Последний шифр

Тишина — это не всегда спокойствие.

Иногда тишина — это затаившийся зверь перед прыжком. Иногда — последний выдох перед тем, как мир рухнет в пропасть. Иногда — просто пауза между ударом сердца и осознанием того, что следующего может и не быть.

Семь дней.

Слова Лены всё ещё звенели в ушах, когда я поднимался на ноги. Алекс поддерживал меня за локоть, и его пальцы слегка дрожали. Я видел, как он сжал челюсть — верный признак того, что он пытается взять себя в руки.

— Семь дней до чего? — спросила Юки. Её милый, звонкий голос дрожал, но девочка держалась молодцом. — До того, как Билл уничтожит мир?

— До того, как он завершит ритуал, — поправила Вика. Чёрная ведьма стояла чуть поодаль, прислонившись спиной к стволу чёрного дерева. Её глаза цвета морской волны поблёскивали в багровом свете. — Билл Шифр не просто хочет уничтожить реальность. Он хочет её переписать. Сделать такой, какой она была в его измерении — хаотичной, безумной, без правил.

— И он сможет это сделать за семь дней? — спросил Курама. Парень с чёрными волосами и голубыми глазами подошёл ближе, и его спортивное тело напряглось, как у хищника перед броском.

— Если никто не помешает, — ответил Консул. Он поправил очки, и в свете багрового неба стёкла блеснули кровавым отливом. — Но у нас есть преимущество. Мы знаем, что он задумал. Мы уже побеждали его однажды.

— Тогда мы победили благодаря случайности, — возразил Такемичи. Его голос был грубоватым, но в нём слышалась неподдельная тревога. — Диппер и Мэйбл нашли способ заманить Билла в ловушку внутри его же измерения. Но сейчас... сейчас он в нашем мире. В человеческом теле. Это меняет правила игры.

— Не в человеческом, — поправила Лена. Она спрятала кинжал обратно за пояс и повернулась к нам. Её зелёные глаза горели решимостью. — В теле, которое он создал из энергии трещин. Это не настоящая плоть. Если мы найдём способ разрушить эту форму...

— Он просто вернётся в свою треугольную ипостась, — закончил за неё Алекс. — И тогда его будет ещё сложнее остановить.

— Значит, нам нужен план, — сказал я, потирая виски. Голова раскалывалась после того, как Билл отправил меня в беспамятство. — План, который сработает наверняка.

— Есть кое-что, — неожиданно произнёс знакомый голос.

Мы все обернулись.

Из леса — из той самой тьмы между чёрными деревьями — вышел мужчина. Высокий, выше двух метров, с белыми волосами, которые струились на ветру, словно дым. Его голубые глаза смотрели спокойно, почти равнодушно. Он был одет в простую серую толстовку и чёрные джинсы, но в каждом его движении чувствовалась нечеловеческая грация.

Призрак.

— Долго ты, — фыркнула Вика, но в её голосе я уловил что-то странное — не обиду, скорее... облегчение? — Мы уже думали, что ты нас бросил.

— Я? Бросить вас? — Призрак чуть склонил голову набок, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Сладкая моя, ты же знаешь — я не могу упустить такое зрелище.

Сладкая моя?

Я переглянулся с Алексеем. Тот лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнуло понимание. Похоже, между Чёрной ведьмой и духом было что-то большее, чем просто союзничество.

— Что ты знаешь? — спросил Консул, подходя к Призраку. — Ты был там, в разрыве. Ты видел, откуда он пришёл.

— Видел, — кивнул Призрак. — И не только это. Я видел, как он забирал время. Знаете, как он это сделал? Он не украл его. Он растянул его. Наше время всё ещё здесь, оно просто... стало резиновым. Мы можем сжать его обратно.

— Как? — спросила Майки. Она стояла рядом с Юки, и её тёмные глаза расширились от любопытства.

— Есть артефакт, — ответил Призрак. — Часы, которые принадлежали самому первому Хранителю Времени. Они могут отмотать время назад или, наоборот, ускорить его. Если мы найдём эти часы и настроим их правильно, семь дней снова превратятся в нормальный поток.

