5. Все ради игры: Золотой Ворон

Джереми

Джереми сидел на багажнике своей машины в международном аэропорту Лос-Анджелеса и ковырялся в пустом стаканчике в поисках кусочка льда, чтобы пососать его. Его телефон время от времени звонил, пока шлюшки сыпали сообщениями, но он не пытался за ними угнаться. Единственным тревожным сигналом, на который следовало отреагировать в срочном порядке, был лай лисы, издаваемый номером Кевина. С момента получения последнего сообщения прошло несколько часов, но Джереми мужественно подавил желание посмотреть на время.

В воздухе загрохотал взлетающий самолет, и постоянные гудки из-за пробок перед аэропортом были временно заглушены. Джереми нашел еще один кусочек льда, чтобы покрошить его, вытер пальцы о шорты и поддался искушению. Быстрым нажатием на кнопки высветился экран, и Джереми выпрямился, когда увидел часы. Время прибытия Кевина было уже достаточно близко, чтобы рискнуть зайти, поэтому он высыпал остатки льда на бетон, чтобы они растаяли на жаре.

Он уже почти вышел из паркинга, когда услышал сигнал от Кевина. Джереми остановился в сторонке, чтобы отправить в ответ восторженное сообщение, и ускорил шаг, как только его телефон был надежно спрятан.

Даже сейчас казалось невероятным, что Кевин приедет сюда. Их дружба всегда была необычной, во многом из-за большого расстояния между их учебными заведениями. Он встречался с Кевином лицом к лицу самое большее полдюжины раз: прошлой весной против Лисов, а до этого в полуфинале и финале против Воронов, когда учился на первом и втором курсах. Все остальные разговоры происходили при помощи текстовых сообщений, они проверяли друг друга после игр и делились мнениями о противниках, с которыми им обоим предстояло столкнуться на пути к вершине. Кевин больше года не выходил на связь после того, как сломал руку, но перевод Жана вернул его в строй.

Это была их первая встреча, когда не нужно было играть в матче, но это все равно не был дружеский визит. Кевин был здесь, чтобы познакомить мир с Жаном и помочь с устранением просроченного ущерба. Он пробудет в городе всего две ночи, а в воскресенье утром должен будет вернуться домой.

Джереми понимал, почему это произойдет так скоро, но ему хотелось, чтобы Кевин задержался здесь подольше. Он хотел показать Кевину все лучшее, что может предложить Лос-Анджелес. Если поездка пройдет достаточно успешно, возможно, ему удастся убедить Кевина прилететь снова. Может быть, он мог бы съездить в Южную Каролину, хотя, когда он в последний раз заглядывал в штат Пальметто, там было действительно впечатляющее отсутствие развлечений.

До пункта выдачи багажа было рукой подать. В кармане у Джереми лежала распечатка с информацией о рейсе Кевина, но он просматривал ее столько раз, что запомнил все детали. Он по привычке просмотрел экраны над багажными каруселями, зная, что Кевин вряд ли взял много вещей на столь короткое время поездки, и отошел туда, где мог получше рассмотреть входящую толпу. Это было забавное ощущение дежавю, поскольку Кевин летел той же авиакомпанией, которой Жан летел несколько месяцев назад.

Мысли о Жане заставили его проверить свой телефон на наличие сообщений от Кэт или Лайлы. На этой неделе Жан был более угрюмым, чем обычно, и Джереми, честно говоря, не был уверен, что его больше беспокоит — предстоящее интервью или визит Кевина. Джереми спрашивал об этом с полдюжины раз, но каждый раз, когда у него появлялась такая возможность, он вспоминал гневную честность Жана: «Я хотел, чтобы он умер». Лучшее, что он мог сделать, это приглядывать за ними обоими и надеяться, что они благополучно переживут выходные.

Джереми заставил себя переключить внимание на приближающуюся толпу и был вознагражден минутой позже, когда заметил Кевина, идущего по туннелю. Джереми знал, что Кевин был не один, но пока не мог сказать, кто был назначен его напарником. Даже если бы Кевин не признался этим летом, что не стал бы выезжать за пределы кампуса в одиночку, он сказал «мы» этим утром, когда садился на свой рейс в аэропорту северной части штата. Джереми не спрашивал, потому что, честно говоря, это не имело значения; он с радостью прокатил бы по городу весь состав Лисов, если бы это означало, что Кевин был здесь с Жаном.

