Глава 8: Проклятие бога
В своём измерении Билл Шифр крушил всё, до чего мог дотянуться.
Тронный зал, который он восстановил после прошлого приступа гнева, снова лежал в руинах. Золотые колонны были переломлены, как спички. Пол покрылся глубокими трещинами, из которых сочился багровый свет. Шляпа-цилиндр валялась в углу, смятая и забытая.
— НЕНАВИЖУ! — взревел Билл, швыряя остатки трона в стену. Стена рухнула, открывая вид на бесконечную пустоту. — НЕНАВИЖУ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО ПОЖИРАТЕЛЯ!
Он метался по залу, как раненый зверь. Его единственный глаз горел красным — цветом чистой, ослепляющей ярости. Сердце в груди колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвётся.
— Я бог! Я БОГ! — кричал он, разбивая кулаками стены. Кровь (или то, что её заменяло) текла по пальцам, но он не чувствовал боли. — А он какой-то дух снов, жалкий пожиратель кошмаров, посмел встать у меня на пути?!
Голос эхом разнёсся по пустоте. Никто не ответил.
Билл упал на колени среди обломков. Его белые волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо. Дыхание было тяжёлым, прерывистым.
— Она почти была моей, — прошептал он. — Ещё секунда — и я забрал бы её сон, её душу, её саму. Я перенёс бы её в моё измерение, и никто бы не нашёл.
Он поднял голову и посмотрел на свои разбитые руки.
— А потом пришёл ОН. Баку. Хозяин снов. И разрушил всё.
Билл медленно поднялся на ноги. Глаз его снова стал жёлтым, но в глубине всё ещё тлели красные искры.
— Ты думаешь, что победил, пожиратель? — спросил он пустоту. — Думаешь, что защитил её? Ошибаешься.
Он начал ходить по залу, перешагивая через обломки. Гнев постепенно сменялся холодной, расчётливой злобой.
— Ты не сможешь быть рядом с ней всегда, — произнёс он, обращаясь к невидимому врагу. — Рано или поздно Лена проснётся. И она выйдет из дома своей бабушки. А там... там буду я.
Билл остановился и провёл рукой по лицу, стирая пот.
— Я сделаю так, что она сама захочет ко мне прийти. Если нельзя украсть силой — украду хитростью. Если нельзя заставить — заставлю умолять.
Он вспомнил её глаза в том сне — зелёные, полные страха, но не сломленные. Даже когда щупальца держали её, она не плакала. Не молила. Она смотрела на него с ненавистью, и эта ненависть... заводила его ещё больше.
— Ты сильная, Лена, — прошептал Билл с болезненным восхищением. — Сильнее всех, кого я встречал. Именно поэтому ты должна быть моей.
Он подошёл к уцелевшему зеркалу и посмотрел на своё отражение. Белые волосы в беспорядке, жёлтый глаз горит безумием, под глазом — тёмные круги. Он выглядел как безумец. Как тот, кем и был.
— Баку, — произнёс он, и в голосе зазвучала сталь. — Ты пожалеешь о том, что вмешался. Я разрушу твоё царство снов. Каждый кошмар, который ты пожирал, я выпущу на свободу. Каждый спокойный сон я превращу в ад. Ты будешь умолять меня о пощаде.
Он поднял руку, и в ней загорелось синее пламя.
— Но сначала... сначала я уничтожу её друзей. Одного за другим. Алекс, Ярик, Вика, Призрак — все они падут. И когда у Лены никого не останется, когда она будет раздавлена горем и одиночеством... тогда она придёт ко мне. Сама.
Билл сжал кулак, и пламя погасло.
— А ты, Баку, будешь смотреть на это из своего жалкого царства и понимать, что ничем не можешь помочь. Потому что ты — всего лишь дух. А я — бог.
Он рассмеялся. Смех был жутким — в нём смешались ярость, боль и безнадёжность.
— Я сказал «я ещё вернусь», и я вернусь, — прошептал Билл, глядя в зеркало. — Но не так, как в прошлый раз. Я не буду забирать её силой. Я заставлю её приползти ко мне на коленях.
Он щёлкнул пальцами, и зеркало треснуло. В трещинах отразилась хижина Лены — её комната, где она сидела на кровати и разговаривала с Алексом и Яриком.
— Наслаждайся обществом своих друзей, пока можешь, — сказал Билл, касаясь стекла. — Скоро вы все будете плакать.
Он отвернулся от зеркала и направился вглубь своего измерения, во тьму, где хранились самые страшные его тайны. Там он начнёт создавать новый план. Тот, который точно сработает.
— Я уничтожу тебя, Баку, — бросил он через плечо, словно хозяин снов мог его слышать. — И твою Книгу Снов сожгу. А Лена... Лена будет моей на веки вечные.
Тьма поглотила его.
А в мире яви, в старой хижине, Лена вдруг вздрогнула, хотя в комнате было тепло.
— Что-то не так? — спросил Алекс.
— Нет, — ответила она, кутаясь в одеяло. — Просто показалось.
Она не знала, что за ней снова следят.
И что Билл Шифр только что начал новую, более страшную игру.