5. Все ради игры: Золотой Ворон

Джереми

Несмотря на то, что Джереми любил утро и рассветы, четыре часа были ужасным временем для пробуждения. Он зевнул так сильно, что у него хрустнула челюсть, когда он натягивал футболку и белые шорты. Когда он включил лампу на своем столе, она показалась ему неприлично яркой. Он собрал свою сумку вчера вечером, но, если он что-то забыл, было еще время, поэтому он порылся в ней, пересчитывая книги и тетради. Его CD-плеер лежал в меньшем кармане вместе с ручками и жевательной резинкой. После недолгих раздумий он достал из ящика запасные батарейки и бросил их сверху.

Убедившись, что у него есть все, что нужно, он достал из-под кровати кроссовки и зашнуровал их. В маленькой сумке, лежавшей на его столе, было то, во что он переоденется, когда закончит утреннюю тренировку в Лионе, поэтому он взял обе сумки и выключил лампу. В темноте он тут же наткнулся на свой стул и, поморщившись, выбрался из комнаты. Перила помогли ему спуститься по лестнице в темноте.

К тому времени, как он добрался до лестничной площадки, он уже привык к полумраку, но тут же снова ослеп, когда включил свет на кухне. Джереми разложил свои вещи на кухонном столе, бросил взгляд на кофеварку, где она заканчивала готовить отложенный кофе, и пошел доставать завтрак из холодильника.

В дальнейшем, он собирался поужинать у Лайлы, так как ему все равно придется оставить там свою машину, но Даллас настоял на том, чтобы приготовить что-нибудь на первый день после возвращения. Ему было все равно, девять лет Джереми или двадцать два; он придерживался традиции, пока Джереми не съедет. Джереми был единственным, для кого Даллас мог это сделать, поскольку Джошуа жил с Арнольдом, у Аннализы было свое личное пространство, а Брайсон должен был вернуться в Коннектикут к концу недели.

Джереми снял фольгу со своей тарелки, посмеялся над фигуркой лошади, которую Даллас нарисовал на блинчиках, и поставил еду в микроволновку, когда кофеварка подала звуковой сигнал о завершении приготовления. Уильям приготовил только половину кофейника, этого было достаточно, чтобы Джереми мог выпить кружку и взять с собой еще. Джереми изо всех сил вцепился в кружку, глядя на часы. Кофе закончился задолго до того, как он поел, но, в конце концов, Джереми смог сложить все в раковину и намочить тарелку.

Он взял дорожную кружку, которую приготовил для него Уильям, и заколебался, увидев, что за ней скрывается: Уильям положил сюда его ключи, чтобы при желании можно было выйти через боковую дверь. Под кольцом была прикреплена карточка, на которой аккуратным почерком Уильяма было написано: «Осторожно за рулем». Джереми с улыбкой сунул записку в карман, взял свои сумки и кофе, а по пути к двери прихватил ключи.

Дополнительная предосторожность была неоправданной: машины Брайсона не было перед входом. Куда он делся в такую рань, оставалось загадкой, но Джереми хотел получить благословение там, где мог его найти. Он бросил свои вещи на пассажирское сиденье, поставил кофе так, чтобы до него можно было дотянуться, и направился на восток, в сторону кампуса. В это время дня пробок было немного, и утро выдалось достаточно прохладным, чтобы Джереми мог опустить стекла.

Лайла оставила для него свет на крыльце включенным. Джереми припарковался позади ее машины, схватил свои сумки и поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Когда он потянулся к ручке, к входной двери был приклеен листок бумаги, и он заколебался при виде грубо нарисованной гильотины. Соседи Лайлы не высказывали никаких возражений по поводу присутствия Жана этим летом, даже в первые дни после интервью, так что это было неожиданной грубостью. Джереми развернул листок, проверил, нет ли на нем сообщения или каких-либо намеков на то, кто его оставил, и принес его с собой в дом.

Велосипеды, которые все лето стояли в дальнем углу гостиной, теперь были придвинуты к дверному проему, и их шины занимали половину коридора. Кэт и Лайла, как правило, ездили в кампус на машине в течение учебного года, чтобы ускорить переход между занятиями и купить продукты по дороге домой с тренировки. В прошлом году они выбирали достаточно медленный темп, чтобы он мог пробежать рядом с ними в кампусе в качестве разминки, но в этом году он отправится в Лион пешком с Жаном. Поскольку утренняя тренировка продолжалась до половины восьмого, а первое занятие начиналось в восемь, Троянцы должны были встретиться прямо в спортзале в шесть.

Джереми нашел своих друзей, которые сидели плечом к плечу за кухонным столом и с затуманенными глазами жевали овсянку, приготовленную с ночи. Он занял место напротив них и положил листок так, чтобы они все могли его видеть. Им потребовалась секунда, чтобы осознать, на что они смотрят, а затем Кэт и Лайла застыли на месте. Глаза Жана слегка сузились от раздражения, но он продолжал есть.