— Где они? — спросил я, чувствуя, как внутри загорается надежда.

Призрак посмотрел на меня. Его голубые глаза потемнели.

— В измерении, которое находится между жизнью и смертью. Там, где Билл сейчас черпает силу.

Тишина.

— Ты предлагаешь нам пойти в логово зверя? — спросила Кеи. Блондинка с голубыми глазами скрестила руки на груди, и её третий размер при этом движении едва заметно колыхнулся под тонкой тканью футболки. — Звучит как самоубийство.

— Звучит как единственный шанс, — поправил Призрак. — Но вы не обязаны идти всемером. Туда нужно отправить небольшую группу. Остальные останутся здесь и будут защищать деревню.

— Я пойду, — сказал Алекс, не колеблясь ни секунды.

— Я тоже, — добавил я.

— Я с вами, — произнёс Такемичи.

— И я, — кивнул Курама.

— Нет, — неожиданно твёрдо сказала Вика. Она посмотрела на Призрака, и в её взгляде читалось что-то похожее на мольбу. — Ты нужен здесь. Если Билл узнает, что вы отправились за часами, он нападёт на деревню. Ты единственный, кто сможет его задержать.

Призрак на мгновение замер. Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Тогда в группу пойдут... — он обвёл нас взглядом. — Алекс, Ярик, Такемичи и Курама. Остальные остаются.

— Почему только парни? — возмутилась Лена. — Я тоже могу...

— Ты нужна здесь, чтобы защищать Юки и Майки, — перебил Призрак. — У них есть потенциал, но они ещё не умеют его использовать. Ты обучишь их.

Лена открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла его. Она понимала — Призрак прав. В этом измерении могли быть ловушки, на которые неопытные девушки могли не успеть среагировать.

— Когда выступаем? — спросил Алекс.

— Сейчас, — ответил Призрак. — Каждая минута на счету.

Прощание было коротким и напряжённым.

Лена подошла ко мне и крепко обняла. От неё пахло ромашками и той странной чистотой, которую я не мог объяснить.

— Будь осторожен, — прошептала она. — И присматривай за Алексеем. Он... он будет рисковать, если увидит, что тебе угрожает опасность.

— Знаю, — ответил я, удивившись тому, что Лена заметила то, что я пытался скрыть ото всех. — Я присмотрю.

— Я не о том, — она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза. Её зелёные зрачки сверкнули. — Я о том, что ты для него важен. Очень важен. Не дай ему сделать глупость.

Я кивнул, не зная, что ответить.

Майки и Юки помахали нам с крыльца. Кеи хлопнула Алекса по плечу и что-то сказала ему на ухо. Тот чуть заметно покраснел, но тут же взял себя в руки.

Консул подошёл к Такемичи и протянул ему маленький кожаный мешочек.

— Там соль и железные опилки, — объяснил он. — Если встретите призраков или теней, рассыпьте вокруг себя круг. Это их задержит.

— Спасибо, — Такемичи спрятал мешочек за пазуху.

Вика и Призрак стояли чуть поодаль от всех. Я заметил, как она взяла его за руку и что-то прошептала. Он наклонился к ней, и на мгновение мне показалось, что он её поцеловал, но свет багрового неба был слишком тусклым, чтобы разглядеть.

— Готовы? — спросил Призрак, поворачиваясь к нашей четвёрке.

Мы кивнули.

Он поднял руку, и в воздухе перед ним открылся портал — чёрный, с золотыми искрами по краям. Изнутри тянуло холодом и чем-то ещё — чем-то древним, забытым, почти мёртвым.

— Проход откроется только один раз, — предупредил Призрак. — Если вы не вернётесь через семь дней по нашему времени... вы там и останетесь.

— Мы вернёмся, — твёрдо сказал Алекс.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Призрак. — Идите. И помните: в том измерении время течёт иначе. Пара часов там может равняться дню здесь. Не задерживайтесь.

Один за другим мы шагнули в портал.

Я шёл последним. Перед тем как войти, я обернулся и посмотрел на Лену. Она стояла на фоне чёрных деревьев и багрового неба, и в её зелёных глазах я увидел слёзы.

