Глава 23|| «Отель»
Я спала очень долго. Когда открыла глаза, комната была залита серым, но уже довольно ярким светом — я сразу поняла, что проспала. Часы на тумбочке показывали одиннадцать. Одиннадцать утра.
Я села на кровати, потёрла лицо. Голова была тяжёлой, но не от недосыпа, а от того, что я наконец выспалась. Видимо, выдохлась за всю неделю. Слишком много всего: учёба, работа, драка, Гаврилина, разговоры, мысли. Организм взял своё.
Я потянулась, зевнула и поняла, что не хочу вставать. Но надо.
Сегодня ещё и клуб.
Я спустилась вниз, когда на часах было уже половина двенадцатого. На кухне сидели Герман и Артур — оба в домашних штанах, с чашками кофе, какие-то расслабленные.
— О, призрак, — сказал Артур, поднимая голову. — А мы думали, ты до вечера проспишь.
— Выдохлась, — ответила я, наливая себе чай.
— Зато сегодня отдохнёшь, — заметил Герман. — Клуб, музыка, люди... Саша.
— Вы снова за своё, — я вздохнула, но улыбнулась.
— А что? — Артур пожал плечами. — Мы просто рады, что ты наконец улыбаешься.
Я не стала спорить. Села за стол, отпила чай.
— Кто ещё идёт? — спросила я.
— Мы, ты, Аня, Саша, — перечислил Герман. — Ещё пара человек с потока, но они уже сами.
— Аня просила передать, чтобы ты была готова к семи, — добавил Артур. — Она заедет за тобой.
— Зачем? Мы же вместе.
— Аня хочет помочь тебе с образом. Сказала, что у тебя нет чувства стиля.
— Наглая, — усмехнулась я. — Но пусть.
Мы позавтракали, поболтали о всяком. Я чувствовала себя странно — уставшей, но спокойной. Как будто внутри что-то отпустило. Не всё, но часть.
После завтрака я поднялась к себе, разобрала вещи, выбрала несколько вариантов для клуба. Аня приедет — скажет, что лучше.
Я смотрела на себя в зеркало, поправляла волосы, представляла вечер.
Саша. Клуб. Танцы. Новые эмоции.
Страшно, но интересно.
Я улыбнулась себе — и принялась ждать. До вечера оставалось всего ничего.
Начало ленивое. Я даже не заметила, как пролетело утро — позавтракала, выпила чай, потом забралась на кухонный диванчик с ногами и включила сериал. Какой-то лёгкий, без напряга, чтобы просто фоном шуршал, пока я ем.
Парни куда-то уехали — Герман сказал, что нужно забрать заказ из магазина, Артур поехал с ним за компанию. Дома стало тихо. Я сидела на кухне, смотрела в экран ноутбука, жевала печенье и почти ни о чём не думала.
Почти.
В голову иногда лезли мысли: о Юле, о том, что она не уезжает, о её разбитом носе, о её "прости". О Саше — о том, как она улыбается, когда заказывает раф, как поправляет очки, как смеётся.
Я отгоняла эти мысли. Сегодня — отдых. Сегодня — ни о чём.
На часах было около двух, когда Аня написала: «Не забыла, я заеду в семь. Будь готова морально».
Я ответила: «Я всегда готова».
Соврала, конечно. Но она не узнает.
Я доела печенье, допила чай и пошла в душ. Долго стояла под горячей водой, смотрела на плитку и чувствовала, как усталость понемногу отпускает.
Потом выбрала одежду — то, что казалось подходящим для клуба. Чёрное платье — не короткое, не длинное, с открытыми плечами. Добавила серебряную подвеску, туфли на низком каблуке, чтобы не убиться. Волосы оставила распущенными.
Посмотрела в зеркало. Вроде нормально.
Аня приедет — скажет, что не так.
Я села на кровать, включила музыку и стала ждать.
До вечера оставалось несколько часов. Я почти не волновалась. Почти.
Аня пришла ровно к назначенному времени — в семь, ни минутой позже, с огромной сумкой наперевес. Я уже сидела на кухне, допивала чай, когда она влетела в прихожую, даже не разувшись.
— Валь, ты готова? — закричала она с порога.
— Не уверена, — ответила я, выходя к ней.