— Это было прикреплено скотчем к двери, — сказал Джереми, взглянув на Лайлу. — Прошлой ночью посетителей не было?

— Насколько мы слышали, никого. — Лайла отодвинула тарелку и взяла листок бумаги. — Я поговорю с Гэри о том, чтобы установить камеры видеонаблюдения перед домом, но я не уверена, насколько это будет полезно. Я не думаю, что это был сосед, ни один здравомыслящий человек не стал бы рисковать потерей арендной платы сейчас, когда занятия продолжаются.

— Чувак... — Кэт взяла рисунок, когда Лайла отодвинулась, чтобы положить его на место. Она взглянула на лицо Жана, чтобы оценить его настроение, но его больше интересовала еда, чем это новое осложнение. — Мы были так осторожны, чтобы замести следы. Никто не должен знать, что он здесь, кроме нас и Лисов. Кто еще это мог быть?

— Какой-то идиот, — сказал Жан. — Мы не пользуемся гильотиной уже тридцать лет.

— Почти ровно тридцать, — согласилась Лайла. — С сентября 1977 года.

— Мне нравится, что вы двое знаете это, — сухо заметила Кэт. — Зануды.

Взгляд на часы показал, что у него есть еще немного времени, чтобы задержаться, поэтому Джереми открыл свой напиток и принялся его потягивать. Кэт и Лайла вернулись к своим овсяным хлопьям, но продолжали мрачно поглядывать на картинку. Кэт отправляла в рот последнюю ложку, когда зазвонил ее телефон. Она взяла его, открыла новое сообщение и воскликнула «О!» так громко, что Лайла чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Кэт быстро поцеловала Лайлу в плечо в знак извинения, прежде чем повернуться к Жану.

— Сегодня ты познакомишься с «детьми воды»! Энджи уже готовится к переезду в Лион. — Она отложила телефон в сторону, чтобы пересчитать их по пальцам. — Энджи — аспирантка, изучает биокинетику… этическую... э-э.

— Биокинезиология.

Кэт указала на нее пальцем.

— Да. Точно. Спасибо. По-настоящему ты увидишь ее только в Лионе или на вечерних играх. Тони и Бобби — старшекурсники. Они работают поочередно во второй половине дня, но также будут приходить на все наши игры. Тони не сразу привыкает к новым лицам, но Бобби — самый легкомысленный человек, которого ты когда-либо встречал. Она также отчаянно влюблена в Диего, так что не поддавайся соблазну ее милого личика.

— Наш талисман, — сказал Джереми, полагая, что Жан не узнает этого имени.

— Бесполезная информация, — пробормотал Жан в свой кофе.

— Теперь ты скажешь, что у Воронов не было чирлидерш, — сказала Кэт и замолчала, задумавшись. — У вас ведь не было, правда? Честно говоря, я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь видела их на ваших играх.

— Наши фанаты приходили посмотреть на нас, а не на бесполезное шоу, — сказал Жан, протягивая руку за ее миской. Кэт передала свою и Лейлы, и Жан пошел сполоснуть их в раковине. Джереми посмотрел на часы, допил остатки кофе и отставил кружку в сторону, чтобы вечером забрать ее по дороге домой. Рисунок он положил в рюкзак, чтобы показать тренерам, и перекинул сумку через плечо.

Кэт встала и с преувеличенной серьезностью поправила их рубашки, когда Жан и Джереми попытались пройти мимо нее к двери.

— О, мои дорогие сыновья, у них первый день в школе. Мда! — добавила она, целуя Жана в щеку. — Мама гордится вами.

Жан посмотрел на Лайлу и сказал:

— Займись ею.

— О, я так и делаю, — сказала Лайла в свой кофе.

Казалось, что Жан в двух шагах от того, чтобы исчезнуть, но Джереми только рассмеялся и развернул его к входной двери. Он снова надел ботинки, а Жан направился в спальню за своей сумкой. Через несколько минут они вышли из дома, и Джереми с широкой улыбкой вдохнул свежий утренний воздух. Каким бы тяжелым ни было пробуждение, в начале нового года было что-то, несомненно, замечательное. Он просто должен был утихомирить брюзжащие голоса в голове, напоминавшие ему, что это его последний год обучения.

Спокойствие длилось лишь до тех пор, пока они не добрались до бульвара Экспозиции, а затем ослепительный свет отнял у Джереми несколько лет жизни. Он инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть лицо, но прежде чем он понял, что происходит, в их личное пространство вторглись трое взрослых мужчин. Джереми быстро заморгал, пытаясь разглядеть их лучше.

