Глава 3||«Гаврилина»
— И откуда ты такая? — спросил Герман, крутя в пальцах свою ручку. На вид беззаботно, но взгляд внимательный. — С Катькой вроде водишься, да?
Я кивнула, не понимая, куда он клонит.
— Не знал, что она... — он замялся, подбирая слова. Помолчал секунду, потом всё же выдавил: — Такая...
Я прищурилась.
— Такая — это какая? — уточнила я. Голос спокойный, но внутри включилась защита. Знакомая реакция — напрячься, приготовиться к очередному «вы это серьёзно?» или «фу, это же неестественно».
Герман почесал затылок, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на меня.
— Ну, по девочкам... — сказал он тише. — Я просто не думал, что Голышева... В общем, слухи ходят разные. А ты с ней. И вы вроде как... вместе? Я правильно понял?
Я смотрела на него несколько секунд. Обычно в этом месте люди начинали или неловко извиняться, или лезть с дурацкими вопросами. Или вообще делать вид, что ничего не случилось, и переводить тему.
Герман просто ждал. Без осуждения, без любопытства больного ребёнка. Просто — уточнял.
— Вместе, — ответила я коротко. — Полгода уже.
— А, — он кивнул, будто я сказала, что сегодня идёт дождь. — Ну ладно. Просто удивился.
Я невольно улыбнулась. Точнее, уголок губ дёрнулся вверх, прежде чем я успела это скрыть.Тишина.
— Я внимательный, — без тени скромности ответил Герман. — И мне стало интересно. Обычно новенькие сами бегат за старожилами, знакомятся, втираются в доверие. А ты сидишь в углу и смотришь в окно, будто тебя здесь нет.
— Может, меня и нет, — сказала я, возвращая взгляд на залитое дождём стекло.
Он хмыкнул, но ничего не ответил. Просто откинулся на спуске и тоже уставился в потолок.
Какое-то время мы сидели молча.
И это было странно — не неловко. Просто тихо. Рядом с человеком, которого я не знала, но который почему-то не бесил.
— Слушай, Валя, — Герман нарушил тишину первым. — А ты всегда была... ну, с девушками? Или как-то пришла к этому?
Я повернула голову и посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты всегда такой любопытный? — спросила я.
— Всегда, — он не отвел глаз. — Но если не хочешь говорить — не говори. Я не настаиваю.
Я задумалась. Странный парень. Не лезет в душу, но и не боится задавать вопросы. Смотрит прямо, но без вызова.
— Не всегда, — сказала я после паузы. — Оказалось, что это не выбор. Просто... так вышло.
Он кивнул, как будто понял что-то своё.
— Ясно, — сказал он просто. — Ну что, пойдём кофе пить? Или у тебя Катька ревнивая, не разрешает с парнями общаться?
Я фыркнула. В первый раз за сегодняшний день.
— Катька не ревнует. Ну... — я вспомнила её взгляд сегодня утром, когда я сказала про встречу с Юлей. — Ладно, ревнует. Но я сама решаю, с кем мне общаться.
— Тогда идём, — он встал, подхватывая рюкзак. — Кофе я угощаю. Как приветствие новенькой.
Я посмотрела на него снизу вверх.
Что-то подсказывало мне, что этот парень не так прост, как кажется. Но прямо сейчас — прямо сейчас он казался просто человеком, которому не всё равно.
— Ладно, — я встала следом. — Но кофе беру чёрный. И без сахара.
— А я люблю с сиропом, — сказал он, пропуская меня вперёд. — Но ты не обращай внимания, у всех есть недостатки.
Я покачала головой и пошла к выходу из аудитории.
Интересно, что бы сказала Катя, если бы увидела нас сейчас?
Впрочем, я решу этот вопрос, когда он возникнет.
Мы прошли в местный кафетерий.
Здесь всегда было шумно. Стеклянные столики, мягкие диванчики, длинная стойка с кофемашиной, за которой вечно кто-то суетился. В углу играл рояль — кто-то из студентов наигрывал что-то джазовое, неплохо, но громковато для такого пространства.
И тут было всё "стадо подростков", как я про себя это называла.
Соня с Асланом сидели у окна, о чём-то оживлённо споря. Рядом с ними — Дима и Аня. Дима что-то показывал на телефоне, Аня смеялась, прикрывая рот ладонью. В другом углу я заметила ещё несколько знакомых по вчерашней совмещёнке лиц, но имён не помнила.
