Глава 19|| «Ты мне нравишься»
Утром я проснулась также рано, как и вчера.
Будильник прозвенел в семь, но я уже лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, спокойное. Настроение прекрасное. Не «хорошее», не «нормальное» — именно прекрасное. Такое, когда хочется встать, сделать что-то, улыбнуться новому дню, даже не зная, что он принесёт.
За окном было ещё темно. Ноябрь, зима подбирается всё ближе, и солнце просыпается поздно, с неохотой. Я подошла к окну, раздвинула шторы — фонари ещё горели, двор спал. Тишина. Только где-то далеко проехала машина, и снова — ничего.
Я оделась быстро, почти на автомате: чёрные джинсы, тёплый свитер, удобные кеды. Волосы собрала в пучок — сегодня без заморочек. Главное — чтобы не лезли в лицо.
На кухне — тишина. Ребята ещё спят. Я оставила им записку: «Ушла на работу. Кофе в термосе на столе. Не скучайте». И добавила смайлик.
В прихожей натянула пальто, намотала шарф, сунула ноги в ботинки. Ключи, телефон, наушники — всё при мне.
Я вышла на улицу, и холодный воздух обжег лицо. Приятно. Бодрит. Я шла быстрым шагом, слушая, как хрустит под ногами тонкий ледок на лужах. Фонари освещали дорогу, и я чувствовала себя почти героиней какого-то фильма — девушка, которая идёт на работу, пока все спят, и у неё всё будет хорошо.
До «Арабики» двадцать минут пешком. Я достала наушники, включила музыку — что-то лёгкое, джазовое, под стать утреннему настроению.
Мысли текли медленно, как вчерашнее молоко в кофе. О работе. О Саше. О том, что сегодня она обещала прийти. О том, что у меня есть друзья, которые вчера чмокали меня в щёку и обнимали на прощание. О том, что я, кажется, начинаю привыкать к этой жизни. И она мне нравится.
Я подошла к кофейне ровно в без пятнадцати восемь. До открытия ещё время, но я люблю приходить пораньше — выпить свой эспрессо в тишине, проверить всё, настроиться.
Открыла дверь, сняла с сигнализации. Включила свет — и зал наполнился мягким, тёплым сиянием. Кофемашина загудела, прогреваясь. Я повесила пальто, надела фартук, завязала волосы.
— Доброе утро, — сказала я пустому залу.
И улыбнулась своему отражению в кофемашине.
Сегодня будет хороший день. Я знала. Чувствовала.
Настроение было хорошим. Я стояла за стойкой, поправляла фартук и чувствовала, как утро постепенно наполняется звуками — шумом кофемашины, тихой музыкой из колонок, далёкими гудками машин за окном. Сегодня я также работаю до десяти, и это радовало. Длинная смена, но не утомляющая. Я уже привыкла к этому ритму: встречать рассвет за стойкой, варить кофе, слушать джаз и иногда перекидываться парой фраз с посетителями.
Я включила музыку — тот же плейлист, что и вчера, потому что он настраивал на спокойный лад. И начала свою рутину.
Проверила уровень зёрен — достаточно. Воду — полный бак. Молоко — две упаковки в холодильнике, хватит до обеда. Протёрла стойку, расставила чашки, поправила салфетки. Каждое движение — отработанное, почти автоматическое, но не скучное. В нём было что-то успокаивающее.
Первый посетитель зашёл через десять минут после открытия — мужчина в деловом костюме, с планшетом под мышкой. Заказал эспрессо и круассан. Я приняла заказ, пробила по кассе, сварила кофе. Пенка не понадобилась, но руки всё равно делали привычные движения — насыпать, утрамбовать, включить.
— Спасибо, — сказал он, принимая чашку.
— Хорошего дня, — ответила я с улыбкой.
Он сел за столик у окна, развернул планшет.
Я выдохнула. Первый заказ — всё гладко. Дальше будет легче.
Время шло. Посетители сменяли друг друга — кто-то брал кофе с собой, кто-то садился в зале. Я делала американо, капучино, латте. Пенка получалась ровной, рисунки — пока только простые, но уже узнаваемые. Сердечки, точки, иногда — луна.