Он поднял руку, привлекая внимание Кевина, и тот сделал знак своему спутнику, прежде чем сменить курс. Толпа расступилась настолько, что стало видно невероятно низкорослого вратаря Лисов. Джереми хлопнул Кевина по спине, как только тот оказался в пределах досягаемости, и ободряюще кивнул Эндрю Миньярду. Скучающий взгляд Эндрю почти сразу же скользнул мимо него, поэтому Джереми без тени вины переключил все свое внимание на Кевина.

— Рад, что, наконец-то, ты здесь! — сказал он. — Как прошел полет?

— Ничем не примечательно, — сказал Кевин. — Мой телефон еще не обновился. Который час?

— Примерно половина восьмого. Я могу сначала заехать в отель, если вы хотите зарегистрироваться, в противном случае мы приглашаем вас отдохнуть у нас. Не уверен, что ты смог поесть из-за того, во сколько был твой рейс, — сказал он и подождал, пока Кевин покачает головой. — Отлично! Ужин. У нас дома есть вода и пиво, или ты предпочитаешь что-нибудь другое?

— Обычно это водка, — сказал Кевин, — Но я могу обойтись и пивом.

— Я знаю, где мы можем купить немного, — заверил его Джереми. — Других сумок нет? Хорошо, машина здесь.

На двоих у них была только одна ручная кладь, и Эндрю забрал ее у Кевина на пешеходном переходе, чтобы положить на заднее сиденье рядом с собой. Как только Кевин пристегнулся на пассажирском сиденье, Джереми повез их обратно в Университет Южной Калифорнии. Он включил кондиционер, но жестом попросил Кевина отрегулировать вентиляцию по своему усмотрению. Джереми пытался сосредоточить свое внимание на дороге, а не на бледных шрамах на тыльной стороне левой ладони Кевина, но теперь, когда он узнал, кто сломал Кевину руку два года назад, в груди у него все сжалось от тревоги.

— Расскажи мне, что нового, — попросил Джереми. — Как дела в команде?

— Ужасны, как всегда, — последовал кислый ответ. — Но вне корта они в два раза бесполезнее, чем на корте, так что я потерплю их еще два года.

Джереми почувствовал необходимость сказать:

— Не мешало бы дать им поблажку, понимаешь? Они твои товарищи по команде.

Кевин нетерпеливо отмахнулся.

— Это делает их бесчисленные промахи менее простительными, а не более. Лисы всегда знали, как мало я о них думаю; я не буду приукрашивать факты, чтобы пощадить их чувства.

— Скучная заезженная пластинка, — сказал Эндрю. — Они научатся не обращать на тебя внимания, как это сделал я.

— Ты пытался, — Кевин опустил зеркальце на своем козырьке, чтобы скептически взглянуть на Эндрю, и в его словах звучало горячее обвинение, заставившее Джереми взглянуть в зеркало заднего вида. Он изучал невозмутимое выражение лица Эндрю, гадая, что же он упускает, но Эндрю отвел взгляд. Кевин с самодовольной улыбкой поправил козырек.

— Ты очень хорош, — бросил Джереми через плечо, надеясь разрядить возникшую в машине напряженность.

Кевин кивнул.

— Он будет Идеальным кортом.

Джереми еще раз оглянулся, чтобы посмотреть, что Эндрю думает о такой оценке, но вратарь, казалось, был невозмутим. Он смотрел в окно, как будто уже прекратил разговор, и Джереми лениво подумал, была ли эта скука искренней или же он просто пытался проявить скромность. Если бы на заднем сиденье сидел кто-то другой, он бы предпочел последнее, но за последние пару лет он услышал достаточно слухов об Эндрю, поэтому колебался. Для человека с такой феноменальной репутацией было бы невозможно так мало беспокоиться, но Жан был не менее сложной личностью.

— Жан тоже ненавидит экси, — сказал он.

— Это не имеет значения, — сказал Кевин. — У него нет другого выбора, кроме как играть.

— Еще на два года, — согласился Джереми. — Интересно, чем он будет заниматься после выпуска? — Он подождал несколько мгновений, ожидая, что Кевин поделится с ним своими соображениями, но, конечно, Кевину нечего было добавить. Джереми принял это и вместо ответа сказал: — Он думает, что у нас есть реальный шанс занять первое место в этом году.

Это сработало как заклинание. Кевин с энтузиазмом ухватился за новую тему, и остаток пути они провели, изучая список потенциальных претендентов на первое место. В родном округе Калифорнийцев было только два учебных заведения, которые представляли какую-либо угрозу во время осеннего сезона, и ни одно из них не могло нанести достаточного ущерба, чтобы помешать Троянцам участвовать в чемпионатах. Добраться до финиша не было проблемой; только в самом конце Троянцы спотыкались год за годом.

