5. Все ради игры: Золотой Ворон

Жан

Первая неделя Жана в Университете Южной Калифорнии была немного сумбурной, но, по крайней мере, это был опыт, открывающий глаза. Лайла наняла для них пару частных охранников, которые присматривали за домом и сопровождали их утром на занятия, но за ними всегда следовали один или два репортера. Они не могли подойти, но безостановочно фотографировали, просто чтобы позлить, и всю прогулку задавали Жану свои назойливые вопросы.

Ко вторнику голодная пресса выяснила, что кампус, это то место, где они наиболее уязвимы, и они разбили лагерь за пределами Лиона, чтобы следовать за Троянцами на занятия. Реманн немедленно подал жалобу в университет. К следующему утру половина входов в кампус была забаррикадирована, а остальные охранялись пунктами охраны. Всем, кто хотел попасть в кампус, требовалось письменное приглашение от преподавателей или студенческий билет. Это успешно заблокировало доступ репортеров, но дополнительные меры для доступа были непопулярны среди товарищей Жана по команде.

В этом хаосе Жан учился тому, как быть студентом. Это была любопытная мысль, которая пришла ему в голову, когда он перешел на последний курс, но только в среду днем он по-настоящему осознал, насколько узкими были его взгляды. Жизнь Воронов была строго контролируемой, с преданными своему делу преподавателями и компактными классами, приспособленными к их сокращенному графику, поэтому он никогда по-настоящему не проводил время в кампусе. Он помнил высокие здания и скучные лекции, автобус, который доставлял Воронов обратно в Гнездо, и мало что еще. Теперь Жан был заперт в кампусе с шести до половины третьего пять дней в неделю.

Понедельник и среда были чередой легких переходов от Шейна к Джереми, а затем и к Коди. Жан всегда готовил обед, так как они с Кэт запасались едой на неделю, но Коди самостоятельно выбирал одну из столовых на территории. После этого пара находила солнечное местечко, чтобы устроиться поудобнее, и Коди колебался между непринужденной беседой и уютным молчанием, пока не приходило время отправляться на стадион.

По вторникам и четвергам было немного сложнее, но Жан надеялся, что со временем станет легче. Теперь, когда начался учебный год, у Жана установилось постоянное расписание занятий с Добсон. Это был неудачный способ начать день — звонить ей сразу после утренней тренировки, но, по крайней мере, это избавило его от необходимости отвлекаться. Так или иначе, в этот период у каждой из шлюшек были занятия, но Таннер был свободен и хотел позаниматься в библиотеке, в то время как Жан отсиживался в одной из учебных комнат в ожидании звонка. Как только Жан освобождался, у Таннера возникал к нему миллион вопросов о Воронах, большинство из которых Жан игнорировал, если только они не касались тренировок.

Джереми получил разрешение присутствовать на занятиях Жана по микроэкономике бизнеса при условии, что он не будет мешать. Ему не нужно было вникать в материал, но во вторник он все же попытался из некоторого подобия любопытства или солидарности. Через десять минут его глаза остекленели от скуки, и через пять минут он уже крепко спал. Поскольку в состоянии покоя он был тихим и слушал только ради Жана, Жан дал ему поспать и сосредоточился на своих записях. Следующий урок Жана был в том же здании, поэтому он напряженно сидел в своем классе, пока Шейн не догнал его. Позже за ним зашел Коди.

В четверг Таннер решил взять с собой в кампус свой ноутбук и разветвитель для наушников, поэтому они с Жаном посмотрели часть матча Воронов после того, как Жан повесил трубку после разговора с Добсон. Таннер отмечал каждый случай, когда он замечал, каким ударам Жан постепенно обучал его на тренировках. Видя это в действии и зная, над чем он работает, казалось, что это зажгло в нем новый огонь. В этом году у Таннера не было времени для участия в играх, так как Троянцы университета Южной Калифорнии недавно начали надевать красные футболки на своих первокурсников, но он пытался справиться с этим, заглядывая в будущее.

— Никто не заметит мой прогресс, — сказал Таннер, и в его голосе звучало удовлетворение. — Они будут знать только мои школьные данные, а не то, что я проходил индивидуальные тренировки у Идеального корта.

— При условии, что ты когда-нибудь научишься упражнениям, — сказал Жан.

— Я научусь! — Таннер скорчил ему гримасу. — Я пытаюсь.

