5. Все ради игры: Золотой Ворон

Жан

Двадцать пять минут спустя они, наконец, освободились от лап Ханны, но выход из студии решил только одну проблему. Все, что они отложили ради того, чтобы пережить интервью, должно было быть сделано, и Жан не упустил из виду, как быстро исчезла улыбка с лица Джереми, как только они вышли из этого ужасного здания и оказались на парковке.

Кевин схватил Жана за рукав на полпути к машине и сказал:

— Дай нам минутку, Джереми.

Джереми тут же повернулся к нему.

— Давай послушаем. — Когда Кевин жестом указал на себя и Жана, Джереми поднял подбородок и пристально посмотрел на Кевина. В его позе или тоне не было ничего агрессивного, но Жан услышал в его словах легкий вызов. — Конечно. Посмотри мне в глаза и скажи, что это не вызовет никаких проблем у моей команды, и я подожду в машине, пока вы двое все обсудите. Ты можешь мне это пообещать?

Нерешительность Кевина была единственным ответом, и Джереми повернулся к Жану.

— Очевидно, что это не то, о чем вы оба хотите говорить, и я хотел бы уважать это. Но что бы здесь ни происходило, это будет иметь последствия для всех нас, так что давайте найдем способ справиться с этим вместе.

Жан устремил взгляд через парковку.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Ты просил меня помочь тебе пережить все, что будет дальше, и это часть этого, — сказал Джереми. — Я стою здесь как твой друг и капитан, и я прошу тебя быть честным со мной. Посмотри на меня, Жан, — сказал он и подождал, пока Жан снова обратит свое внимание на лицо Джереми. — Ты можешь мне доверять или нет? Мне нужно знать.

Проще всего было ответить «нет», но это не избавило бы его от этого разговора, и Жан знал, что это неправда. Он молча изучал Джереми, этого капитана с яркими светлыми волосами, который мог заставить Кевина подчиниться, не повышая голоса и не поднимая руки. Были велики шансы, что Джереми пожалеет, что стал копаться в этом, но был ли у Жана на самом деле выбор? Независимо от того, расскажет ли он ему сейчас или когда начнется суд над Натаном, Джереми услышит ту же версию правды.

От этого было не легче произнести это вслух, но Жан выдержал пристальный взгляд Джереми и сказал:

— Мои родители были деловыми партнерами Натана Веснински.

На мгновение воцарилась удивленная тишина, а затем Джереми спросил:

— Так называемого Мясника? Этого Натана Веснински? — В ответ на напряженный кивок Жана он посмотрел мимо них на студию и сказал: — Придержите эту мысль; это не то, о чем нам следует говорить здесь. Давайте уйдем, пока у них не сложилось неправильное представление.

Жан ожидал, что всю дорогу до дома его будут ругать, но Джереми ничего не сказал, пока они не подъехали к своему району. Когда улицы стали казаться знакомыми, Джереми спросил:

— Ты хочешь заняться этим дома или на стадионе?

Он имел в виду, с аудиторией или без нее, но единственное, что было хуже, чем вести этот разговор вообще, это повторять его несколько раз.

— Дома.

Джереми принял это без возражений и свернул в нужный ему поворот, чтобы подъехать к дому Лайлы. Через несколько секунд после того, как он припарковался у начала подъездной дорожки, входная дверь была открыта. Кэт и Лайла вышли на крыльцо, чтобы поприветствовать их. Приветствие Кэт было веселым, но взгляд Лайлы, когда она переводила взгляд с Кевина на Жана, был напряженным. Пыталась найти признаки того, что они прошли через это испытание невредимыми, догадался Жан. Жаль, что ему придется разочаровать ее. Наконец, ее взгляд остановился на Джереми, и лицо Лайлы помрачнело.

— Насколько все плохо? — спросила она, когда они начали подниматься по лестнице.

— Для такого разговора нужен кофе, — сказал Джереми. — Давай я сначала приготовлю его.

Кевин успел одеться до того, как Джереми заехал за ним в отель этим утром, так что ему было не во что переодеться, но Жан направился прямиком в спальню, как только прошел мимо Кэт. Он знал, что ему только кажется, будто его одежда пахнет студией, но ему нужно было снять ее и переодеться во что-нибудь другое, прежде чем он сдерет с себя кожу.

На долю секунды он почувствовал сопротивление, когда стягивал с руки второй рукав, но слишком поздно понял, что зацепилось за бледные пуговицы рубашки. При виде цепочки Рене, валявшегося на полу, его сердце подпрыгнуло в груди. Он схватил ее дрожащими пальцами, ища, не порвалась ли она. Она порвалась прямо на застежке, и обе петли остались на одном конце.

— Привет. — Подойдя к нему вплотную, Кэт легонько потянула его за волосы на затылке. — Ты в порядке? Кевин уже снова пьет, и даже Джереми выглядит встревоженным. Я полагаю, интервью прошло не очень хорошо.

— Ханна Бейли — злобная сука.

Брови Кэт поползли вверх.

— Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. — Ее веселье улетучилось, когда она получше разглядела его лицо и слегка сжала его руку. — Я уверена, что все не так плохо, как ты думаешь. А если бы и так... Что ж, за эти годы нам пришлось кое-что подчистить и уладить. Мы справимся с этим, так или иначе. О, твой крестик!

Он передал его в ее ждущие руки, и она что-то промурлыкала, осматривая его.

— Цепочка порвалась, но у Лайлы должно быть что-то достаточно тонкое, чтобы заменить ее. Могу я одолжить его, пока буду копаться?

— Да, — сказал он, и она поспешила прочь.

Жан не спешил следовать за ней, но ему не нужно было, чтобы кто-то еще искал его. Он сменил слаксы на темные джинсы, прежде чем порыться в своем шкафу. В конце концов, он остановился на черной футболке сборной США, которую Джереми купил ему в мае. Возможно, им было бы неприятно видеть его в ней, когда они узнают правду, но был небольшой шанс, что знакомый логотип окажет успокаивающее воздействие на подсознание. Жан использовал бы любую возможность для этого разговора.

В кофеварке была недостаточно большая емкость, чтобы сделать кофе на всех, но этого было и не нужно. Эндрю ничего не хотел, Кевин пил неразбавленную водку из стакана, а Кэт предпочла пиво, когда увидела, сколько Кевин выпивает. Кухня была слишком стерильным местом для такого разговора, поэтому, взяв напитки, они направились по коридору в гостиную. Жан не был уверен, намеренно ли, но они с Джереми уходили последними.

Джереми прислонился к стойке, пока Жан наливал ему кофе, и осторожно дотронулся пальцами до локтя Жана.

— Мне жаль, — сказал он. Хотя все остальные были в дальнем конце зала, он понизил голос, чтобы его мог слышать только Жан. — Мне неприятно делать это в тот самый день, когда она так старалась причинить тебе боль, но я знаю таких, как она. Она не будет ничего редактировать, если это означает, что она первая сообщит об этом по эту сторону океана.