Саша обещала прийти. Я ждала её — не специально, просто знала, что она зайдёт. И от этого внутри разливалось что-то тёплое.
Работа шла своим чередом. Музыка играла на фоне, кофемашина шипела, я протирала чашки и принимала заказы. И всё было правильно.
К обеду я немного устала — ноги гудели, но это была приятная усталость. Я села в своё кресло у бара, вытянув ноги, и сделала глоток мятного чая.
За окном собирались тучи. Солнце пряталось, но внутри было светло.
Сегодня хороший день. Я знала это. Чувствовала,но..
Работа протекала хорошо — до обеда.
А потом случился завал.
Посетители пошли один за другим, будто кто-то открыл шлюзы. Сначала двое парней с ноутбуками, потом девушка в пальто, потом целая компания студентов — шумная, громкая, с кучей заказов. Кофемашина шипела почти непрерывно, мололка гудела, чашки звенели.
— Два американо, один капучино, латте с овсяным, раф с солёной карамелью, — повторяла я про себя заказы, стараясь не перепутать.
Руки двигались быстро, почти автоматически, но я следила за каждым движением. Пенка — ровно, молоко — не перегреть, эспрессо — не перелить. Максим говорил: в завал главное — не спешить. Спокойствие, даже когда вокруг хаос.
Я справлялась.
Очередь постепенно таяла, посетители расходились, унося чашки с собой или садясь за столики. Я выдохнула, вытерла стойку, проверила уровень зёрен — на донышке. Пришлось открыть новую пачку.
В перерыве между заказами я достала телефон, мельком глянула на экран.
Аня написала несколько сообщений. Первое: «Ты слышала?», второе: «Гаврилина на паре устроила сцену», третье: «Герман говорит, она орала на Соню, потом разревелась».
Я пробежалась по строкам, но вникать не стала.
Очередь снова выросла, и я сунула телефон в карман фартука, не отвечая. Не до того. Работа важнее.
Гаврилина. Опять. Вечно эта Гаврилина.
Но сейчас — не моя забота.
Я сварила следующий заказ, улыбнулась посетительнице, пожелала хорошего дня.
Аня, наверное, обидится, что я не отвечаю. Но я объясню потом. Сейчас — работа.
Кофемашина шипела, мололка гудела, я делала своё дело.
И это было правильно,но присесть я смогла только спустя минут 40.
Очередь наконец рассосалась, последние посетители разбрелись по столикам, и я рухнула в своё кресло у бара, вытянув ноги. Спина гудела, руки слегка дрожали, но внутри было удовлетворение — я справилась. Сама. Без Максима, без подсказок.
Я достала телефон, чтобы наконец прочитать сообщения от Ани. Она что-то писала про Гаврилину, потом ещё что-то — я видела только верхушки уведомлений.
«Она на паре устроила...»
«Герман говорит...»
«Сейчас большая перемена... многие с универа зайдут сюда...»
Я не успела вникнуть. Не успела открыть чат.
Дзинь.
Колокольчик над дверью звякнул — новый посетитель. Я подняла голову, уже готовясь вставать, улыбаться, принимать заказ. Усталость всё ещё давила на плечи, но когда я увидела, кто зашёл, она вдруг испарилась.
Саша.
В длинном бежевом пальто, с книгой под мышкой, слёгка растрёпанная, как будто бежала или торопилась. Очки наверно чуть съехали на нос, и она поправила их привычным жестом.Могло быть ,но нет. Сегодня их нет на ней.
— Привет, красивая бариста, — сказала она, улыбаясь.
Я почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Усталость отступила, плечи расправились, и улыбка сама появилась на лице — не рабочая, не дежурная, а настоящая.
— Привет, — ответила я, вставая с кресла. — Ты как раз к затишью.
— Я специально, — она подошла к стойке, положила книгу на столешницу. — Не люблю толпу.
— Сегодня будет толпа, — я вспомнила сообщение Ани. — Сейчас перемена в универе, многие обещали зайти.
— Тогда я успела вовремя, — Саша оперлась локтем на стойку. — Сделаешь мой обычный?
— Раф с солёной карамелью? — уточнила я.