— Тогда я пришла вовремя, — она скинула пальто, стащила сапоги и прошла за мной в комнату.
На кровати я уже разложила свои варианты — чёрное платье, джинсы, несколько топов. Аня посмотрела на них, скривилась и вытащила свою сумку.
— Так, — начала она, выкладывая вещи одну за другой. — Смотри, что я принесла. Надевай это.
Она заострила внимание на чёрных колготках — плотных, матовых, потом достала короткую кожаную юбку, блестящую под светом лампы. Следом — чёрный топ с рукавами, с вырезом на груди, открывающий плечи. Всё вместе смотрелось вызывающе, но чертовски красиво.
— Аня, — я посмотрела на неё с сомнением. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — она упёрла руки в боки. — Ты идёшь в клуб, а не на лекцию. Надевай.
— Это слишком...
— Это в самый раз, — перебила она. — Валь, посмотри на себя. У тебя фигура, ноги, плечи. А ты всё прячешь в своих свитерах.
Я взяла топ в руки. Ткань была мягкой, приятной, но вырез — глубже, чем я носила обычно.
— Я не уверена, — повторила я.
— А я уверена, — Аня подошла ближе. — Доверься мне. Хотя бы на один вечер.
Я вздохнула, стянула домашнюю футболку и начала переодеваться.
Колготки сели идеально, юбка — чуть выше колена, топ облегал фигуру, открывая плечи и ключицы. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя.
— Дай сюда, — Аня взяла мои волосы, собрала их в небрежный пучок, оставив несколько прядей у лица. — Добавим немного теней и блеска.
Она накрасила мне глаза, сделала стрелки, добавила румяна и помаду — тёмную, вишнёвую.
— Всё, — она отступила на шаг, любуясь результатом. — Смотри.
Я посмотрела в зеркало.
На меня смотрела незнакомая девушка — уверенная, красивая, немного дерзкая. С открытыми плечами, с тёмной помадой, с глазами, которые блестели.
— Ну как? — спросила Аня.
— Не узнаю себя, — честно ответила я.
— Это ты и есть, — она обняла меня. — Просто другой вариант. Идём, нас ждут.
Я взяла маленькую сумку, ключи, телефон. В прихожей переобулась — Аня принесла и туфли, на тонком каблуке, они оказались впору.
— Ты готова? — спросила она, открывая дверь.
— Готова, — ответила я, хотя внутри всё трепетало.
Мы вышли на улицу. Вечер был прохладным, но я не мёрзла — от волнения было жарко.
Машина уже ждала у подъезда. Герман за рулём, Артур на пассажирском.
— Ого, — сказал Артур, когда я села на заднее сиденье. — Карнаухова, ты чего такая?
— Аня постаралась, — ответила я, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Красиво, — коротко сказал Герман, заводя двигатель.
Мы поехали в клуб. Сердце колотилось где-то в горле.
Сегодня — новый опыт. Новая я. Посмотрим, что из этого выйдет.
Мы приехали в клуб где-то в девять — чуть позже, чем планировали, из-за пробок. У входа уже толпилась очередь, но Герман уверенно прошёл к вышибалам, кивнул на знакомого парня, и нас пропустили без вопросов.
— Вип-ложа на втором этаже, — сказал он, когда мы поднимались по лестнице, обтянутой бархатом.
Зал гудел. Музыка била по ушам, разноцветные лучи скользили по танцполу, по лицам, по стенам. Запах духов, алкоголя, чего-то сладкого. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, но старалась не подавать виду.
В вип-ложе было чуть тише. Диваны, столики, приглушённый свет, кальяны. Артур сразу же плюхнулся на диван, заказал угли и табак. Аня села рядом, Герман устроился напротив.
— Садись, — сказал он мне, похлопав по месту рядом.
Я села, поправила юбку, которая казалась слишком короткой, и положила сумку на колени. Внутри всё трепетало — не от музыки, не от атмосферы, а от ожидания.
Саша обещала подтянуться позже.
— Кальян? — спросил Артур, протягивая мне трубку.
— Не, спасибо, — я покачала головой. — Я лучше понаблюдаю.
Аня заказала нам с собой мохито без алкоголя, Герман взял виски. Мы сидели, болтали о всяком, смотрели на танцпол.
Минут через двадцать Артур раскурил кальян, пуская клубы дыма к потолку.