— Ты защищаешь своих Троянцев, — сказал Жан.

— Ты один из моих Троянцев, — тихо и настойчиво напомнил ему Джереми. — Я не выбираю их вместо тебя. Мне нужно, чтобы ты это знал. Я пытаюсь позаботиться обо всех нас.

Жану пришлось отступить, чтобы Джереми смог, наконец, налить себе напиток. Боль в груди теперь жгучим комом застряла в горле. Он знал, что должен сказать им, и не знал, что сказать, чтобы это его не убило. Он потратил два месяца на то, чтобы похоронить Элоди под всем, что смог найти, только для того, чтобы Ханна вогнала лопату прямо в ее гноящуюся могилу. На мгновение Жан почувствовал, что находится далеко отсюда, и в отчаянии потянулся. Он положил руку Джереми на грудь, когда тот сделал первый шаг к двери.

— Джереми, — сказал он, и это прозвучало так похоже на «пожалуйста», что Джереми застыл как вкопанный. — Не спрашивай меня о ней. О ком угодно, только не о ней. — Джереми уставился на него, выглядя более чем растерянным. Жан не смог произнести ее имя, но Джереми понятия не имел, о ком он говорит. Жан с трудом сглотнул, чтобы подавить прилив желчи, которая по вкусу слишком напоминала кровь, и сказал: — Моя сестра. Я не могу... — Паника, сжимавшая его грудь, грозила разорвать его на части, и Жан отвел взгляд, когда взгляд Джереми затуманился. Лучшее, что смог выдавить из себя Жан, было: — Я не могу говорить о ней. Я не буду.

Ему показалось, что он услышал тихое «прости» Джереми, но его сердце колотилось так громко, что, возможно, ему это показалось. Жан впился ногтями в собственную грудь, пытаясь заставить сердце биться спокойнее и изо всех сил сдерживая свое горе. Джереми ждал вместе с ним, но был достаточно любезен, чтобы отвести свой тяжелый взгляд в сторону и больше ничего не говорить. Жан все равно закрыл глаза и поискал коробку, в которую запихивал свои кошмары. Он представил, как закрывает ее и обматывает цепями, слой за слоем, пока дерево не скроется из виду. Проблема на потом, с надеждой, что «потом» так и не наступит.

Он почувствовал себя увереннее, когда открыл глаза.

— Я готов.

Джереми был не настолько груб, чтобы спросить, уверен ли он, и вывел его из комнаты. Кевин устроился в дальнем углу дивана, а Эндрю, скрестив ноги, устроился на подоконнике, откуда мог наблюдать за ними всеми. Лайла заняла свое кресло из ротанга, а Кэт устроилась на полу перед ней. В одной руке у нее была связка перепутанных цепочек, которые она перебирала. Когда они пришли, она подняла их и сказала:

— Я стараюсь изо всех сил, но Лайла, очевидно, не знает, как пользоваться шкатулкой для драгоценностей. Нашла это в пакете под раковиной.

— Ой, — сказала Лайла, ничуть не раскаиваясь.

Джереми жестом предложил Жану занять место первым, и Жан выбрал другой конец дивана. Между Кевином и ним оставалась свободная подушка, которую, как он предполагал, должен был занять Джереми, но Джереми опустился на колени на пол с дальней стороны кофейного столика. Жан предположил, что это было лучшее место для него, если он хотел смотреть в глаза Кевину и Жану, не поворачиваясь туда-сюда.

Джереми последовал примеру Жана и опустошил половину своей кружки. Когда он поставил ее на стол, щелчок прозвучал окончательно. Джереми подождал еще мгновение, прежде чем спросить:

— Почему Лили приехала в Лос-Анджелес в июне?

Вероятно, это было адресовано Жану, но он не возражал против того, что Кевин оказался немного быстрее в жеребьевке.

— Ей пришлось встретиться с ФБР, чтобы обсудить осложнения, связанные с расследованием по делу Веснински. Мы ошибочно предположили, что она отправится за этим в Балтимор, — добавил Кевин, искоса взглянув на Жана. — Почему они решили встретиться здесь, для меня непостижимо.

— Потому что Жан здесь, — Джереми повернул голову к Кэт и Лайле, думая о своих следующих словах для них, но, не отрывая взгляда от лица Жана, продолжил: — Потому что родители Жана работали Веснински, предполагаемым Мясником.

— Не предполагаемым, — сказал Жан.

— Что? — от изумленного возгласа Кэт чуть не лопнули барабанные перепонки.

Кэт и Лайла обернулись к нему, Лайла выглядела ошеломленной, а рот Кэт был так широко раскрыт, что было удивительно, как она не вывихнула челюсть. Кэт первой обрела дар речи, но все, что ей удалось, это резко сказать:

— Ты это несерьезно.

Жан спокойно копался в правде, пытаясь найти ответ, который ему было позволено дать, и детали, которые лучше всего объяснили бы это фиаско Кевину. Он пристально посмотрел на Джереми и сказал:

— Эти люди спрашивали, почему Лили ездила в Эвермор. Она была в бегах; с её стороны было непростительным безрассудством сбросить маску, когда о её команде говорила вся страна. Если бы они слишком долго следили за Эвермором, то неизбежно нашли бы меня. Она пришла сюда, чтобы предупредить меня и нанести превентивный удар. Куда бы ни пошла Лили, ФБР следует за ней. Мы хотели во всем разобраться на своих условиях, а не быть застигнутыми врасплох в будущем.

Лайла первой все прояснила:

— Вы были в ФБР, когда погиб Грейсон. Местное отделение поручилось за вас перед полицией Лос-Анджелеса.

— Да.

Джереми посмотрел на своих друзей и объяснил:

— Родители Жана были арестованы Интерполом несколько часов назад. Это еще не стало новостью, но команда Бейли, должно быть, обратила внимание на его семью, изучая его биографию для интервью. У них был специалист, говорящий по-французски, который мог бы помочь Жану с переводом, если бы ему это понадобилось, и она нашла статью на сайте иностранной прессы.

— Она же не спрашивала тебя об этом, — сказала Лайла. Она увидела ответ, который был ей нужен, взглянув на его лицо, и в ее голосе прозвучала праведная ярость. — Без предупреждения?

Жан вцепился в свою кружку, как в спасательный круг, и уставился на свой темный кофе. Прошла минута, прежде чем он понял, что может доверять своему голосу, и тогда лучшее, что он смог предложить, было:

— Я обещал, что буду достойно представлять Троянцев, но я ушел. Я извинюсь перед тренером Реманном, как только смогу.