— Иногда у тебя получается. Большую часть времени ты — ходячее бедствие.

— Грубиян! Прости, что я не родился с жуткими способностями или что-то в этом роде? Но я справлюсь. Я не остановлюсь, пока не разберусь с этим. — Он взглянул на часы, прежде чем засунуть ноутбук в рюкзак, и неожиданно серьезно взглянул на Жана. — Эй, я говорил с Лукасом о твоих упражнениях. Ты подсадил его на легкую клюшку и все такое, я подумал, может, это поможет ему разобраться, но он сказал, что не сможет прийти. Вы все еще ссоритесь?

— Мое личное мнение о Лукасе не имеет значения, — сказала Жан. — Он Троянец.

Таннер лениво пнул ножку стула Жана, прежде чем подняться на ноги.

— На самом деле, это не значит «да» или «нет».

— На тренировки нет списка приглашенных.

— И все же это не... — Таннер недовольно вздохнул и направился к выходу.

Джереми возвращался с занятий, поэтому они подошли к Хоффману первыми. У Таннера был еще один свободный урок, так как он перенес большую часть занятий на понедельник и среду, поэтому он не спешил уходить. Пока ждал, Таннер отрабатывал удары, сопровождая их ненужными звуковыми эффектами «вжик». Жан старался не обращать на него внимания, поскольку Таннер, очевидно, делал это скорее для развлечения, чем для полноценной учебы, но это все равно раздражало настолько, что ему пришлось отвернуться. К счастью, Джереми оказался рядом и спас его всего через пару минут.

— Ты ему действительно нравишься, — заметил Джереми, когда они устроились в классе.

— Ему нравится, что ты надел на меня намордник, — ответил Жан. — Если бы я мог относиться к нему честно, он бы ушел несколько недель назад.

— И это сделало бы тебя счастливым? — Спросил Джереми, изучая его пристальным взглядом. — Обращаться с ним как с Вороном, я имею в виду, со всем этим раскаянием, гневом и перфекционизмом. Тебе бы это понравилось? Потому что я не думаю, что ты бы так поступил; я думаю, ты просто настолько увлечен результатами, что примешь любой способ, который поможет тебе достичь их быстрее всего. Он еще ребенок, Жан. У него впереди целых пять лет.

Жан был спасен от ответа, когда учитель встал из-за стола, чтобы начать урок, но вопрос преследовал его, пока он заполнял свои страницы заметками. «Тебе бы понравилось?» Он представил, как бьет Таннера по спине рукоятью клюшки или бьет по защите с такой силой, что Таннер будет чувствовать это еще несколько дней, и нарисовал в уголке страницы взволнованные круги. Очевидно, что это было бы на руку Таннеру; пара хороших ударов, и парень либо сделает шаг вперед, либо сдастся. Жан оказал ему серьезную медвежью услугу, проявив терпимость к его ошибкам. Будущее Таннера и успех Троянцев были важнее, чем чье-либо личное счастье.

И все же.

Троянцы чаще занимали второе место в стране, чем третье, и этой весной они дали Воронам хорошую фору. Медлительность, уравновешенность и несерьезность, по большей части, работали на них. Прояви они немного больше мужества и крови, возможно, они уже могли бы сократить отставание и одержать победу, о которой заявляли, что хотели. Вместо этого они привыкли к роли второго места. Объективно, они были провалом команды, растраченной коллекцией феноменальных талантов.

Даже сейчас. Жан медленно сжал пальцы в кулак, пытаясь почувствовать боль, которая давно утихла. Когда на следующей неделе начнется сезон и он воочию увидит, как они справляются со своими соперниками, он точно поймет, каким ужасным будет этот год.

* * *

Пятница была самым напряженным днем недели, так как единственным занятием, которое пришлось посетить, был урок деловой переписки в восемь часов. Ему некуда было идти, пока в три часа не начиналась дневная тренировка. Отсутствие керамики означало, что Джереми тоже был свободен, за исключением того, что в пятницу ему пришлось уехать из кампуса на терапию. Кэт должна была быть свободна хотя бы часть утра, но у нее были назначены встречи со своими консультантами, чтобы обсудить изменения в своей программе. Вместо этого Шейн оставил Жана с Ксавье и Мин, которые через час передали его Набилю, а затем пришли Эмма и Мадс, чтобы забрать его. Джереми вернулся всего за десять минут до того, как Коди смог отнять у Жана время.

