос в её ухе.

Она улыбнулась.

— Я подожду. Я всегда жду.

Ромашка в её руке слабо засветилась серебром.

Где-то далеко, в измерении, где не было ни времени, ни пространства, Билл Шифр сидел в своей клетке (да, он выжил, но был заперт в глубинах Хаоса) и смотрел на маленький экран, на котором отражалась Лена.

— Счастлива, — прошептал он. — Ты счастлива без меня.

Он коснулся своего пустого глазница — та всё ещё болела.

— Может, это и есть настоящая любовь? Отпустить?

Он не знал ответа.

А Лена, свернувшись калачиком на кресле-качалке, закрыла глаза и провалилась в сон, где её уже ждал Баку — в цветущем саду, с протянутой рукой и своей нарисованной улыбкой.

— Я здесь, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она.

И они танцевали под звёздами, которые никогда не гасли.

Конец.