Смеешь ли ты любить?Заново.

Я как и сказала взяла выходной ,это чертово мероприятие. Но. Никаких пар, никаких лекций — просто прийти, отстоять положенное время и уйти. Я могла позволить себе выспаться, не трястись над конспектами и не думать о том, что после универа бежать на работу.

Я сделала все процедуры и уснула почти мгновенно — усталость после смены сморила меня быстрее, чем я успела досчитать до десяти. Утром проснулась без будильника, почувствовала, как солнечный свет пробивается сквозь шторы, и потянулась с удовольствием.

Сегодня я хотела быть красивой и не сонной. Не для кого-то конкретного — для себя. Чтобы смотреть в зеркало и нравиться себе. Чтобы чувствовать уверенность, даже если внутри ещё оставались следы вчерашней усталости.

Я встала, прошла в душ, долго стояла под горячей водой, думая о предстоящем дне. День открытых дверей. Гаврилина. Волонтёры. Абитуриенты. Линейка в актовом зале. Герман обещал быть, Аня — тоже. Артур сказал, что придёт, если не забудет.

Я выключила воду, вытерлась, замотала волосы в полотенце.

Оделась не спеша. Боди — чёрное, с тонкими лямками, сидит идеально. Снизу — джинсы-клёш, те самые, что удлиняют ноги и заставляют чувствовать себя увереннее. Поверх — рубашка молочного цвета, мягкая, чуть оверсайз. Я не стала заправлять её внутрь — оставила свободно, так было легче и как-то по-домашнему уютно.

Макияж сделала аккуратный: тональный, чуть туши, стрелки — тонкие, изящные. Аня научила рисовать их за пять минут, и теперь у меня получалось почти идеально. Губы — блеском, без помады, чтобы не думать, что размажется во время кофе.

Волосы ещё были влажными, но я решила не сушить их феном — пусть сами улягутся мягкими волнами. Собрала пряди с лица маленькими заколками, чтобы не лезли в глаза.

Одела серьги — длинные, серебряные, с лёгким звоном, когда поворачиваю голову. Они достались мне от мамы, и я носила их только в особенные дни. Сегодня показался таким.

Посмотрела на себя в зеркало на тумбочке. Из отражения смотрела девушка с тёмными волосами, в которых ещё не высохли капли воды, с ясными глазами и лёгким румянцем на щеках. Красивая. Не сонная. Готовая к новому дню.

— Валя, ты готова? — крикнул снизу Герман. — Завтрак почти готов!

— Иду! — ответила я, поправила рубашку и спустилась вниз.

На кухне пахло блинчиками. Аня сидела за столом, намазывая джем на свой блин, Артур колдовал у плиты, Герман разливал кофе.

— Ого, — сказал Артур, поднимая голову. — Ты куда наряжаешься? На день открытых дверей или на свадьбу?

— На день открытых дверей, — я села на своё место, взяла блин. — Хочу выглядеть прилично.

— А ты всегда выглядишь прилично, — заметил Герман, ставя передо мной чашку с мятным чаем. — Но сегодня особенно.

Я улыбнулась, принимая чай.

Мы позавтракали, болтая о предстоящем мероприятии. Аня сказала, что Соня будет волонтёром вместе с Гаврилиной. Герман пообещал не отходить от меня, если станет тяжело. Артур сказал, что будет фотографировать абитуриентов для университетской газеты (хотя никто не знал, что он умеет фотографировать).

— Ладно, — я встала, поправила рубашку. — Едем.

Мы вышли на улицу. Светило солнце — редкое чудо в ноябре. Воздух был холодным, но чистым, и дышать было легко.

— Хороший день, — сказала Аня, беря меня под руку.

— Хороший, — согласилась я.

Мы сели в машину, и Герман повёз нас в универ.

По дороге я смотрела в окно на пролетающие улицы, на людей, спешащих по своим делам, и думала: сегодня я не боюсь. Ни Гаврилиной, ни взглядов, ни сплетен. Потому что я — не та Валя, что ждала у калитки.

Я — другая.

И это было главное.

Университет встретил нас непривычной суетой. Ещё на подходе было видно — день открытых дверей собрал немало народу. Возле входа толпились абитуриенты: кто-то с родителями, кто-то с друзьями, кто-то один, сжимая в руках распечатанные программы. Волонтёры в синих футболках с логотипом универа сновали туда-сюда, раздавая буклеты и указывая дорогу.