— Ты снова принял душ, — сказал Жан, когда Джереми устроился рядом с ним.

Джереми уставился на него с непроницаемым выражением лица.

— А?

— Другой одеколон. — Жан провел маркером по соответствующему разделу своих заметок. — Он тебе совершенно не подходит.

Джереми потянул себя за рубашку, чтобы понюхать.

— О, я даже не заметил. Это не мой, — объяснил он, когда Жан посмотрел в его сторону. — Я столкнулся с другом на обратном пути в кампус. Это действительно так оскорбительно?

Осознание того, что он был с тела другого мужчины, сделало это вдвойне ужасным.

— Да.

— Извини, — сказал Джереми, и его голос звучал скорее весело, чем извиняющимся. Он отодвинулся от Жана, но затем снова отодвинулся, когда понял, что находится с подветренной стороны от Жана. Его улыбка была непочтительной, когда он спросил: — Лучше? — и Жан не удостоил его ответом. Джереми не стал настаивать, а с довольной улыбкой плюхнулся обратно на траву. Жан снова выделил тот же раздел, но с чуть большей силой.

Джереми выглядел умиротворенным, но Жану тишина показалась раздражающей. Появление Коди через несколько минут, разрядило обстановку, и старший защитник занял свободное место рядом с Жаном. Сегодня у него с собой была небольшая упаковка клубники, и он поднял ее в знак приветствия. Джереми скорчил гримасу при виде этого блюда, а Коди закатил глаза, прежде чем разделить его между ними. Жан ел медленно, смакуя вкус, и только доел половину, когда Коди перевел взгляд с него на Джереми.

— Готов к завтрашнему дню? — спросил он.

Западный округ следовал тому же графику, что и северо-восточный: первые выходные в году были отведены для осеннего банкета. Это была непринужденная встреча перед началом сезона, возможность оценить своих соперников без того, чтобы первая игра испортила атмосферу. Южный и центральный округа включили в расписание от одного до трех матчей первыми, что в прошлом году раздражало Жана.

В этом году организатором был Университет Аризоны. Лайла предположила, что поездка займет от восьми до девяти часов, если учесть перерывы, и на прошлой неделе она взяла его с собой, чтобы подобрать что-нибудь подходящее из одежды.

— Да, — ответил Жан, прежде чем добавить: — Я знаю эти команды только на бумаге.

— О, я думаю, не знаешь. Большинство из них довольно прохладно относятся к нам, во всяком случае. У многих серьезные проблемы друг с другом. Единственный, кто хочет поссориться с нами на публике, это Белый Хребет. — Коди задумчиво промурлыкал что-то себе под нос и лениво подергал травинку. — Обычно мы просто убиваем их добротой, пока не вмешается кто-нибудь другой или пока они не опозорятся, поведя себя ужасно, но я не думаю, что в этот раз это сработает. Я имею в виду, если Джереми не поедет.

Жан застыл с последней клубникой на полпути ко рту.

— Если.

Коди неправильно понял и бросил на Джереми проницательный взгляд.

— Если только ты не передумал?

— Нет, — сказал Джереми, глядя в небо. — Я все равно пойду.

Жан хмуро посмотрел на них обоих.

— Это обязательное мероприятие. Присутствие обязательно.

Коди посмотрел на Жана так, словно у него выросла вторая голова; Жан смотрел на него в ответ и ждал, что кто-нибудь объяснит это новое безумие. После нескольких неловких движений, Джереми приподнялся на локтях и объяснил:

— Я не был на банкетах с первого курса. Тренер всегда меня прощал.

— Если в КРЭ узнают, что ты прогуливал…

— Они знают, — вмешался Джереми с улыбкой, которой Жан ни на секунду не поверил. Джереми не стал объяснять, но одернул рубашку и сказал: — Я не замечал этого одеколона, пока ты не обратил на него внимание, но ты прав, он невыносимо сильный. Я собираюсь пойти смыть его и надеть что-нибудь, что не будет пахнуть. Ты не против отвезти его на стадион попозже? — спросил он Коди.

Губы Коди сжались в тонкую линию, но все, что он сказал, было:

— Да, я подвезу его.

— Спасибо! — Джереми вскочил на ноги и ушел.