— Жан Моро, — сказал один из них, и Джереми поставил бы ему баллы за то, что он все правильно понял, если бы не его следующий вопрос: — У нас есть несколько вопросов о твоих родителях.

— Доброе утро, друзья, — сказал Джереми, положив руку на локоть Жана и осторожно подтолкнув его. Жан не отставал от него, когда он направлялся в сторону кампуса, и, конечно, журналисты последовали за ним. — Спасибо за проявленный интерес, но сейчас неподходящее время. Мы пытаемся успеть на утреннюю тренировку.

— Пару слов о визите Грейсона, — сказал второй, ничуть не смутившись.

— Уточните для нас свой возраст, — попросил третий, заработав недовольный взгляд от второго за то, что перебил его. — Ханна Бейли сообщила, что в настоящее время тебе девятнадцать лет, и мы смогли найти подтверждающие доказательства. — Он положил руку на блокнот, проверяя свои записи, и сказал: — Вот это: Жан-Ив Моро, четырнадцать лет на момент иммиграции. Это ты, я полагаю; насколько я смог найти, в том году в страну въехал только один Жан Моро.

Жан резко остановился, но ничего не сказал. Джереми отложил это на потом, на гораздо позже, если судить по выражению лица Жана. Мужчина нацарапал записку, в то время как Джереми снова попытался заставить Жана двигаться. Жан не нуждался в поощрении и быстрым шагом направился по тротуару.

— Судя по хронологии, это означает, что тебе было шестнадцать, когда ты поступил в Университет Эдгара Аллана. — Он посмотрел на лицо Жана, ожидая подтверждения. Жан смотрел прямо перед собой, как будто даже не слышал их. — Два года — это большой срок для получения высшего образования, особенно в новой языковой и школьной системе. Я бы подумал, что ты потеряешь годы, а не приобретешь их.

— Согласен, — согласился первый, с интересом изучая Жана. — Я впечатлен, что ты справился с этим, но мне любопытно, почему это было одобрено. То, что тренер Морияма взял тебя в Эдгар Аллан таким молодым, было величайшей ошибкой. — Жан вздрогнул всем телом, и Джереми увидел, что все трое мужчин что-то записывают. Вместо того, чтобы прокомментировать это, мужчина продолжил: — Я не отрицаю твоего таланта, но цифры, которые ты показал на первом курсе, не подтверждают его веру в тебя. Только когда мы сравниваем их с твоей возрастной группой, второкурсниками и юниорами, разница увеличивается до чего-то феноменального. Я хочу знать: почему они так торопились выставить тебя против команд первого дивизиона, вместо того чтобы позволить тебе постепенно влиться в их ряды?

Когда Жан ничего не ответил, третий спросил:

— Он вообще понимает нас?

— Он прекрасно понимал Ханну, — сказал первый. — Привет, Моро, мы с тобой разговариваем.

— Еще слишком рано для серьезных разговоров, — сказал Джереми, показывая им свои часы. — Возможно, вы могли бы попросить тренера Реманна о встрече в более подходящее время и в более подходящем месте.

— Еще несколько вопросов, — сказал третий, снова перелистывая страницы. — Нужно, чтобы он поделился с нами парой слухов. Не совсем обычных, — сказал он и нашел то, что искал. — Видите ли, я думаю, это интересно, что у нас здесь так много преступников. Этой весной мы узнали об отношениях Лили Джексон с Веснински , а теперь вот и Моро из «левого поля». В это немного трудно поверить, ты не согласен?

Когда Жан не подал виду, что услышал, репортер ускорил шаг, чтобы опередить пару. Жан шагнул в сторону, но репортер схватил его за лямку сумки и заставил остановиться.

— По крайней мере, выслушай рабочие версии, прежде чем отказывать мне.

— Этого достаточно, спасибо, — сказал Джереми, берясь за ту же лямку. Жан почувствовал тяжесть его руки и освободился от сумки, позволив Джереми сделать шаг вперед, чтобы заполнить пространство между ними. Джереми выдержал испытующий взгляд репортера и сказал: — Я хотел бы напомнить вам, что никто из присутствующих здесь не имеет права говорить о ведущемся расследовании.

— Люди имеют право знать, кто числится в студентах Университета Южной Калифорнии.

— Конечно, — согласился Джереми. — Это Жан Моро, переведенный из Эдгара Аллана, который этой осенью будет выступать под двадцать девятым номером. Он является ценным дополнением к нашей линии защиты, и мы все рады видеть его в команде.

— И ты не беспокоишься о нем? — прозвучало скептическое обвинение.

— У меня нет причин для беспокойства, — сказал Джереми. — Он мой друг.

Второй мужчина толкнул локтем первого и пробормотал:

— Такой же, каким был Декстер.

Джереми одарил мужчину своим пристальным вниманием и своей самой приятной улыбкой.

— Извините, я не расслышал.