— Ты не нападал на нее и не оскорблял, — заметил Джереми. — Даже твой гнев, когда она сделала тот ужасный комментарий о Зейне, обернется в твою пользу, поскольку это был искренний порыв сочувствия. Ни у кого, связанного с нашей командой, не будет проблем с тем, как ты вел себя сегодня. Я рад, что ты ушел, — подчеркнул он, когда Жан никак не отреагировал. — С ее стороны было невероятно жестоко вот так обрушиться на тебя. Это было не то, о чем ты хотел поговорить.

Кэт все еще не сводила глаз с Жана.

— Твои родители — французские гангстеры? Это правда?

— Да, — сказал Жан.

— Не пойми меня неправильно, но что ты здесь делаешь? — Спросила Кэт, перебрасывая связку цепочек из руки в руку в поисках нового свободного конца, за который можно было бы ухватиться. — Почему они позволили тебе проделать весь этот путь в Америку, где не могли за тобой приглядывать? После того, как они с тобой обошлись и что они с тобой сделали, это либо серьезный самообман, либо невероятная вера в то, что ты сохранишь их секреты, будучи так далеко.

Лили придумала эту часть истории, хотя можно было только гадать, оправдается ли она.

— Трудно управлять империей, когда у тебя под ногами путаются дети, — сказал он. — Я был обузой, потенциальной разменной монетой, которую можно было использовать против них. Мне редко разрешали покидать территорию, если только не для игр и тренировок, и мне было запрещено общаться с кем-либо, кроме команды. Для них было бы лучше, если бы я просто ушел. До тех пор, пока я буду держать рот на замке и посылать деньги домой после окончания учебы, они никогда за мной не придут.

— Под ногами путаются дети, — сказал Кэт, нахмурившись из-за непоследовательности в его рассказе. — Ты сказал мне, что ты...

— Кэт. — Это сказал Джереми тоном, не терпящим возражений. — Давай не будем.

Кэт бросила на него удивленный взгляд, но благоразумно промолчала. Жан знал, что она справится с этим сама, и ему оставалось только молиться, чтобы она обратилась за ответами к Джереми, а не к нему. Он сжимал свою кружку так сильно, что, казалось, она треснет у него в ладонях.

Джереми выиграл для него время, переключив внимание на Кевина, но вопрос, который он задал, был тем, на который у Кевина не было ответа по сценарию:

— Ты знал о них?

— Он узнал об этом на банкете прошлой осенью, — сказал Жан. — Мы с Лили узнали друг друга и запаниковали. Мы были слишком заняты, пытаясь понять, в безопасности ли мы друг с другом, чтобы вспомнить, что еще и Кевин говорит по-французски.

На минуту в комнате воцарилось неловкое молчание, пока каждый из них был погружен в свои мысли, а затем Лайла сказала:

— Это не то, о чем можно говорить в обычной беседе, а ты знаешь нас всего три месяца. Я не могу держать на тебя зла за то, что ты скрываешь это от нас. — Она помолчала, прежде чем продолжить: — Тем не менее, это может привести к серьезным последствиям. Чем мы можем помочь?

— Я не знаю, — признался Жан.

— У меня есть люди, с которыми я могу поговорить, — пообещала ему Лайла. — Я позабочусь о твоей безопасности.

Жан ничего не понимал, но Кэт больше не могла сдерживаться. Это были именно те сплетни, которые заставляли ее трепетать несколько дней, и блеск в ее глазах говорил о безудержном восхищении.

— Ты сказал, что это не предполагаемые слухи. Значит, ты уже встречался с Мясником раньше? Ой! — пожаловалась она, когда Лайла ударила ее по виску. — Вместо этого я должна была спросить о его семье? «Привет, Жан, вау, на что это было похоже?» Мы видели его голым, Лайла, и знаем ответ на этот вопрос. — Она провела рукой по груди, указывая на шрамы, в которых Жан винил своего отца. — Я пыталась быть тактичной.

Жан почти не обращал на нее внимания, пока его мысли блуждали где-то далеко. Официальная версия, на которой они с Лили остановились, гласила, что он встречался с Веснински во Франции, куда тот приехал с Сенатором Кертисом и Куколкой, он тогда был слишком молод, но на самом деле Жан никогда не встречался с Натаном лицом к лицу. Он знал, что Мясник приходил в Эдгар Аллан много лет назад, но тогда там были Кевин, Рико и снова Лили .

Жан не был с ним знаком, но он познакомился с убийственным чистильщиком этого человека, Лолой Малкольм. Он до сих пор помнил, как непринужденно она держалась, словно хозяин и Рико стоили меньше, чем туфли на ее ногах. Жан находил это ужасно оскорбительным до тех пор, пока хозяин не уступил без колебаний. Если Лола хочет заполучить Лили, она получит — слово хозяина, что Вороны откажутся от всех прав на девчонку и не встанут у нее на пути. После этого легкого подчинения Жан так сильно испугался ее, что почти не спал целую неделю. Рико посчитал это победой, несмотря на то, что позже дядя пришел в ярость, поскольку Лили была гарантирована медленная и мучительная смерть.

— О, ты видел, — сказал Кэт.

Жан не был уверен, что именно она увидела на его лице, но он выдавил из себя грубое:

— Да.

Кевин допил свой напиток и потянулся за бутылкой. Жан схватил его за запястье так, что хрустнули кости, и сказал:

— Я разобью ее о твою голову.

— Ты же знаешь, что для студентов колледжа время от времени выпивать — это нормально, верно? -Спросила Кэт, поднимая свою банку пива и покачивая ею перед ним. — Когда-нибудь тебе действительно стоит попробовать, или, может быть, немного... — Она сделала жест, прикусывая губу, что, как он предположил, означало сигареты. Ее не испугал взгляд, который он на нее бросил, но она сказала: — Что-нибудь, что поможет снять напряжение, прежде чем ты перестанешь существовать. Я знаю кое-кого, у кого есть медицинская карточка.

Кевин попытался высвободиться, и Жан повернулся, чтобы посмотреть на него. Кевин смотрел на Жана с равнодушным изумлением. Он был по-настоящему пьян, и от этого настроение Жана только ухудшилось. Жан обвиняюще ткнул в него пальцем и потребовал:

— Ты Королева корта США — на данный момент. Как долго ты сможешь ей быть, когда пьешь яд?

— Всегда, — пообещал Кевин. — Последний человек, который пытался отнять это у меня, умер. Шах и мат.

И, словно злого удовлетворения в его голосе было недостаточно, Кевин еще и улыбнулся. Жан отпустил его, словно обжегшись. Он схватил свою пустую кружку, поднимаясь с дивана, и вышел из комнаты, ему нужно было увеличить расстояние между ними, прежде чем он попытается выцарапать Кевину глаза.

Ему больше не хотелось кофе, но, поставив еще один кофейник, он смог занять свои трясущиеся руки. Он сдался прямо перед тем, как заварить кофе, и вместо этого начал рыться в шкафчиках. От вида еды его затошнило, и он был не в духе. Он захлопнул дверцу и повернулся к кофеварке, только чтобы понять, что он больше не один.