— Расслабься, — сказал он мне. — Ты как на экзамене.
— Я и есть на экзамене, — ответила я.
— Каком?
— По взрослой жизни.
Он засмеялся, протянул мне телефон с забавным видео.
Я почти расслабилась, когда краем глаза заметила знакомый силуэт у входа в вип-ложу.
Саша. В коротком платье цвета бордового вина, с распущенными волосами, без очков. Она поднималась по ступеням, оглядываясь по сторонам, и, увидев меня, улыбнулась.
— Привет, — сказала она, подходя к нашему столику.
Аня тут же подвинулась, освобождая место.
— Привет, — ответила я, чувствуя, как сердце пропустило удар.
— Вы уже начали без меня? — спросила Саша, кивая на кальян.
— Ждали тебя, — сказал Артур, протягивая ей запасную трубку.
Она села рядом — близко, но не слишком. Я чувствовала её запах — цветы и что-то сладкое, — и внутри разливалось тепло.
— Ты сегодня красивая, — тихо сказала она, чтобы слышала только я.
— Ты тоже, — ответила я, отводя взгляд.
Аня смотрела на нас с лукавством, но ничего не сказала.
Мы сидели, слушали музыку, курили кальян, болтали. Саша рассказывала о своей работе, я — о последних днях в универе. О Гаврилиной не говорили — не время.
В какой-то момент Герман предложил спуститься на танцпол. Аня и Артур согласились. Я замялась, но Саша взяла меня за руку:
— Пойдём. Будет весело.
Я кивнула.
Мы спустились вниз, в толпу. Музыка била по ушам, свет слепил глаза. Я не умела танцевать, не любила, когда на меня смотрят. Но рядом с Сашей это казалось неважным.
Она двигалась легко, свободно, и я пыталась ей подражать.
— Не напрягайся, — крикнула она сквозь музыку. — Просто делай, как чувствуешь.
Я закрыла глаза, расслабилась.
И танцевала.
Не для кого-то — для себя.
А когда открыла глаза, Саша смотрела на меня — с улыбкой, с теплом, с чем-то ещё, что я не решалась назвать.
Хороший вечер.
Очень.
Время шло незаметно — смех, музыка, разговоры, танцы. И выпивка. Сначала Аня заказала безалкогольные коктейли, потом кто-то принёс шампанское, потом Герман предложил что-то покрепче, и я, кажется, потеряла счёт.
Несколько часов — и выпивали мы уже не чуть-чуть.
Голова стала лёгкой, всё вокруг — каким-то мягким, приглушённым. Я смеялась над шутками Артура, которые обычно не казались смешными, болтала с Аней о всякой ерунде, ловила на себе взгляды незнакомых парней, но мне было всё равно.
Саша сидела рядом — ближе, чем раньше. Наши руки иногда соприкасались, и я не убирала свою. Она рассказывала что-то про заказчика, который опять переделал дизайн, а я смотрела на её губы и почти не слушала.
— Ты меня слушаешь? — спросила она, наклонившись ближе.
— Нет, — честно ответила я. — Ты слишком красивая.
Она рассмеялась — громко, заразительно. Я засмеялась следом, хотя не помнила, над чем именно.
Герман с кем-то разговаривал по телефону, Артур доливал что-то в бокалы. На танцполу было людно, но мы оставались в вип-ложе, на диване, в нашем маленьком мире.
— Валь, — сказала Саша, касаясь моего подбородка. — Ты пьяна?
— Немного, — призналась я.
— Мило, — она улыбнулась.
Внутри разливалось тепло — не от алкоголя, от неё.
— Пойдём, проветримся, — предложила она, кивая на балкон.
Я кивнула, поднялась. Ноги слегка заплетались, но Саша подхватила меня под руку, и мы вышли на улицу.
Ночь была прохладной, но не холодной. Звёзд не видно из-за города, но вдалеке горели огни. Я оперлась на перила, вдохнула свежий воздух.
— Хорошо, — выдохнула я.
— Хорошо, — повторила Саша, вставая рядом.
Мы молчали. Не неловко — просто тихо.
Её рука лежала на перилах рядом с моей. Я смотрела на их почти соприкосновение и думала: «А что, если?»
— Валя, — позвала Саша.
— М?
— Я рада, что мы встретились.