Коди смотрел ему вслед, а Жан изучал серьезное лицо Коди в поисках каких-либо подсказок. Наконец, Коди кисло усмехнулся:

— Сияющий, как разбитая лампочка, и все еще претендующий на произнесение прощальной речи. Я никогда этого не пойму, — и подвинулся, чтобы они оказались лицом к лицу с Жаном. — Ты, правда, не знаешь? Даже если он ничего не говорил, несколько лет назад об этом трубили во всех новостях. О, подожди. — Он колебался и считал годы по пальцам. — Полагаю, ты тогда еще не учился в колледже. Мы бы не попали в поле твоего зрения.

Это было правдой лишь наполовину. Джереми поступил на первый курс на год раньше, чем Жан в Идеальный корт, но Кевин слишком увлеченно следил за сезонами Троянцев, чтобы пропустить его приезд. Возможно, Кевин и знал, о чем толкует Коди, но Жан так и не удосужился прочитать статьи, которыми Кевин поделился с ним в том году. Как он и сказал Кевину, его чтение было недостаточным, чтобы пытаться. И, как Кевин и предполагал, Жана, в конечном счете, больше интересовали фотографии, чем то, что могло быть написано в тексте. Жан отбросил эти мысли как бесполезные и сосредоточился на Коди.

— Это не так, — солгал он.

Коди что-то неразборчиво пробормотал, пока вытирал лицо: как догадался Жан, он тянул время, придумывая, что сказать по этому поводу. Наконец, он шумно вздохнул и уронил руки на колени.

— Ну, большая часть из этого — достояние общественности. Я могу рассказать тебе историю для прессы сейчас, или ты можешь подождать, чтобы узнать, насколько Джереми правдив. В любом случае, нам нужно хотя бы поговорить о Ноа. Есть отличный от нуля шанс, что какой-нибудь мудак заговорит о нем завтра, и я знаю, что Джереми не захочет о нем говорить.

— Бывший Троянец, — предположил Жан.

Коди поморщился.

— Младший брат Джереми.

Новое имя; недостающая деталь. Жан вспомнил ребенка, который был запечатлен только на одной фотографии в доме Джереми; он вспомнил хриплый голос Джереми, когда тот подтвердил смерть своего брата. В августе исполнится четыре года, сказал он, и Жан знал, чем закончилась эта история. Он чуть было не сказал Коди, что не хочет слушать эту историю, но Коди уже подбирал неудобные объяснения.

— Ноа был единственным напарником Джереми на нашем банкете для первокурсников — не по своей воле, но я упустил пару деталей о том, что он на него взвалил. Достаточно вежливый парень, но явно не в порядке. Каждый раз, когда Джереми отвлекался на кого-то или что-то еще, он просто... — Коди провел рукой туда-сюда перед их лицами и изобразил отсутствующий взгляд, прежде чем закончить: — ...уходил. Джереми сказал, что он просто устал и ему до смерти скучно, так что я оставил все как есть. Не тот парень, с которым тебе тогда хотелось бы поссориться, понимаешь?

Жан понятия не имел, что это должно было означать, но сейчас было не время отвлекаться. Он отложил этот комментарий на потом, когда Коди продолжил:

— Джереми пригласили на эксклюзивную вечеринку после игры, поэтому он отправил Ноа одного обратно в отель. Вероятно, он решил, что посмотрит телевизор или ляжет спать пораньше, но вместо этого Ноа поднялся на крышу. На кадрах с камер наблюдения было видно, как он около трех часов находился в баре на крыше. — Коди вытер внезапный озноб, прежде чем сказать: — Когда он, наконец, встал, это было для того, чтобы перелезть через перила.

Он знал, что так и будет, но отрывистые слова Джереми «Он ушел» эхом отозвались в его мыслях, когда Жан уставился на Коди.

— Он спрыгнул.

— Официально — нет. В пресс-релизе говорилось, что он пытался сфотографировать горизонт и наклонился слишком низко, или что-то в этом роде. Поскольку видеозапись так и не была опубликована, Уилширы могли крутить историю как им заблагорассудится, а им нравилось раздувать тему его смерти, чтобы вызвать жалость и сохранить конфиденциальность. Нужно было как-то смягчить катастрофический вечер Джереми. Хладнокровно, если хочешь знать мое мнение, — добавил Коди. — Джереми нужна была помощь, а не устранение ущерба. Я действительно думал, что мы потеряем его на какое-то время.

