Последний шифр

Три дня прошли в напряжённой тишине.

После бури, которую Билл обрушил на дом бабушки Лены, все чувствовали себя так, будто ходили по минному полю. Никто не знал, когда случится следующий удар. Откуда он придёт. И сможет ли Баку снова защитить их.

Лена почти не спала. Вернее, спала, но боялась закрывать глаза — во сне она могла снова встретиться с Биллом, и Баку клялся, что пока он не пускает бога хаоса в её сновидения. Но Лена не была до конца уверена. То и дело ей казалось, что в углу комнаты кто-то стоит, что из зеркала за ней наблюдают жёлтые глаза. Она просыпалась в холодном поту по нескольку раз за ночь.

Алекс и Ярик почти не отходили от неё. Они дежурили по очереди, а иногда спали втроём на одной кровати — Лена посередине, Алекс и Ярик по бокам. Это было странно и немного неловко, но так она чувствовала себя в безопасности. Их дыхание, их тепло отгоняли кошмары.

Вика и Призрак проводили дни в обсуждениях. Старая ведьма каждый вечер заваривала травяной чай и вглядывалась в его поверхность — пыталась увидеть, что замышляет Билл. Но ответ был всегда один: темнота. Слишком много тьмы, чтобы разглядеть что-то конкретное.

Консул уехал в город на пару часов, чтобы купить продукты и, как он выразился, «проветрить голову». Вернулся он с новостями — в городе пропадали люди. Не много, но достаточно, чтобы вызвать беспокойство. Десять человек исчезли за последние три дня. Полиция разводила руками. Никаких следов.

— Это Билл, — сказал Консул, ставя пакеты на стол. — Он набирает силу. Ему нужны жертвы.

— Или заложники, — мрачно добавил Такемичи. — Чтобы шантажировать нас.

— Но кого он может взять в заложники? — спросила Майки. — Город не связан с нами.

— Пока не связан, — ответил Призрак. — Но Билл умеет находить связи. У кого-то из пропавших мог быть родственник или друг среди нас. Мы должны проверить.

Юки, которая обычно молчала, вдруг подняла голову и сказала тоненьким голосом:

— Моя мама живёт в городе.

Все повернулись к ней. Девочка побледнела.

— Я не говорила вам, потому что... потому что она меня бросила. Но она живёт там. И если Билл узнает...

— Он не узнает, — быстро сказал Алекс. — Мы проверим. Сходим в город, найдём твою маму.

— Не вы, — вмешался Курама. — Вы нужны здесь. Пойду я и Такемичи. Нас двое, мы быстрые и незаметные.

— И я, — добавила Кеи. — Три человека лучше, чем два.

Лена кивнула:

— Хорошо. Идите. Будьте осторожны. Если заметите что-то странное — возвращайтесь.

В городе было тревожно.

Улицы опустели, хотя был только вечер. Магазины закрывались раньше обычного, люди ходили быстро, оглядываясь через плечо. Где-то горели костры — но не для тепла, а чтобы разогнать тьму, которая, казалось, сгущалась быстрее обычной.

Курама, Такемичи и Кеи разделились, чтобы быстрее найти дом матери Юки. Они созвонились по рациям, которые нашли в доме Лены — старые, но рабочие.

— Дом на окраине, — сказал Курама, глядя на адрес. — Юки сказала, что мать работает в пекарне. Но пекарня закрыта.

— Обыщем район, — ответил Такемичи. — Кеи, ты как?

— Ничего подозрительного, — ответила Кеи. — Но люди странные. Смотрят так, будто ждут чего-то.

Они ещё не знали, что ждать нужно им самим.

Билл Шифр тем временем сидел в своём измерении и улыбался.

— Они отправили троих в город, — сказал он, обращаясь к пустоте. — Значит, им есть кого терять.

Перед ним висели три зеркала, в которых отражались Курама, Такемичи и Кеи. Он мог коснуться любого из них и превратить сон в кошмар, но Баку снова вмешается. Значит, нужно действовать иначе.

— Я не буду трогать их сны, — прошептал Билл. — Я сотру их воспоминания прямо наяву.

Он поднял руку, и в ней загорелось чёрное пламя — пламя забвения. Он дунул на него, и искры полетели в зеркала, попадая в отражения. В реальности, на улицах города, Такемичи вдруг остановился.

— Ты чего? — спросил Курама по рации.

— Я... я забыл, куда мы идём, — растерянно ответил Такемичи. — Зачем мы здесь?

— Ты шутишь?

— Нет... Голова кружится. Я помню, что мы должны найти кого-то, но не помню кого.

Курама выругался.

— Кеи, ты в порядке?

— Да, — ответила Кеи. — Но тоже чувствую странную пустоту. Как будто что-то вынули из головы.

— Это Билл, — понял Курама. — Он атакует наши воспоминания. Держитесь. Мы должны найти мать Юки, пока не забыли, зачем пришли.