— Мы вернёмся! — крикнул я ей.

— Я знаю! — крикнула она в ответ.

А потом я шагнул во тьму.

Измерение между жизнью и смертью оказалось... библиотекой.

Огромной, бесконечной библиотекой.

Книжные стеллажи уходили вверх, теряясь в золотистом тумане. Пол был выложен мраморной плиткой, на которой отражались призрачные огоньки. Воздух пах пылью и старыми страницами — запах, который я обожал в детстве, когда отец водил меня в городскую библиотеку.

— Это... не то, что я ожидал, — признался Такемичи, оглядываясь по сторонам. — Я думал, тут будут скелеты или что-то такое.

— Не суди по первому впечатлению, — предупредил Курама. — В таких местах всё обманчиво.

— Он прав, — сказал Алекс. Его голос эхом разнёсся под высокими сводами. — Не расслабляйтесь.

Мы двинулись вперёд. Стеллажи сменяли друг друга, и я заметил, что на корешках книг нет названий — только странные символы, похожие на те, что я видел в лесу перед появлением Билла.

— Это не просто библиотека, — сказал я, останавливаясь у одного из стеллажей. — Это хранилище воспоминаний.

— О чём ты? — спросил Алекс, подходя ближе.

Я протянул руку и коснулся одной из книг. В тот же миг перед глазами вспыхнула картина — женщина в белом платье смеялась, бегая по цветущему лугу. Рядом с ней бежал маленький мальчик с каштановыми волосами.

— Это... моё воспоминание, — выдохнул я, отдергивая руку. — Из детства. Как я играл с мамой.

— Значит, эти книги хранят воспоминания всех, кто когда-либо жил, — пробормотал Такемичи. — Это огромная сила.

— И огромная опасность, — добавил Курама. — Если Билл получит доступ к этой библиотеке, он сможет переписывать не только реальность, но и прошлое. Он сможет заставить вас забыть друг друга.

— Тогда нам нужно найти часы и убраться отсюда как можно быстрее, — сказал Алекс.

Мы пошли дальше, стараясь не прикасаться к книгам. Но библиотека, казалось, жила своей жизнью — стеллажи двигались, перестраивались, закрывали одни проходы и открывали другие. В какой-то момент я понял, что мы идём по кругу.

— Нас заперли, — сказал я, показывая на знакомую выбоину в мраморном полу. — Это место не хочет отпускать нас.

— Или кто-то не хочет, — поправил Такемичи, указывая куда-то вперёд.

В проходе между стеллажами стояла фигура.

Высокая, худая, одетая в жёлтый фрак. Белые волосы падали на лицо, закрывая левую половину. На правой стороне сверкал жёлтый глаз с вертикальным зрачком.

— Билл, — выдохнул Алекс, загораживая меня собой.

— Не совсем, — ответил Билл, но его голос звучал иначе — более плоским, механическим. — Я всего лишь проекция. Копия. Оставленная здесь, чтобы присматривать за сокровищами.

— Часы здесь? — спросил Курама, сжимая кулаки.

— Здесь, — кивнула проекция. — В самом центре библиотеки. Но чтобы добраться до них, вам придётся пройти испытания. Три испытания. За каждым из них стоит страх, который вы носите в себе.

— Мы не боимся тебя, — сказал Такемичи, делая шаг вперёд.

— О, я знаю, — ухмыльнулся Билл-копия. — Вы не боитесь меня. Но себя вы боитесь. Своих тайн. Своей правды, которую пытаетесь скрыть.

Он щёлкнул пальцами, и стеллажи вокруг нас раздвинулись, открывая три двери. Каждая дверь была разного цвета — красная, синяя и зелёная.

— Каждый из вас войдёт в одну из дверей, — сказал Билл-копия. — Там он встретит свой самый большой страх. Только тот, кто победит свой страх, сможет пройти дальше.

— А если кто-то не победит? — спросил я.

— Тогда он навсегда останется здесь, — просто ответил Билл-копия. — А его воспоминания пополнят коллекцию библиотеки.

Он рассмеялся своим безумным смехом и исчез.

