5. Все ради игры: Золотой Ворон

Джереми

Университет Аризоны арендовал для проведения банкета помещение в конференц-центре в трех милях от кампуса, а Реманн забронировал номера для своей команды в соседнем отеле. Их водитель остановился у отеля на достаточное время, чтобы все могли выйти и забрать свои вещи из багажного отделения. Реманн подождал, пока Уайт и Хименес посчитают всех по головам, прежде чем отправить его восвояси, и мужчина пообещал вернуться к одиннадцати часам следующего дня, чтобы забрать их. Их было слишком много, чтобы последовать за Реманном внутрь, поэтому Джереми и Ксавье помогали присматривать за командой, пока Реманн и Лисински проверяли их.

Прежде чем впустить их в вестибюль, Реманн раздал ключи и велел вернуться к полудню. С четырьмя лифтами было бы несложно доставить команду на нужный этаж, но Джереми перевел взгляд с номера комнаты, напечатанного на его ключе, на Жана. Он тихо сказал себе, что это будет приятная прогулка после стольких часов в дороге, и почти поверил в это. Подозвать Лайлу было несложно, и он жестом подозвал Жана, стоявшего в стороне от него.

— Ты можешь отнести наши сумки в лифт? — Спросил Джереми у Лайлы, держа в руках свою сменную одежду. — Мы с Жаном поднимаемся по лестнице.

Лайла перевела взгляд с Джереми на Жана и обратно.

— Это восемь полетов.

— На тренировках мы делаем больше, — заметил Джереми.

Он почти ожидал, что она будет настаивать на своем, но она протянула руку за их вещами и сказала:

— Лучше ты, чем я.

Поиск лестницы занял некоторое время, так как в вестибюле не было указателя на нее, но довольно скоро Джереми и Жан уже поднимались по ней. Джереми подождал, пока они не свернут на лестничную площадку третьего этажа, прежде чем оглянуться на Жана и спросить:

— Где нужно остановиться, чтобы не начать испытывать клаустрофобию? Кажется, ты хорошо управляешься с автомобилями, и ты упомянул, что тебе не по себе в аэропортах, а не в самолетах. Насколько маленьким он должен быть, чтобы тебя это беспокоило?

— Мне не нравится находиться в коробках.

Либо что-то было упущено при переводе, либо Жан выражался туманно, потому что не хотел об этом говорить. Джереми пропустил это мимо ушей, решив считать шаги по-французски. Жан ничего не сказал о его произношении, но Джереми знал, что он слушает. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Жана, приятную тяжесть на затылке. Поскольку Жану нечего было поправлять, Джереми попытался произнести основной монолог по пути на пятую лестничную площадку.

— Меня зовут Джереми Нокс. Я из Лос-Анджелеса. Я изучаю английский язык в Университете Южной Калифорнии. Сегодня я в Тусоне, чтобы... э-э-э... — Он запнулся, переоценив свой словарный запас. Жан вздохнул, но послушно добавил пропущенное слово. Джереми не нужно было спрашивать, что это значит; интонация отличалась от английского эквивалента, но все равно было достаточно понятно. — … банкет. — Он оглянулся на Жана, ожидая одобрения, но тот явно был раздражен. Джереми быстро закончил: — Спасибо!

— Ты не пойдешь на юридический, — сказал Жан по-английски.

Джереми ошеломленно уставился на него, а затем предположил, что Жан мысленно переключился со своей специальности на его опрометчивые планы относительно аспирантуры. Он улыбнулся в ответ на неодобрение Жана и сказал:

— Нет ничего плохого в том, чтобы сдать экзамен.

На этот раз Жан был так же поражен этим аргументом, как и в прошлый раз, и упрямо настаивал:

— Это твой пятый курс. Они направят камеру тебе в лицо и спросят, какие у тебя планы после выпуска. Если станет известно, что ты рассматриваешь другую карьеру, это поставит под угрозу твои шансы и сократит число потенциальных нанимателей. Какой рекрутер будет бороться за человека, который уже ищет другую работу?

Как легко Жан обнажил страх, который гложет Джереми изнутри. Джереми отвел взгляд, но недостаточно быстро. Что-то отразилось на его лице, судя по настойчивому обращению Жана:

— Джереми.

Джереми остановился на седьмой площадке, чтобы посмотреть ему в лицо. Жан не ожидал этого и чуть не сбил Джереми, когда ускорил шаг, чтобы догнать его. Джереми уперся ногами, отказываясь сдвинуться с места, и Жан схватил его за подбородок, чтобы хорошенько разглядеть лицо Джереми.