Из-за стука в висках он не слышал, как вошел Кевин, но Кевин сидел на среднем табурете у кухонного островка. Перед тем как выйти из гостиной, он снова наполнил свой стакан и допивал его, наблюдая за Жаном. Жан хотел выбросить его в окно.

— Ты должен быть выше этого, — сказал Жан с тихим обвинением.

— Ты всегда знал, кто я такой.

Кевин был подопечным Мориямы большую часть своей жизни: большую часть раннего лета он проводил с Рико, пока его мать путешествовала, а затем переехал к ним навсегда, как только Кейли Дэй исчезла из уравнения. Как только дверцы клетки захлопнулись, ему запретили даже закрывать ее между собой и его любимым, ненавистным братом Рико до той ночи, когда Рико, наконец, вышвырнул его вон.

Он вырос в окружении неумолимой жестокости хозяина, это было первое тело, на котором Рико мог отрабатывать свою юношескую жестокость. Частые публичные выступления, которые требовались от пары Воронов, могли остановить ножи Рико, но не его голод жестокости; большинство шрамов Кевина были выжжены в его сердце и разуме. К тому времени, когда Жан был брошен к ногам Рико, Кевин овладел искусством возводить мысленные стены между собой и тем, что делал Рико.

Жан ненавидел его несколько месяцев. Не в силах остановить садизм Рико и запретив Жану обрывать свою жизнь, Кевин просто отступил как можно дальше и притворился нормальным, обсуждая упражнения и статистику, пока Рико выжигал ожоги на бледной коже Жана. Бездушная марионетка, которая выжила, благодаря тому, что все, чем он был, было связано с его мечтой, во всяком случае, так считал Жан, пока Кевин не наклонился к нему и не попросил выучить французский. Это был первый намек на то, что у него все еще была своя индивидуальность, что какая-то часть Кевина Дэя, существовала отдельно от Рико Мориямы. Это было доказательством того, что выжить всегда возможно. Жан просто должен был отпустить его и перестать сопротивляться.

Теперь они оба были свободны, по крайней мере, от Рико, но Кевин все равно делал все возможное, чтобы не переживать ужасы Гнезда. Жан не должен был держать на него зла, видя, как отчаянно он борется со своими кошмарами, но Кевин из них двоих всегда был сильнее. Защита Кевина была непоколебима до тех пор, пока Рико не сломал ему руку, и тогда она рассыпалась в прах.

Жан не знал, почему он обратился к водке, вместо того чтобы восстановить эти стены. Может быть, там было слишком много щебня, чтобы что-то строить поверх, но Жану это решение не понравилось. Если он был так далек от Рико и Эвермора, и все еще не мог смириться с тем, через что ему пришлось пройти, и с тем, что он сделал, на что можно было надеяться Жану?

— Ты должен был стать лучше, — настаивал Жан.

— Мы такие, какими они нас сделали, — сказал Кевин. — Это неизбежно.

Жан подошел к Кевину и накрыл ладонью его стакан.

— Зачем ты вообще раскрыл этому доктору все наши секреты, если все равно собирался вот так погубить себя?

— Поначалу тренер заставлял меня бывать в ее кабинете три-четыре дня в неделю, — сказал Кевин. — Ничто так не выводило из себя, как откровенность.

— Папа, — передразнил его Жан.

Кевин слегка ссутулился.

— Это... это звучит как-то неправильно.

Жан попытался отобрать у него стакан, но Кевин поймал его обеими руками. Жан попытался вырвать, но Кевин бросил на него злобный взгляд и сказал:

— Не знаю, пережил бы я свой перевод без нее. Но бывают дни, когда ее слов недостаточно, и я не могу слышать о прошлом... — Он рискнул выпустить из рук бокал, чтобы постучать пальцами по виску. — Лучше вообще не думать.

— Ты дурак.

— И что ты ей сказал? — С тихим вызовом спросил Кевин. Взгляд, который он бросил на Жана, говорил о том, что он не нуждается в ответе, но Жан все равно отвел взгляд. Кевин подождал, пока между ними на минуту воцарится молчание, а затем впился ногтями так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я все еще слышу его. А ты?

— Не надо. — Жан высвободил руку Кевина и ударил ею о столешницу. — Мы говорим не о нем. Я не буду. Я не могу.

— Даже со мной?

— Меньше всего с тобой, — сказал Жан. Кевин неуверенно нахмурился, но Жан отказался верить ему, удивленному отказом. — Мои слова небезопасны для тебя. Ты признался своему врачу, своему отцу и своей команде. Как скоро твоя правда станет такой же, как моя? Ты не можешь этого отрицать, негодяй. Ты сказал им, кто сломал тебе руку. — Он впился пальцами в тыльную сторону ладони Кевина и требовательно спросил: — О чем ты думал?

— Я знаю Джереми гораздо дольше, чем ты, Жан.

— Дело не только в нем, — возразил Жан. — Там были Кэт и Лайла.

— Ты не доверяешь им, — заключил Кевин. Жан запнулся, и Кевин воспользовался его молчанием, чтобы нетерпеливо продолжить: — Я доверяю, потому что он доверяет, и потому что я знаю, как важна для него Дермотт. Я не боюсь того, что она знает обо мне. Она не может предать его, поэтому никогда не предаст меня.

Кевин потянулся за своим напитком, но Жан схватил его первым. Он вылил его в раковину, отставил стакан в сторону, чтобы помыть позже, и достал из шкафчика чистый. В холодильнике была фильтрованная вода, свежая и холодная, но Жан был настолько раздражен, что наполнил стакан из-под крана.

— Все по-честному, — сказал Кевин, когда Жан поставил его перед ним. — Поговори с Бетси.

— Я на это не соглашался. — Когда Кевин ничего не сказал, Жан настаивал: — Ты мне не капитан и не напарник. Ты не можешь меня заставить.

— Я могу,или попрошу её — сказал Кевин. Невысказанное: Ты не можешь нам отказать.

— Я ненавижу вас.

— Иногда да. Но нам все равно.

Жан сердито посмотрел на него, ища выход из положения, и чуть не выпрыгнул из кожи, когда Кэт постучала в дверь. Она перевела взгляд с него на Кевина, оценивая настроение в комнате, и подняла тонкую серебряную цепочку. Крестик Рене, мягко вращаясь, блеснул на свету, и Жан направился к двери, чтобы встретить Кэт. Вместо того чтобы отдать ему крестик, она сама расстегнула крючок и протянула руку, чтобы застегнуть его у него на шее. Жан легонько дернул его, чтобы проверить, и прежде чем Кэт обвила его шею руками, успел только пробормотать:

— Спасибо.