Вороны стали неизвестным фактором теперь, когда они начали самоуничтожаться, но Джереми был не готов списать их со счетов. Они слишком долго были на вершине мира, чтобы сдаваться сейчас. Конечно, они нашли бы способ объединиться и спасти свою репутацию, хотя бы назло тем, кто праздновал их запоздалое возмездие.

Пенсильвания представляла собой очевидную угрозу, но Лисы были для Джереми самым большим вопросом. Ваймак, возможно, и уступил давлению, чтобы набрать более многочисленную команду в этом году, но он никогда бы не изменил свою политику подбора игроков. Оставалось только гадать, сможет ли беспрецедентная синхронность прошлого года пережить шестерых новых буйных подростков.

— Только если Тори станет терпеливой, — ответил Кевин, когда Джереми спросил, и Джереми попытался выдать смех за кашель. Косой взгляд, брошенный на него Кевином, говорил о том, что его не проведешь, но Кевин не стал тратить время на обиды. — Новички объединились против неё, даже то жалкое подобие нападающего, за которого она так упорно боролась. Если она не сможет завоевать их уважение, Лисы могут с таким же успехом выбросить свои клюшки в мусорное ведро.

Джереми отложил это важное открытие на потом, но сказал только:

— Кстати, о Лили, я удивлен, что она не поехала с тобой. Не то чтобы мы были не рады твоему приезду, — добавил он, обернувшись через плечо к Эндрю, — но я предположил, что она захочет снова навестить Жана.

Ему потребовалась минута, чтобы понять, что он сказал что-то не то. Он миновал еще один съезд, прежде чем осознал, что Кевин пристально смотрит на него. Джереми изучил его странно отсутствующее выражение лица и понял, что завладел вниманием Эндрю. Сбитый с толку, Джереми заставил себя отвести взгляд от дороги.

— Я что-то не то сказал?

— Что ты имеешь ввиду под «снова навестить Жана»? — спросил Кевин.

— Что значит, что я имею в виду? — Джереми повернулся. — Она была здесь в июне.

Кевин повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Эндрю. Джереми рискнул взглянуть в зеркало заднего вида, но Эндрю снова смотрел в окно с отсутствующим выражением на лице. Кевин дал ему несколько секунд, чтобы что-то придумать, прежде чем с проклятиями устроиться на своем кресле. Мгновение спустя он уже держал телефон у уха. Тот, кому он звонил, ответил через пару гудков, и Кевин набросился на него на яростном французском.

Джереми предостерегающе протянул к нему руку и твердо спросил:

— Это Жан?

— Тори, — сказал Кевин и продолжил отчитывать своего товарища по команде. Что бы Лили ни сказала по этому поводу, это никак не улучшило настроения Кевина. Звонок был, к счастью, коротким, но Кевин, повесив трубку, выглядел так, будто готов был швырнуть свой телефон. К счастью, он вспомнил, в чьей машине находится, прежде чем продолжил разговор. Он немного успокоился, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев.

Джереми хотел дать ему время успокоиться, но не удержался и спросил:

— Как ты мог не знать?

— Тори не сказала нам, куда направляется, но мы предположили, что знаем, с кем она должна была встретиться. Она никогда не говорила, что в этом замешан Жан. — Кевин бросил через плечо: — Она отказывается объясняться по телефону.

— Типично, — беззаботно ответил Эндрю.

Джереми огляделся в поисках способа разрядить обстановку.

— Все сложилось к лучшему, — предложил он. — В те же выходные скончался Грейсон Джонсон. Прежде чем признать это самоубийством, полиция хотела выставить Жана как наиболее очевидного подозреваемого. Визит Лили — единственная причина, по которой у него было алиби, от которого они не могли отказаться.

Кевина это нисколько не успокоило, судя по тому, как он закрыл лицо рукой.

Эндрю толкнул спинку сиденья Кевина.

— Ворон — защитник. Кем он был для Лил?

— Никем, насколько я знаю, — сказал Кевин. -Это было… история с Жаном.

От этого колебания Джереми стало плохо, и он не смог удержаться от тихого:

— Ты знал?

— Не здесь, — предупредил его Кевин. Он имел в виду, что не с Эндрю на заднем сиденье, и этого было достаточно для ответа.

Джереми проехал последние несколько миль в печальном молчании и был рад, когда остановился позади машины Лайлы. Они оставили сумку на заднем сиденье, так как Джереми собирался позже отвезти их в отель, но Эндрю достал из нее пачку сигарет, прежде чем выйти из машины. Он встряхнул ее и протянул Кевину.