— Думаю, расслышал, — сказал мужчина, в то время как его спутник сказал: — Не замахивайся на Уилшира, чувак. Оно того не стоит.

— Слева от вас! — раздался радостный крик Кэт, и она, не переставая звенеть колокольчиком, подкатила к ним. Она не сбавляла скорости, заставляя репортеров уступать ей дорогу, и остановилась рядом с Джереми так близко, что их рукава соприкоснулись. Лайла подошла к Жану с другой стороны, прижимая телефон к уху. Обеим девушкам пришлось спешиться, так как они двигались слишком медленно, чтобы сохранять равновесие, а Кэт восторженно хлопнула одного из репортеров по плечу. — Здорово! Встаем и начинаем в полночь! Приятно видеть, что вы так же, как и мы, с нетерпением ждете начала сезона. Вы ведь видели расписание, верно?

И она принялась болтать о первой игре Троянцев со скоростью и громкостью, с которыми они не могли конкурировать. Это была неудачная тема, но Джереми был готов на все в этот момент. Все попытки прервать ее просто пресекались, как будто Кэт была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на их слова. Джереми молча вернул Жану его сумку, и Жан поравнялся с ним, когда они продолжили путь к кампусу.

— Джереми, — позвала Лайла, и он проследил за ее взглядом. На углу Вермонт-стрит и Выставочной было несколько охранников. Лайла подняла телефон, чтобы привлечь их внимание, прежде чем повесить трубку и спрятать ее в карман. Охранники вышли на пешеходный переход, чтобы встретить их, как только загорелся сигнал светофора.

— Ладно, тогда в следующий раз! — Сказала Кэт, помахав на прощание, когда репортеры уже практически перешли улицу. Как только они оказались вне пределов слышимости, она скорчила гримасу Джереми и Жану. — Я думала, комары ведут ночной образ жизни. Откуда они вообще взялись?

— Догнали нас в конце нашей улицы, — сказал Джереми.

— Значит, адрес определенно был взломан, — сказала Лайла и перевела взгляд с Джереми на Жана. — Ты в порядке?

Жан резко махнул ей рукой, и Лайла не стала возражать. До поворота на Лион оставалось совсем немного, и девушки привязали свои велосипеды у входа, прежде чем последовать за Жаном и Джереми внутрь. Энджи работала с Ксавье, когда они добрались до тренажерного зала Троянцев, наблюдая за тем, как он крутился и выворачивался наизнанку. Она добавила пару замечаний к его досье, прежде чем отправить его восвояси со своим благословением.

— Жан Моро, — сказала она, когда Джереми подвел ее к ней. — Я много о тебе слышала.

— Тебе здесь хорошо? — Спросил Джереми. — Я собираюсь поговорить с тренером.

— Я с ним разберусь, — пообещала Энджи, и Джереми оставил Жана на ее попечение.

Лисински просматривала папку, доверив Энджи запустить тренировки Троянцев, но она отложила свою работу, когда Джереми остановился перед ней.

— Кто-то выяснил, где живет Жан, — сказал он, доставая рисунок из рюкзака. — Сегодня утром мы нашли это на входной двери Лайлы, и пара самоуверенных репортеров сопроводили нас в кампус.

Лисински нахмурилась, глядя на рисунок гильотины.

— Фантастика.

— Дядя Лайлы установит камеры наблюдения в доме, но...

— Я полагаю, в дальнейшем вы будете ездить в кампус на машине?

— Если они будут упорствовать, возможно, мне придется это сделать, — сказал Джереми с тихим вздохом. — Будет сложнее отследить, когда они потеряют интерес и перейдут к более важным темам, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

— Если кто-то из вас перестанет чувствовать себя в безопасности, немедленно дайте нам знать.

— Да, тренер.

Она прикрепила рисунок к своему файлу, предположительно, чтобы показать его остальному тренерскому штабу, пока Троянцы были на занятиях, и испытующе посмотрела на него.

— Что-нибудь еще? Ладно, давай не будем беспокоимся об этом, — она постучала по бумаге, — а ты сосредоточься на том, чтобы пережить сегодняшний день.

Джереми принял ее отказ за чистую монету и отправился присоединиться к своей группе. Летние тренировки продлились два часа, так что, выкроив полчаса для занятий, они быстро пролетели. Те, у кого были восьмичасовые занятия, после этого поспешили в душ, храбро игнорируя шутки своих товарищей по команде о том, что вместо этого они найдут хорошее место, чтобы вздремнуть, а Джереми передал Жана Шейну у входа.

— Увидимся позже, — пообещал он и пошел своей дорогой.