Она обняла его, медленно и яростно. Утешение за то, что он выжил в утреннем кошмаре, подумал он, за исключением того, что она впилась пальцами ему в плечи почти с отчаянием. Это было горе, понял он. Она либо сама сложила все воедино, либо потребовала правды от Джереми в его отсутствие.

Жан хотел оттолкнуть ее, потому что как он мог игнорировать эту ужасную боль, если Кэт привлекала к ней внимание? Вместо этого он оставлял синяки на ее спине, понимая, что причиняет ей боль, но не в силах отпустить. От нее пахло жасмином и ванилью, а не ежевикой и морской солью. Он ухватился за это, чтобы удержаться здесь и сейчас, даже когда его сердце хотело поглотить его целиком.

— Прости, — сказала она. — Мне не следовало спрашивать. Я не знала, что она ушла.

Скучающий голос Стюарта преследовал его: «Это еще мягко сказано».

— Не надо, — сказал он, уткнувшись лицом ей в плечо.

Его сердце билось слишком быстро, поэтому он сосредоточился на биении ее сердца под своей кожей и мысленно вернулся в безопасность их кухни. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он смог ослабить хватку, и Кэт не спешила отпускать его. Она запечатлела долгий поцелуй на его щеке, прежде чем покинуть его пространство.

Она похлопала по крестику Рене, который теперь красовался ниже на его груди, и откашлялась, прежде чем сказать:

— Лайла говорит, что цепочка твоя, и ты можешь оставить ее себе, если хочешь. Если тебя не устраивает длина, мы можем выбрать что-нибудь другое, когда в следующий раз отправимся за покупками.

— Спасибо, — сказал он. — И так хорошо.

Кэт кивнула и перевела взгляд с одного на другого.

— Ты готов вернуться? Джереми нужно связаться с тренером. Возможно, потребуется несколько звонков, — предупредила она его с извиняющейся гримасой. — Мы еще не получили окончательный вариант, который выйдет в эфир, но как только мы узнаем, как она все раскручивает, нам придется пересмотреть план действий.

Оставаться здесь с Кевином было почти таким же жалким вариантом, как снова обсуждать это с начальством, но откладывание последнего спасло бы его ненадолго. Жан жестом пригласил Кэт пройти в дверной проем, и та отступила в сторону. Вместо того чтобы последовать за ним в прихожую, она быстро похлопала его по спине и пошла отвлекать Кевина. Когда Жан вошел в гостиную, Эндрю там не было, а Джереми перебрался на диван. Лайла встала при приближении Жана, коротко пожала ему руку и ушла. Жан опустился на подушку рядом с Джереми и уставился в темный экран телевизора.

— Ты хочешь, чтобы я вел беседу? — Спросил Джереми. — Тебе придется ответить на любые дополнительные вопросы, но если тебе неудобно говорить об этом тренеру, я могу повторить то, что ты мне сказал. Просто поправь меня, если я что-то не так пойму, — добавил он и дождался короткого кивка Жана.

— Хорошо.

Возможно, Джереми отправил Реманну сообщение, в котором предупредил, что им нужно поговорить, или, возможно, тренер просто держал свой телефон под рукой на случай, если интервью пройдет неудачно. В любом случае, он взял трубку на середине первого гудка. Джереми включил громкую связь, но держал телефон у самого лица, и Жан позволил своему взгляду блуждать по комнате, пока Джереми выкладывал все Реманну. Он начал с нескольких шагов от сути проблемы, прокомментировав интерес к истории Грейсона и ее уродливые домыслы относительно Зейна, прежде чем, наконец, перейти к теме семьи Жана.

За все время, пока Джереми говорил, Реманн не произнес ни слова. Жан мог только представить, как он был взбешен, узнав, что Кевин и Ваймак без предупреждения свалили на него такую ответственность. Со стороны Университета Южной Калифорнии было бы разумнее перевести его в другой университет, пока его ухудшающаяся репутация не запятнала их, но, возможно, они сохранили бы репутацию и деньги, оставив его в качестве помощника. Они могли бы проявить терпимость и поддержку, убедившись, что он не запятнает их имя еще больше. В любом случае…

— Моро, — сказал Реманн.

— Да, тренер.

— С тобой все в порядке?

— Да, тренер.

— У тебя сегодня на редкость честный день, — устало произнес Реманн. — Пожалуйста, постарайся не сворачивать с этой полосы. Я спросил, все ли с тобой в порядке.

Жан так сильно сжал руки, что заболели костяшки пальцев.

— Да, тренер. — Заметив страдальческий взгляд, который бросил на него Джереми, Жан добавил: — Спасибо, тренер. — Судя по тихому вздоху Джереми, это был не тот ответ, которого он ожидал, но Джереми только протянул руку и слегка потянул его за запястье, пока Жан не ослабил хватку. Жан попытался еще раз: — Мне очень жаль, тренер.

Реманн не стал настаивать.

— Я не уверен, были ли у вас планы на вторую половину дня, учитывая, что Кевин в городе, но, наверное, лучше держаться поближе к дому, пока это будет распространяться. Не знаете, когда вы должны получить окончательный вариант?

— Он должен выйти в эфир в половине первого, так что, по-моему, она обещала передать его нам к полудню, — сказал Джереми и наклонил телефон так, чтобы они с Жаном могли видеть часы. Было уже больше одиннадцати. — Хотите, я перешлю вам, когда получу его?

— Как только получишь, — подтвердил Реманн. — Я начну разговор со своей командой и правлением. А пока мне нужно, чтобы вы четверо связались со своими товарищами по команде. Я не думаю, что вы захотите отвечать на звонки до конца дня, так что какие детали вы им расскажете, решать вам, но их, по крайней мере, нужно предупредить, что какое-то время мы будем привлекать к себе много внимания, чтобы они знали, что лучше не высовываться. Мы с тобой сможем обговорить все, как увидим, как много она выдаст.

Джереми кивнул.

— Я дам вам знать, когда мы получим весточку и от Лили.

— Хорошо. Если кто-нибудь попытается сделать заявление, улыбнитесь и отправьте его восвояси. Направьте их к руководству, если они продолжат настаивать, но любой ценой держите их подальше от Жана. — Он подождал утвердительного ответа, прежде чем сказать: — По этому вопросу можно еще многое сказать, но давайте поторопимся, пока можем. Дайте мне знать, если кому-нибудь из вас что-нибудь понадобится.

— Будет сделано, — сказал Джереми и повесил трубку.

Джереми взял блокнот и ручку по пути на кухню, и им потребовалось всего несколько минут, чтобы придумать самый лаконичный способ предупредить своих товарищей по команде. У Кэт был лучший почерк, поэтому ей поручили писать черновики, как предложили Лайла и Джереми. Жану пришлось задержаться лишь для того, чтобы утвердить окончательную версию, а затем они с Кевином были отправлены восвояси, в то время как остальные трое поделили Троянцев между собой.