— Здесь поблизости есть магазин? — спросил Кевин Джереми. — Ему пришлось оставить зажигалку в аэропорту.

— О, у меня есть одна, которую ты можешь одолжить, — сказал Джереми и проскользнул мимо Кевина, чтобы снова открыть пассажирскую дверь. Кевин выгнул бровь, когда Джереми достал из бардачка пачку сигарет с гвоздикой, но Джереми только обезоруживающе улыбнулся. — Я подцепил больше людей в барах, имея под рукой зажигалку, чем будучи обаятельным. Просто погаси ее, прежде чем войти? — попросил он, встряхивая зажигалку и передавая ее в протянутую руку Эндрю. — Лайла очень чувствительна к запаху.

Вместо ответа Эндрю взглянул на Кевина. Кевин кивнул и сделал знак Джереми, и Эндрю пошел дальше по улице.

— Я что-то не так сказал? — Спросил Джереми, когда Эндрю отошел на достаточное расстояние.

— Это Калифорния, а не ты, — сказал Кевин. — Слишком много воспоминаний, особенно сразу после суда над Аароном. Он будет в плохом настроении все выходные.

Джереми запер машину и повел Кевина вверх по лестнице. Кевин последовал его примеру, когда Джереми снял ботинки. Кэт и Лайла ждали их в гостиной, прижавшись друг к другу на диване, и Кэт с энтузиазмом помахала им кулаком в знак приветствия.

— Приветствую тебя, Королева. Я уже начала думать, что ты никогда не навестишь нас.

Джереми слушал их непринужденную болтовню вполуха. Он поймал взгляд Лайлы, и она быстро пошевелила пальцами. Джереми откинулся назад, глядя в сторону кухни. Жан, должно быть, услышал, как хлопнула дверь; даже если бы он не услышал, приветствие Кэт было слишком громким, чтобы его пропустить. Но он так и не появился, и Джереми подумал, не стоит ли ему ускользнуть от Кевина и проведать его. Не будет ли это невежливо?

Кэт заметила, что он отвлекся.

— Есть кофе, если тебе нужно подкрепиться из-за смены часовых поясов.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин, и Джереми ничего не оставалось, как отвести его к Жану.

Жан стоял, прислонившись к раковине, и пил свой кофе, и Джереми не сомневался, что он пошел туда, чтобы отгородиться от непрошеных гостей целой комнатой. Когда они вошли, Жан не донес кружку до рта и перевел взгляд с Джереми на Кевина. Джереми вгляделся в его лицо, ища хоть какой-то намек на насилие или гнев, но выражение лица Жана было на удивление пустым. Он не пошевелился, когда Кевин пересек комнату и направился к нему.

Кевин взял кружку из его безвольных пальцев и отставил ее в сторону.

— Ты выглядишь лучше. Калифорния идет тебе на пользу.

Жан скривил губы.

— Ты мог бы не так гордиться собой.

— Почему? — Спросил Кевин. Вместо ответа Жан забрал свою кружку. Кевин предпочел пропустить это, чтобы еще раз взглянуть на него. — Твои волосы отросли настолько, что камеры не должны их высветить, но ты мог бы хотя бы подстричь их до такой же длины. — Его не испугал убийственный взгляд, который бросил на него Жан, и он настаивал: — У нас не будет времени исправить это утром, и я сомневаюсь, что кто-нибудь работает так поздно.

— Теперь они достаточно хорошо сочетаются, чтобы придать ему многослойный, развевающийся на ветру образ, — сказал Джереми. — Это стиль беззаботных летних каникул. Мне нравится.

— Ты не помогаешь, — сказал Кевин и указал на Жана. — Покажи мне, что ты наденешь завтра.

Джереми приподнял бровь и отсчитал на пальцах более уместные приветствия.

— Рад тебя видеть, давно не виделись, надеюсь, ты хорошо устроился, слышал, твоей команде нравится, что ты рядом.

Вместо того, чтобы понять намек, Кевин снова забрал кофе у Жана. Жан едва дал ему время отставить чашку в сторону, прежде чем оттолкнуть Кевина с дороги. Джереми пришлось посторониться, чтобы дать им пройти, и он последовал за ними по коридору в спальню. Жан распахнул дверцу шкафа, молча указал на свою половину гардероба и сел на кровать, ожидая решения Кевина.

Кевин начал с одного конца и направился к другому, слегка нахмурившись. Джереми отказывался верить, что он настолько разочарован их выбором, поскольку Лайла лично подобрала почти все, что было у Жана сейчас, но потом Кевин снял с вешалки рубашку и сказал:

— Я не могу представить тебя в таком цвете. Кажется неестественным.