Я повернулась к ней. В её глазах отражались огни города.
— Я тоже, — ответила я.
И в этот момент — когда она была так близко, когда музыка доносилась приглушённо, когда воздух пах осенью и чем-то новым — я поняла, что должна её поцеловать. Стоп. Должна? Или хочу????
Но не решилась.
— Пойдём внутрь, — сказала я, отводя взгляд. — Замёрзла.
Она кивнула, и мы вернулись в ложу.
Аня посмотрела на нас с понимающей улыбкой, но ничего не сказала.
Мы сели на диван — снова рядом, снова почти касаясь.
До конца вечера оставалось ещё несколько часов. И я знала — что-то обязательно случится. Сегодня. Или никогда.
Саше резко позвонили, и она вышла — извинилась, прижала палец к губам и скрылась за дверью вип-ложи. Я осталась сидеть на диване, смотрела на опустевшее место рядом и чувствовала, как внутри нарастает какое-то необъяснимое беспокойство.
Аня танцевала с Артуром, Герман курил кальян, уткнувшись в телефон. Мне стало душно.
Я тоже ушла. Спустилась на первый этаж, к барной стойке. Там было людно, шумно, пахло алкоголем и чужими духами. Глаза уже были в тумане — несколько коктейлей за вечер сделали своё дело, но мне почему-то захотелось ещё.
Я заказала шоты. Три. Выпила их за шесть минут — один за другим, не закусывая. Горячо, горько, хорошо.
Мысли разбежались, как испуганные птицы. Саша, Гаврилина, работа, друзья — всё перемешалось в одно большое, тёплое, тягучее облако.
Я оперлась локтями на стойку, опустила голову. Потом услышала сзади голос:
— Валь?
Я обернулась.
Было темно. Музыка долбила так, что уши закладывало, свет прожекторов резал глаза, и я не могла понять, кто передо мной. Знакомое лицо, знакомые черты — вроде Саша, а вроде нет.
— Привет, — сказала я, чувствуя, как язык заплетается.
Рука легла на моё плечо — тёплая, уверенная.
— Ты пьяна, — сказал голос.
— Немного, — улыбнулась я, сама не зная чему.
— Пойдём, выведу тебя, — голос звучал мягко, почти нежно.
—————————————————-
Утро раскололось на части вместе с головой.
Я открыла глаза и первое, что увидела — незнакомый потолок. Светлые обои, люстра, которую я точно не выбирала. Отель. Номер. Смятная постель, простыня сбилась в ком, подушка помята. И тишина — только за окном изредка проезжали машины, да где-то в коридоре хлопнула дверь.
Я села на кровати, прижимая к груди край простыни. Голова гудела так, будто внутри кто-то отбойным молотком работал. Во рту — гадкий привкус вчерашнего алкоголя. На мне — только топ, юбка валяется на полу, туфли разбросаны.
Рядом — пусто.
Но кто-то был. Я помнила — чьи-то руки, чей-то шёпот, тепло. Чьё-то тело рядом в темноте.
Кто?
Я зажмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть что-то. Отрывистые картинки, как кадры старого кино — размытые, без звука, без лиц.
Танцпол. Музыка долбит так, что рёбра вибрируют. Я пьяная. Кто-то берёт меня за руку. Тёплая ладонь, уверенная. Я иду за ней, потому что идти за кем-то легче, чем стоять на месте и думать.
Лестница. Коридор. Красный свет.
Пахнет пылью и сладким парфюмом.
Ступенька. Я спотыкаюсь, меня подхватывают. Смех — мой или чужой? Не помню.
Дверь. Комната. Темнота.
Потом — отрывистые касания. Губы на моей шее. Руки, скользящие по спине. Я падаю на что-то мягкое. Мне хорошо. Или только кажется.
Волосы. Чьи-то волосы падают на моё лицо. Я запускаю в них пальцы — они мягкие, длинные.
— Ты красивая, — говорит голос.
Я не помню, чей это голос. Мужской? Женский? Низкий? Высокий? Всё смешалось в тумане.
— Останься, — говорю я. Или мне говорят?
Провал.
Я открыла глаза. Потолок. Отель.
— Кто здесь был? — спросила я вслух, но стены не ответили.