У него уже был этот преподаватель, поэтому он хорошо представлял, как пройдет его первое занятие. Он был рад, что оказался прав: она распределила учебные планы, добавила в свой список предпочитаемые псевдонимы и задала самый быстрый в мире вопрос-ответ о том, чего она ожидает от них в этом семестре. Хотя лично она не заботилась о посещаемости занятий, пока ее студенты выполняли требуемую от них работу, университет требовал, чтобы Джереми присутствовал на занятиях, если только он не был на игре или на пороге смерти. Сегодняшний день был счастливым исключением, потому что она не хотела больше никого из них видеть до среды.

— Ты стоишь между мной и моим бубликом, — сказала она, указывая на дверь. — До свидания.

У Джереми было полчаса до того, как он должен был забрать Жана у Шейна. На мгновение у него возникло искушение отправиться на поиски кофе, но он удобнее устроился на ступеньках возле фонтана и отправил Жану короткое сообщение, в котором объяснил, где его можно найти. Сумка с его спортивной одеждой была недостаточно толстой, чтобы служить хорошей подушкой, но он все равно был рад откинуть голову назад и подремать. Чуть позже его разбудил легкий удар ботинком, и он улыбнулся Шейну.

— Спасибо, — сказал он. — Как все прошло?

— Волнующе, — сухо ответил Шейн. — Мне действительно следовало сменить специальность.

Технически, он все еще мог это сделать, за исключением того, что после пятого курса его исключат из команды и лишат стипендии. Любые дополнительные годы в качестве компенсации за потраченные впустую кредиты будут оплачены из его собственных средств.

Джереми поднялся на ноги, стряхнул пыль с джинсов и посмотрел на Жана.

— Готов?

Шейн пошел в одну сторону, а они в другую, петляя по кампусу, который все еще медленно просыпался. Это была легкая прогулка, но большинство их однокурсников по гончарному делу уже были на месте. Джереми ожидал увидеть длинные столы и места для стоячих мест, но на самом деле это был круг из двенадцати стульев с одним столом посередине. Перед каждым местом было электрическое колесо, и Джереми оглядел зал в поисках двух стульев, стоящих рядом. Их не было, но он остановился на знакомом лице.

— О, Эли, — сказал он, поднимая руку в знак приветствия.

Элиас Чисолм оторвался от своих попыток засунуть рюкзак под стул и улыбнулся.

— Джереми! Не знал, что ты изучаешь керамику. Тогда это, э-э-э, Ворон, — сказал он, борясь с неприятными воспоминаниями, и окинул Жана осторожным взглядом. — Джон? Извини, спорт — это не совсем мое. Вот, садись. — Он подхватил свою сумку и подвинулся на одно место, и как раз в этот момент для них нашлось два места рядом.

Джереми благодарно улыбнулся, сел на одно из них и задвинул свои сумки за спинку стула. Поскольку Жан не счел нужным ответить, он сказал:

— Да, Жан. Жан, это Элиас. Он изучает изобразительное искусство; я познакомился с ним прошлой осенью, когда ходил на курсы фотографии. — Он выгнул бровь, глядя на Жана, и подождал, молча призывая его вспомнить о хороших манерах.

Жан секунд десять выдерживал пристальный взгляд Джереми, прежде чем без энтузиазма произнести:

— Доброе утро.

Элиас пропустил это мимо ушей, слегка кивнув, и снова сосредоточил все свое внимание на Джереми. Медленный осмотр с головы до ног, которым он наградил Джереми, был менее изощренным, чем быстрый осмотр Жана. Джереми не сводил глаз с лица Элиаса, довольный тем, что ему пришлось переждать. Элиас только усмехнулся, что его застали врасплох, и сказал:

— Ты выглядишь почти отдохнувшим. Как долго это продлится?

— О, я бы дал неделю, — сказал Джереми и замолчал, когда их профессор вышел на середину комнаты.

— Доброе утро, доброе утро, доброе утро. И вам, — добавил он, когда в комнату вбежала последняя девушка. — Вы можете открыть дверь? Спасибо, спасибо. Доброе утро! Я Эдриан Грейси. Можете называть меня Эдриан. Давайте убедимся, что у нас есть все желающие. — Он медленно повернулся кругом, подсчитывая по головам пальцем, и удовлетворенно кивнул. — Хорошо! В этом семестре мы будем изучать основы работы с электрическими колесами. Предупреждаю: вы можете испачкаться. У нас есть фартуки, которые вы можете позаимствовать, — он указал на крючки, висевшие на дальней стене, — но они могут только немного помочь. Я бы настоятельно посоветовал вам не надевать ничего, что вы не хотите испортить. Если у вас есть возможность захватить с собой сменную одежду, отлично! Формально, занятия запланированы до половины двенадцатого, но мы закончим с колесом двадцатью минутами позже, так что у вас будет время привести себя в порядок и переодеться, если хотите. Хорошо? Хорошо! Давайте начнем. На каждой станции должны быть мешок с глиной и ведро, да? Давайте уберем глину с дороги и посмотрим, с чем мы будем работать.