Мы с Германом встали в очередь за кофе. Я достала телефон, чтобы скоротать время, и случайно взглянула на экран.
Сообщение от Кати.
«Ты уже освободилась?»
Отправлено — 20 минут назад.
Я моргнула.
Двадцать минут. Я даже не почувствовала вибрации. Или почувствовала, но не обратила внимания, потому что была увлечена разговором. С Германом. Которого знаю от силы полчаса.
«Да, уже в кафетерии», — быстро напечатала я. — «Со мной тут один... одногруппник. Подсел, болтаем».
Следующее сообщение пришло через пять секунд.
«Одногруппник? Какой?»
Я вздохнула. Вот оно.
«Нормальный. Не парься».
Три точки. Печатает. Снова три точки. Я уже знала этот танец.
Потом — пустота. Катя не написала больше ничего.
Это молчание говорило громче любых слов.
— Ты чего застыла? — Герман заглянул мне через плечо. Я убрала телефон быстрее, чем он успел что-то прочитать, но осадочек остался. — Катька пишет?
— Да, — ответила я сухо. — Ничего страшного.
— Выглядит не как «ничего страшного», — заметил он, но давить не стал. — Ладно, что ты там хотела? Чёрный без сахара. Идёт.
— Идёт, — кивнула я, пряча телефон в карман.
Мы взяли кофе и сели за столик в углу, подальше от остальных. Я отпила маленький глоток, обжигаясь, и снова посмотрела в телефон.
Катя молчала.
Это плохой знак.
— Слушай, — Герман поставил свой стаканчик и посмотрел на меня внимательно. — Ты когда так на телефон смотришь, у тебя лицо становится... не знаю. Напуганным, что ли.
— Я не напугана, — ответила я резче, чем хотела.
— Ну не напугана, — легко согласился он. — Встревожена. Это другое?
Я не ответила.
Потому что он был прав. Катя молчала, и у меня внутри заскребли кошки. Я знала эту тишину. Она означала, что вечером состоится разговор. С выяснением, кто это был, почему я не ответила сразу и что вообще происходит.
— Просто... — я замялась, подбирая слова. — Мы договаривались встретиться после пар. А я забыла. И не ответила двадцать минут.
— И она теперь злится? — уточнил Герман.
— Она сейчас не пишет, — я показала ему экран — пустой диалог. — А это хуже, чем если бы она написала.
Герман присвистнул.
— Весёлые у вас отношения.
— Они нормальные, — отрезала я. — Просто она... переживает.
— Я заметил, — он отпил кофе и поморщился — видимо, сиропа переборщил. — Слушай, если ты хочешь пойти к ней — иди. Я не обижусь.
Я посмотрела на него. Он выглядел искренним.
— Нет, — сказала я, решительно убирая телефон в карман. — Мы просто пьём кофе. Ничего страшного не случилось.
— Ну, если ты уверена, — он пожал плечами. — Но предупреждаю: если она придёт сюда с ножом, я первый крикну «караул».
Я усмехнулась. Вопреки всему, этот парень умел разряжать обстановку.
— Не придёт она с ножом, — сказала я. — Она изящней решает такие вопросы.
Герман поперхнулся кофе.
— Это шутка?
— Не уверена, — честно ответила я, и мы оба засмеялись.
Но в глубине души я знала: вечером разговора не избежать.
И почему-то мне уже было не всё равно.
я помешивала кофе , смотря на коричневые разводы. Герман напротив крутил свой стаканчик, не прикасаясь к нему. Пару минут мы сидели молча — в кафетерии было шумно, но между нами повисла какая-то своя, отдельная тишина.
— Катя всегда слишком драматизирует, — сказала я, скорее себе, чем ему. — Могла бы и прийти сюда.
— То есть ты хочешь, чтобы она пришла? — уточнил Герман, приподняв бровь.
— Нет. Не хочу. — Я задумалась на секунду. — Но если бы она так переживала — пришла бы. Проверила. А молчать и ждать, когда я побегу оправдываться — это... это другое.
— Игра? — спросил он.
— Контроль, — ответила я тише.
Герман кивнул, будто понял что-то важное. Отпил свой приторный кофе, поморщился и отставил в сторону.
— Слушай, Валь, — он впервые назвал меня так сокращённо, и это прозвучало естественно, без панибратства. — Ты не похожа на человека, который любит, когда им управляют.
Я подняла на него глаза.
— А на кого я похожа?