— Красота, — сказал Артур, оглядываясь по сторонам. — Ажиотаж.

— А мы-то здесь при чём? — спросила я, поправляя воротник рубашки.

— Мы — массовка, — усмехнулся Герман. — Сидим, улыбаемся, делаем вид, что нам не скучно.

Сегодня к нам придут разные ребята, и мы будем им рассказывать. Ну как мы. Лично я просто буду скучать в универе. Экскурсии, презентации, разговоры с абитуриентами — всё это, конечно, важно, но моя роль в этом дне была скорее декоративной. Те, кого назначили, будут вписывать имена в списки, раздавать материалы и водить группы по корпусам. А я — просто часть фона.

— Валь, ты где стоишь? — спросила Аня, заглядывая в своё расписание.

— В актовом зале, — ответила я. — Буду сидеть и улыбаться.

— А я в холле, встречаю абитуриентов, — она вздохнула. — Тоже мне, развлечение.

Мы зашли в холл. Шум, гам, куча незнакомых лиц. Волонтёры в синих футболках мелькали повсюду. Я сразу заметила Соню — она стояла у стойки регистрации, разговаривала с какой-то девушкой. Рядом с ней...

Я отвела взгляд. Гаврилина. Тоже в синей футболке, с бейджиком на груди. Волосы распущены, макияж идеальный, улыбка — рабочая, но красивая. Она не смотрела в мою сторону. Или делала вид.

— Пойдём, — Герман тронул меня за локоть. — Не залипай.

— Я и не залипаю, — ответила я, но послушно пошла за ним в актовый зал.

Зал был почти полон. Абитуриенты сидели рядами, перешёптываясь, листая буклеты. На сцене уже готовились выступать преподаватели. Я села на своё место — в третьем ряду, у прохода, чтобы потом можно было быстро сбежать.

Герман сел рядом. Аня и Артур остались в холле — у них были другие задачи.

— Долго это будет? — спросила я, когда на сцене начали настраивать микрофоны.

— Не знаю , часов 5— ответил Герман. — Потом экскурсии, потом обед. К вечеру отпустят.

— Пять часов... — я вздохнула. — Я бы лучше работала-я закатила глаза и сразу же не просидев и минуты ушла и встала у прохода опираясь о косяк.

— Не ной, — усмехнулся он. — Отдохнёшь от кофе.

— Кофе — это не работа, это призвание, — парировала я.

Он засмеялся, и я засмеялась следом.

Но краем глаза я всё равно смотрела в сторону. Туда, где за кулисами мелькали синие футболки. Гаврилина. Я чувствовала, что она где-то рядом. Не видела — чувствовала. Глупо, но факт.

Я отвернулась к сцене.

Сегодня я просто отсижу своё. А завтра — работа. И, может быть, Саша.

Я улыбнулась своим мыслям.

Внутри было спокойно.

Почти.

Люди начали медленно собираться. Зал наполнялся гулом — кто-то из школ, кто-то из других университетов. Мероприятия ещё не начались, но места уже не хватало. Я стояла у входа, прислонившись к стене, смотрела на поток абитуриентов, волонтёров, преподавателей. Где-то на сцене репетировали выступающих. Гаврилина что-то там повторяла — я слышала её голос, но не вникала. Синяя футболка волонтёра сидела на ней хорошо, бейджик блестел. Я отвернулась к окну, чтобы не смотреть.

И вдруг меня коснулась рука.

Лёгкое прикосновение к локтю, почти невесомое. Я обернулась — и замерла.

— Привет, Валя-бариста, — сказала она, улыбаясь.

Саша?

Я смотрела на неё и не верила своим глазам. Она была в юбке — строгой, чёрной, до колена. Лёгкая короткая рубашка, почти белая, с расстёгнутой верхней пуговицей. Галстук — тонкий, тёмный. Сверху — пиджак, серый, в тонкую полоску, сидит идеально, подчёркивая плечи и талию. Длинные волосы падали на лицо и плечи, рассыпаясь мягкими волнами. Без очков. Сегодня снова без очков.

Очень красивая.

— Ты... — я не нашлась, что сказать.

