Глава 12: Гнев бога
В измерении Билла Шифра никогда не было тихо. Здесь всегда звучали крики, смех, треск разрушаемых реальностей. Но сегодня тишина была особенной — звенящей, как струна перед разрывом. А затем эта струна лопнула.
— АААААА!
Крик Билла разнёсся по пустоте, заставляя содрогаться даже неживые измерения. Он стоял посреди своего тронного зала, и всё, что он восстановил после прошлого приступа гнева, снова лежало в руинах.
— ЧТО ЗА ДЕРЬМО?! — орал он, швыряя обломки колонн в стены. — КАКОГО ХРЕНА?!
Его белые волосы стояли дыбом, жёлтый глаз налился кровью, зрачок сузился в тонкую щель. Он дышал тяжело, как загнанный зверь, и каждое его дыхание вырывалось наружу облачком чёрного дыма.
— Я — БОГ! — закричал он, потрясая кулаками. — Я — БИЛЛ ШИФР, ПОВЕЛИТЕЛЬ ХАОСА, РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ! А ЭТОТ... ЭТОТ ЖАЛКИЙ ЧЕРВЬ, ЭТОТ КЛОУН С НАРИСОВАННОЙ ХАРЕЙ, ЭТОТ ПОЖИРАТЕЛЬ ДРЫХЛЫХ КОШМАРОВ — ОН ПОСМЕЛ МНЕ ПЕРЕЧИТЬ?!
Он взмахнул рукой, и молния синего пламени испепелила остатки трона.
— ДА КТО ОН ТАКОЙ? — Билл заметался по залу, пиная обломки. — ДУХ?! ДУХ, КАРЛ! Я ТЫСЯЧИ БОГОВ УНИЧТОЖИЛ! А ЭТОТ НИЧТОЖНЫЙ ПАРАЗИТ ВЫШВЫРНУЛ МЕНЯ ИЗ СНОВ, КАК ЩЕНКА! КАК ЩЕНКА, БЛЯТЬ!
Он остановился и с силой ударил кулаком в стену. Стена покрылась паутиной трещин.
— Сука, — прошипел он, утыкаясь лбом в холодный металл. — Сука, сука, сука...
Он отступил назад, оставив на стене вмятину. Глаз его бешено вращался. Он поднял руку и уставился на свои пальцы — длинные, хищные, с идеальным маникюром (он всегда следил за собой, даже в ярости).
— Баку, — произнёс он, и в голосе его зазвенела такая ненависть, что воздух вокруг замерзал. — Тварь рогатая. Ублюдок недорезанный. Я тебя в порошок сотру. Я твоё измерение выверну наизнанку. Я твою Книгу Снов сожгу и пепел развею над самыми страшными кошмарами, какие только существуют.
Он повернулся и пнул обломок колонны. Тот отлетел и разбил зеркало — то самое, через которое он следил за Леной.
— А она... — Билл замер, глядя на осколки. В них отражалось его искажённое лицо — жёлтый глаз, безумная улыбка, тёмные круги под глазом (он выглядел как наркоман, и он знал это). — Она тоже хороша. «Не возьму», «не стану твоей». Да кто ты такая, жирная блондинка с деревни? Ты ничто! Ты пыль под моими ногами!
Он плюнул на пол.
— Но я хочу тебя, — прошептал он, и в голосе его вдруг прорезалась тоскливая нота. — Идиотское сердце, которое я себе отрастил... оно бьётся только для тебя. А ты... ты предпочитаешь мне какого-то Алекса с его цепочкой на шее и этого пирсингованного Ярика. Или может, ты на Баку глаз положила? А? Прыткая какая!
Он снова заметался, опрокидывая всё, что ещё стояло.
— НЕНАВИЖУ ЭТОТ МИР! НЕНАВИЖУ СНЫ! НЕНАВИЖУ БАКУ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ЛЕНА, ЗА ТО, ЧТО ЗАСТАВИЛА МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ!
Он рухнул на колени среди обломков. Грудь ходила ходуном. Золотая бабочка на шее сбилась набок.
— Я убью их всех, — прорычал он, поднимая голову. В глазу горели красные молнии. — Я найду способ. Сотру их воспоминания. Заставлю забыть друг друга. А когда Лена останется одна... когда ей некуда будет идти... она придёт ко мне.
Он встал, отряхнул колени и поправил бабочку.
— А ты, Баку, — он поднял указательный палец и ткнул им в пустоту, — будешь смотреть, как я забираю её. И ничего не сможешь сделать, потому что ты труп. Ходячий труп с рогами, который боится признаться, что тоже её хочет.
Билл расхохотался — жутко, надрывно, с икотой.
— Все вы одинаковые. Любовь, дружба, верность — дерьмо собачье. А я — бог. И я заберу то, что принадлежит мне по праву.
Он щёлкнул пальцами, и руины начали восстанавливаться. Стены срастались, обломки поднимались в воздух и складывались в колонны. Трон собирался заново.
Билл сел на него, положил ногу на ногу и улыбнулся.
— Игра продолжается, пожиратель. Я только начал.
Он взял новое зеркало — из ниоткуда — и посмотрел на отражение Лены. Она сидела у окна и пила чай с ромашкой.
— Пей, пей, — прошептал Билл. — Последние спокойные дни в твоей жизни.
Он коснулся стекла, и на щеке Лены появилось золотое пятно — метка, которую она ещё не заметила.
— Ты моя, — сказал Билл. — Ты всегда была моей. Просто ещё не знала об этом.