— Не знаю, — он честно пожал плечами. — Но точно не на того, кто будет отчитываться за каждую минуту и за каждую чашку кофе с новым знакомым.
Я ничего не ответила. Помешала кофе ещё раз, хотя он уже давно перемешался.
Внутри отозвалось что-то неприятное. Не потому что Герман сказал что-то не то. А потому что он сказал правду. Ту, которую я сама от себя прятала.
— Отношения это компромисс, — наконец произнесла я. — У Кати сложный характер, но она... она была рядом, когда никто не был.
— Это не значит, что ты должна терпеть всё, — мягко сказал Герман.
— А кто сказал, что я терплю? — я посмотрела на него почти вызывающе.
— Твоё лицо, когда ты смотрела на телефон, — не моргнув, ответил он. — Я такое уже видел. У моей старшей сестры. Она тоже встречалась с девушкой, которая устраивала скандалы из-за любой задержки.
Я замерла.
— И что с ними стало? — спросила я тише, чем планировала.
— Расстались, — просто сказал Герман. — Она полгода отходила. А потом встретила нормального парня и теперь счастлива. — Он помолчал и добавил: — Я не говорю, что тебе нужно расставаться. Я просто... не понимаю, зачем бояться человека, который должен быть самым безопасным местом на свете.
Я отставила чашку.
Потому что кофе вдруг показался горьким, хотя сахар я добавляла.
— Ты слишком много знаешь для первого дня знакомства, — сказала я, пытаясь вернуть холодную маску. Но получалось плохо.
— Я просто внимательный, — повторил он свою утреннюю фразу. — И мне не всё равно.
— С чего бы? — я правда не понимала. Зачем странному парню с пепельными волосами мои проблемы?
Герман задумался на секунду.
— Наверное, потому что я тоже когда-то был новеньким в середине года, — наконец сказал он. — И никто ко мне не подошёл. И я сидел один в таких же кафетериях, смотрел в стену и думал, что можно было остаться дома.
Я не знала, что на это ответить.
Впервые за долгое время кто-то говорил со мной без выгоды. Без подтекста. Просто — человек человеку.
Даже если внутри оставался страх перед вечерним разговором с Катей — сейчас, в эту минуту, мне было чуточку теплее.
— Спасибо за кофе, — сказала я вместо всего остального.
— Без проблем, новенькая, — он улыбнулся, и я в который раз заметила, что в его улыбке не было ничего лишнего.
Я достала телефон.
Катя так и не написала.
И я решила не писать первой. Хотя бы в этот раз.
—-
Мы гуляли с Германом по университету, и он мне всё рассказывал.
Показывал, где какой корпус, какая столовая лучше (оказалось, их три, и в каждой свои «фирменные» блюда), где можно спрятаться от преподавателей, если не выучил лекцию, и где находится тайная комната отдыха для старшекурсников, о которой новичкам говорить запрещено.
— Но ты не новичок, ты переводница, так что технически правило на тебя не распространяется, — подмигнул он, и я закатила глаза, но без раздражения.
Территория университета оказалась больше, чем я думала. Несколько корпусов, соединённых переходами, внутренний двор с фонтаном, маленькая часовня, и в самом конце — старое здание из красного кирпича, где, по словам Германа, раньше была библиотека, а теперь сделали коворкинг.
— А там часто тусуются наши, — он махнул рукой в сторону стеклянных дверей. — Если будет скучно — приходи. Там всегда кто-то есть.
Я молча кивала, запоминая. На самом деле — просто наслаждалась тем, что кто-то говорит со мной без напряжения. Без попыток что-то выведать или произвести впечатление. Герман просто рассказывал, а я просто слушала.
И вдруг он застыл на полуслове.
— О, — его голос изменился, стал громче, оживлённее. — Эй, Бабич!
Я проследила за его взглядом.
В дальнем конце коридора стоял тот самый парень, которого я мельком видела вчера. Кудрявый. Высокий. С открытой улыбкой. Артур. Рядом с ним — девушка с русыми волосами, собранными в небрежный пучок, большие глаза, одета просто, без пафоса.
Артур обернулся на голос Германа и расплылся в улыбке.
— Глас! Живой, — он подошёл и хлопнул Германа по плечу, потом перевёл взгляд на меня. — А я смотрю, ты уже обзавёлся компанией.
— А то, — Герман кивнул в мою сторону. — Знакомься, это Валя. Новенькая.