Его собственная станция была всего в нескольких шагах, и он пошел перевернуть свое ведро. Оттуда выпала небольшая кучка инструментов, и Джереми вытащил свои, пока Адриан объяснял назначение каждого из них.

Далее последовало краткое знакомство с самим колесом, от педали до съемного диска. Прежде чем собраться за столами, он отправил их к раковине за водой для ведер. По всей поверхности было разбросано несколько круглых фанерных подносов, а также одинокий пакет с глиной, поэтому Адриан придвинул то, что ему было нужно, поближе.

— Давайте поговорим о глине, — сказал он и пустился в простое объяснение того, какой тип глины они будут использовать, с кусков какого размера он хотел бы, чтобы они начали, и как их раскатать, чтобы они были готовы к работе. Он работал, пока говорил, замешивая из собственной глины что-то податливое, и продемонстрировал это, когда закончил. — Легко, правда? Давайте сосредоточимся на этом. Со мной, — сказал он и удобно устроился на своем рабочем месте.

Он постарался, чтобы все выглядело легко, и так увлекся, отвечая на простые вопросы и давая свои рекомендации, что в итоге у него получился небольшой горшочек. Он что-то напевал, рассматривая его, прежде чем подрезать его основание проволокой и отделить от колеса.

— Хорошо, давайте перейдем к делу, — сказал он. — Я подойду и помогу, так что дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, прежде чем я до вас доберусь.

Джереми не был уверен, какой он ожидал увидеть эту глину на ощупь, но реальность заставила его задуматься. Клейкая поверхность была более сухой, и отломить кусок для работы оказалось немного сложнее, чем он ожидал. Жан выглядел таким же недовольным консистенцией, если судить по его слегка нахмуренному виду, но он молча последовал за Джереми к столу. У него явно не было ни сил, ни интереса к работе с глиной, пока девушка напротив них не сказала:

— О, это как замешивать хлеб!

— Достаточно близко, — сказал Адриан, счищая остатки со своего сменного диска.

Жан некоторое время обдумывал это в тишине, прежде чем вернуться к работе, более сосредоточенно, и Джереми старался не улыбаться ему. Чем больше Джереми обрабатывал глину, тем приятнее она ощущалась под его руками, а может, он просто привык.

Настоящее веселье началось, когда классу пришлось отрабатывать центрирование. Элиас забыл сначала убрать свои инструменты, и они разлетелись в разные стороны, когда он слишком сильно нажал на педаль, и не один удивленный слушатель в классе сказал, что клей их одноклассников пытался совершить подобный побег. Адриан медленно обошел всех по кругу, изучая каждого студента по очереди и давая советы. Джереми старался выслушать все, на случай, если это окажется полезным. Первый раз все прошло успешно, всего пять секунд; когда Джереми попробовал насыпать вторую горку, просто для пробы, он так сильно сжал массу, что раздавил ее. Он оглянулся посмотреть, как дела у Жана.

— Что думаешь?

Жан продемонстрировал свои грязные руки, но, проверив, как далеко находится Адриан, пробормотал:

— Это отвратительно.

— Немного, — согласился Джереми, постукивая липкими пальцами друг о друга. — Я собираюсь сделать собачью миску для Баркбарка.

Жан уставился на него, не веря своим глазам, и тут же потерял контроль над своей глиной. Он ударился коленом о колесо, торопясь поймать его, и нахмурился, услышав беспомощный смех Джереми. Адриан догнал их, ненадолго прервав их разговор. Он проверил их позу и хватку, показал Жану, как упираться локтями в ноги, чтобы руки были лучше зафиксированы, и выразил ему одобрение, прежде чем продолжить.

— Все выглядят хорошо, — сказал он. — Давайте продолжим и попрактикуемся в вытягивании. Ничего особенного, ладно? По крайней мере, пока. Оставим это для промежуточных экзаменов.

Джереми сильно переоценил то, что можно было сделать за такое долгое время занятий. Все это время было чередой неудач. Иногда глина поддавалась, и Джереми мог сделать маленькую кривобокую чашку; в других случаях она норовила увянуть и прогнуться по причинам, о которых он не всегда мог догадаться. Джереми с такой же вероятностью запустил бы губкой в воздух на двухчасовой отметке, как и в первые две минуты, и Адриан не солгал, что фартуки могли защитить его лишь частично. У него были забрызганы все предплечья и джинсы.

Адриан относился к отсутствию прогресса с добродушным терпением. Время от времени он усаживался и, как ни в чем не бывало, разбирал вазу или тарелку, но большую часть времени он проводил, перемещаясь от станции к станции. Он мог с первого взгляда определить, что пошло не так с каждой попыткой, и у него было полдюжины простых способов объяснить, как улучшить работу в следующий раз. Джереми с некоторым испугом рассматривал свой последний проваленный проект и откинулся на спинку стула, ожидая прихода Адриана. Не было никакого смысла подзывать его, когда он был от него через два ученика, поэтому Джереми вместо этого взглянул на Жана.