— Ты обрек меня носить золото этой осенью, — сказал Жан. — Смирись.

Кевин остановился на четырех рубашках и принес их Жану на примерку. Две он отверг, как только увидел в них Жана. Третья рубашка заставила его задуматься, и он скрестил руки на груди, обдумывая ее с серьезным выражением лица. Джереми не был уверен, в чем проблема; Жан выглядел в этой рубашке так же хорошо, как и в двух предыдущих.

Он чуть было не сказал это вслух, но в последний момент сумел сдержаться:

— Что происходит?

— Это закрытая студия, — сказал Кевин. — Освещение будет значительно отличаться от того, которое было бы создано для зрителей. Нам нужно посмотреть, как это выглядит при утреннем солнечном свете, чтобы быть уверенными. Попробуй последнюю.

Жан пробормотал что-то грубое себе под нос, но послушно переоделся. Как только он опустил руки, Кевин потянулся, чтобы поправить воротник и расстегнуть две верхние пуговицы. Кевин поколебался, затем подцепил пальцем серебряную цепочку на шее Жана и вытащил ее.

— Это Рене, — сказал Кевин, но Жан только молча уставился на него. Кевин не стал настаивать на объяснениях, а просто отошел. — Пусть будет видно. Люди, у которых, скорее всего, возникнут проблемы с тобой, будут больше всего успокоены таким символом. Тебе нужна вся помощь, которую ты сможешь получить, прямо сейчас.

— Мне все равно, — сказал Жан, отодвигаясь, чтобы снова убрать ее.

Кевин схватил его за руку, чтобы остановить.

— Мы пытаемся продать им тебя. Вернее, твой образ. Не усложняй нам задачу больше, чем это необходимо. — Он немного подождал, не начнет ли Жан возражать, затем отстранился и указал на рубашку. — Оставь эту с той. Мы сравним их утром.

Он повесил третью рубашку на кровать Жана, прежде чем отнести две отвергнутые обратно в шкаф. Джереми предположил, что Жан привык к командирству Кевина после стольких лет совместной жизни, но он взглянул на лицо Жана, чтобы оценить его настроение. Выражения лица Жана, появившегося и исчезнувшего в мгновение ока, было почти достаточно, чтобы он отлепился от дверного косяка. У Джереми не было времени размышлять над этим внезапным пониманием; Жан почувствовал на себе пристальный взгляд Джереми и был настолько безрассуден, что ответил на него тем же.

Возможно, Джереми следовало скрыть удивление, но он не ожидал, что Жан вздрогнет, как от удара. Жан резко отвернулся, тщетно пытаясь скрыть свою реакцию, и расстегнул пуговицы с такой силой, что, по крайней мере, одна из них должна была оборваться.

— Осторожнее, — обиженно сказал Кевин. — Она может понадобиться нам завтра.

— Убирайся, — предупредил его Жан. Кевин неодобрительно хмыкнул, но вышел из комнаты. Джереми задержался всего на мгновение. — Убирайся, — этот намек на панику, прозвучавший от Жана, заставил его поспешно ретироваться вслед за Кевином.

Джереми был в замешательстве, и он был рад выслушать восторженные вопросы Лайлы и Кэт, чтобы Кевин мог отвлечься. Жан не отрицал своей ориентации, когда Джереми впервые заговорил об этом, и он был больше всего раздражен, когда Джереми дразнил его из-за Лайлы в прошлом месяце. Этим летом его не раз ловили на том, что он разглядывает их, но после этого он всегда быстро уходил в себя. Это всегда было больше похоже на осторожность и избегание, чем на страх или отвращение к себе. Джереми не мог себе представить, почему Кевин вызвал такую бурную реакцию.

Что бы это ни было, этого было недостаточно, чтобы надолго задержать Жана. Он вышел к ним буквально через несколько минут, и Кэт радостно перевела всех на кухню, чтобы заняться приготовлением ужина.

Джереми взглянул на часы, когда взял один из стульев, и спросил:

— Может, тебе стоит проведать Эндрю? Он долго отсутствует.

Лайла оживилась.

— О, он здесь?

— Вороны не путешествуют в одиночку, — сказал Жан.

— Можешь показать на Ворона в комнате? — Спросила Кэт, не отрываясь от миксера.

— Он, скорее всего, не вернется, пока я не скажу ему, что мы едем в отель, — сказал Кевин. — Так будет лучше.

Лайла разочарованно вздохнула.