Это было настолько неожиданно, что Жан смог выбросить Ноа и Элоди из головы. Коди поморщился от резкого взгляда, который бросил на него Жан, и беспомощно пожал плечами.

— Чтобы по-настоящему вникнуть, нам придется посвятить этому остаток вечера. Ты хочешь услышать эту историю от меня или от Джереми?

— Он сказал, что я могу спросить, — сказал Жан. — Я спрошу.

— Тебе решать, — сказал Коди. Он посмотрел на часы и собрал мусор. — Просто пообещай мне, что присмотришь за ним завтра. Большинство из тех, с кем тогда были проблемы, уже должны были закончить учебу, но я знаю, по крайней мере, одного, кто все еще учится. Подобные обиды так просто не проходят.

— Он мой напарник, — сказал Жан. — Я буду защищать его.

Он помог Лили продержаться три недели в Гнезде; вытащить Джереми на одном банкете будет несложно. Единственной трудностью была необходимость вести себя прилично.

* * *

Осенний банкет на Западном побережье должен был начаться в шесть по горному времени. Реманн хотел, чтобы его команда прибыла в Тусон на час раньше, а это означало, что они должны были быть на стадионе к половине девятого, чтобы в девять часов отправиться в путь. Чартерный автобус и его водитель ждали их в Экспозиционном парке. Погрузка их дорожных сумок и вечерней одежды в багажное отделение была несложной задачей. Уайт и Хименес пересчитали пассажиров на парковке, а Реманн и Лисински провели еще один подсчет, как только все оказались на борту.

Мест было достаточно, чтобы тренеры могли сидеть поодиночке, и несколько Троянцев могли также рассредоточиться. Дерек и Деррик, что неудивительно, разместились бок о бок. Четверо учеников Жана сидели вместе, одна пара напротив другой. Радость Жана была недолгой, так как среди них было еще пятеро незнакомцев.

— Свидания разрешены, — напомнил ему Джереми, когда Жан выразил свое неодобрение. Несмотря на успокаивающий тон, на его губах появилась предательская улыбка. Жан хмуро посмотрел на него и скользнул на ближайшее свободное место. Джереми устроился рядом с ним и сказал: — Честно говоря, предупреждаю: в декабре их будет еще больше. Просто в начале года трудно найти пару. Первые выходные, понимаешь? Все еще устраиваются.

— Тем больше причин запретить это, — настаивал Жан, но Джереми только рассмеялся.

Вместе с Жаном, в так называемой группе шлюшек, было девять человек. Коди был одним на сиденье, но он быстро заполнил свободное место рядом с собой пакетом с закусками. Пэт и Ананья сидели позади него, а Кэт и Лайла — впереди. Джереми и Жан сидели напротив девочек, а Ксавье и Мин заняли места позади них.

Жан был доволен своим местом с краю и не обращал особого внимания на их веселую беседу, наблюдая за проплывающим мимо Лос-Анджелесом за окном. Вчера вечером он загрузил несколько матчей в свой ноутбук, но вряд ли это принесет ему много пользы. Он рано понял, что от чтения или просмотра чего-либо в движении во время путешествия его ужасно укачивает. Большинство выездных матчей с Воронами он проводил, просто коротая время во сне, отчаянно пытаясь наверстать упущенное в Гнезде.

Первые несколько часов он провел легко, то погружаясь в дремоту, то выходя из нее, пока его друзья смеялись и болтали обо всем на свете. Проснувшись, он обнаружил, что Кэт и Коди сидят рядом, склонившись над портативными игровыми устройствами, а Лайла разгадывает кроссворд. Джереми стоял на коленях лицом назад, чтобы иметь возможность поговорить с Ксавье и Мином; он был уверен, что у этого человека никогда не кончатся слова.

Жан планировал вернуться ко сну, но он был слишком отдохнувшим, чтобы заснуть. Это было неприятно и неожиданно. Он потратил полчаса на попытки, прежде чем сдался и начал считать команды по пальцам. Он назвал столько нападающих, сколько смог вспомнить, без особого энтузиазма спросил себя, правши они или левши, и мысленно присвоил им номера футболок, которые, по его мнению, были самыми лучшими. Он уже досчитал половину списка, когда Джереми понял, что тот проснулся, и капитан прервал свой разговор, чтобы присесть рядом с Жаном.