Жан был таким же растрепанным, как и Джереми, с несколькими полосами на щеке, где он бездумно пытался убрать волосы с лица, но впервые за все занятие выражение его лица было спокойным. Его нога была убрана с педали, когда он смотрел на свое колесо, а руки расслабленно лежали на безопасном расстоянии от глины. Возможно, он боялся еще больше испортить свою фигурку, потому что Жан каким-то образом соорудил трехдюймовую чашечку.

— О, хей, — сказал довольный Джереми. — Здорово!

— Многовато беспорядка для такой мелочи.

В нем не было того раздражения, которое ожидал услышать Джереми. Джереми лениво подумал, доволен ли он в глубине души своими успехами или просто испытывает облегчение от того, что, наконец-то, справился с задачей; выражение лица Жана было слишком сдержанным, чтобы выдать его. Жан вытянул руки, чтобы рассмотреть свои ладони, и тщетно попытался вытереть их о край ведра. Адриан в мгновение ока оказался перед ним, рассеянно извиняясь перед Элиасом и Джереми, поскольку их временно обошли, и наклонился, чтобы осмотреть чашку Жана.

— Неплохо, — сказал Адриан. — Стенки выглядят достаточно толстыми, чтобы выдержать их в печи. Ты проверил основание? — Жан послушно проткнул дно своей чашки и поднял иглу, чтобы учитель мог ее осмотреть. Адриан остался доволен результатами и взял проволоку Жана, чтобы быстро продемонстрировать ее в воздухе. — Вот так просто это делается.

Проволока Жана прошла сквозь дно его чашки гладко, как нитка, и Адриан отступил назад с гордой улыбкой.

— Отлично! Давай, поставь на полку, чтобы высохла. В самый раз, — быстро добавил он, когда Жан потянулся за своей чашкой. — Хорошо. Найди на полках табличку со своим именем, и, если тебе захочется снова туда пойти, в шкафу рядом с ней есть свежие сменные круги. Хорошо, хорошо. На чем я остановился?

— Сюда, — позвал Элиас, махнув ему рукой, и Адриан поспешил к нему.

Жан поднял диск с колеса и посмотрел на свою чашку на уровне глаз. Джереми показалось, что он услышал тихое, задумчивое «Хм», прежде чем Жан встал и отнес чашку на указанную полку. Джереми с усмешкой посмотрел на свою собственную катастрофу, но Адриан был рядом мгновение спустя, чтобы помочь ему справиться с этим. Ему удалось закончить урок с помощью одного неустойчивого предмета, похожего на чашку, и он поставил его сушиться рядом с творениями своих одноклассников. Может быть, в конце семестра это будет смешнее, чем сейчас, когда он сможет судить о своих успехах.

Уборка заняла больше времени, чем ожидал Джереми, и он едва мог привести себя в порядок. Жан с хмурым видом ковырял пятна на своей футболке, следуя за Джереми обратно к Хоффману. Коди ждал их у входа, и он с явным удовольствием переводил взгляд с одного на другого.

— Я вижу, вам было весело.

— Я думаю, у меня был отрицательный прогресс, но да, это было здорово! — Джереми лениво почесал одно из своих новых пятен и взглянул на часы. — На сегодня с занятиями покончено, так что я собираюсь найти местечко на солнышке, чтобы вздремнуть полчасика или около того. Я похищу Жана, когда ты с ним закончишь.

— Нет, у нас все в порядке, — сказал Коди, отмахиваясь от него. — Я накормлю Жана и провожу его на стадион вовремя, так что не торопись возвращаться. Верно? — Он наставил на Жана сложенные из пальцев пистолеты, но тот только серьезно кивнул. Джереми был воодушевлен тем, что Жан легко согласился на компанию Коди, и он ответил на ухмылку Коди благодарной улыбкой. Коди жестом попросил Жана поторопиться и сказал: — Ладно, давай зайдем туда, пока мы не опоздали. Я слышал ужасные истории об этом человеке, и я не хочу начинать год со знакомства с его плохой стороной.

Они направились внутрь, и Джереми отвернулся, обдумывая варианты. Он действительно хотел поспать, будь то на лужайке здесь или на скамейке в Золотом корте, но утренняя стычка с прессой означала, что сначала ему следует разобраться со своей машиной. Он вернулся к Лайле домой один, зашел туда только за своей кружкой и поехал на машине к стадиону. Покончив с этим, он зашел в раздевалку и прилег на скамейку запасных, чтобы вздремнуть. Вероятно, это было самое неудобное место, но он проспал, пока не прибыли его товарищи по команде.