— Ты запомнила.
— Я запоминаю заказы, — я уже стояла за кофемашиной. — Это моя работа.
— А ещё ты запомнила, как меня зовут, — заметила она.
— Это не работа, — я взялась готовить. — Это просто.
Пока варился кофе, я краем глаза следила за Сашей. Она стояла у стойки, листала книгу, иногда поглядывала на меня. И каждый раз, когда наши взгляды пересекались, внутри что-то ёкало.
— Держи, — я поставила чашку на стойку. Пенка блестела, рисунок получился почти идеальным — сердечко с маленьким хвостиком.
— Красиво, — она взяла чашку, сделала глоток. — Вкусно. Ты становишься профессионалом.
— Стараюсь, — я вытерла стойку.
— Валя, — Саша поставила чашку, посмотрела на меня внимательно. — Ты сегодня какая-то... другая.
— Просто день тяжёлый, — я пожала плечами. — Но я справляюсь.
— Знаю, — она улыбнулась. — Ты вообще всегда справляешься?
Я задумалась. Всегда ли? Нет. Было время, когда не справлялась. Когда не вставала с кровати, не ела, не разговаривала. Когда ждала у калитки ту, кто не пришёл.
— Стараюсь, — повторила я.
Саша не стала лезть с расспросами. Просто кивнула, взяла чашку и отошла к своему любимому столику у окна.
А я осталась за стойкой, чувствуя, как внутри оттаивает что-то, что было замёрзшим так долго.
Не потому, что Саша красивая. Не потому, что она сказала добрые слова. А потому, что она просто была рядом. И это было важно.
Дверь снова звякнула — зашли первые студенты. Кто-то из нашей группы, я узнала пару лиц. За ними — ещё, и ещё.
Перемена началась.
Я поправила фартук, убрала телефон в карман — так и не дочитав сообщения Ани. Потом. Всё потом. Сейчас — работа.
Саша сидела у окна, смотрела на меня поверх чашки и улыбалась.
И я улыбалась в ответ. Потому что, несмотря на усталость, сегодняшний день был хорош. Очень.
Я приняла заказ, пробила по кассе, сварила кофе. Руки двигались привычно, почти на автомате — насыпать, утрамбовать, включить. Но мысли были не о кофе. Сегодня блондинка была какой-то другой. Саша. Я заметила это сразу, как только она вошла.
Обычно она носила очки — большие, в тонкой оправе, которые делали её взгляд немного рассеянным, но милым. Сегодня очков не было. И я не могла не признать, что без них ей лучше. Глаза стали ярче, взгляд — острее, внимательнее. Хотя и с ними она была ничего. Правда.
Я стояла за стойкой, принимала заказы, улыбалась посетителям, а сама краем глаза следила за ней. Саша сидела у окна, пила свой раф, иногда листала книгу. И каждый раз, когда я бросала взгляд в её сторону, мне казалось, что она чувствует это — потому что поднимала голову и смотрела в ответ.
Моментами наши взгляды пересекались. Я быстро отводила глаза, делала вид, что занята. Но внутри разливалось что-то тёплое, незнакомое, почти забытое.
Потом я заметила, как начали заходить многие ребята из универа. Сначала двое парней с юрфака, потом девчонки с филологии, потом знакомые лица с нашего потока. Кофейня наполнялась шумом, смехом, громкими разговорами. Кто-то здоровался, кто-то просто кивал, кто-то уже стоял в очереди, разглядывая меню.
— Валь, привет! — крикнула девушка с нашей группы, я не помнила её имени, но улыбнулась в ответ.
— Привет, что тебе?
— Американо с собой, пожалуйста.
Я взялась за заказ. Руки работали быстро, но я всё равно успевала поглядывать на Сашу. Она сидела на своём месте, пила кофе и, кажется, читала — но я заметила, что страницы не перелистывались уже минут десять.
Очередь росла. Я делала кофе, упаковывала круассаны, пробивала чеки. Улыбалась, шутила с кем-то из знакомых, отвечала на вопросы про работу.
— Давно ты здесь? — спросил парень с нашего курса, которого я видела пару раз на парах.