Они ускорились. Но чем ближе они подходили к окраине, тем сильнее становилось воздействие. Такемичи забыл своё имя. Кеи забыла, как пользоваться рацией. Курама упрямо шёл вперёд, повторяя про себя: «Мать Юки, пекарня, окраина». Он вцепился в эти слова, как в спасательный круг.

Когда они наконец нашли дом — маленький, с розовыми ставнями — Курама уже с трудом помнил, кто он такой. Он постучал.

Дверь открыла женщина лет тридцати, с тёмными волосами и уставшими глазами. Она была похожа на Юки — те же скулы, тот же разрез глаз.

— Вы к кому? — спросила она.

— Вы... мать Юки? — с трудом выговорил Курама.

Женщина побледнела.

— С ней что-то случилось? Она... она не хотела со мной жить, я не знаю...

— С ней всё в порядке, — сказал Курама, чувствуя, как из головы утекают слова. — Вы должны... вы должны уехать. Немедленно. Из города. Билл... он придёт за вами.

— За мной? Кто такой Билл?

— Демон, — выдохнул Курама, прежде чем тьма заволокла его сознание. Он упал на крыльцо.

Женщина закричала.

Лена чувствовала, что что-то не так.

Она сидела на крыльце, когда её рация зашипела. Голос Кеи — слабый, прерывистый:

— Лена... мы... забыли... Курама... упал... Билл... забирает...

— Кеи! Кеи, что происходит?!

Ответа не было.

Лена вбежала в дом.

— Они в беде! Билл атакует их воспоминания! Мы должны помочь!

— Как? — спросил Алекс, хватая куртку. — Мы не знаем, где они!

— Я знаю, — раздался голос.

Все обернулись. На пороге стоял Баку — его плащ был запачкан чем-то чёрным, нарисованная улыбка чуть стёрлась. Он выглядел уставшим.

— Я пришёл помочь, — сказал он. — Билл использует новое оружие — пламя забвения. Оно стирает воспоминания. Если ваши друзья забудут всё — кто они, зачем пришли — они станут пустыми оболочками. И Билл сможет вселиться в них.

— Как остановить? — спросила Вика.

— Нужно создать защитный кокон вокруг каждого, — Баку посмотрел на Лену. — Для этого мне нужна твоя помощь.

— Моя?

— Ты почти не спишь, — сказал Баку. — Твои сны — единственное место, куда Билл не может проникнуть полностью. Я могу провести тебя через сон к твоим друзьям и создать барьер вокруг их воспоминаний.

— Провести через сон? — переспросил Призрак. — Это опасно. Если Билл перехватит Лену...

— Я буду с ней, — твёрдо сказал Баку. — Я отвечаю за её безопасность.

Лена посмотрела на Алекса. Тот сжал её руку.

— Ты не обязана этого делать.

— Обязана, — ответила Лена. — Это мои друзья. И я не позволю Биллу украсть их память.

Она подошла к Баку.

— Что я должна делать?

— Лечь и закрыть глаза, — сказал хозяин снов. — Я введу тебя в сон. Но помни: там ты будешь уязвима. Билл может попытаться схватить тебя снова.

— Я не боюсь, — сказала Лена.

Она легла на диван, положила руки на живот и закрыла глаза. Баку накрыл её лоб своей ладонью, и мир погрузился в серебристую дымку.

Сон Лены был тёплым и светлым.

Она стояла на лугу, где когда-то бегала в детстве. Вокруг летали бабочки, пахло мёдом и ромашками. Рядом появился Баку — он не выглядел устрашающим, скорее задумчивым.

— Это твой счастливый сон, — сказал он. — Я выбрал его, чтобы тебе было спокойнее.

— А где мои друзья?

— В городе. Я поведу тебя туда. Но мы должны идти через тени — через кошмары, которые Билл посеял в этом городе. Будь готова.

Лена кивнула. Баку щёлкнул пальцами, и луг исчез. Они оказались на тёмной улице, похожей на ту, что была в реальном городе, но искажённой — здания плавились, асфальт дымился, в воздухе витал запах гари.

— Здесь, — сказал Баку, указывая на дом с розовыми ставнями.

Они вошли. Внутри, на полу, лежали три тела — Курама, Такемичи и Кеи. Над ними кружились чёрные искры — пламя забвения. Изо рта каждого вылетали воспоминания в виде серебристых нитей, и искры пережигали их.

— Быстро, — сказал Баку. — Коснись каждого. Представь, что ты накрываешь их воспоминания стеклянным колпаком. Не дай искрам коснуться нитей.

Лена бросилась к Кураме. Он был бледен, губы шевелились — он бормотал что-то о матери Юки. Лена положила руку ему на лоб и представила прозрачный купол, накрывающий его голову. Искры зашипели, отлетая.

— Получается! — крикнула она.

Баку тем временем отбивал атаки Билла — бог хаоса пытался прорваться в этот сон, но хозяин снов держал оборону.