Я нашла телефон на тумбочке. Восемь пропущенных от Ани, пять от Германа, три от Артура. И одно сообщение от Саши: «Ты куда пропала? Я волнуюсь».
Я ответила: «Всё нормально. Я в отеле. Не помню, как оказалась».
«В каком отеле? Подъехать?»
«Не надо. Я сама».
Я набрала Аню: «Где я была вчера?»
Ответ: «Ты пропала. Мы тебя искали, а ты не отвечала. Герман видел, как ты выходила с кем-то, но он не разобрал лица».
«С кем?»
«Не знаю. Тебя кто-то держал за руку».
Я сбросила телефон на кровать. Села, обхватив колени.
Кто? С кем я ушла? Почему не помню?
Воспоминания возвращались кусками, но ни один не давал ответа.
Поцелуй. Тёплые губы. Чьи-то руки на моей талии.
— Валь, — шепчет голос.
Я помню, как меня называли по имени. И всё.
Я встала, оделась дрожащими руками. Забрала свои вещи, проверила сумку — ничего не пропало.
На тумбочке стоял стакан с водой и лежала записка. Я схватила её, развернула.
Одно слово: «Прости».
Почерк незнакомый. Печатными буквами.
Я сжала записку в кулаке.
Кто это был? Почему извиняется?
Я вышла из номера, спустилась вниз. На ресепшене спросила, кто снимал номер. Девушка вежливо улыбнулась и сказала, что не может разглашать личную информацию гостей.
— Но вы не пострадали? — спросила она, заметив моё лицо.
— Нет, — ответила я. — Всё нормально.
Ничего не нормально.
Я вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Достала телефон, набрала Герману.
— Валь, ты где? Мы обыскались.
— Выхожу из отеля. Ты не знаешь, с кем я была?
— Не знаю, — он помолчал. — Ты ушла с кем-то, я видел только спину. Волосы светлые, длинные. Вроде Саши. Но я не уверен.
Саша. Волосы светлые, длинные. Похоже.
Я выдохнула. Наверное, это была она. Мы целовались. Потом поехали в отель. А утром она или он ушел, не захотела меня будить.
Всё логично. Почти.
Но почему тогда она написала «ты где? Я волнуюсь»? Если мы были вместе, зачем спрашивать?
Я снова посмотрела на сообщение от Саши. Оно не вязалось с картиной, которую я пыталась собрать.
Я решила не думать. Сегодня — воскресенье, выходной. Можно отдохнуть, лечь спать пораньше, а завтра — новая неделя. Учёба, работа, нормальная жизнь.
А эта ночь останется загадкой. Может, к лучшему.
Я села в такси, назвала адрес.
По дороге смотрела в окно, на серое небо, на мокрый асфальт. Думала о том, что алкоголь — зло. Что больше никогда не буду столько пить. Что нужно быть осторожнее.
А в глубине души — маленький червячок сомнения: а если это была не Саша? Если кто-то другой? И что тогда?
Я отогнала эту мысль.
Неважно. Что было — то прошло.
Я почти в это верила.
————————————————————————
Клуб гудел. Музыка била по ушам так, что, казалось, стены вибрируют в такт баса. Разноцветные лучи скользили по танцполу, по лицам, по стенам, выхватывая из темноты то чью-то улыбку, то край платья, то блеск бокала.
Юля сидела в вип-ложе на втором этаже, откинувшись на спинку дивана. Перед ней стоял почти нетронутый коктейль — она пила медленно, не для того чтобы опьянеть, а чтобы занять руки. Соня болтала с Асланом, иногда поворачивалась к Юле, что-то говорила, но её голос тонул в музыке, и Юля просто кивала, не вникая.
Сегодня она чувствовала себя странно. Не плохо — нет. Скорее, пусто. Как будто внутри образовалась какая-то полость, которую ни алкоголь, ни музыка, ни разговоры не могли заполнить. Пластырь на носу почти не мешал, синяки под глазами она замазала тональным, но взгляд всё равно был каким-то потухшим.
Аслан курил кальян, пуская дым в потолок. Соня поправляла волосы, оглядываясь по сторонам. Обычный вечер. Обычный клуб. Обычная компания.
— Эй, — Аслан вдруг выпрямился, всматриваясь куда-то вниз, на танцпол. — Это что там, Карнаухова?