— Хорошие новости, — сказал он с преувеличенной бодростью. — Три часа прошло, осталось шесть.

Жан бросил на него уничтожающий взгляд.

— Я оставлю тебя на следующей остановке для отдыха.

Улыбка Джереми была лучезарной и бесстрашной, и Жану пришлось отвести взгляд еще до того, как Джереми сказал:

— Ты бы этого не сделал.

— Может, и нет, — сказал Жан, — но я подумываю об этом.

Джереми рассмеялся.

— Ты что, ничего не взял с собой? — Спросил Джереми. Когда Жан только отмахнулся, Джереми сказал по-французски: — Привет! Меня зовут Джереми Нокс. Как тебя зовут?

Одного звука его языка, слетевшего с губ Джереми, было достаточно, чтобы Жан остановился. Он считал удары своего сердца, изучая лицо Джереми, запоминая идеально подобранные по учебнику звуки, и, наконец, сказал по-английски:

— Я не идеальный напарник для тебя в практике. Я из Марселя, — добавил он, когда Джереми, казалось, собрался возразить. — Ты учишь парижский французский.

Джереми потребовалось некоторое время, чтобы уловить суть, и он выглядел довольным.

— У тебя акцент.

— Да.

— Как и Коди с Себастьяном, — заметил Джереми.

— Ты уже понимаешь язык, на котором они говорят, — сказал Жан. — Ты знаешь, как компенсировать неожиданные произношения, не рискуя при этом своим прогрессом.

Жан бросил взгляд на упрямое выражение лица Джереми и подавил вздох. Объяснение разницы между гнусавым «правильным» французским языком его матери и тягучим диалектом отца не входило в планы Жана на эту поездку, но, учитывая, что у них впереди шесть часов, он решил сделать исключение. Он изложил все так просто, как только мог, сопровождая объяснения примерами, и Джереми слушал с неослабевающим интересом. Джереми попытался произнести несколько слов вслух, несмотря на все попытки Жана отговорить его. Курс самостоятельной работы, на который записался Джереми, противоречил бы этим ленивым гласным и протяжным звукам; практикуя их так, как это делал Жан, он бы только отстал.

Джереми отмахнулся от предостережений Жана.

— Может быть, я смогу найти репетитора из Марселя.

— Никто не воспримет тебя всерьез, если ты будешь учить французский с южным акцентом.

— А это действительно имеет значение? — Спросил Джереми, изучая Жана пристальным взглядом, в котором чувствовалось любопытство. — Я учу французский ни для кого, кроме тебя.

Удар в грудь был бы не таким болезненным. Жан отчаянно пожалел, что не сел рядом с Коди; сидеть бок о бок с Джереми, когда он так серьезно говорит о таких вещах, было жестоко. Когда Жан слишком долго не отвечал, Джереми наклонился к нему, чтобы достать телефон из кармана. Он продиктовал свое сообщение дворецкому, пока печатал его, возможно, выигрывая Жану время, чтобы поспорить с ним. Жан должен был, но слова застряли где-то между его легкими и зубами. Он хотел запечатлеть в памяти тяжесть тела Джереми на своем боку.

Спасение пришло с неожиданной стороны, окрик:

— Эй, бро! — раздавшийся в задней части автобуса, оторвал Жана от его застывшего созерцания. Он отказывался верить, что это адресовано ему, пока голос не прозвучал снова по-французски, и он что-то мрачно пробормотал себе под нос.

— Я их этому не учил, — сказал он, когда Джереми искоса взглянул на него. Деррик был следующим, кто позвал его. В двух последних словах Жан не был уверен; он был слишком оскорблен тем, как ужасно они исказили произношение, чтобы разобраться.

— У нас в кампусе есть преподаватели французского языка, они могли спросить, — напомнил ему Джереми, направляясь к проходу. — Удачи!

Жан направился в конец автобуса. Шон и Шейн сидели в самом последнем ряду, каждый в сопровождении незнакомой девушки. Деррик и Дерек сидели перед Шейном, Эштон и Эмма — напротив них. Группа Лукаса была следующей, Лукас был один, а Трэвис с Хаоюй — напротив него. Жан без колебаний скользнул взглядом мимо Лукаса и бросил пренебрежительный взгляд на так называемую двойную букву «Д».

— Не коверкай мой язык, — сказал он.

Деррик тут же указал мимо Жана на Себастьяна.