Тренировки упражнений Воронов все еще были отложены, так что Джереми смог отвезти троих своих друзей домой после тренировки. Кто-то ждал их на ступеньках, лениво постукивая ручкой по блокноту, но оживился, когда Джереми подъехал к машине Лайлы. Джереми жестом велел Жану оставаться на месте, но сам вышел из машины и с добродушной улыбкой подошел к незнакомцу.

— Добрый вечер, — сказал он. — Чем я могу вам помочь?

— Джереми Нокс, — сказал мужчина, указывая карандашом на Джереми в знак узнавания. — Надеюсь перекинуться парой слов с твоим товарищем по команде. Ты сказал моему коллеге, чтобы он вернулся в более подходящее время, и вот я здесь.

— Я попросил его договориться об этом с тренером, — пояснил Джереми, усаживаясь рядом с ним. — Я не осуждаю вас за то, что вы стараетесь выполнять свою работу, но я должен ставить безопасность своих товарищей по команде на первое место. Когда в их доме в любое время суток появляются незнакомые лица, это немного пугает, вам не кажется?

— Чем скорее он заговорит, тем скорее я отправлюсь в путь, — сказал мужчина.

Джереми проследил за взглядом мужчины, направленным на его машину. Жан даже не смотрел на них, он смотрел через левое плечо на заднее сиденье. Кэт говорила, двигая руками, а Лайла прижимала телефон к уху. Лайла не доверяла полиции со времен старшей школы, поэтому он предположил, что она разговаривает со своей семьей. Джереми заговорщицки улыбнулся репортеру, пытаясь вернуть его внимание.

— Если вы не возражаете, я спрошу, как вы вообще узнали, что он здесь? Мы действительно думали, что действуем тайно.

— Не спрашивайте меня. Поступило анонимное сообщение.

— Ой? Это интересно. — Джереми в ответ только пожал плечами. — Но я действительно вынужден попросить вас уйти. Первый день семестра — это всегда что-то вроде адаптации, да? Все устали и проголодались, мы даже не смогли нормально поужинать. Я могу дать вам номер телефона тренера Реманна, если вы хотите связаться с ним завтра, чтобы договориться о возможном интервью.

— Всего три вопроса, — сказал мужчина. — Будет быстрее, если он будет сотрудничать.

— Возможно, — согласился Джереми, — но вы не будете разговаривать с ним сегодня вечером.

Мужчина пожал плечами и указал ручкой на Джереми.

— Как, по-твоему, это работает? Если ты будешь продолжать просить меня уйти, а я буду говорить «нет», что тогда? Не думаю, что ты пожалуешься на меня своему дяде, Нокс.

— Я был груб, — сказал Джереми. — Я так и не спросил, как вас зовут и чем вы занимаетесь.

Это вызвало у него дерзкую усмешку.

— Без обид, но я не настолько глуп.

Лайла вышла из машины и подошла, чтобы встать перед ними. Она сложила руки перед собой и одарила репортера своей самой вежливой улыбкой, сказав:

— Добрый вечер. Боюсь, мне неуютно в присутствии незнакомых мужчин, слоняющихся возле моего дома, поэтому я попрошу вас уйти. Желательно до того, как в район прибудет служба безопасности.

— А, мисс Дермотт. Один или два вопроса на дорожку?

— Вам нужна контактная информация тренера Реманна? — Спросила Лайла.

— Я буду считать, что это «нет».

Он поднялся на ноги, отряхнул штаны и направился к тому месту, где припарковался на полпути вниз по улице. Джереми подождал, пока он уйдет, прежде чем принять протянутую Лайлой руку. На ее вопросительный взгляд он ответил беспомощным пожатием плеч и сказал, что адрес был получен анонимно.

— Не выдал своего работодателя, но работает, по крайней мере, с одним из сегодняшних гостей. Охрана — это реальная вещь?

— Гэри установил камеры и сигнализацию примерно в обед, — подтвердила Лайла, бросив взгляд мимо него на входную дверь. — И да, он нанял частную охрану, чтобы они дежурили у дома всю неделю. Надеюсь, как только пресса поймет, что мы серьезно относимся к тому, чтобы не делиться своим временем, они сдадутся, и мы сможем вернуться к нормальной жизни.

Она жестом показала остальным, что все чисто, и Кэт с Жаном, наконец, вышли из машины. Джереми потрепал Лайлу по волосам и спросил:

— Хочешь, я останусь ненадолго, на всякий случай?

— Я хочу, чтобы ты остался, — сказала Лайла, многозначительно посмотрев на него. — Спокойной ночи, Джереми.

Он подождал, пока все не окажутся внутри, затем вернулся в свою машину и в одиночестве отправился в долгий путь домой.