— Неделю, — ответила я.
— А выглядишь как профи.
— Спасибо, стараюсь.
В какой-то момент я подняла голову и увидела, что Саша смотрит на меня. Не отрываясь. Без очков её глаза казались больше, светлее, и в них было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.
Я отвела взгляд, сделала вид, что занята кофемашиной. Но сердце колотилось где-то в горле.
Что со мной происходит? Это просто симпатия. Просто приятный человек. Ничего больше.
— Валя, — окликнули меня. — Капучино с собой и два эклера.
— Сейчас, — я выдохнула и вернулась в реальность.
До конца смены оставалось ещё несколько часов. Но сегодня я почему-то не хотела, чтобы они заканчивались. Потому что пока я работала, Саша сидела у окна. И иногда смотрела на меня. И этого было достаточно.
Через минут сорок моей работы людей в кофейне стало заметно меньше.
Очередь рассосалась, шум стих, только пара студентов сидела с ноутбуками в углу да девушка у окна допивала свой латте. Я выдохнула, поправила фартук и прислонилась спиной к стойке. Наконец-то можно перевести дух.
Я достала телефон — на экране горела куча уведомлений от Ани. Пока были завалы, я только мельком на них смотрела, а теперь наконец могла нормально всё прочитать и понять.
Аня писала много, сбивчиво, с кучей восклицательных знаков и стикеров.
Первое сообщение: «Ты не поверишь, что Гаврилина устроила сегодня!»
Второе: «Она пришла на пару в каком-то бешеном состоянии, орала на Соню, потом разревелась. Соня выбежала из аудитории. Герман говорит, что она что-то кричала про "ты не понимаешь, как мне тяжело"»
Третье: «Я пыталась подойти, спросить, что случилось, но она меня отшила. Сказала: "Не лезь, это не твоё дело"»
Четвёртое: «Короче, весь наш курс только об этом и говорит. Соня молчит. Гаврилина ушла после второй пары, не досидела до конца».
Пятое: «И да, сейчас у нас перемена, так что скоро многие к тебе завалятся. Предупреждаю, чтобы ты была готова».
Шестое: «Ты почему не отвечаешь???»
Я пробежалась по сообщениям, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тяжесть. Гаврилина. Опять. Вечно эта Гаврилина.
Я набрала ответ: «Была занята, завал. Сейчас людей меньше, но Аня говорила про перемену, так что скоро, наверное, опять будет толпа. Про Гаврилину — не знаю, что сказать. Её проблемы. Я не лезу».
Отправила.
Аня ответила почти сразу: «Ты жестокая».
Я: «Нет. Просто устала от её драм».
Аня скинула стикер — вздыхающий кот. Потом добавила: «Ладно, скоро увидимся. Мы с Артуром и Германом зайдём после пары. Держись».
Я: «Держусь».
Убрала телефон в карман фартука. Выдохнула.
Гаврилина. Её слёзы, её скандалы, её неспособность разобраться в себе. Всё это было когда-то моей болью. Теперь — нет. Теперь у меня работа, друзья и новая жизнь.
Я взяла тряпку, протёрла стойку, проверила уровень зёрен.
Саша всё ещё сидела у окна. Я мельком глянула на неё — она читала, иногда поглядывая на меня. И внутри снова стало спокойно.
Может, это и есть счастье. Не в громких признаниях, не в обещаниях, а в тихих вечерах за стойкой кофейни, в улыбках незнакомых людей и в том, что ты наконец перестал ждать.
Я вернулась к работе. Дверь звякнула — зашли новые посетители.
Смена продолжалась. И жизнь продолжалась.
Саша подошла к барной стойке бесшумно — я заметила её только когда она оказалась совсем рядом. Аккуратно поставила пустую чашку и тарелку из-под чизкейка, а потом сняла очки, сложила их в футляр и убрала в сумку.
И надо же. Без очков она выглядела иначе. Даже стервозно.
Я на секунду замерла с тряпкой в руке, разглядывая её. Очки придавали ей мягкость, рассеянность, какой-то уютный вид. Без них черты лица стали резче, взгляд — острее, почти вызывающим. Она будто сбросила одну маску и надела другую. Красиво. Опасно. Интересно.