— Это был он. В любом случае, смотри. — Он толкнул локтем Дерека, который уже поворачивал свой ноутбук, чтобы Жан мог видеть экран. У Дерека был открыт фотоальбом, и он нажал на кнопку, чтобы отобразить свою фотографию с двумя другими людьми. Ни один из незнакомцев не был одет в цвета Троянцев, но у Жана было всего мгновение, чтобы усомниться в их связи, когда Деррик ткнул пальцем в красивую девушку, сидевшую под мышкой у Дерека.

— Это моя будущая жена, — гордо сказал он.

Значит, это та самая Чериз, которую так часто рекламируют. Жан с первого взгляда понял, почему Деррик так увлечен ею, но не стал доставлять парню удовольствия, соглашаясь с ним. Он пристально посмотрел на Дерека и сказал:

— Ты позвал меня сюда не для этого.

— Да, в этом-то все и дело.

Жан повернулся, чтобы уйти, но Деррик поднялся со своего места и схватил Жана за рукав.

— Они все время с тобой. Ты должен остаться и посплетничать с нами. — Это было нелепое требование, когда его компания так далеко от корта ничего не давала. Жан бросил на него подозрительный взгляд, но Деррик уже яростно махал Лукасу. — Убери свои вещи, чувак, дай ему сесть.

Лукас ни за что бы этого не допустил, но после недолгого колебания он бросил свою сумку на пол. Деррик одарил Жана обаятельной улыбкой и сказал:

— Я даже не буду говорить о Королях. Клянусь богом, надеюсь умереть, молюсь, чтобы акулы все собрались и умерли, и так далее, и тому подобное.

— Что ты имеешь против акул? — Спросил Тимми.

— Почему все в этом автобусе такие некультурные? — пожаловался Деррик.

Шейн проигнорировал его и обратился к Жану:

— Мы остановимся на перерыв примерно через час. Я знаю, ты сможешь потерпеть нас так долго.

Жан не мог догадаться о скрытых мотивах, но они были его товарищами по команде. Пока что он был согласен с этим. Жан послушно сел на место, которое Лукас освободил для него, повернувшись спиной к собеседнику и вытянув ноги в проходе. Деррик свесился со спинки сиденья, чтобы спросить:

— О чем хочешь поговорить?

— Это была твоя идея, — напомнил ему Жан.

— О чем ты обычно с ними разговариваешь? — попытался Деррик.

— Я в основном слушаю.

— Это сработает, потому что Деррик любит поговорить, — Сухое замечание Дерека только рассмешило Деррика.

Он не лгал; как только Деррику разрешили говорить, он начал говорить без передышки. Жан был доволен тем, что откинулся на спинку стула и слушал.

За исключением Шейна, вместе с которым Жан посещал три класса, Жан редко видел этих Троянцев вне тренировок. Поскольку Жан жил за пределами кампуса и у них не было Гнезда, которое связывало бы их, возможно, это было неизбежно, но это был редкий шанс увидеть, как они взаимодействовали отдельно от экси. В том, как они относились друг к другу, чувствовалась легкая фамильярность, когда они безостановочно перескакивали с темы на тему. Они охотно поддразнивали друг друга, но в этом не было той язвительности и скрытых обид, которыми были пропитаны слишком многие разговоры Воронов.

— О чем ты думаешь? — Спросил Дерек, тыча пальцем себе в макушку. — У тебя серьезное выражение лица.

Врать не было смысла, поэтому Жан сказал:

— О Гнезде.

— Ваша гостевая раздевалка ужасна, — сказал Себастьян. — Сейчас я могу это сказать?

— Вы все ничего не понимаете, — заговорил Шон. — Он не Ворон.

Себастьян поморщился.

— Да, я просто... суть в другом. Мне не понравилось. Ты действительно там жил?

Жан подумал о темных стенах и красном освещении, о рядах одинаковых комнат и о том, как его кровь казалась черной на полу спальни Рико. Одни и те же несколько приемов пищи снова и снова, одни и те же бессердечные лица изо дня в день, и корт, где Вороны могли собраться и отдышаться. Резкий смех, дикое насилие и хруст ломающихся костей. Жан пошевелил пальцами, желая убедиться, что они работают, но отсутствие боли было столь же тревожным, сколь и успокаивающим.

— Да, — сказал Жан, потому что они все еще наблюдали за ним.