— Абитуриентка? — она усмехнулась, поправляя галстук. — Нет. Я помогаю организаторам. Меня попросили встретить группы, провести экскурсию.

— Ты учишься на дизайнера, — напомнила я.

— Учусь. Но иногда подрабатываю на таких мероприятиях, — она пожала плечами. — Хорошая практика. И деньги не лишние.

Я кивнула, всё ещё не в силах отвести взгляд. Она сегодня была другой — не той мягкой, рассеянной девушкой из кофейни. Собранная, деловая, уверенная. Галстук, пиджак, серьги — маленькие, блестящие. И этот взгляд — острый, внимательный.

— А ты? — спросила она. — Ты здесь как?

— Студентка, — я усмехнулась. — Обязаловка. Пришла, сижу, улыбаюсь.

— Ты красиво улыбаешься, — сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Спасибо. Ты тоже ничего.

— "Ничего"? — она притворно нахмурилась. — Я старалась, между прочим.

— Тогда — очень красиво, — поправилась я.

Она улыбнулась — уголками губ, без тени кокетства.

— Договорились.

В этот момент объявили начало мероприятия. Голос из динамиков приглашал всех в зал.

— Мне пора, — Саша поправила сумку на плече. — Но я тебя найду после.

— Удачи, — сказала я.

— И тебе, — она развернулась и пошла в сторону сцены, где собирались волонтёры.

Я смотрела ей вслед. Длинные волосы, прямая спина, уверенная походка. Не оглянулась. И правильно — я бы снова покраснела.

— Валь, ты чего застыла? — Герман подошёл сбоку, тронул за плечо. — Садись, начинается.

— Иду, — я выдохнула и пошла на своё место.

Сегодняшний день обещал быть интереснее, чем я думала. Гаврилина на сцене, Саша в зале.

Я села, выпрямилась, сложила руки на коленях.

Мероприятие началось. А я думала о том, как странно устроена жизнь — сводит людей в самых неожиданных местах.

Кофейня, университет, день открытых дверей.

И её улыбка.

———————————

— Представляешь! — говорила я Ане, пробираясь с ней сквозь толпу в коридоре. — Она тут тоже помогает! Волонтёрит, экскурсии проводит. Я сама не ожидала, когда увидела.

Аня шла за мной, иногда кивая знакомым, иногда оглядываясь на Артура и Германа, которые замыкали нашу маленькую процессию.

— Ты про Сашу? — уточнила она с лёгкой усмешкой.

— Про Сашу, про Сашу! — я не скрывала улыбки. — Она сегодня в пиджаке, с галстуком, серьёзная такая. Красивая, зараза.

— Ого, — Артур подал голос. — Валька, ты прям светишься.

— Не светлюсь, — ответила я, но наверное, зря — потому что Герман, шедший сзади, хмыкнул.

— Светишься, светишься, — подтвердила Аня. — Ладно, веди, показывай свою красотку.

Мы дошли до актового зала. Я ввела их внутрь, оглядываясь по сторонам. Зал был почти полон — абитуриенты сидели рядами, волонтёры стояли у стен, преподаватели готовились к выступлениям. На сцене кто-то настраивал микрофоны. Я окинула взглядом толпу — и сразу нашла её.

Саша стояла у левого края сцены, разговаривала с девушкой-волонтёром. Пиджак сидел идеально, галстук завязан узлом, длинные волосы рассыпались по плечам. Она что-то увлечённо объясняла, жестикулируя. Без очков. Очень красивая.

— Вон она, — я показала рукой в её сторону.

— Которая в пиджаке? — переспросил Артур, прищурившись.

— Да.

— Ничего так, — протянул он. — Симпатичная. Но ты красивее.

— Артур, — шикнула на него Аня. — Не смущай девочку.

— Она и так красная, — заметил Герман. Я повернулась к нему:

— Я не красная.

— Красная, — хором сказали они.

Я закатила глаза, но улыбка всё равно лезла на лицо. Саша, будто почувствовав мой взгляд, повернула голову, нашла меня глазами — и улыбнулась.

Коротко, одними уголками губ, будто говорила: «Я тебя вижу».

Я кивнула ей, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Аня толкнула меня локтем:

— Идём, а то сейчас лекция начнётся, а мы стоим как вкопанные.