— Было очень вкусно, Валь, — сказала она, чуть склонив голову. — Я зайду ещё перед закрытием.
— Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я буду до десяти.
— Я помню, — она улыбнулась — уголками губ, без тени той мягкой неловкости, что была вчера. — Тогда до вечера.
Она развернулась и вышла, звякнув колокольчиком. Я смотрела ей вслед через окно — она шла быстрым шагом, пальто развевалось на ветру. Без очков она казалась выше, увереннее, почти недосягаемой.
Я выдохнула, положила тряпку на стойку и провела рукой по лицу.
— Что это было? — спросила я себя.
Ответа не было.
Я взяла телефон, открыла чат с Аней. Пять секунд смотрела на клавиатуру, потом набрала: «Саша сегодня без очков. Выглядит... по-другому».
Аня ответила через минуту: «В каком смысле?»
«Стервозно. Но красиво. Не знаю, как объяснить».
«Ты влюбляешься», — пришёл ответ, и я почти услышала её усмешку.
«Не начинай», — написала я и убрала телефон.
Я поправила фартук, взглянула на часы. До закрытия ещё несколько часов. Саша обещала зайти перед закрытием. Что это? Просто кофе? Или что-то большее?
Я не знала. И, наверное, не хотела знать. Пока.
Дверь снова звякнула — зашли новые посетители. Я улыбнулась и вернулась к работе. Внутри всё пело. Негромко, осторожно, но пело.
И это было самое странное.
Не знаю, что самое странное. Влюблюсь? Да ну бред. Я знаю её меньше недели. Мы общались всего несколько раз, и то в основном о кофе. Я не знаю, где она живёт, есть ли у неё семья, какие фильмы она любит, что её пугает, а что радует. Ничего не знаю.
И внутри это тепло — оно, наверное, просто от усталости. Или от того, что я давно не получала такого простого, незамутнённого внимания. Без подтекста, без скрытых смыслов, без обещаний, которые потом разбиваются.
Плевать. Я ушла работать.
Я сунула телефон в карман фартука, взяла тряпку и принялась протирать стойку — методично, с нажимом, как будто от этого зависело что-то важное. Кофемашина снова загудела — подошел новый посетитель.
— Добрый вечер, что вам?
Мужчина в кепке заказал американо. Я сварила, подала, улыбнулась. Он кивнул и отошёл к столику.
Я выдохнула. Работа. Вот что важно. Работа, друзья, учёба. Новый ритм, новая жизнь. А Саша — просто посетительница. Милая, красивая, но всего лишь посетительница.
Я почти в это верила.
До вечера оставалось несколько часов. Я сделала себе эспрессо, выпила его залпом, обжигаясь. Горько, хорошо. Мысли прочищает.
— Валя, — позвал кто-то.
Я подняла голову — Герман. Стоял у стойки, с рюкзаком за плечами.
— Герман? Ты чего? У тебя же пара.
— Отменили, — он сел на высокий стул. — Скучал по твоему кофе.
— Льстец, — я покачала головой, но улыбнулась.
Сделала ему американо, поставила на стойку.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил он, отпивая глоток.
— Работа, — соврала я.
Он посмотрел внимательно, но не стал лезть.
Мы помолчали. В кофейне играла музыка, за окном темнело. Хорошо.
Герман был рядом, и это успокаивало.
А Саша... Саша придёт перед закрытием. Я не думала об этом. Совсем.
Почти.
— Тебе Анька уже рассказала про Гаврилину? — спросил Герман, отпивая глоток американо. — Интересно, какой она будет завтра на дне открытых дверей.
Я замерла с тряпкой в руке и вопросительно посмотрела на него.
— Какой день открытых дверей? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Герман поднял бровь, удивлённый моим неведением.
— Завтра в универе день открытых дверей для абитуриентов. Вся администрация будет, преподаватели, волонтёры из студентов. Гаврилина записалась в волонтёры, представляешь? — Он усмехнулся. — После сегодняшней истерики на паре. Интересно, как она завтра будет улыбаться абитуриентам с таким лицом.