— Я бы с удовольствием как-нибудь с ним поговорила. Он очень хорош.

— Он станет Идеальным кортом, — сказал Жан.

— И ты тоже, — сказал Кевин.

Такое безоговорочное одобрение со стороны Кевина Дэя сбило бы с толку любого другого, но выражение лица Жана оставалось невозмутимым, как камень. Джереми быстро вставил:

— Если ты этого хочешь.

— Я — Идеальный корт, — сказал Жан бесстрастным и тихим голосом. — Я буду играть там, где меня подпишут.

Кэт сразу же почувствовала перемену в настроении Жана.

— Кевин! Помоги нам с арепами. Жан покажет тебе, как это делается. — Она подтолкнула его локтем. Когда Жан нахмурился в знак молчаливого отказа, она снова ткнула его в бок и сказала: — Заставь Королеву закатать рукава, это пойдет ему на пользу. Нет ничего лучше блюда, к приготовлению которого ты приложил руку.

— Я тоже могу... — начал Джереми.

— Ничего не трогай, — сказала Кэт, замахиваясь на него ножом.

Кевин выгнул бровь, глядя на него, но Джереми провел рукой по шее в отчаянном жесте «просто забудем об этом». Озорное выражение на мордочке Кэт говорило о том, что она была в двух секундах от перечисления всех его несчастий, но тут Жан подтащил свою миску так, чтобы Кевин мог до нее дотянуться. Джереми наблюдал, как Жан показывал Кевину, как формовать тесто для арепы вокруг ломтиков свежей моцареллы. Первая попытка Кевина была неряшливой, но вполне осуществимой, но Жан отобрал у него тесто, чтобы придать ему более чистую форму. Кевин рассеянно наблюдал за его работой.

— Когда ты научился готовить? — спросил он.

— Кэт учит меня, — сказал Жан. Он мог бы оставить все как есть, но, немного подумав, признался: — Мне это нравится. На какое-то время все остальное забывается.

Он никогда не стеснялся присоединиться к Кэт на кухне, но впервые высказал такое неосторожное мнение о ней. Улыбка, изогнувшая губы Кэт, была ласковой, а взгляд, который Лайла бросила на Жана, нежным. Кевин изучал Жана так, словно не был до конца уверен, на кого смотрит: без всякого трепета, но спокойно переоценивая человека, которого знал столько лет. На мгновение Джереми ощутил, что между ними происходило, и у него закружилась голова; в следующее мгновение он остро осознал, что слишком многого ему никогда не понять.

Кевин предложил Жану вторую порцию арепы, подождал, пока Жан возьмет ее, и сказал:

— Я рад.

Жан застыл, не отрывая пальцев от теста. Какое-то время его челюсть двигалась, пока он обдумывал возможные варианты ответа. В конце концов, он ничего не сказал, но, когда, наконец, взял в руки маленькую лепешку, костяшками пальцев коснулся ладони Кевина. Возможно, это было оптимистично, но Джереми воспринял это как молчаливую благодарность.

А может, и нет, или, может быть, это было настолько уязвимо, насколько Жан чувствовал себя сегодня вечером, потому что Жан повернулся к Джереми несколько мгновений спустя.

— Он путается под ногами. Уведи его и покажи ему свой последний матч против Аризоны.

— Я не думаю, что Кевин хочет... — начала Лайла.

Кевин даже не услышал ее.

— Это была феноменальная игра, — сказал он с горящими глазами.

— Может быть, он простит твою неловкость, — добавил Жан, и Джереми скорчил ему гримасу.

— Против Файзера, — сказал Кевин. Тот факт, что он точно знал, о каком игроке говорит Жан, было в равной степени унизительным и завораживающим, и Джереми мог только смотреть на него во все глаза. Кевин издал раздраженный звук и сказал: — Ты лучше его во всех отношениях. Тебе следовало прижать его к стене.

Он сделал это позже, тем же вечером, в гостиничном номере, но Джереми не думал, что Кевину нужно это слышать. Он храбро проигнорировал брошенный на него Жаном — я же тебе говорил -взгляд.

— В этом проблема, когда играешь с противниками, с которыми ты знаком. Они знают, как лучше всего отвлечь тебя.

— Отговорка для новичков, — насмешливо заметил Кевин.

— Мы все не можем быть идеальными, — с улыбкой заметил Джереми.

Кевин не обратил на это внимания.

— Ты достаточно близок, чтобы считаться.

У Джереми была всего секунда, чтобы насладиться этой похвалой, прежде чем Жан бросил на Кевина угрюмый взгляд и сказал:

— Джереми учится на юриста.