Мы прошли на свои места — третий ряд, у прохода. Я села, поправила рубашку, сложила руки на коленях.

Мероприятие началось. На сцене выступали преподаватели, рассказывали о факультетах, правилах поступления, стипендиях. Я слушала вполуха, иногда поглядывая в сторону сцены — на Сашу. Она стояла там, в своём строгом костюме, и была такой... другой. Не той девушкой из кофейни, которая помогала мне с терминалом. А взрослой, уверенной, почти недосягаемой.

Но когда наши взгляды снова пересеклись, она мне подмигнула.

Я отвернулась, прикусила губу.

Аня толкнула меня под столом:

— Что она тебе сделала?

— Подмигнула, — прошептала я.

— Ого, — Аня выгнула бровь. — Она смелая.

Я ничего не ответила. Просто сидела и улыбалась в свои мысли.

Где-то на сцене мелькнула синяя футболка волонтёра — Гаврилина. Но я уже не смотрела в её сторону.

Сегодня у меня были другие поводы для улыбки. И это было странно. И приятно.

На сцене между тем кипела работа. Гаврилина и ещё несколько волонтёров в синих футболках рекламировали университет — рассказывали о поездках, стажировках, международных программах. Их голоса звучали бодро, уверенно, с микрофонов разлетались по залу, вдохновляя абитуриентов. Гаврилина улыбалась — той самой идеальной улыбкой, которая ничего не значила. Я смотрела на неё и думала: как легко она меняет маски.

Но сегодня меня это не задевало. Почти.

Саша стояла чуть в стороне, у левого края сцены, — не в футболке волонтёра, а в своём строгом костюме. Она не выступала, не говорила в микрофон. Просто смотрела на зал, иногда перекидывалась парой слов с организаторами. Но я замечала каждое её движение.

Она поправила галстук, заправила прядь волос за ухо, поправила пиджак. И каждый раз, когда я смотрела в её сторону, мне казалось — она чувствует мой взгляд.

Аня сидела рядом, иногда комментировала выступающих, иногда подкалывала Артура, который делал вид, что слушает, но на самом деле листал ленту. Герман молчал, откинувшись на спинку стула. Я была где-то между ними и собой — в зале, но мыслями на сцене.

— А теперь слово предоставляется студентам, — объявила ведущая. — Они расскажут о своей жизни в университете.

На сцену вышли трое — парень с инженерного, девушка с филологии и Саша. Саша! Я выпрямилась на стуле, перестала дышать.

— Всем привет, — сказала она в микрофон, и зал затих. — Меня зовут Александра, я учусь на дизайнера интерьеров. И я хочу рассказать вам, почему этот университет изменил мою жизнь.

Она говорила спокойно, уверенно, без бумажки. О проектах, о преподавателях, о том, как нашла друзей и поняла, чем хочет заниматься. Я слушала и не узнавала её. Не ту девушку, что пила раф у стойки. А другую — сильную, увлечённую, настоящую.

— А ещё, — сказала она, и её взгляд на секунду задержался на мне, — здесь можно встретить удивительных людей. Которые появляются неожиданно и делают каждый день ярче.

Кто-то зааплодировал. Аня толкнула меня локтем:

— Это она про тебя?

— Не знаю, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Саша закончила, поклонилась и отошла на своё место. Гаврилина снова взяла микрофон, продолжила рассказывать про поездки. Но я уже не слушала. Я смотрела на Сашу. Она смотрела на меня.

И между нами, через весь зал, проходило что-то — невидимое, но ощутимое.

Герман наклонился ко мне:

— Ты в порядке?

— Да, — ответила я, не отрывая взгляда от сцены. — В полном.

Мероприятие продолжалось. Абитуриенты задавали вопросы, преподаватели отвечали, волонтёры раздавали буклеты. Гаврилина улыбалась, Саша стояла в стороне.

А я сидела в третьем ряду и ждала, когда оно закончится. Не потому что мне было скучно — потому что хотелось подойти к ней. Сказать что-то. Хотя бы «привет».

Или ничего не говорить. Просто стоять рядом.

Странное чувство. Раньше я так хотела быть рядом только с одним человеком. С тем, кто сейчас на сцене в синей футболке. А теперь — нет.

Теперь всё иначе.

Я выдохнула, поправила рубашку и приготовилась ждать.