— А откуда ты знаешь? — спросила я, откладывая тряпку и прислоняясь к стойке.
— Соня рассказала, — он пожал плечами. — Они с Гаврилиной вроде помирились. Или нет? Я уже запутался в этих их разборках.
Я молчала, переваривая информацию.
День открытых дверей. Гаврилина — волонтёр. И вся администрация.
— Ты идёшь? — спросил Герман, глядя на меня.
— Куда? — не поняла я.
— На день открытых дверей. Обязаловка для всех, у кого нет уважительной причины. Ты не знала?
— Не знала, — призналась я. — Я вообще из расписания выпала последние дни. Работа, учёба... не до того.
— Завтра с утра линейка в актовом зале, потом экскурсии по корпусам, — сказал Герман. — И да, Гаврилина будет. Так что готовься.
Я вздохнула.
— Спасибо, что предупредил.Возьму выходной.
— Обращайся, — он поднял кружку, салютуя. — Я же друг.
Я кивнула, взяла тряпку и продолжила протирать стойку.
Гаврилина. Завтра. День открытых дверей.
Внутри поднялось что-то — не страх, не злость, скорее усталость. Опять. Опять её лицо, её взгляд, её голос. Опять игра в кошки-мышки.
Но я не та, кем была раньше. У меня есть работа, друзья, новая жизнь. И если Гаврилина думает, что я буду бегать за ней или прятаться — она ошибается.
Я поставлю ей кофе. Скажу «доброе утро». И пойду дальше.
Как будто она — никто.
Как будто так и есть.
Дверь звякнула — зашли новые посетители. Я улыбнулась и вернулась к работе.
Завтра — завтра. А сегодня у меня есть ещё несколько часов смены, тихая музыка и горячий кофе.
Этого достаточно. Пока.
———————————
К вечеру в кофейне никого уже не осталось. Тишина, только тихая музыка, которую я забыла выключить, да гул холодильника за стойкой. Я вздохнула с облегчением — длинная смена подходила к концу. Начала закрываться: сложила стулья, протёрла стойку, проверила кофемашину. Выключила свет в зале, оставив только маленькую лампу у входа.
Переоделась в подсобке — сняла фартук, повесила на крючок, натянула пальто. Волосы, собранные в тугой пучок весь день, наконец распустила. Тёмные пряди упали на плечи мягкими волнами, прилипая к шее. Я провела рукой, поправляя их, и вышла к двери.
Выключила последний свет, задвинула засов, повернула ключ в замке. Кофейня щёлкнула, принимая сигнал сигнализации.
Я повернулась, чтобы уйти — и в ту же секунду чья-то рука легла мне на плечо.
— Привет... я опоздала?
Голос. Я узнала его раньше, чем повернула голову.
Саша стояла в двух шагах, в своём пальто песочного цвета, с растрёпанными от ветра волосами. Очки сегодня были с ней — она надела их снова, и они придавали ей тот самый мягкий, чуть рассеянный вид.
— Ты... — я замерла, не зная, что сказать. — Я думала, ты не придёшь.
— Я обещала, — она убрала руку с моего плеча, чуть смущённо улыбнулась. — Правда, опоздала. Забегалась с проектом, не рассчитала время.
— Ничего, — я наконец выдохнула. — Кофе уже не сделаю — машину выключила, и вообще кофейня закрыта.
— Я не за кофе, — Саша сунула руки в карманы пальто. — Просто хотела тебя увидеть. Ну и... проводить, если ты не против.
Я смотрела на неё. На её слегка замерзшие щёки, на очки, которые всё норовили съехать на нос, на волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Было холодно. Ду́ло с востока, и фонари бросали жёлтый свет на мокрый асфальт.
— Не против, — сказала я. — Пойдём.
Мы пошли рядом по тёмной улице. Саша болтала о своём проекте, о том, что заказчик опять переделал техзадание, о том, что она устала, но довольна. Я слушала вполуха, иногда вставляя короткие фразы.
Внутри было странное чувство — неловкость пополам с теплом. Ничего такого не происходило, просто мы шли рядом. Но почему-то казалось, что это важно.
— Сегодня ты была без очков, — сказала я.