Жан не знал, что еще можно сделать, поэтому он отвел Кевина в кабинет и запустил на своем ноутбуке одну из игр Троянцев. Он не знал, сколько они успеют посмотреть, прежде чем им понадобится вернуться на кухню, но это было лучше, чем рисковать еще одним разговором.

Кевин отвлекся, когда она загружалась, и взял желтый браслет, который Жан положил на полку. Он повертел его в пальцах, слегка нахмурившись, пытаясь понять его значение. Жан забрал его, не потрудившись объяснить, откуда он, и бросил в ящик своего стола. Когда он задвигал ящик, Кевин схватил его, чтобы остановить. Его свободная рука метнулась внутрь и вернулась с одной из открыток, которые Жан там прятал.

Жан не отрывал взгляда от экрана компьютера, в то время как Кевин уставился на испорченную карточку в своей руке. Он не спешил откладывать ее в сторону и сделал это только для того, чтобы вытащить еще две. Жан не собирался сидеть сложа руки, пока он будет проверять каждую из них, поэтому сказал:

— Они все такие.

Кевин отложил карточки в сторону и пошел за вторым стулом от одного из столов. Он был достаточно пьян, чтобы вести себя неуклюже, и, уронив его во второй раз, решил волочить его дальше.

— Они всегда были невоспитанными придурками. Я никогда не понимал, почему тебе кто-то из них нравился.

— Ты бы и не понял, — сказал Жан. — Твой мир вращался вокруг вас двоих, у тебя не было для них ни места, ни времени. Но я их знал.

— Или думал, что знал, — был холодный ответ.

Жан проигнорировал его и включил игру. Этого было достаточно, чтобы Кевин замолчал минут на двадцать, а затем камера ненадолго переключилась на скамейку запасных Троянцев. Джереми оживленно беседовал с Ананьей и Шоном, наблюдая за игрой своих товарищей по команде. При первом взгляде на Джереми Кевин недоверчиво пробормотал:

— Юридический.

— Он назвал это семейной традицией.

Звук, который издал Кевин, выдал его мнение по этому поводу.

— Скорее всего, во всем виноват его дед. — Больше он ничего не сказал, поэтому Жан ткнул Кевина локтем в бок, молча требуя объяснений. Троянцы забили, и команды поменялись местами. Кевин откинулся на спинку стула с довольной улыбкой, прежде чем, наконец, сказать: — Арнольд Уилшир — действующий сенатор от штата Техас. Это упоминалось в большинстве ранних интервью Джереми, и я знаю, что показывал тебе их. Ты читал что-нибудь из них или был слишком занят, залипая на его фото...

Жан снова изо всех сил толкнул его локтем и заглянул в пустой дверной проем.

— Я не настолько хорошо читал, чтобы утруждать себя таким количеством текста. У меня начинала болеть голова.

— Предполагалось, что это предупреждение, Жан. Если ты их не читал, значит, ты упустил весь смысл того, зачем я ими поделился. — Он подождал, как будто ожидал, что Жан спросит, какой урок он пропустил, и вздохнул, когда Жан отказался от приманки. — Только не говори мне, что его семья ни разу не приезжала этим летом.

Жан подумал о рассеянной улыбке, с которой Джереми часами ходил по дому, о намеках на то, что его брат Брайсон был ублюдком, и о том, как Джереми раскололся, когда Джошуа написал ему в июне. Тихие слова Джереми: «Мне казалось, что я ждал целую вечность, так что было совсем нечестно услышать от нее первым» — были достаточно резкими, чтобы привлечь внимание Жана, когда ничто другое не могло этого сделать, но он думал, что неправильно понял, пока не увидел дом Джереми.

Намного больше, чем у Лайлы, но такой безжизненный, он больше походил на демонстрационный зал, ожидающий постановочной фотосессии, чем на дом. Жан не понимал, как такой теплый человек смог выжить в таком холодном месте.

— Мы не говорим о семье, — сказал Жан.

Кевин только пожал плечами. Они смогли продержаться без перерыва следующие пятнадцать минут, а затем Кевину позвонили из студии и сообщили, что на его электронную почту была отправлена ссылка на окончательный вариант. Жан передал Кевину свой ноутбук и отправился за товарищами по команде, но остался на кухне, когда они ушли. Когда Кэт отошла, чтобы подождать его, он только покачал головой.

— Я не хочу этого видеть.

Она кивнула и ушла без возражений. Жан вычистил холодильник, чтобы чем-то себя занять. Он успел отскрести половину полок, когда остальные вернулись к нему. Он слышал их шаги и скрип отодвигаемых табуреток, но сосредоточился на работе, чтобы не видеть их лиц. Хитрость продолжалась только до тех пор, пока Джереми не подошел и не присел рядом с ним на корточки. Жан опустил руку на бедро и стал ждать.

— Плохая новость в том, что она умолчала о твоих родителях, — сказал Джереми. — Все это вырезано, чтобы выглядело так, будто именно из-за этого интервью было прервано, что выглядит не лучшим образом, когда это делается так, но всем, кто не понимает, почему ты ушел, мы не можем помочь. Остальная часть на удивление хорошо записана, и в конце она добавила небольшой комментарий, в котором попыталась разобрать некоторые из твоих ответов. В целом, это тоже говорит в твою пользу. Я был прав: твоя реакция на реплику о Зейне отлично смотрится на камеру. Верность и скорбь, несмотря на крестовый поход Воронов против тебя.

— Но, — сказал Жан.

Джереми махнул рукой, не зная, было ли его «но» отрицательным или нет:

— Микрофоны были на самой съемочной площадке, а не у вас. Они не могли расслышать все, что вы с Кевином говорили друг другу, но то, что они услышали, они перевели и снабдили субтитрами. По крайней мере, это доказывает, что Кевин знает правду о твоих родителях.

— И что ты говоришь по-японски, — вставила Кэт. — Я была так далека от своих предположений.

— Интересный выбор — изучать японский язык перед английским, — сказала Лайла, изучая Жана с тревожным вниманием.

Жан не подготовил ответа на этот вопрос и остро почувствовал свою оплошность. К счастью для него, Кевин привык лгать, чтобы прикрыть Морияму, и ответил пренебрежительно:

— Неудивительно. Экси начинался в Японии, и хозяин был японцем. Я сомневаюсь, что Жан был единственным одержимым ребенком, который научился языку вместе со спортом.

— Боже милостивый, — Кэт потерла лицо руками. — Не называй его так. У Королев нет хозяев. — Когда Кевин лишь пожал плечами, Кэт перевела задумчивый взгляд на Жана. — Интересно, что с ним все-таки случилось?

— Если нам повезет, мы никогда этого не узнаем, — сказал Кевин. Он отхлебнул из своей чашки, поморщился, слишком поздно вспомнив, что это была всего лишь вода, и бросил на Жана злобный взгляд.