Мы переглянулись.

— Нам нужно разделиться, — сказал Алекс. — Я пойду в синюю.

— Я в красную, — сказал Такемичи.

— Мне зелёная, — кивнул Курама.

Они посмотрели на меня.

— А ты? — спросил Алекс.

Я обвёл взглядом двери и понял, что четвёртой нет. Только три.

— Похоже, мне не нужно проходить испытание, — сказал я, чувствуя странное облегчение. — Может быть, потому что я уже сталкивался со своим страхом? Когда Билл отправил меня в беспамятство...

— Или потому, что твоё испытание ждёт тебя в конце, — предположил Курама. — Не расслабляйся, Ярик.

— Я буду ждать вас здесь, — сказал я. — Идите.

Алекс подошёл ко мне и взял за руку. Его пальцы были холодными.

— Будь осторожен, — тихо сказал он. — Я скоро вернусь.

— Я знаю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он отпустил мою руку и шагнул в синюю дверь. Такемичи и Курама последовали за ним — каждый в свою дверь.

Я остался один.

Прошло, наверное, около часа, прежде чем первая дверь открылась.

Из синей двери вышел Алекс. Его лицо было бледным, почти белым, а тёмные волосы взмокли от пота. Он тяжело дышал, словно только что пробежал марафон.

— Алекс! — я бросился к нему. — Что случилось? Что ты там видел?

Он посмотрел на меня. В его глазах застыла какая-то боль, которую он пытался скрыть.

— Я видел тебя, — прошептал он. — Я видел, как ты умираешь у меня на руках. И я ничего не мог сделать. Я просто... я просто держал тебя, а ты угасал, и я ничего не мог сделать.

— Но это же был просто страх, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Это не по-настоящему.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь. — Но чувство было настоящим. Я думал, что теряю тебя. И я понял, что... что не смогу жить без тебя.

Воздух между нами снова сгустился. Я смотрел в его светло-карие глаза, а он смотрел на меня, и в этот момент я понял, что если сейчас не скажу правду, то, возможно, уже никогда не скажу.

— Алекс, я...

Дверь красная открылась.

Из неё вывалился Такемичи. Он был весь в каких-то чёрных линиях, словно кто-то нарисовал на его теле руны.

— Чёрт, — выдохнул он, поднимаясь на ноги. — Это было... жёстко.

— Что ты видел? — спросил я, отступая от Алекса на шаг.

— Я видел свою смерть, — ответил Такемичи, отряхиваясь. — И то, как мир рушится без меня. Как все забывают, кто я такой. Как Билл стирает моё имя из истории.

— Ты справился, — сказал Алекс. — Ты здесь.

— Да, но... — Такемичи замолчал, глядя на зелёную дверь. — Курама всё ещё там.

Мы подождали ещё минут десять. Затем двадцать. Затем полчаса.

— Может, ему нужна помощь? — спросил я, когда тревога стала невыносимой.

— Нельзя, — покачал головой Алекс. — Билл сказал — каждый должен пройти своё испытание один. Если мы вмешаемся, он провалится навсегда.

Наконец, через сорок пять минут, зелёная дверь открылась.

Курама вышел спокойно. Слишком спокойно. Его лицо не выражало ни боли, ни страха — лишь усталость.

— Ну как? — спросил Такемичи.

— Я видел Билла, — ответил Курама. — Настоящего. Он показал мне, что станет с миром через семь дней. И он предложил мне сделку.

У меня похолодело внутри.

— Какую сделку?

— Он сказал, что если я предам вас... он пощадит мою семью. Оставит их в новом мире.

— И что ты ответил? — голос Алекса стал ледяным.

Курама посмотрел на него. В его голубых глазах мелькнула искра.

— Я сказал ему, чтобы он шёл в ад. А потом я ударил его проекцию кулаком. Она разбилась, и дверь открылась.

Я облегчённо выдохнул.

— Ты молодец, Курама.

— Я не знаю, — покачал он головой. — Билл сказал, что это было проверкой. Что он хотел увидеть, насколько я предан. И что теперь он знает мой предел.

— Нам нужно найти часы и убираться отсюда, — сказал Такемичи. — Где они?