— Скорее, Лена! Он силён!

Лена перебежала к Такемичи. Его глаза были открыты, но пусты — он смотрел в потолок и не моргал. Лена накрыла и его куполом. Затем Кеи.

Только она прикоснулась к блондинке, как в комнате раздался голос:

— Ах ты маленькая дрянь.

Билл.

Он стоял в дверях — белые волосы всклокочены, жёлтый глаз горит красным, на губах — кривая усмешка. В одной руке — чёрное пламя, в другой — синее.

— Думала, что победишь? — спросил он. — Думала, что я позволю тебе спасти их?

— Отойди, Шифр, — сказал Баку, вставая между ним и Леной. — Ты проиграл.

— Я только начинаю, — ответил Билл и бросил в Лену сгусток чёрного пламени.

Баку отбил его, но сгорел рукав плаща. Хозяин снов скривился.

— Лена, заканчивай!

Она накрыла Кеи последним куполом. Искры пламени забвения погасли. Серебряные нити воспоминаний втянулись обратно в тела.

— Всё, — выдохнула Лена.

— Вот и отлично, — Билл вдруг улыбнулся. — Теперь ты осталась здесь. Со мной.

Он щёлкнул пальцами, и комната исчезла. Вместо неё появился тронный зал Билла — золотой, огромный, пустой. Баку тоже исчез — вышвырнутый в своё измерение.

Лена осталась одна перед богом хаоса.

— Ты впустую потратил время, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всё равно не стану твоей.

— Посмотрим, — Билл подошёл к ней и протянул руку. В его ладони лежал маленький золотой треугольник. — Это ключ от моего измерения. Если ты примешь его добровольно, я отпущу твоих друзей. Навсегда. Никогда не буду их трогать.

— Ложь, — выплюнула Лена.

— Клянусь своей сущностью, — сказал Билл, и в его голосе не было насмешки. — Я — бог хаоса, и я не могу нарушить клятву, данную на моём собственном алтаре. Возьми треугольник — и твои друзья будут в безопасности. Не возьмёшь — я уничтожу их по одному.

Лена смотрела на золотой треугольник. Она знала — Билл не лжёт. Но знала и другое — если она возьмёт треугольник, она навсегда станет его. Его пленницей. Его королевой. Его вещью.

— Думай быстрее, — поторопил Билл. — Пока ты думаешь, мои тени уже окружают твой дом. Алексу и Ярику осталось жить минуту.

— Нет! — Лена протянула руку к треугольнику.

И в этот момент кто-то перехватил её запястье.

— Не бери, — сказал Баку.

Он стоял рядом — плащ в клочьях, нарисованная улыбка почти стёрлась, рога треснули. Но он был здесь. Он вернулся.

— Ты... как ты вышел? — Билл отшатнулся.

— Это моё измерение снов, — усмехнулся Баку. — А ты всего лишь гость. Я всегда могу вернуться.

Он дёрнул Лену на себя, и они оба исчезли.

Лена проснулась с криком.

Вокруг стояли все — Алекс, Ярик, Вика, Призрак, даже Консул. Все смотрели на неё с тревогой.

— Ты была в отключке три часа, — сказал Алекс, сжимая её руку. — Мы думали, ты не проснёшься.

— Билл пытался меня украсть, — прошептала Лена. — Предложил сделку. Треугольник в обмен на вашу безопасность.

— Ты не взяла? — спросила Вика.

— Баку остановил меня.

Где-то в углу комнаты послышался шорох. Все обернулись — на старом кресле сидел Баку. Он был бледен, но жив.

— Я сдержал слово, — сказал он. — Вы все целы.

Лена встала с дивана и подошла к нему.

— Зачем вы рисковали собой? Вы могли погибнуть.

Баку посмотрел на неё своими голубыми глазами. Нарисованная улыбка на его лице стала почти нежной.

— Потому что ты стоишь того, Лена, — тихо сказал он. — Не как будущая царица Снов. Как человек, который не боится жертвовать собой ради других. Таких, как ты, почти не осталось.

Лена не знала, что ответить.

В дверь постучали. Все напряглись, но это оказалась Кеи, измученная, но живая. За ней заходили Такемичи и Курама — бледные, шатающиеся, но с целой памятью.

— Мы вернулись, — сказал Курама. — Я помню, кто я. Спасибо, Лена.

— Спасибо Баку, — ответила Лена.

Хозяин снов кивнул и растворился в воздухе, оставив после себя запах лаванды.

Той ночью Лена спала спокойно — впервые за много дней. Ей снился цветущий сад, где не было ни Билла, ни Баку, ни трещин в небе. Только она, ромашки и тишина.

Но где-то в своём измерении Билл Шифр сжимал золотой треугольник и улыбался.

— Ты выиграла битву, но не войну, Лена. Я подожду. У меня есть вечность.

Он спрятал треугольник в карман и ушёл во тьму.