Джереми толкнул Жана локтем в колено, прежде чем встать.

— Я должен сообщить тренеру последние новости. Ты готов ко второму раунду?

— Нет, — сказал Жан, но все же поднялся на ноги и смыл с рук чистящее средство.

Джереми улыбнулся.

— Еще один звонок, и на сегодня мы закончили, хорошо? На данный момент мы сделали все, что могли. Пусть тренер разбирается с остальными последствиями без нас. Мы притворимся, что этого утра не было, и попытаемся немного повеселиться, прежде чем Кевин уедет от нас в Южную Каролину. С остальным мы сможем разобраться завтра, да?

Жан всегда был поклонником эмоциональной прокрастинации, поэтому он сказал:

— Да.

Этот звонок был намного короче, так как они просто корректировали свой прежний подход, чтобы учесть, что попало в программу, а что нет. Вместо того, чтобы спросить Реманна, можно ли оставить большую часть работы на него, Джереми просто сказал, что остаток дня они будут прятаться. Наглости было достаточно, чтобы Жан отодвинулся от него на диване, но Реманн согласился, что это к лучшему.

А потом Реманн спросил:

— Ты уже предупредил своих родителей? — и непринужденная улыбка тут же исчезла с лица Джереми.

Джереми несколько мгновений постукивал телефоном по виску, затем признался:

— Нет. Как только они узнают об этом, мне придется уехать домой, и если я это сделаю, то не вернусь сегодня вечером. Кевин пробудет в городе всего одну ночь, так что... — Он замолчал, словно ожидая возражений. Когда Реманн промолчал, Джереми сказал: — Я разберусь с ними после того, как посажу Эндрю и Кевина в самолет.

— Решать тебе, — сказал Реманн. — Тогда, я полагаю, ты выключишь свой телефон.

— Думаю, мне придется это сделать, да.

— Тогда я позвоню Лайле, если мне нужно будет связаться с тобой. Вам нужно от меня что-нибудь еще, прежде чем я тебя отпущу? — Спросил Реманн и, дождавшись отрицательного ответа, подчеркнул: — Будьте в безопасности и присматривайте друг за другом.

Жан изучал его, пока Джереми выключал телефон. Это было не его дело и не его забота — Вороны не должны были говорить о семьях, если им не разрешалось их иметь. Но он ведь не был Вороном, не так ли? Он вел тихую войну с самим собой, пока Джереми не обратил на него чересчур спокойный взгляд. Джереми ничего не сказал, но выражение его лица было выжидательным. Он знал, что Жан к чему-то клонит, но ничего не сказал, чтобы разубедить его.

Этого разрешения было достаточно, и Жан сказал:

— Ты не будешь играть в Техасе, потому что там твой дедушка.

— Он не... — Джереми осекся, но Жан спокойно отложил этот автоматический ответ, чтобы обдумать его позже. — Он отец моего отчима, это не делает его членом семьи. Но, и да, и нет. С тех пор как его избрали в Конгресс, он живет в Вашингтоне, так что сейчас он не в Техасе, но рано или поздно ему придется вернуться.

Знание географии Америки Жаном зависело от того, где играют важные команды, но даже он примерно знал, где находится Техас.

— Это далеко от Калифорнии.

— Он переехал туда двадцать... один год назад? — Джереми посмотрел на свои руки, как будто хотел сосчитать на пальцах, затем пожал плечами и продолжил, исходя из этого предположения: — Много лет назад, когда заболел отец его жены. Поселился в доме ее родителей и просто никогда не возвращался. Думаю, эта культура подходила ему больше. — Джереми пошевелился, словно собираясь встать с дивана, но колебался достаточно долго, чтобы сказать: — Я задал тебе сегодня много вопросов, на которые, как я знал, ты не захочешь отвечать, так что будет справедливо спросить: этого достаточно?

— Не мое дело просить тебя о большем.

— Ты мой друг. То, что я не рассказываю о своей семье, не означает, что ты не можешь спросить.

— Ты мой друг, — ответил Жан, проверяя, как это прозвучало вслух, — и ты не хочешь говорить о них. Я не буду спрашивать.

Улыбка Джереми стала медленной и лучезарной, и Жану пришлось отвести взгляд. Ему нужно было уйти, пока он не навлек на себя неприятности, но Джереми, конечно же, последовал за ним на кухню.

К счастью, рядом было еще три человека, которые могли отвлечь его, а Кэт как раз заканчивала готовить обед. Еда не утолила бы этот мучительный голод, но Жан воспользовался бы тем небольшим облегчением, которое мог получить.

Они почти закончили есть, когда Лили позвонила ему. Браунинг не хотел, чтобы Жан говорил об этом, поэтому, если кто-нибудь будет спрашивать о его родителях, он должен был просто уклониться: арест был связан с продолжающимся расследованием, поэтому он не имел права говорить об этом. Это была слабая защита, но все же лучше, чем ничего. Решив этот вопрос, Жан выключил телефон и отложил его в сторону, чтобы забыть о нем на некоторое время.

В течение нескольких часов казалось, что интервью никогда не было. Троянцы и Кевин могли поддерживать беседу без какой-либо помощи с его стороны, поэтому Жан со спокойным интересом наблюдал, как они узнают друг друга поближе. Было неизбежно, что тема экси будет всплывать снова и снова, но Кэт и Лайла умело направляли Джереми и Кевина на другие, когда те зацикливались на ней. Это был удивительно приятный день, пока кто-то не начал безостановочно нажимать на дверной звонок.

Они собрались в гостиной, чтобы поиграть в настольные игры и посплетничать, но, услышав гулкие звуки, все замолчали. Лайла жестом велела всем оставаться на местах, а сама встала. Она исчезла ненадолго, чтобы посмотреть в глазок, и вернулась с мрачным лицом. Приложив палец к губам, она сказала:

— Это Брайсон. Сиди тихо, пока я от него не избавлюсь.

Было почти поразительно, как быстро выражение лица Джереми стало отсутствующим. Жан посмотрел на него, когда Лайла ушла, затем на пустой дверной проем и поднялся на ноги. Джереми поймал его за запястье, прежде чем он успел сделать первый шаг в сторону. Жан услышал, как щелкнули замки на входной двери, и холодно посмотрел на Джереми. Он не был уверен, что сможет сказать что-то такое, что не было бы услышано теми, кто стоял у входной двери, поэтому он наклонился к лицу Джереми и прошептал:

— Отпусти, капитан.

— Она справится, — сказал Джереми едва слышно, чтобы Жан его услышал.

— …на стадионе с Кевином, — говорила Лайла, проходя по коридору. — Если это так важно, можешь подождать его у корта.

Надменный голос произнес:

— Я подожду здесь.