Джереми криво улыбнулся. Сохранять непринужденный тон было его второй натурой, но это никак не помогло скрыть разочарование во взгляде Жана.

— Для моих родителей важно, чтобы я хотя бы подумал об этом, так что я подумаю. Все будет хорошо, Жан, я обещаю. Сам по себе тест не является обязательством. Даже если Гарвард примет меня, у меня есть время до весны, чтобы принять окончательное решение.

Обращение к родителям было правильным шагом; Жан слишком легко уступал вышестоящему начальству, чтобы поощрять бунт в своем капитане. После нескольких напряженных мгновений Жан отпустил его, и Джереми смог беспрепятственно уйти. Он поднялся по последнему пролету и вывел их на восьмом этаже. Переведя взгляд с ключа от номера на таблички на стенах, он повернул направо по коридору.

Троянцы были разбросаны по двум или трем этажам, но Реманн старался, чтобы при передаче ключей группы друзей держались как можно ближе друг к другу. Кэт и Лайла должны были быть где-то в холле, но Джереми забыл спросить номер их комнаты. Вместо этого он отправил Лайле сообщение и только успел снять кроссовки, как она постучала в дверь. Жан был ближе, поэтому впустил ее. Она уже наполовину переоделась: темные колготки под юбкой до колен и только светлая кофточка сверху. Джереми не упустил из виду, как Жан многозначительно уставился в потолок, перенося их одежду на ближайшую кровать.

— Утюг на полке в шкафу, если он тебе понадобится, — сказала она. — Увидимся внизу.

— Спасибо, — сказал Джереми, и Лайла ушла. Джереми отправился проверить состояние своей одежды, а Жан, стоя у двери, размышлял о своем жизненном выборе. Одеваясь, Джереми думал о Лайле, о своей сестре, о фотографии Рене, которая исчезла со стола Жана вскоре после того, как они подшутили над ней. Ни одна из трех девушек не была похожа друг на друга, и вкусы Жана в отношении женщин оставались для него полной загадкой. Джереми хотел спросить, но вместо этого сказал: — Мама считает, что я должен жениться на Лайле.

Этого было достаточно, чтобы привлечь пристальное внимание Жана, по крайней мере, до тех пор, пока Джереми не снял с себя майку. Жан сразу же нашел, на что еще посмотреть, как он делал всегда, когда Джереми был на той или иной стадии раздевания. Джереми знал, что это было ужасно неуместно — бороться за внимание Жан таким образом; стыд был жгучим жаром, лишавшим его удовлетворения. Он быстро натянул рубашку, простую белую рубашку на пуговицах с шикарным галстуком, чтобы подчеркнуть ее, но Жан не пошевелился, пока Джереми застегивал брюки.

— Нелепо, — только и смог вымолвить Жан, расстегивая молнию на пакете со своей одеждой.

Джереми растянулся на кровати в ожидании Жана, но в наступившей тишине его мысли начали блуждать. Он прикрыл глаза рукой и сказал:

— Интересно, есть ли у них игра Лисов по запросу. Может быть, мы сможем ее посмотреть, когда вернемся в комнату вечером.

Вчера вечером он видел счет, но не матч; этому способствовала трехчасовая разница во времени и продолжительная дневная тренировка. Во время игр было легче следить за ходом матча, так как дневная тренировка была сокращена в пользу коротких разминок на низком уровне. Джереми мог бы включить это в качестве фонового шума в раздевалке и, по крайней мере, уловить первый момент. Лисы выиграли свой первый матч, но с отрывом всего в одно очко. Джереми было любопытно узнать, произошло ли это из-за мастерства их соперников или из-за того, что их воинственные первокурсники изменили состав.

Было неизбежно, что его мысли переключатся с Лисов на их заклятых врагов, и Джереми спросил:

— Ты беспокоишься о Воронах?

— Нет.

Вчера вечером Юг открыл сезон, но Вороны не играли. Тренер Росси утверждал, что большая часть его команды выбыла из строя из-за проблем с желудком, и Эдгар Аллан привел свидетельства полудюжины профессоров, подтверждающие его версию. Пробный матч был запланирован на неделю дня благодарения.

«Очередная полоса невезения для осажденной команды», — сказал Джереми Кевину, но у Кевина не хватило терпения выслушивать ложь Воронов.

«Никто из них не болен», — был ответ Кевина. — «Они просто не могут адаптироваться, а Росси отчаянно пытается выиграть время».