В ответ на его слова в центре библиотеки вспыхнул золотой свет.

Мы подошли ближе и увидели постамент. На нём лежали старинные часы — массивные, бронзовые, с множеством циферблатов и стрелок. Похоже, они работали — я слышал тихое, едва уловимое тиканье.

— Это они, — прошептал Алекс, протягивая руку.

— Стой, — я схватил его за запястье. — Слишком просто. Не может быть, чтобы мы добрались до них без последней ловушки.

— Он прав, — кивнул Курама. — Билл — мастер иллюзий. Это может быть подделкой.

— Как проверить? — спросил Такемичи.

Я подошёл к часам. Тиканье стало громче. На одном из циферблатов я заметил стрелку, которая двигалась не по кругу, а как-то хаотично — вперёд-назад.

— Это не подделка, — сказал я, вспомнив рассказы Лены о магических артефактах. — Но на них есть заклинание. Если мы возьмём часы неправильно, нас затянет в ещё одно измерение.

— И как правильно? — спросил Алекс.

— Нам нужно всем вместе взяться за них, — ответил я. — Одновременно. И подумать о том, зачем мы это делаем. О наших друзьях. О деревне. О мире. Если наши намерения чисты, часы подчинятся нам.

Мы переглянулись.

— Готовы? — спросил Алекс.

— Да, — ответили мы хором.

— На счёт три, — сказал я. — Раз... два... три!

Мы одновременно коснулись часов.

Мир взорвался золотым светом.

Я очнулся на поляне перед хижиной Лены.

Надо мной склонялось чьё-то лицо — женское, с зелёными глазами и блондинистыми волосами.

— Лена? — прошептал я.

— Ты живой, — выдохнула она, и по её щеке скатилась слеза. — Вы вернулись.

Я сел. Рядом со мной лежали Алекс, Такемичи и Курама — все без сознания, но живые. В руке Алекса я заметил часы — те самые, бронзовые.

— Мы сделали это, — сказал я, чувствуя невероятную усталость и облегчение одновременно. — У нас снова есть время.

— Сколько? — спросила Лена.

Я посмотрел на часы. Стрелки замерли — но теперь они показывали не семь дней, а тридцать.

— Тридцать дней, — ответил я. — Билл говорил, что время можно растянуть. Похоже, мы растянули его в обратную сторону.

— Этого достаточно? — спросил подошедший Призрак.

— Достаточно, чтобы придумать план, — ответил Алекс, открывая глаза. Он медленно сел и посмотрел на меня. — И чтобы кое-что сказать.

Я замер.

— Ярик, — произнёс он, и в его голосе не было игры. Только правда. — Я должен тебе кое-что сказать. Ещё в библиотеке, когда я вышел из двери... я хотел, но меня перебили.

Все вокруг затихли. Даже Призрак перестал дышать.

— Что? — спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Алекс взял меня за руку. Его ладонь была тёплой.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя уже давно. И я не хочу больше скрывать это. Не тогда, когда мир может рухнуть в любую минуту.

Воздух вокруг нас наполнился тишиной. Я смотрел на него, а он смотрел на меня, и в его глазах я видел тот самый блеск, который заставлял меня терять голову с первой нашей встречи.

— Я тоже люблю тебя, — ответил я, наконец произнося то, что боялся сказать все эти месяцы. — Идиот. Ты мог сказать это раньше.

— Боялся, — усмехнулся Алекс. — Боялся, что ты откажешь.

— Отказать такому красавчику? — я улыбнулся, чувствуя, как с души сваливается огромный камень. — Ни за что.

Призрак кашлянул.

— Дети, вы очень милые, но у нас есть ещё тридцать дней, чтобы спасти мир. Может, займёмся этим?

Мы рассмеялись. Смех был нервным, прерывистым, но это был первый раз за всю ночь, когда мы смеялись по-настоящему.

Тридцать дней.

И конец света, который мы должны были остановить.

Но теперь, когда Алекс был рядом, а я наконец мог смотреть на него без страха, мне казалось, что мы сможем всё.

Даже победить Билла Шифра.