Юля не сразу поняла, о ком он. Имя ударило, как удар под дых.
— Где? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— Вон, у бара, — Аслан кивнул подбородком. — Сидит, одна. И судя по всему, уже хорошо приняла.
Юля проследила за его взглядом.
Валя сидела на высоком стуле у барной стойки, опираясь локтями на столешницу. Чёрный топ с открытыми плечами, волосы уже распущены, руки слегка дрожат. Перед ней стояла пустая стопка — три шота подряд, не больше, не меньше. Она выглядела потерянной. Пьяной. Уязвимой.
— Ничего себе, она глушит, — усмехнулся Аслан, покачав головой. — Крепко же её развезло.
Соня посмотрела на Юлю. В её взгляде читался вопрос: ну что, будешь сидеть?
Юля сжала бокал. Внутри боролись голоса: один говорил «не лезь, не твоё дело», другой — «встань и подойди». Победил второй.
— Я сейчас, — сказала она, поднимаясь.
— Юль, — Соня поймала её за запястье. — Ты уверена?
— Не уверена, — честно ответила Юля. — Но не оставлять же её там.
Она спустилась вниз, нырнув в толпу танцующих. Свет слепил, музыка давила, запахи духов и алкоголя смешивались в один густой, душный коктейль.
Она подошла к бару. Встала чуть позади, наблюдая.
Валя сидела, опустив голову. Плечи поникли, пальцы сжимали пустой стакан. Она выглядела как человек, который пытается забыться и почти преуспел.
— Валь? — Юля коснулась её плеча, негромко, почти невесомо.
Валя обернулась. Глаза у неё были мутными, взгляд расфокусированным. Она смотрела на Юлю, но, казалось, не узнавала.
— Привет, — сказала Валя пьяно, заплетающимся языком. — Ты красивая.
Юля чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она не планировала этого. Не знала, зачем подошла. Но стояла здесь, смотрела на Валю — такую растерянную, такую чужую и такую родную одновременно.
— Ты пьяна, — сказала Юля, беря её за руку. — Пойдём, выведу тебя.
Валя не сопротивлялась. Кивнула, позволила вести себя.
Они прошли через толпу, мимо охранников, мимо гардероба. На улице было прохладно, но Валя не дрожала — она была в том состоянии, когда тело перестаёт реагировать на холод.
— Куда мы? — спросила Валя, щурясь от фонарей.
— Не знаю, — честно ответила Юля. — Надо, чтобы ты пришла в себя.
— Не хочу приходить в себя, — покачала головой Валя. — Хочу забыться.
Юля молчала. Она понимала это желание — забыться, исчезнуть, перестать чувствовать. Сама была там не раз.
— Можно снять номер, — сказала Юля. — Выспишься, протрезвеешь.
— Номер? — Валя усмехнулась. — Ты снимаешь мне номер?
— Мы снимем номер, — поправила Юля.
Она не знала, зачем это делает. Наверное, потому что видела Валю на полу в коридоре, когда она плакала. Потому что помнила, как та помогала ей после физры. Потому что, несмотря на всё, что было между ними, она не могла просто оставить её в клубе одну — пьяную, потерянную, красивую.
Они нашли гостиницу через два квартала. Юля сняла номер на свои — карта легко скользнула в терминал. В лифте они стояли молча. Валя прислонилась к стене, закрыла глаза.
Номер был простым, но чистым. Большая кровать, тумбочка, ванная. Юля помогла Вале снять туфли, посадила на кровать.
— Принести воды? — спросила Юля.
— Не уходи, — вдруг сказала Валя, схватив её за руку. — Побудь со мной.
Юля замерла. Внутри всё перевернулось.
— Хорошо, — ответила она тихо. — Я здесь.
Она села рядом. Валя откинулась на подушки, прикрыла глаза. Юля смотрела на неё — на влажные ресницы, на раскрасневшиеся щёки, на губы, чуть приоткрытые.
— Валь, — позвала она.
Валя не ответила. Потом вдруг повернулась к Юле, открыла глаза — мутные, но вдруг ставшие внимательными.
— Поцелуй меня, — сказала она.
Юля не знала, что это — алкоголь, одиночество или что-то другое. Но она не смогла отказать.
Она наклонилась, коснулась губ Вали — сначала легко, почти невесомо. А потом поцелуй стал глубже. Валя ответила, запустив пальцы в Юлины волосы.