Кевин знал об этом лучше, чем он сам, и Джереми вынужден был признать, что это подозрительно. В следующие выходные Южный округ устроил свой осенний банкет. Пропустив вчерашнюю игру, Вороны подготовились к эффектному возвращению: теперь их первой игрой в сезоне будет матч-реванш против Университета Пальметто в пятницу, 14 сентября.

Вес на кровати заставил его отвести руку назад. Жан склонился над ним, упираясь одной рукой в матрас рядом с головой Джереми. Его темно-коричневая рубашка была расстегнута лишь наполовину, и Джереми инстинктивно проследил за линией его шеи до обнаженной ключицы. От кого-то другого это прозвучало бы как приглашение, но это был Жан. Слишком многие люди прикасались к нему и разрушали его доверие. Джереми не мог сделать первый шаг, как бы отчаянно ему ни хотелось расстегнуть еще несколько пуговиц.

Не надо, предупредил он себя, изучая бледные шрамы, расчерчивающие кожу Жана.

Если Жан и заметил, что он отвлекся, то не подал виду. Выражение его лица было серьезным, когда он сказал:

— Повтори мне эту фразу.

Джереми был бы счастлив, если бы смог повторить свое собственное имя, когда Жан вот так стоял у него между ног. Он снова прикрыл лицо рукой, так что Жан мог видеть только его улыбку, и предположил:

— Я так понимаю, Коди рассказал тебе о моем катастрофическом поступлении в Университет Южной Калифорнии? Я подумал, что он может рассказать, когда я вчера ушел от вас двоих. Все в порядке, — поспешил добавить он. — По крайней мере, это избавляет меня от неловкости.

— Это неполная история, — сказал Жан. — Коди пытается защитить тебя.

Как далеко они зашли после такого неприятного начала. Джереми позволил своей нежности перелиться в:

— Он хороший парень.

— Я сказал, что спрошу тебя об остальном, но Коди намекнул, что ты будешь нечестен. — Жан подождал немного, чтобы убедиться, что это сработает, прежде чем тихо обвинить его: — Ты бы так сделал, да?

Джереми провел языком по зубам, отгоняя воспоминания об алкоголе и поте. Но на смену им пришла горечь, которую он никогда не мог забыть. Он сжал руки, пытаясь унять дрожь, которая могла быть только у него в голове, и прикусил внутреннюю сторону щеки, пока в его голове не остался только голос Спейдер. На всякий случай он сохранил ее домашний номер в своем телефоне. Скорее всего, ему придется позвонить ей утром, чтобы быстро проверить, как дела, но, возможно, он позвонит ей сегодня вечером.

Наконец, Джереми вспомнил, что нужно сказать:

— Нет. Только не тебе. — Он убрал руку, чтобы видеть лицо Жана. Француз выглядел неуверенным и не впечатленным. Джереми выдержал его взгляд и пожелал, чтобы Жан поверил ему. — Я все лето говорил тебе, что хочу, чтобы ты доверял мне и чувствовал себя со мной в безопасности, да? Ложь тебе разрушит все, над чем мы так усердно работали. Я скорее потеряю лицо, чем твое доверие.

Это было предсказуемо: такой искренний призыв заставил Жана отступить. Джереми смог сесть и протянул руку, чтобы схватить Жана за запястье.

— Я серьезно. Если хочешь спросить, просто спрашивай. Я никогда не буду тебе лгать.

Жан молча смотрел на него, прежде чем произнести:

— Белый Хребет объявил тебе вендетту.

— Вот уже несколько лет, — сказал Джереми. — Я разрушил карьеру и репутацию их капитана. Такое трудно простить.

Судя по выражению его лица, Жан понятия не имел, что делать с этой информацией. Джереми терпеливо ждал очевидного продолжения, но Жан только отстранился от него и сказал:

— Нет. Подробности сегодня не имеют значения. Ты мой капитан и мой напарник, это все, что мне нужно знать. Я буду с тобой против них.

— Ты и я против всего мира, — произнес Джереми, радуясь, несмотря ни на что. — Но сегодня судят не только меня, так что бери себя в руки, сколько нужно. Они, скорее всего, слышали все слухи и просмотрели твое интервью вдоль и поперек; у них будет много мнений и им будет что сказать. Я обязан напомнить, что это публичное мероприятие, и тебе придется вести себя прилично, но если ты будешь прикрывать мою спину, я буду прикрывать твою.

— Утомительный спектакль, — пробормотал Жан.