У Кевина отвисла челюсть.

— Нет.

Он набросился на Джереми, и тот едва успел его остановить.

— Если тебе все равно, я бы предпочел не вдаваться в подробности сегодня вечером. Это не предложение, — добавил он, когда Кевина не так-то легко было остановить. Кевин продолжал смотреть на него так, словно Джереми лично его предал, но благоразумно промолчал. Удовлетворенный, Джереми сменил тему: — Какие планы на завтра?

В конце концов, Кевин сказал:

— Как-то преподнести Жана как человека, за которого можно болеть. Неблагодарная задача, — сказал он и проигнорировал уничтожающий взгляд, брошенный на него Жаном. — Пока мы придерживаемся сценария, все будет хорошо.

— Хорошо, — сказал Джереми, улыбаясь им по очереди. — Тогда не о чем беспокоиться!

— Не боитесь сглазить все это дело? — сказала Кэт и посоветовала. — Пойдите, постучите по дереву.

— В другом месте, — многозначительно добавил Жан.

Джереми оттолкнулся от стола.

— Тогда мы с Кевином быстренько сбегаем в магазин. Нам что-нибудь нужно? — Он подождал, пока Кэт бегло осмотрит холодильник и даст отрицательный ответ, затем поймал взгляд Кевина и направился к двери. Они остановились у входа, чтобы снова обуться. Кевин забрал у Джереми связку ключей после того, как тот запер за собой дверь, и осмотрел брелок «Путешественник».

— Я бы хотел, чтобы ты поступил в Университет Южной Калифорнии. Было бы здорово играть с тобой все эти годы.

— Я не был бы собой без Эдгара Аллана, — сказал Кевин, возвращая Джереми ключи. — Все, чем я являюсь и что у меня есть сегодня, благодаря тому, что я вырос в Эверморе.

— Вплоть до сломанной руки, — тихо сказал Джереми, когда они тронулись в путь. Кевин потер тыльную сторону левой ладони и ничего не сказал. Джереми не хотелось портить хорошее настроение, которое они создали на кухне, но, когда за столом появились Вороны, устоять было трудно.

Он нервно барабанил руками по бедрам, прежде чем спросить снова: — Ты знал о Грейсоне?

Кевин не колебался.

— Все Вороны знают ту или иную версию этой истории.

Не спрашивай, подумал Джереми, но как он мог не спросить?

— Он когда-нибудь... был ли ты...?

— У них не было причин. — Кевин понял свою неудачную формулировку, когда Джереми развернулся к нему. — Я не это имел в виду, — сказал он с гримасой, подыскивая слова получше под пристальным взглядом Джереми. — Гнездо процветает за счет насилия, но каждое назначенное наказание рассчитано и исполняется с определенной целью. Неудовлетворительные результаты на тренировках, пропущенные удары, неспособность заблокировать нападающего или опередить защитника — всегда есть провоцирующий фактор.

Джереми отказывался это слушать.

— Ничто не может оправдать того, что с ним случилось.

Кевин открыл было рот, но передумал и отвернулся. Джереми, честно говоря, не был уверен, что было хуже: то, что Вороны считали себя правыми, причиняя Жану такую ужасную боль, или то, что Кевин знал, в чем их оправдание. Ему стало плохо, когда он спросил:

— Почему ты ничего не сказал этой весной, когда они разрывали его на части?

— Потому что я знаю, что лучше не припирать Жана к стенке.

— Я не понимаю.

— Ты понимаешь, — сказал Кевин.

— Черта с два я понимаю.

— Жан не может предать их. Он не знает, как это сделать. Он всегда предаст себя первым. Если бы я высказался этой весной и обвинил Эдгар Аллан в том, что он поощряет такое насилие, Жан почувствовал бы себя обязанным опровергнуть меня. Он бы принял ложь Воронов, как бы сильно это ни убивало его, принимая на себя вину. Я слышал это раньше, — настаивал он, когда Джереми начал спорить. — Я не собираюсь слушать это снова.

Джереми так сильно хотелось отказаться от этого. Он подумал о том, как Жан вздрагивал при каждом упоминании тренера Мориямы и Рико, о том, как легко, быстро и резко он настаивал на том, что заслужил все, что с ним случилось. Он вспомнил затравленный взгляд Жана и хриплое: «Ты не можешь спасти меня от того, что было раньше, и ты никому из нас не поможешь, пытаясь раскопать эти могилы». Это было так жестоко, что Джереми стало трудно дышать.

— Только не говори мне, что ни один Ворон не поддержал бы его, если бы он сказал правду. Я в это не поверю.