Ты пьяна, — пробормотала Юля в кожу.
— Я знаю, — выдохнула Валя и приподняла подбородок, открывая больше пространства. — Это не мешает.
Юля целовала её шею медленно, почти благоверно. Она хотела остановиться — сто раз хотела. Каждый миллиметр чужой кожи, который она пробовала на вкус, кричал: «Прекрати. Она не знает.».
Но пальцы уже скользнули под край топа Вали, огладили живот — тёплый, живой, вздрагивающий от каждого прикосновения.
— У тебя руки... — выдохнула Валя, прикрыв глаза. — Холодные. И приятные.
— Я могу убрать, — Юля замерла.
— Не убирай.
И Юля не убрала. Она вела ладонью выше — по рёбрам, по груди, останавливаясь на каждом новом сантиметре, чтобы дать себе шанс отступить. Но вместо отступления она стянула с Вали эту ткань и прижалась губами к ключице.
Валя выдохнула — тихо, расслабленно. Не стонала, не плакала, не шептала пафосных признаний. Просто лежала, позволяя делать с собой всё, что хочется этой странной светловолосой незнакомке(?).
— Ты какая-то... ненастоящая, — заметила Валя, когда Юля поцеловала ложбинку между грудей. — Как будто боишься меня сломать.
— Боюсь, — призналась Юля в темноту.
— Зря. Я крепкая, — Валя усмехнулась, и в этой усмешке не было злости.
Юля на секунду замерла. Сердце сжалось. Она подняла голову, вглядываясь в лицо брюнетки.
Валя закрыла глаза.
Юля больше не пыталась бороться с собой. Она раздела Валю — медленно, почти ритуально, целуя каждый новый открытый участок кожи. Бедра, внутреннюю сторону колена, живот, запястье. Валя не спешила — не торопила, не требовала. Просто лежала, позволяя, и это «позволение» было страшнее любой страсти.
Когда Юля опустилась ниже и поцеловала между ног, Валя выгнулась — но беззвучно, закусив губу. Её пальцы запутались в светлых волосах, но не тянули, не направляли — просто лежали, принимая.
Юля ласкала её языком бережно, словно извиняясь за что-то. За то, что завтра Валя не вспомнит лица. За то, что сама Юля будет ненавидеть себя за эту слабость. За то, что это, возможно, единственный раз, когда она может дать Вале то, о чём та никогда не попросит при свете дня.
Оргазм пришёл медленной волной — Валя напряглась на секунду, выдохнула длинно и расслабленно, и улыбнулась. Просто улыбнулась в потолок. Без слёз. Без трагедии.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Ты умеешь.
— Я умею, когда хочу, — ответила Юля, поднимаясь и ложась рядом.
Они лежали в темноте. Валя дышала ровно, почти засыпая.
Вещи слетало в эту ночь одна да одной,стон ,хрип ,Юля не знала, что будет завтра. Не знала, запомнит ли Валя эту ночь. Не знала, пожалеет ли сама.
Но сейчас — сейчас она держала в объятиях ту, кого не могла забыть. И это было одновременно и счастьем, и наказанием.
Под утро она ушла. Валя спала — разметавшись по кровати, растрёпанная, уставшая. Юля оставила на тумбочке стакан с водой и записку.
Одно слово: «Прости».
Она не знала, за что извиняется. За эту ночь? За прошлое? За то, что не может быть рядом? Наверное, за всё сразу.
Она вышла из номера, закрыла дверь и спустилась вниз. На улице уже светало, город просыпался.
Юля достала телефон, набрала Соне.
— Я всё, — сказала она. — Еду домой.
— Ты с ней была? — спросила Соня тихо.
— Была, — ответила Юля. — Но она не узнала меня.
— И ты не сказала?
— Не сказала.
Соня вздохнула.
— Ты дура, Гаврилина.
— Знаю, — ответила Юля и сбросила вызов.
Она села в такси, назвала адрес и уставилась в окно на серое утро.
В голове крутилось: что будет, когда Валя проснётся? Вспомнит ли? Догадается ли?
И что тогда?
Юля не знала ответов. Знала только одно — она не готова потерять Валю снова. Даже если та никогда не узнает, чьи руки обнимали её этой ночью.