Он отошел, чтобы закончить застегивать рубашку, а Джереми отправился на поиски своих туфель. Жан все еще беспомощно теребил галстук, когда Джереми был полностью готов, поэтому Джереми подошел к нему и протянул руки, предлагая помощь.

— Позволь мне, — сказал он, и Жан отдал галстук ему. Джереми обмотал его вокруг шеи Жана и заколебался, пытаясь представить себе такие движения на ком-нибудь другом и сбитый с толку тяжелым немигающим взглядом Жана. Джереми проделал все движения медленно, ожидая, пока включится мышечная память. Потребовалось две попытки, прежде чем он разобрался, что к чему, и он торжествующе улыбнулся, разглаживая галстук Жана.

— Легче... — начал он, но пальцы Жана на шее прервали ход его мыслей.

— Ужасное изобретение, — сказал Жан, поправляя воротник Джереми. — Не лучше, чем удавка.

Джереми хотел рассмеяться или согласиться. На самом деле он сказал:

— Ты хорошо выглядишь. — Когда Жан застыл как вкопанный, Джереми поспешил поправиться: — Тебе идет, я имею в виду. Но я понимаю, это не самая удобная вещь для ношения. — Он был спасен, когда его телефон зазвонил с предупреждением от Лайлы, и он отошел на безопасное расстояние, чтобы проверить ее сообщение. — Похоже, почти все уже внизу. Пойдем?

Джереми передал Жану один из ключей, когда они выходили из номера. Он легко спустился по лестнице, потому что в Тусоне было жарко, как в аду, и он не хотел, чтобы его рубашка промокла насквозь еще до начала ужина. Они догнали Троянцев у входа и пробирались сквозь толпу, пока не нашли шлюшек. Коди посадил Кэт и Лайлу между собой, Пэтом и Ананьей, и Джереми подумал, что румянец на щеках Коди появился не из-за жары. Выражение лица Ананьи было спокойным, когда она смотрела вдаль, но она так крепко скрестила руки на груди, что на платье остались складки.

— Проще, — сказал Джереми, дергая ее за рукав.

— Я не могу проще, — тихо сказала Ананья.

Это не было правдой и неправдой не было, но Джереми тут ни при чем.

Наконец, все двадцать девять Троянцев и шесть сопровождавших их девушек были пересчитаны, и Реманн повел их в конференц-центр.

Регистрация прошла гладко, и каждому игроку был выдан ремешок в цветах Университета Южной Калифорнии. На ламинированных карточках, висевших на ремешках, были отчетливо видны номера джерси, а под ними — фамилии и позиции игроков. Их зал был не намного дальше, два поворота и короткий коридор, а затем пожарные двери, которые в данный момент были распахнуты настежь.

Одна из помощниц тренера Аризоны сидела прямо за дверью. Она встала, чтобы пожать руки четырем тренерам Университета Южной Калифорнии, прежде чем поднести микрофон ко рту. Судя по толпе и шуму, Джереми предположил, что, по крайней мере, пять команд уже прибыли, но тренер включила микрофон, чтобы следить за хаосом:

— Троянцы из Университета Южной Калифорнии уже на месте. Тренер Реманн, тренер Лисински, тренер Уайт, тренер Хименес. Капитан Джереми Нокс, вице-капитан Ксавье Морган. — Она выключила микрофон и, наклонившись ближе к Реманну, указала на него. Джереми был достаточно близко, чтобы расслышать, как она сказала: — Вы будете за тринадцатым и четырнадцатым столиками в золотом секторе.

— Спасибо, тренер, — сказал Реманн и направился в указанном направлении, а его команда последовала за ним длинной вереницей.

Сердце Джереми трепетало, как колибри, запрыгавшее у него в горле. Он любил хаос, и шум толпы на вечерних матчах; еще большим подарком было то, что все команды Запада собрались под одной крышей. В этом зале было так много талантов, что Джереми почувствовал себя наэлектризованным, но за этим потоком чувствовалось слишком много воспоминаний. Джереми позволил своему взгляду блуждать: он искал знакомые лица, искал лица, с которыми расстался много лет назад. Как отчаянно и пылко он мечтал о подобных мероприятиях и как быстро разрушил их. Было приятно сознавать, что он больше не тот человек, но это было пустым достижением.

Будучи одной из крупнейших команд на западе, Университет Южной Калифорнии мог бы легко доминировать за целым столом. Вместо этого их посадили спина к спине за соседними столами, чтобы они могли общаться с другими командами. За одним столом сидели Дикие Коты из Аризоны, а за другим — Бронкос из Бойсе. Обе команды хорошо ладили с Калифорнийцами вне матчей, так что Джереми был доволен таким раскладом. Он поймал взгляд Ксавье и кивнул в сторону Диких Котов. В ответ Ксавье махнул рукой в сторону столика Бойсе. Каждый соперник привлекал внимание капитана, и чтобы избежать проявления фаворитизма, шлюшки распределялись соответствующим образом.