————————————

Объявили перерыв. Зал ожил, зашумел, абитуриенты потянулись к выходу, волонтёры засуетились. Я встала, потянулась — спина затекла от долгого сидения. Аня куда-то убежала с Артуром, Герман остался на месте, листая телефон.

— Я пойду пройдусь, — сказала я.

— Давай, — кивнул он, не отрываясь от экрана.

Я вышла в коридор. Там было людно, но спокойнее, чем в зале. Я огляделась — и сразу увидела её. Саша стояла у окна, поправляла галстук, который всё норовил съехать набок. Увидела меня — улыбнулась.

— Валя, — подошла ближе. — Устала?

— Немного, — честно ответила я. — А ты?

— Тоже. Но это приятная усталость, — она поправила волосы. — Ты не хочешь прогуляться? Покажешь мне корпуса? А то я тут в первый раз, а экскурсии водить надо.

— Хочу, — ответила я, удивившись собственной смелости.

Мы пошли по коридору. Я показывала ей аудитории, библиотеку, столовую, маленький сквер во дворе, где курили студенты. Рассказывала про преподавателей, про то, какие пары самые сложные, а какие — самые интересные. Саша слушала, кивала, иногда задавала вопросы.

— А где ты обычно сидишь на лекциях? — спросила она.

— На философском — задний ряд, у окна, — я усмехнулась. — Чтобы видно было, как солнце садится.

— Ты романтик, — заметила она.

— Скорее, мечтатель, — поправила я.

Мы шли медленно, иногда останавливаясь у окон. Саша смотрела на улицу, я — на неё. Без очков её глаза казались ярче, живее. И она часто улыбалась — не рабочей улыбкой, а настоящей, тёплой.

Я не заметила, что за нами наблюдают.
————————————-

А Юля стояла в конце коридора, прижавшись спиной к стене. Она вышла из зала чуть раньше, чтобы позвонить — но звонок не состоялся, и она застыла, увидев их.

Валю. И ту девушку. В пиджаке, с галстуком. Красивую, уверенную, без очков.

Они шли рядом, почти касаясь плечами. Валя что-то рассказывала, жестикулировала, смеялась. А та девушка смотрела на неё — с интересом, с теплом, с чем-то ещё, что Юля не хотела признавать.

Она сжала телефон в руке, чувствуя, как внутри поднимается что-то липкое, тяжёлое. Не злость. Нет. Что-то другое. То, что она пыталась забыть, вытравить, выкинуть из себя.

Она смотрела, как Валя поправляет рубашку, как улыбается, как её глаза блестят. Она редко так улыбалась с ней. Редко — никогда.

А с этой — улыбается.

— Юль? — Соня вышла из зала, тронула её за плечо. — Ты чего застыла?

Юля вздрогнула, вынырнула из своих мыслей.

— Ничего, — ответила она глухо. — Воздухом дышу.

Соня проследила за её взглядом — увидела Валю и Сашу — и поняла.

— Пойдём, — сказала она тихо. — Не смотри.

— Я и не смотрю, — отрезала Юля, но всё равно бросила последний взгляд в их сторону.

Валя смеялась. Эта девушка что-то сказала — и Валя запрокинула голову, смеясь по-настоящему, открыто, заразительно.

Внутри у Юлы что-то оборвалось. Или, наоборот, затянулось туже.

Она развернулась и почти побежала в зал, оставив Соню позади.

В коридоре было шумно, людно — но она ничего не слышала. Только стук собственного сердца. И один вопрос, на который она боялась найти ответ: почему Валя никогда так не смотрела на неё?

А может, смотрела. Но Юля не замечала. Или не хотела замечать.

Сейчас — поздно.

Она вошла в зал, села на своё место, уставилась в сцену. Соня села рядом, не лезла.

— Юль, — тихо позвала.

— Всё нормально, — ответила Юля, но голос дрожал.

Она сжала кулаки под столом. И пообещала себе, что больше не будет смотреть. Не будет думать. Не будет чувствовать.

Но обещания, как известно, даны, чтобы их нарушать. Особенно те, что даёшь себе.

—————————————

Мы вернулись в актовый зал, когда перерыв начал заканчиваться. В коридорах уже было меньше народу — абитуриенты и волонтёры постепенно рассаживались по местам. Я предложила Саше пройти за ширму, где была сцена, чтобы никому не мешать и не стоять в проходе.