— Мы уже виделись, — Артур протянул мне руку. — Вчера во дворе. Ты сидела на лавочке.
— Помню, — кивнула я.
— Познакомься, — Артур показал на девушку. — Это Аня. Покровская.
Аня мягко улыбнулась.
— Привет, — сказала она просто. — Давно в Москве?Не видела тебя.
— Полгода, — ответила я.
— И только сейчас в универ пришла? — удивилась она.
— Сложности с документами, — коротко ответила я.
Аня кивнула, не настаивая. В её глазах не было высокомерия, которое я привыкла видеть у здешних студентов. Только спокойное любопытство.
— Слушай, — Артур почесал затылок. — А может, прогуляемся вместе? Мы как раз собирались во двор выйти, погода вроде получше стала.
Я посмотрела на Германа. Тот пожал плечами — мол, решай сама.
— Давай, — сказала я неожиданно для себя.
Мы вышли во внутренний двор. Дождь действительно закончился, воздух стал свежим, пахло мокрыми листьями и кофе из ближайшей кофейни. Мы сели на лавочку у фонтана — я, Герман, Артур и Аня. Солнце пробивалось сквозь тучи, и это было почти красиво.
— А ты откуда, говоришь? — спросила Аня.
— Из Кемерово.Деревня типо.
— Ого, далеко, — она присвистнула. — И как тебе Москва?
— Шумно, — честно сказала я. — Много людей. Но привыкаю.
— Привыкнешь, — уверенно сказал Артур. — Мы всё тут когда-то были новенькими. Ну, не все, — он поправился. — Но я, например, первый месяц ходил как потерянный. Герман надо мной смеялся.
— Потому что ты ходил с картой в телефоне, — усмехнулся Герман. — В одном корпусе!
— У нас корпуса похожи! — возмутился Артур. — Все эти стеклянные стены, везде одинаково.
Аня засмеялась — тихо, по-доброму. Я смотрела на них и чувствовала что-то странное. Кажется, это называлось «быть в компании, где тебя не оценивают».
Рядом с ними можно было просто молчать. И это было нормально.
Потом разговор как-то сам собой свернул на общих знакомых. Артур вспоминал какую-то историю про прошлогоднюю вечеринку, Аня добавляла детали, Герман закатывал глаза.
И вдруг Артур, махнув рукой в сторону главного корпуса, сказал:
— А ты, кстати, случайно не знаешь ту блондинку? Ну, Гаврилину. Она с первого курса тут, на журфаке. Мы с ней пересекались пару раз.
Я замерла.
Сердце не пропустило удар — вру. Пропустило. Один маленький, противный удар, о который я споткнулась.
Но лицо осталось спокойным.
— Гаврилину? — переспросила я равнодушно, как будто слышала имя впервые. — Не знаю, не встречала.
Герман, сидевший рядом, коротко взглянул на меня. Я не поняла, что он прочитал в моём лице — но он ничего не сказал. Просто отвернулся.
— А, ну ладно, — Артур не придал значения. — Просто она тоже переводная, только с другого вуза. Думал, может, вы пересекались. Было бы забавно — две переводницы в одно время.
— Не пересекались, — ответила я ровно.
Аня посмотрела на меня чуть дольше, чем обычно. У неё был внимательный взгляд, который, казалось, замечал лишнее. Но она тоже промолчала.
Я перевела тему:
— А ты на кого учишься, Артур?
— На юриста, — он скривился. — Мама настояла.
— А хотел?
— На повара, — он мечтательно закатил глаза. — Готовить люблю. Но в семье не оценили.
Все засмеялись.
Я тоже улыбнулась — уголками губ, чуть-чуть. Но внутри всё ещё ныло то место, которое дёрнулось при имени «Гаврилина».
Герман, заметив это или нет, вдруг встал и потянулся.
— Ладно, народ. Мы пойдём дальше, а то Валя ещё пол-универа не видела. Артур, вечером созвонимся.
— Давай, — кивнул Артур. — Валь, рад был познакомиться по-нормальному.
— Взаимно, — сказала я.
Аня помахала мне рукой, и мы с Германом пошли дальше.
— Ты в порядке? — спросил он, когда мы отошли подальше.
— Да, — сказала я. — А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю, — он пожал плечами. Мы замолчали.
И главное, что я поняла за эти несколько минут — Гаврилина здесь не просто учится. Она здесь своя. У неё есть репутация. Люди её знают.
А у меня есть только Катя, холод и желание не возвращаться в прошлое.