Найти капитана Аризоны было несложно; Джереми мог найти своего бывшего товарища по команде в любом переполненном зале. Джереми сделал вид, что не заметил вопроса во взгляде Алехандро Торреса, и протянул ему руку. Торрес, не колеблясь, крепко пожал его руку, но слабая улыбка, которую ему удалось изобразить, не коснулась его глаз.

— Джереми Нокс, думаю, — сказал он, когда Джереми сел напротив него. — Насколько я помню, ты брюнет. Из-за сеньоритиса у тебя кризис среднего возраста?

— Что-то в этом роде, — со смехом ответил Джереми. — Поздравляю с назначением капитаном. Мне следовало написать, когда я увидел обновление состава.

— Это значит, что ты не удалил мой номер много лет назад? — Спросил Торрес, и Джереми смог только пожать плечами. Дикий Кот не стал преследовать его, но внимательно посмотрел на Жана. — Значит, это печально известный Жан Моро. Много слышал о тебе.

— Я тебя не знаю, — сказал Жан.

— Это Алехандро Торрес, — сказал Джереми. — Мы с ним вместе учились в средней школе. Он один из самых умных полузащитников, которых я знаю, и у него здесь отличная команда. Играть в Аризоне всегда приятно: там феноменальные болельщики и великолепные условия. — Обращаясь к Торресу, он добавил: -Жан все еще изучает Западные команды. Возможно, ему потребуется некоторое время, чтобы запомнить имена в лицах.

Торрес понял то, чего Джереми не сказал.

— Я полагаю, он бы нас не узнал. Мы никогда не имели отношения к Воронам.

— В прошлом году у вас был действительно сильный сезон, — сказал Джереми. — Я рад видеть, как вы развились и сохранили набранный темп.

Все, что Торрес хотел сказать по этому поводу, было заглушено следующим объявлением:

— Теперь приветствуем команду Рыси, Белый Хребет. Тренер Джонс, тренер Кейпер, тренер Хэтчер. Капитан Томас Эннис, вице-капитаны Пегги Уолтер и Адам Уэст.

Джереми невольно перевел взгляд на новоприбывших. В этом году в составе Рысей, самой большой команды на Западе, было тридцать три игрока. Учитывая дюжину с лишним выступлений, казалось, что очередь будет тянуться вечно. Джереми не удивился, увидев, что они сидят на безопасном расстоянии от Университета Южной Калифорнии, поскольку Аризона не видела смысла разжигать вражду в начале сезона. Рыси занимали второе место в округе почти столько же лет, сколько Троянцы — первое, и всегда было трудно решить, кто победит в их осеннем поединке.

Торрес, казалось, не заметил, что он отвлекся. Он все еще не сводил глаз с Жана, когда спросил:

— Как тебе нравятся Троянцы? Я полагаю, они немного отличаются от Воронов.

— Да, — сказал Жан, не вдаваясь в подробности.

Место напротив Жана уже было занято, но другая девушка из Диких Котов подошла, чтобы занять его. Когда ее товарищ по команде не встал сразу, она нетерпеливо хлопнула его по плечу:

— Подвинься. — Он притворно вздохнул, уступая ей место, и она чуть не задела его бедром, спеша сесть. Джереми не сразу узнал ее без экипировки, но номер, висевший у нее на шее, подтвердил, что это один из вратарей Диких Котов.

Канадка, вспомнил он, за полсекунды до того, как она выпалила что-то по-французски через стол Жану. Жан несколько мгновений молча смотрел на нее, прежде чем ответить, и настала ее очередь смерить его свирепым взглядом. Джереми переводил взгляд с одного на другого, лениво размышляя, как ему справиться с грубостью Жана, если он не понимает, что тот говорит. Оба игрока выглядели одинаково раздраженными, но не настолько, чтобы прервать перепалку.

— Вы двое в порядке? — Спросил Джереми.

— Наверное, болтают о нас всякую чушь, — сказал Торрес, подталкивая локтем своего вратаря.

— У него самый ужасный акцент, который я когда-либо слышала, — сказала она.

