Последний шифр

Лена проснулась от того, что в комнате пахло ромашками.

Это было странно — во-первых, потому что окно было закрыто, а во-вторых, потому что букетов ромашек в доме никто не собирал. Она села на кровати и огляделась. На подоконнике, рядом с её расчёской, лежала маленькая веточка полевых ромашек, перевязанная тонкой серебристой ленточкой. Ленточка слабо светилась в утренних сумерках — магическая, явно не купленная в обычном магазине.

— Что за... — Лена взяла веточку. Цветы пахли свежестью, как будто их только что сорвали на лугу, хотя на дворе стоял конец сентября.

Рядом с веточкой лежала маленькая записка, выведенная аккуратным, чуть старомодным почерком: «Доброе утро. Сегодня будет хороший день. Не бойся тени за углом — я присматриваю».

Лена перечитала записку три раза. Сердце забилось быстрее — не от страха, а от какого-то тёплого, щемящего чувства.

— Баку, — прошептала она, но в комнате никого не было.

В дверь постучали.

— Лена? — голос Алекса. — Ты встала? Чайник вскипел.

— Да, иду! — она быстро спрятала цветы и записку в ящик прикроватной тумбочки и вышла в кухню.

За завтраком никто ничего не заметил. Лена была молчаливее обычного, но списали это на недосып. Только когда все разошлись по делам — Консул уехал в город за припасами, Вика с Призраком отправились проверять защитные знаки по периметру, Алекс и Ярик пошли рубить дрова — Лена осталась на кухне одна и достала записку снова.

«Не бойся тени за углом». Она вспомнила — вчера вечером, когда она выходила в туалет, ей показалось, что за углом дома кто-то стоит. Она тогда замерла, но тень не двинулась, и Лена списала всё на усталость. Теперь она поняла — это Баку охранял её.

— Ты здесь? — тихо спросила она.

Никто не ответил. Но в оконном стекле что-то блеснуло — серебряная искра, истаяла через секунду.

Следующий подарок появился через два дня.

Лена собиралась мыть посуду, но, подойдя к раковине, обнаружила, что грязные тарелки уже вымыты и аккуратно сложены на сушилке. Рядом стояла кружка с ещё горячим чаем — с ромашкой (она любила ромашковый чай, но никто из друзей этого не знал, потому что она пила его только поздно ночью, в одиночестве).

— Очень смешно, — сказала Лена в пустоту. — Ты мне в душу залез?

Из ниоткуда прилетела записка, упала прямо на стол: «Не залезал. Просто вижу твои сны. А в них ты часто пьёшь ромашку перед сном. Боишься, что кто-то узнает о твоей слабости? Не бойся — я никому не скажу».

Лена усмехнулась. Этот Баку был... милым. Странное слово для древнего духа-пожирателя снов, но факт оставался фактом. Он заботился о ней, не лез в глаза, не требовал ничего взамен. Просто делал маленькие приятные вещи.

— Ты бы ещё носки погладил, — бросила она небрежно, улыбаясь в кружку.

На следующий день её носки оказались поглажены.

— Боже, — сказала Лена, рассматривая идеально разложенную стопку. — Что за магия?

«Не магия. Терпение. И немного умения управлять утюгом во сне», — гласила записка, оставленная поверх аккуратно сложенных носков.

Вика заметила перемену в Лене раньше других.

— Ты светишься, — сказала она однажды вечером, когда они вдвоём сидели на крыльце и смотрели на звёзды. (Звёзды стали видны реже — багровые полосы на небе не исчезали, но в этот вечер небо было чистым).

— Что? — Лена отвлеклась от своих мыслей.

— Ты светишься, — повторила Вика. — У тебя появились розовые щёчки, ты чаще улыбаешься. Даже волосы блестят как-то особенно. Ты влюбилась?

Лена фыркнула, но щёки у неё и правда стали розовыми.

— В кого? В Билла, что ли?

— В того, кто стирает твои носки и оставляет ромашки на подоконнике, — прищурилась Вика.

Лена подавилась воздухом.

— Ты... откуда ты знаешь?

— Я Чёрная ведьма, детка, — усмехнулась Вика. — Я всё вижу. Баку приходит, когда ты спишь. Он не тревожит твои сны, просто сидит рядом, на краю кровати, и смотрит на тебя. Положил руку на одеяло, но не касается. Охраняет.

— Он... — Лена замолчала. — Он приходит каждую ночь?

— Каждую, с тех пор как ты ударила Билла сковородой. Видимо, впечатлился, — Вика пожала плечами. — Спи спокойно, он не делает ничего плохого. Просто смотрит. Как пёс.

— Пёс с рогами, — хмыкнула Лена.

— Самый преданный пёс в твоей жизни, — сказала Вика и ушла в дом.

Лена осталась одна. Звёзды мерцали. Где-то в лесу ухнула сова. Она подняла голову к небу и тихо сказала:

— Ты здесь?

Пауза. Ветер шевельнул её волосы. И на перилах крыльца, прямо перед её носом, появилась новая записка, написанная серебряными чернилами:

«Всегда».

Лена взяла записку, поднесла к груди и улыбнулась. На сердце было тепло — то самое тепло, которое она не чувствовала с детства, когда бабушка укрывала её одеялом и целовала в лоб.

— Спасибо, — прошептала она.

И ей показалось, что кто-то невидимый погладил её по голове.

На следующее утро подарков стало больше.

Небольшой букет сухоцветов на кухонном столе. Новая пара тёплых носков (она жаловалась во сне, что у неё мёрзнут ноги). Банка мёда с лесными травами — таких в магазине не купишь, явно сделанный ручным сбором в каком-то другом измерении.

— Баку, ты меня балуешь, — сказала Лена, когда на пороге появилась записка с инструкцией: «Мёд — ложку на ночь, перед сном. Будешь видеть только приятные сны».

Она попробовала. Мёд оказался волшебным — во рту таял, оставляя вкус лета и ромашек. И той ночью ей действительно приснился хороший сон — она бежала по цветущему лугу, и кто-то высокий в чёрном плаще бежал рядом, не обгоняя, не отставая.

Когда она проснулась, под подушкой лежал аккуратно нарисованный портрет — луг, ромашки, и она, смеющаяся, с распущенными волосами. Подпись внизу: «Ты красивая, когда счастлива».

Лена прижала рисунок к груди.

— Баку, — сказала она уже не в пустоту, а уверенно, зная, что он слышит. — Ты хороший. Спасибо тебе.

В углу комнаты мелькнула серебряная тень. И исчезла.

Но Лена знала — он рядом. И от этого знания было не страшно. Ни Билл, ни трещины в небе, ни конец света.

— Спи спокойно, Лена, — прозвучал в её голове нежный голос. — Я рядом.

Она закрыла глаза и улыбнулась.