— А ты заметила, — она усмехнулась. — Линзы иногда надеваю. Надоедает оправа на нос давит.
— Тебе идёт. И так, и так.
Она замолчала на секунду, потом тихо сказала:
— Спасибо.
Мы дошли до метро. Я остановилась.
— Дальше я сама.
— Я знаю, — она кивнула. — Тогда до завтра?
— До завтра, — я улыбнулась.
Саша махнула рукой и ушла в сторону своего дома. Я смотрела ей вслед несколько секунд, потом развернулась и спустилась в метро.
В вагоне было тепло, пахло мокрой одеждой и чужими духами. Я села, достала телефон.
Сообщение от Германа: «Ты домой? Ждём с ужином».
Я набрала: «Еду. Скоро буду».
Убрала телефон.
Мысль о Гаврилиной мелькнула где-то на периферии, но я отогнала её. Сегодня — не её день. Сегодня — мой. И Сашин. И это было важнее.
Я вышла на своей станции, поднялась наверх. Моросило. До дома — пять минут пешком.
Вдох. Выдох. Новая жизнь продолжается.
И она мне нравилась.
Домой я пришла где-то в одиннадцать. Уставшая, но довольная, с приятной тяжестью в ногах и лёгким кофейным ароматом, впитавшимся в свитер. В прихожей разулась, повесила пальто, прошла на кухню — там горел тёплый свет и пахло чем-то вкусным.
Герман сидел за столом с ноутбуком, Артур помешивал что-то в кастрюле, Аня листала телефон, положив ноги на соседний стул. Увидев меня, она отложила телефон и хлопнула по свободному месту рядом.
— Валь, садись! Ты как?
— Жива, — я плюхнулась на стул, вытянув ноги. — Устала, но довольна.
— Работа? — спросил Герман, отрываясь от экрана.
— Работа, — кивнула я. — И немного прогулка.
Аня мгновенно оживилась, подалась ко мне:
— Прогулка? С кем?
— С Сашей, — ответила я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются. — Она проводила меня до метро.
Артур усмехнулся, снимая кастрюлю с плиты.
— Ого, уже провожает?
— Не начинайте, — я подняла руку, останавливая их. — Мы просто шли вместе. Просто разговаривали. Ничего такого.
— А почему ты тогда улыбаешься? — прищурилась Аня.
— Потому что у меня был хороший день, — я пожала плечами. — Работа, кофе, приятные люди. Что ещё нужно?
— Приятные люди? — Аня подмигнула. — Это ты про Сашу?
— И про вас тоже, — я обвела рукой всю компанию. — Вы — мои самые приятные люди. Садитесь уже есть, а то я с голоду умру.
Артур разлил суп по тарелкам. Мы сели ужинать — вчетвером, шумно, перебивая друг друга. Аня рассказывала про Гаврилину (я кивала, но не вникала), Герман жаловался на курсовую, Артур вставлял комментарии про преподавателей. Обычный вечер, от которого становилось тепло.
Я ела суп, слушала их болтовню и чувствовала, как усталость постепенно отпускает. Дома было хорошо. Спокойно. Правильно.
— Валь, — позвал Герман, когда мы уже доедали.
— М?
— Ты завтра на день открытых дверей? — он посмотрел на меня внимательно.
— Ну да, обязаловка же, — я пожала плечами. — Приду, отстою, уйду.
— Гаврилина будет, — сказала Аня тихо.
— Знаю, — кивнула я. — Мне всё равно.
Я почти не врала. Почти.
Мы ещё посидели немного, потом разошлись по комнатам. Я приняла душ, надела пижаму и рухнула в кровать.
Телефон пиликнул. Саша: «Спокойной ночи, красивая бариста. Завтра снова приду. Ты мне нравишься».
Я смотрела на экран несколько секунд, чувствуя, как сердце пропускает удар.
«Спокойной ночи. Приходи», — написала я.
И добавила смайлик — сердечко. Сама не знала, зачем.
Убрала телефон, выключила свет.
В темноте улыбнулась и закрыла глаза.
Завтра будет новый день. Гаврилина, день открытых дверей, работа.
И Саша.
Я почти не боялась. Почти.