— Мой? — Возмущенно хмыкнул Жан, и они продолжили приставать друг к другу. Торрес беспомощно пожал плечами, а Джереми откинулся на спинку стула, чтобы послушать. Он предполагал, что Жан по натуре интроверт, не стесняющийся в выражениях, но то, как легко он держался с этой незнакомкой, открывало глаза.

Джереми обдумал это, пытаясь понять смысл сказанного. Жан всегда защищал свое знание английского, даже когда был готов прятаться за языковым барьером, не желая с кем-то разговаривать. Пять лет пребывания в США должны были бы придать ему немного больше уверенности, но, как бы Джереми ни думал об этом, он чувствовал, что недостающие фрагменты встают на свои места. В офисе Ханны Бейли он сказал Джереми, что научился читать и писать благодаря курсовой работе, и в тот же день сказал: «Мой год занятий английским».

«В Гнезде мне не разрешали говорить по-французски», — сказал он. Ему разрешили в течение года изучать английский, прежде чем отправить в Эвермор. Джереми задавался вопросом, насколько терпеливо Вороны относились к сбитому с толку иностранцу, оказавшемуся среди них. Не очень, как он полагал, и это причиняло ему боль. Вслед за этим к нему вернулась решимость овладеть французским, и он проверил свой телефон, чтобы узнать, нашел ли Уильям ему репетитора. Последнее сообщение, которое он получил, было простым обещанием, что он посмотрит.

Когда Джереми собирался убрать телефон, пришло сообщение от Ивана Файзера:

«Где ты останешься на ночь?»

Джереми посмотрел в дальний конец стола, где сидел защитник. Юниор одарил его похотливой улыбкой, когда их взгляды встретились, и Джереми заколебался между желанием и отвращением. Файзер был очень хорош и полон энтузиазма, но Джереми не знал, сможет ли он затащить кого-нибудь в постель, не разбудив при этом слишком много воспоминаний.

«Спроси меня позже», — ответил он. «Возможно, у меня другие планы».

«Неубедительно», — последовал ответ, за которым последовала череда хмурых смайлов.

Джереми пожал плечами в знак извинения, и Файзер переключил свое внимание на Троянцев, сидевших напротив него. Прибытие еще двух команд вплотную друг за другом положило конец разговору Жана; лицо вратаря просияло, когда объявили второю команду, и она, извинившись, встала со своего места, чтобы поскорее уйти. Джереми не спрашивал, но Торрес заметил его растерянный взгляд и сказал:

— Ее парень играет за Неваду.

Джереми легко кивнул в знак согласия.

— Сколько еще должно приехать?

Торрес запрокинул голову, задумавшись.

— С учетом Невады и Сан-Франциско у нас должно быть десять команд, так что... осталось три? Не могу сказать, кто именно, я не обращал на это должного внимания. Пусть будет две, — добавил он, когда его прервало другое объявление. Один из игроков Диких Котов подошел, чтобы что-то сказать ему на ухо, указывая в другой конец зала, и Торрес поймал взгляд Джереми, прежде чем наклонить голову. Джереми понимающе кивнул, и два Диких Кота ушли вместе.

Джереми легонько толкнул Жана коленом и указал на двух мужчин, стоявших посреди комнаты.

— Представители КРЭ, — сказал он. — Шумейкер всегда был рядом, но я не помню младшего из них. Уиллис? Уильямсон? А-а-а...… Лайла?

— Уитни, — без колебаний ответила она.

— Я мог бы прожить сотню жизней и никогда не стать такой умной, как ты, — сказал Джереми.

— Может быть, если бы ты научился читать, — ответила она.

Джереми прижал руку к сердцу.

— Я читаю для учебы. Это кое-что значит.

— Гости, — сказал Жан за полсекунды до того, как что-то пролетело мимо лица Джереми. Джереми даже не услышал, как кто-то подошел к нему сзади за всем этим шумом, но он с некоторым испугом уставился на конфеты, рассыпанные по его салфетке. Он начал поворачиваться на своем стуле, чтобы посмотреть, кто принес ему такой странный подарок, когда напротив него выдвинули стул Торреса.

— Джереми Уилшир, — произнес Расти Коннорс садясь, и Джереми совсем забыл о человеке, стоявшем за его спиной. — Мы делали ставки на то, появишься ли ты в этом году. Джей Джей сказал, что ты не осмелишься, но я верил. Последний год и все такое. Ты бы ни за что не смог устоять.

Джереми улыбнулся вратарю Рысей.

— Вообще-то, все еще Нокс.