Диллон наклонился к Себастьяну.

— На что это было похоже?

Кошмар наяву, — подумал Жан. Вслух он сказал:

— Гнездо было решающим фактором нашего успеха как команды.

— Это сильнее меня, — сказал Себастьян, глядя на Диллона в поисках согласия. — Я бы сошел с ума.

— Кто сказал, что они этого не сделали? — Спросил Лукас.

Это было первое, что он сказал с тех пор, как Жан сел. Шейн встал, готовый вмешаться в случае необходимости, но Жан не стал этого отрицать.

Он задумался, затем бросил косой взгляд через плечо.

— Как это по-английски — «цветное стекло в церкви»? — Лукас поколебался, прежде чем ответить, и Жан не смог сдержать недовольства, услышав. — Витражное стекло. Английский язык по-прежнему остается отвратительным изобретением. Витражи. — Он щелкнул пальцами, пытаясь стереть это из памяти, но потом сказал: — Вот кто такие Вороны: с острыми краями, разбитые вдребезги и сплавленные в новое целое. Ты не сможешь снова разлучить их.

— Вы с Кевином уехали, — сказал Дерек.

Кевина насильно расторгли, а Жана украли, но обсуждать это с этими людьми не было смысла.

— Мы — Идеальный корт, — сказал он. Он был ближе к Воронам, чем когда-либо были Кевин и Рико, поскольку Король и его брат существовали на пьедестале, но за все время пребывания в Гнезде они были на расстоянии полушага друг от друга. Жан до боли в скуле впился пальцами в свою татуировку. — Мы уже не те, что были раньше.

Жан не заметил, что первокурсники обратили на нее внимание, но Чак подскочил на своем месте и уставился на Жана.

— Ты собираешься это оставить? — спросил он, указывая на свое лицо. — Разве это не странно? Я имею в виду, что все остальные ушли.

— Не обращай на него внимания, — сказал Дерек. — Мама неправильно его воспитала.

Чак скорчил гримасу.

— Я не единственный, кто хочет знать!

— Ты, наверное, мог бы найти способ спросить лучше, — сказал Набиль с одного или двух рядов от него.

Хаоюй зашипел на Чака, чтобы привлечь его внимание. Его театральный шепот был недостаточно тихим, чтобы Жан не расслышал его предостережения «Рико!», и Жан обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хаоюй проводит пальцем по своему собственному горлу. Чак побледнел при этом напоминании и исчез из виду, как только понял, что Жан их заметил. Хаоюй оглянулся, по реакции Чака понял, что что-то не так, и опустил руку на колени так быстро, как только мог.

— Хлоп, и он исчез.

Они еще не добрались до остановки для отдыха, но Жан больше не собирался здесь оставаться. Он поднялся со своего места и направился в переднюю часть автобуса. За ним последовал хаос: вынужденные радостные прощания Дерека и Деррика, шквал приглушенных обвинений и отчаянной самозащиты:

— Что ты наделал?

— Почему ты так сказал?

— Прости, я не это имел в виду!

Жан пропустил все это мимо ушей и занял свое место рядом с Джереми. Джереми встал, чтобы пропустить его обратно на сиденье, и его улыбка немного померкла, когда он взглянул в лицо Жана. От Жана не ускользнуло, что он бросил взгляд в конец автобуса, но Джереми предпочел остаться с ним, а не выяснять, в чем дело.

— Эй, — начал Джереми, усаживаясь рядом с Жаном.

Жан не хотел этого слышать.

— Я научу тебя одной фразе, — сказал он, изо всех сил стараясь отогнать воспоминание о руках Рико на его горле, в его волосах, оставляющих глубокие царапины на его лице. — Ты воспользуешься ею на банкете, если тебе понадобится уйти. Да?

Скорость, с которой выражение лица Джереми сменилось с озабоченности на восторг, а затем на настороженность, была почти впечатляющей. Он почти ожидал, что Джереми спросит его, что ему известно, но после минутного молчаливого размышления Джереми кивнул. Жан продублировал фразу для него: сначала с обычной скоростью, а затем по кусочкам, когда Джереми повторил ему. Джереми немного запнулся, пытаясь собрать все это воедино, но Жан безжалостно издевался над ним, пока он не произнес правильно. Только когда Жан был удовлетворен, он отвернулся к окну.

Они с Джереми не разговаривали еще три часа.