— Тут удобно, — сказала я, прислоняясь к стене за кулисами. — И видно всё, и нас не видно.

— Ты тут как будто своя, — заметила Саша, оглядываясь по сторонам.

— Я тут два года, — усмехнулась я. — Уже должна быть своей.

Мы стояли у ступеней, ведущих на сцену, разговаривали вполголоса. Саша рассказывала про свой проект, про заказчика, который уже трижды менял техническое задание, про то, что она устала, но сдаваться не собирается. Я слушала, кивала, иногда вставляла короткие фразы.

Внутри было спокойно. Приятно. Рядом с ней даже стены университета казались не такими унылыми.

А потом я увидела Юлю.

Она вышла из-за кулис, с другой стороны сцены, и направилась к лестнице. В синей футболке волонтёра, с бейджиком на груди, но без привычной уверенности. Она выглядела растерянной, бледной. Волосы растрепались, глаза покраснели — будто плакала. Или сдерживала слёзы.

Она меня не заметила — шла быстро, глядя под ноги. Но когда поравнялась с нами, я не выдержала.

— Юля, — позвала я тихо.

Она замерла. Подняла голову. Увидела меня — и рядом Сашу. Её лицо напряглось, взгляд стал колючим.

— Что? — спросила она глухо.

— Ты как? — я не знала, зачем спросила. Просто — вырвалось.

Юля посмотрела на меня, потом на Сашу. Потом снова на меня. Внутри у неё, кажется, что-то боролось — желание сказать что-то резкое и желание просто уйти.

— Не твоё дело, — ответила она. — Отстань.

Она развернулась и быстро пошла к выходу из-за кулис, не оглядываясь. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тяжесть.

— Кто это? — тихо спросила Саша.

— Бывшая, подруга — коротко ответила я. — Неважно.

Саша не стала лезть с расспросами. Просто кивнула и перевела взгляд на сцену, где уже собирались ведущие.

Я выдохнула, поправила рубашку.

Юля была расстроена — это ясно. Но лезть в её душу я больше не хотела. Она сама сказала — не её дело. И моё — тоже.

— Пойдём, — сказала я Саше. — Начинается вторая часть.

Мы вышли из-за кулис и прошли на свои места в зале.

Мероприятие продолжалось. А я думала о том, как странно устроены люди — мы можем быть рядом, но при этом быть такими далёкими.

Юля. Гаврилина. Та, которую я когда-то любила. Сейчас — просто чужой человек, который не хочет говорить.

И меня это больше не ранило. Или почти не ранило.

Мы с Сашей разошлись — у неё началась экскурсия для абитуриентов, а я вернулась к друзьям. Мероприятие продолжилось, растянувшись до самого вечера. Выступления, презентации, вопросы из зала, экскурсии по корпусам — всё смешалось в усталую, но приятную суету. К концу дня я уже с трудом помнила, кто о чём говорил, но чувствовала, что день прошёл не зря.

Гаврилина всё это время стояла с Соней и Асланом. Она улыбалась абитуриентам, что-то рассказывала, но я замечала — её взгляд иногда уходил в пустоту. Мы не пересекались больше. И слава богу.

К концу дня я стояла с друзьями в холле, прислонившись к стене. Аня и Артур о чём-то спорили, Герман листал телефон. Я уже думала о том, как поеду домой, переоденусь и, может быть, успею забежать в кофейню перед закрытием, как вдруг кто-то коснулся моего локтя.

— Ну как вам идея? — говорил в это время Герман, жестикулируя. — Клуб, тема, я уже всё продумал.

Я повернулась. Саша стояла рядом, поправляя сбившийся галстук. Волосы растрепались, но она выглядела довольной.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Твои друзья? — она кивнула на Аню, Артура и Германа.

— Мои, — я кивнула. — Ребята, это Саша. Саша, это Аня, Артур и Герман.

Аня тут же оживилась, протянула руку:

— Очень приятно. Мы много слышали о вас.

— Сплетничали? — прищурилась Саша.

— Только хорошее, — соврала Аня.

Герман кивнул, Артур помахал рукой. Саша поздоровалась со всеми, а потом повернулась ко мне:

— Я, наверное, пойду. Устала, как собака. Но я рада, что мы сегодня пересеклись.