Коннорс съел целую пригоршню таких же конфет, которые Джей Джей Ландер подарил Джереми, — разноцветных бумажных палочек, до краев наполненных сахарной пудрой. Он оторвал кончик одной, откусил его и показал Джереми синее пятно у себя на языке.

— Ну, ты же нас знаешь, мы всегда рады, что ты рядом. Мы даже собираемся устроить небольшую вечеринку в память о старых добрых временах. Тебе стоит прийти.

Он сорвал верхушку с другой палочки, но вместо того, чтобы съесть, медленно высыпал ее на салфетку перед собой. Под столом Лайла оставляла синяки на бедре Джереми. Джереми снова перевел взгляд на лицо Коннорса и не отрывал его от него, даже когда тот высыпал еще один аккуратный ряд. Остальные палочки он бросил через стол в сторону Джереми, добавив их к своей небольшой кучке. Он облизал кончик пальца, провел им по одной линии и попробовал на вкус, удерживая взгляд Джереми.

— Спасибо за предложение, — сказал Джереми, — но на этот раз мне придется отказаться.

— Очень жаль, — сказал Коннорс. Он подтолкнул локтем Дикого Кота, сидевшего рядом с ним, и сказал: — Этот парень был настоящим тусовщиком, понимаешь?

— Круто, — сказал защитник без энтузиазма или интереса и указал на Джереми. — Если ты не собираешься их есть, можно мне? Моя сестра просто помешана на них. Спасибо, — добавил он, когда Джереми начал собирать разбросанные палочки. — Она будет петь тебе дифирамбы, когда будет потом отскакивать от стен.

— Ты привез ее с собой? — Спросил Коннорс.

— Что? Сюда? Не, чувак, ей восемь.

— А как насчет тебя? — Спросил Коннорс Джереми, и Джереми замер с рукой на полпути к игроку Диких Котов. — Я имею в виду, у тебя ведь еще остались братья и сестры, не так ли?

— Этого более чем достаточно, — предупредила его Лайла. Джереми услышал эти слова, но не уловил их смысла; он словно застрял где-то между ударами своего сердца. Он нашел под столом руку Лайлы, и она тут же отпустила его ногу, чтобы переплести их пальцы. — Мы пришли сюда не для того, чтобы ссориться с вами. Веди себя вежливо или уходи.

— Кто ссорится? — Спросил Коннорс и выжидательно посмотрел на Джереми. — Я просто поддерживаю беседу.

Джереми, наконец, смог оторваться от конфеты.

— Конечно, — сказал он с невозмутимостью, которой не чувствовал, — но мне неинтересно говорить с тобой о моей семье. Придумай другую тему или возвращайся за свой столик.

Коннорс проигнорировал это и сказал:

— Их ведь как минимум двое, верно?

Он посмотрел мимо Джереми на своего товарища по команде, ожидая подтверждения. Джереми предположил, что Лэндер кивнул, потому что Коннорс сделал торжествующий жест, возвращая все свое внимание Джереми. Он наклонился вперед, провоцируя Джереми нанести удар, зная, что Джереми этого не сделает.

— Ты мог бы взять с собой хотя бы одного. Говорят, вы остановились в «Рыцарских покоях», как и мы. Разве ты не знал? У гостей нет доступа на крышу.

Этого было достаточно, чтобы пробить дыру в его груди, но Джереми успел только пробормотать:

— Что? — прежде чем кулак Жана опустился между ними с такой силой, что зазвенели все столовые приборы на длинном столе. Разговоры в зале стихли; через несколько мгновений единственным звуком был скрип стульев, когда любопытные спортсмены поворачивались, чтобы посмотреть на это противостояние. Джереми остро ощущал на себе оценивающие взгляды членов КРЭ, но не мог отвести взгляд от Коннорса достаточно долго, чтобы скорчить им гримасу извинения.

Коннорс изучил руку, которая была в опасной близости от того, чтобы оторвать ему нос, прежде чем бросил проницательный взгляд на Жана.

— Ты промахнулся.

— Только в этот раз, — предупредил его Жан.

— Жан, — сказал Джереми и понадеялся, что он услышал в резком тоне Джереми «не надо».

Ему не нужно было понимать, что сказал Жан, чтобы понять, что это было грубо. Жан наклонился к нему, но, не сводя холодного взгляда с Коннорса, спросил по-английски:

— Это Белый Хребет. Да?

— Да, — сказал Джереми. — Коннорс их вратарь стартового состава.