— Ты даже не знаешь, какова его правда, — сказал Кевин, и в его голосе послышалось разочарование.

— Мне все равно. — Джереми отмахнулся, резко дернув рукой. — Ему было шестнадцать.

Кевин скорчил ему гримасу.

— В Западной Вирджинии наступил брачный возраст. Без жалобы нет преступления, и жалоб никогда не будет.

Джереми пришлось отойти, но далеко он не ушел. Кевин схватил его за руку, чтобы остановить.

— Джереми... — Джереми вырвался из его хватки и пристально посмотрел на него, но последовало лишь жалкое молчание Кевина. Джереми наблюдал за напряженным выражением его лица и тенями в глазах и понимал, что Кевин борется за то, чтобы довериться ему. Джереми не был уверен, какая сторона победит. Он не хотел, чтобы Кевин выдавал секреты Жана, но он отчаянно хотел понять убогий менталитет Воронов.

В конце концов, Кевин сказал только:

— Молчание — единственный способ дать Жану возможность высказаться. Он не обязан участвовать в собственном падении. Это нехорошо и несправедливо, но это лучшее, что мы можем сделать.

— Он заслуживает большего, — сказал Джереми. — Ты знаешь, что заслуживает.

— Он заслуживает покоя. Вот почему он здесь.

— Этого недостаточно.

— Это больше, чем он когда-либо получал.

Джереми молча изучал его.

— А что насчет тебя? — спросил он. — Они тоже причинили тебе зло, больше, чем, думаю, ты показывал. Пару колких слов весной, — сказал он, постукивая пальцами по тыльной стороне ладони Кевина, — но с тех пор ничего. Я бы предположил, что это проявление доброты, чтобы избежать ссоры, пока Эдгар Аллан оплакивал смерть Рико, но я больше так не думаю. Ты ведь тоже не будешь с ними сражаться, правда?

— У меня нет причин сражаться, — сказал Кевин. — Все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, еще впереди; оглядываться назад — пустая трата времени, пока это так.

— Правосудие — не пустая трата времени.

— Меня не волнует правосудие. Все, чего я хочу в жизни, это играть идеально. — Помолчав, он добавил: — И знать, почему ты поступаешь на юридический. Тебе место в сборной страны, как и мне, но они не смогут подписать с тобой контракт, если у тебя нет контракта с профессиональной командой. Только не говори, что хочешь бросить. Я тебе не поверю.

— На эту тему уже было наложено вето, — напомнил ему Джереми. — Давай сосредоточимся на одном кошмаре за раз.

Это была непростительная оплошность. Может быть, позже он простит себя за беспечность, учитывая их недавний разговор, но сейчас взгляд, брошенный Кевином на него, заставил Джереми отступить на два шага. Оживленный пешеходный переход дал ему повод развернуться и уйти, и он успел дойти до входной двери винного магазина, прежде чем Кевин догнал его. Джереми жестом пригласил Кевина войти первым, но тот остановился рядом с ним.

— Джереми, — настаивал Кевин.

— Пообещай мне, что защитишь его завтра, — сказал Джереми. — Это все, о чем я прошу.

Выражение лица Кевина говорило о том, что он не собирался долго это терпеть, но, в конце концов, Кевин сказал:

— Я обещаю.

Джереми не смог выдавить из себя улыбку, но он знал, что Кевин этого от него и не ожидал.

— Спасибо. Ты хороший друг, Кевин. Надеюсь, ты это знаешь.

— Мы с ним не друзья.

— Но мы с тобой да, — сказал Джереми и повторил: — Спасибо тебе.

Кевину потребовалось всего несколько минут, чтобы достать нужную бутылку, и обратный путь до дома прошел в гробовой тишине. Вместо того чтобы взять свой напиток в дом, Кевин остановился возле машины Джереми и сказал:

— Это на завтра. — Джереми открыл двери, чтобы Кевин мог поставить бутылку на пассажирское сиденье, и они с пустыми руками направились к дому. Джереми сделал вид, что не заметил любопытного взгляда Лайлы, когда они вернулись без сумок, но устроился рядом с ней за кухонным островком.

— Пахнет восхитительно, — сказал он, жестом приглашая Кевина занять соседнее место рядом с ним.

— Конечно, восхитительно, — радостно ответила Кэт. — Мы приготовили это. Зацените.

Джереми слышал только каждое слово, пока она рассказывала о рецепте, который они пробовали, но все было в порядке. Здесь было тепло и безопасно, и Джереми мог использовать это, чтобы хотя бы ненадолго сдержать остальных.