Жан взял Джереми за подбородок и заставил его отвлечься от дверного проема. Джереми выглядел озадаченным, как будто он уже забыл, что там стоит Жан. Значит, Кэт не переоценила возможности; Брайсон был проблемой. Жан вцепился в него пальцами и настаивал:

— Я твой напарник. Это мое дело — оценивать и устранять угрозы в твой адрес, а не ее. Отпусти меня.

В коридоре с глухим стуком ударилось дерево, а затем раздался яростный крик Лайлы:

— Я тебя не приглашала. Если ты собираешься ждать здесь, можешь посидеть в своей машине.

— Именно такого гостеприимства я и ожидал от песчаного ниг...

Джереми поспешил перекричать ужасные слова брата:

— Мне нужно идти.

Ему пришлось отпустить Жана, чтобы подняться на ноги, и Жан в мгновение ока выбежал из гостиной.

Жан быстро убрал Лайлу с дороги, положив руку ей на плечо. Только она не давала Брайсону войти внутрь, но Жан схватил его за рубашку, когда он, спотыкаясь, вышел в коридор. У него было полсекунды, чтобы оценить его: карамельные волосы Джереми, карие глаза Джереми, те же скулы и линия подбородка, а затем он сбросил Брайсона с крыльца со всем, что у него было. Отвратительный хруст стекла, когда Брайсон ударился о лобовое стекло машины Лайлы, заставил Жана принести ей тысячу извинений, но Жан не замедлил своего шага, спускаясь по ступенькам.

Брайсон, изрыгая яростные проклятия, попытался скатиться с капота машины Лайлы, но Жан поймал его за воротник рубашки и швырнул на стекло во второй раз. На этот раз он навалился на него всем своим весом, перекрыв Брайсону доступ воздуха.

— Не двигайся, или я сверну тебе шею, — предупредил его Жан, и Брайсон замер.

Рядом с ним появилась Лайла.

— Успокойся.

Жан не понимал, почему он должен отпустить Брайсона, но он с усилием ослабил хватку на его рубашке. Брайсон поперхнулся на первом же вдохе, который ему удалось сделать, и драматично закашлялся, как будто он каким-то образом забыл, как дышать. Он был настолько глуп, что попытался встать, поэтому Жан положил руку ему на лоб, чтобы усадить обратно. От хватки Лайлы останутся синяки, и от него не ускользнуло, как она быстро оглядела пустую улицу.

— Хватит, Жан.

— Ты не знаешь, с кем связываешься, — сказал Брайсон, свирепо глядя на Жана. — Я Уилшир. Кто ты, черт возьми, такой?

— Я Жан Моро, — представился Жан, и Брайсон напрягся так быстро, что было удивительно, как он при этом не сломал кость. Было странно, что его боялись за пределами корта; обычно только его соперники относились к нему с некоторой долей страха. Жан предположил, что Брайсон смотрел интервью и слышал о предполагаемых связях его родителей. Он отмел это предположение и сказал: — Вы вторгаетесь на чужую территорию.

— Я ищу своего брата, — сказал Брайсон. — Ты напал на меня неспровоцированно.

— Он это сделал? — Спросила Лайла. — Я обещаю, что найду дюжину свидетелей, которые скажут, что ты изуродовал мою машину после того, как я не пустила тебя внутрь.

— Ты немного... — Брайсон не договорил, когда Жан с силой толкнул его о треснувшее стекло.

— Как я уже сказала: жди в своей машине или уезжай, — сказала Лайла. — Если ты еще раз переступишь порог моей собственности, я подам на тебя судебный запрет. Мне все равно, сколько Уилширов служит в полиции; никто из них не настолько глуп, чтобы поверить на слово тебе, а не мне.

Она подождала, не начнет ли он спорить, но Брайсон только сердито посмотрел на нее. Жан сделал себе пометку выяснить иерархию в их семьях после того, как он придумает, как починить ее разбитое лобовое стекло. Удовлетворенная его молчанием, Лайла жестом пригласила Жана следовать за ней.

— Оставь его. Он не стоит такой головной боли.

— Одного удара клюшкой было бы достаточно, чтобы навсегда покончить с этим недоделанным багетом, — предложил Жан, но Лайла только дергала его за рубашку, пока он, наконец, не отстранился от Брайсона.

Брайсон не проронил ни слова, пока они поднимались по лестнице и заходили внутрь. Лайла заперла дверь на засов, и они вдвоем вошли в гостиную. Джереми застыл на том же месте, где его оставил Жан. Кэт вытянула руки в ожидании, и выражение ее лица было едва ли не убийственным. Лайла без колебаний заключила Кэт в крепкие объятия. Жан остановился перед Джереми и ждал, отведя взгляд.

— Кто-нибудь, пожалуйста, напомните мне, чтобы я поговорила с нашими соседями, — попросила Лайла, уткнувшись лицом в футболку Кэт. — Мне нужно подкупить нескольких свидетелей снижением арендной платы на несколько месяцев на случай, если он захочет устроить настоящую драку.

— Будет сделано, — пообещала Кэт.

— Мы услышали звон стекла, — сказал Джереми, переводя взгляд с одного на другого. — Все целы?

— Все важные персоны, — сказала Лайла, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Брайсон прыгнул на мою машину и разбил лобовое стекло в дюжине мест, но у нас с Жаном все в порядке.

— Прыгнул. — Джереми пристально посмотрел на него, но Жан отказал отвечать на его взгляд. — Жан?

— В контракте, который я подписал, говорится, что я должен надлежащим образом представлять Троянцев на публике. Это — частная собственность.

— С этим трудно спорить. — Судя по его голосу, он был недоволен, поэтому Жан проследил за линией его плеч. Он был напряжен, но не готовился к удару. Жан не осознавал, насколько это очевидно, пока Джереми устало не продолжил: — Ты знаешь, что это так, иначе ты бы не избегал меня прямо сейчас. Я не буду лгать и говорить, что не разочарован, но это моя вина, что я не проводил тебя до двери.

Жан перевел взгляд на Джереми. Джереми ничего не сказал, по-видимому, довольствуясь изучением настороженного выражения лица Жана, и тогда Лайла подняла голову с плеча Кэт и сказала:

— Между прочим, это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела, а мне даже не нравятся мужчины. Тебе было бы очень приятно увидеть, как этот сучонок был унижен, Джереми.

Этого было достаточно, чтобы Джереми рассмеялся, и на его губах появилась кривая улыбка.

— Спасибо, что защищаешь ее, но будь осторожнее, ладно?

— Да, — сказал Жан и последовал примеру Джереми, снова устраиваясь поудобнее. Он остро ощущал на себе испытующий взгляд Кевина, но Жан отказывался обращать на него внимание. По крайней мере, Кевину хватило ума ничего не говорить, и они вернулись к своей игре, как будто ничего не произошло.