— А ты Жан Моро, — сказал Коннорс, оценивающе глядя на Жана. — Я так много о тебе слышал. Конечно, мои соболезнования в связи с тем, что ты оказался в Троянцах. Чьей идеей было разместить слона в посудной лавке? — Жан с непроницаемым видом посмотрел на Джереми, и тот нарисовал пальцем хобот у него перед носом. Коннорс сразу понял, в чем дело, и сказал: — Такому грубияну, как ты, нужна команда, которая будет поощрять твои таланты. Тебе следовало поехать на Север.

— В Пенсильванию? — спросил Жан.

— В Спокан, — подчеркнул Коннорс. Шум, который издал Жан, заставил Коннорса улыбнуться, и вратарь с легкостью смог заполнить пробелы: — Считаешь, что мы недостаточно хороши для тебя, но в Университете Южной Калифорнии тебя даже не ценят должным образом. Ставят во вторую очередь? Как неловко.

— Лучше быть на второй очереди здесь, чем оказаться в тупике там, — сказал Жан. Улыбка исчезла с лица Коннорса, но Жан еще не закончил. Он пренебрежительно щелкнул пальцами и сказал: — Я слышал о вас достаточно, чтобы понять, что вы ничем не отличаетесь от Пенсильвании или Эдгара Аллана. Вы полагаетесь на колличество и агрессию, чтобы выигрывать. Это легко и приятно, и я все это уже видел раньше. Если я хочу совершенствоваться, я должен пробовать что-то новое. Это единственная команда, имеющая значение.

— Это дерьмо собачье, — сказал Коннорс.

— Я Идеальный корт. Я не могу ошибаться в экси.

— Никто здесь на самом деле в это не верит, верно? — Коннорс посмотрел на Троянцев и Диких Котов, которые с напряженным интересом наблюдали за этим разговором. Коннорс широко махнул рукой двум парням, сидевшим напротив него, и настаивал: — Мы все знаем настоящую причину, по которой ты находишься в Университете Южной Калифорнии. Не так ли, Уилшир?

Джереми знал, что лучше не попадаться на удочку, но все же сказал:

— Просвети нас, Коннорс.

К счастью для них всех, в этот момент вернулся Торрес.

— Оторви задницу от моего стула.

Коннорс отмахнулся от него.

— Я уйду через секунду.

— Раз, — сказал Торрес и сильно встряхнул свой стул. Он не отрывал взгляда от головы Коннорса, но указал через стол на Ландера. — Подумай еще раз о том, что ты собираешься сказать. Начиная с воскресенья, я надеру вам задницу шестью способами перед Богом и КРЭ, если вы двое не уберетесь из моей команды. Мы не просто так посадили вас в другом конце зала.

Вставая, Коннорс не преминул врезать стулом по Торресу. Многие вскочили, готовые при необходимости протянуть друг другу руки, но Коннорс не сводил взгляда с запрокинутого лица Джереми и только сказал:

— Рад был снова тебя увидеть. Я передам Дексу привет.

— Дай мне его новый номер, и я сам ему скажу, — предложил Джереми, и Лайла чуть не раздавила его руку в знак предупреждения. Джереми проигнорировал это, больше заинтересованный злобой, появившейся на лице Коннорса. Джереми, наконец, снова смог улыбнуться и, напустив на себя непринужденный тон, сказал: — Увидимся на корте на следующей неделе. Уверен, это будет весело.

Торрес едва дождался, пока Коннорс отойдет, прежде чем снова занять свое место, и хмуро уставился на свою салфетку.

— Что это за чертовщина? — спросил он, указывая на дорожки, оставленные конфетами Коннорсом. — Кто закидывается дурью за моим столиком, и нужно ли мне вообще спрашивать?

Его защитник рассмеялся и продемонстрировал свою коллекцию палочек.

— Это конфеты, кэп. Смотри!

Джереми в совершенстве отрепетировал фразу Жана, но теперь все это было в беспорядке. Лучшее, что у него получилось, это небрежно спросить Торреса:

— Есть стрельнуть? — когда он высвободился из объятий Лайлы и встал со своего места. Он почти ожидал, что его бывший товарищ по команде откажется, но после паузы Торрес протянул ему пачку сигарет. Она была достаточно тяжелой, Джереми знал, что внутри лежит зажигалка, поэтому он улыбнулся в знак благодарности и отвернулся.

Жан схватил его за запястье.

— Не надо.

Джереми проверил, насколько крепка его хватка.

— Пойдем со мной.

Выражение лица Жана говорило о том, что он не хотел мириться с этой истерикой, но, в конце концов, Жан отпустил его. Джереми вышел, не дожидаясь его, и слишком много взглядов провожали его до двери.