— Я тоже, — сказала я.

Она улыбнулась и, прежде чем уйти, тихо добавила:

— Завтра забегу в кофейню. Не скучай.

— Не буду, — пообещала я.

Она развернулась и пошла к выходу — высокая, в своём строгом костюме, с развевающимися волосами. Я смотрела ей вслед, пока дверь за ней не закрылась.

— Валь, — позвал Герман.

— Что? — я обернулась.

— Я говорю, клуб, тема, — напомнил он. — Ты слушаешь?

— Слушаю, — соврала я.

— Не слушаешь, — усмехнулась Аня. — Ты смотрела на Сашу, а не на него.

— Я на всех смотрела, — отмахнулась я.

Но внутри всё пело. И, кажется, это было начало чего-то нового.

Мы стояли у выхода из универа. Дождь капал с карниза, собираясь в маленькие лужицы на асфальте. Фонари уже горели, освещая мокрые ступеньки и торопливых прохожих. Холодный ветер задувал под пальто, и я поёжилась, поправив воротник.

Герман стоял рядом, засунув руки в карманы. Аня и Артур чуть поодаль — спорили, кто забыл зонт (оба). Я смотрела на дождь и думала о Саше. Она ушла полчаса назад, но её образ всё ещё был перед глазами — уставшая, но довольная, сбитый галстук, растрёпанные волосы.

— Не все забились, — сказал Герман, обращаясь к компании. — В субботу идём в клуб. Все. — Он повернулся ко мне. — Валька, можешь позвать Сашу.

Я подняла на него глаза, удивлённая.

— Чего? Зачем?

— Ну, во-первых, она интересная, — пожал он плечами. — Во-вторых, мы же не против новых знакомых. В-третьих, — он усмехнулся, — ты на неё весь день смотрела. Может, уже перестанешь тайно страдать и начнёшь действовать?

— Я не страдаю, — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Страдаешь, — хором сказали Аня и Артур.

— Вы сговорились? — я обвела их взглядом.

— Просто мы тебя любим и хотим, чтобы ты была счастлива, — ответила Аня, подходя и беря меня под руку. — А Саша выглядит как та, кто может тебя осчастливить.

— Мы знакомы меньше недели, — напомнила я.

— А сколько нужно? — возразил Артур. — Год? Два? Иногда достаточно одного взгляда.

Я замолчала. Внутри боролись сомнения и... надежда. Маленькая, хрупкая, но упрямая.

— Ладно, — сдалась я. — Спрошу её. Если она согласится — приглашу.

— Ура! — Аня подпрыгнула, чуть не наступив в лужу.

Герман улыбнулся, Артур кивнул.

— Тогда решено, — сказал Герман. — В субботу, в девять. Собираемся у клуба. Адрес скину в общий чат.

— А если она не захочет? — спросила я.

— Захочет, — уверенно сказала Аня. — Ты ей нравишься. Я же видела, как она на тебя смотрела.

Я хотела возразить, но не стала. Может, она и права.

Мы постояли ещё немного, обсуждая детали. Дождь постепенно стихал, и в просвете туч показалась бледная луна.

— Ладно, — сказала Аня, зевая. — Поехали по домам. Завтра рано вставать.

Мы разошлись. Герман подвёз меня до дома, я забежала в кофейню — закрыть смену (Максим остался за меня, сказал, что я заслужила выходной). Потом — душ, пижама, кровать.

Я лежала в темноте, сжимая телефон в руке.

Написать Саше? Сейчас? Завтра?

Я открыла чат, посмотрела на последнее сообщение — её «Спокойной ночи, красивая бариста». И набрала:

«Привет. Ты не против, если я спрошу кое-что? Не срочно. Завтра отвечу».

Ответ пришёл через минуту: «Я не сплю. Спрашивай».

Я замялась, потом набрала:

«В субботу идём в клуб с друзьями. Хочешь составить компанию?»

Три точки. Долгое ожидание. Сердце колотилось где-то в горле.

«Я подумаю. Завтра скажу. Спокойной ночи, Валя».

«Спокойной ночи», — ответила я и убрала телефон.

За окном всё ещё моросило. Я закрыла глаза и улыбнулась в темноту.

Суббота. Клуб. Саша.

Страшно. Но интересно.