5. Все ради игры: Золотой Ворон

Джереми

Джереми не думал, что утро начнется с того, что он узнает, что Вороны не признают федеральных праздников. Он пристально смотрел на Жана поверх кружки с кофе, желая, чтобы кофеин быстрее попал в его организм, и он смог справиться с неожиданным гневом Жана. Возможно, кому-то следовало напомнить ему, что в среду у команды не будет тренировки, но кто бы мог подумать, что его нужно предупредить? Жан был французом, но он пробыл в Соединенных Штатах достаточно долго, чтобы знать о 4 июля.

— Сегодня праздник, — в третий раз повторил Джереми.

— Каждый год? — спросил Жан.

— Как часы, — сказала Кэт, весело взбивая яйца на сковороде. — Учитывая ту роль, которую Франция сыграла в войне, ты должен считать своим патриотическим долгом, провести сегодняшний день на вечеринке.

— Пропускать тренировки из-за того, что произошло двести лет назад, безответственно.

— Иногда ты действительно лучик света, — сказала Лайла. Она отставила свой кофе в сторону и обхватила лицо руками, чтобы рассмотреть его. — Если это не считается законным отдыхом в Эдгаре Алане, то что тогда считается? Новый год и Рождество, я полагаю, но что...

Джереми не понравилось, что она замолчала, но он допил остатки кофе, прежде чем перевести взгляд с одного на другого. Упрямая линия подбородка Жана была достаточным ответом, но Жан, не колеблясь, высказался это по существу:

— Вороны не понимают зимних каникул, когда в январе начинаются чемпионаты. Это время имеет решающее значение.

— У них должен быть выходной, — настаивала Лайла. — Только не говори мне, что они никогда не останавливаются.

На мгновение Джереми испугался ответа Жана, но потом Жан сказал:

— Последний день каждого месяца и первые четыре дня после выпускных экзаменов — это вынужденные периоды восстановления.

Джереми проверил на вес кофейник, но пока не стал наполнять свою кружку.

— Когда еще?

Жан посмотрел на него.

— Когда еще что?

— Боже милостивый, — воскликнула Кэт. — Начиная с сегодняшнего дня, ты обязан отмечать каждый большой праздник. Когда у тебя день рождения?

— В ноябре.

Кэт подождала, но больше ничего не последовало.

— Хочешь, растянуть на все тридцать дней, или хочешь немного сократить время для меня?

Жан задумчиво склонил голову набок, и Джереми пожалел, что не заметил на лице Жана и тени подозрения. Лучше бы сдержанность из-за недоверия, чем что бы это ни было. Но Жан продолжал размышлять, лениво постукивая большим пальцем по островку, пока он рассматривал его, и в итоге остался ни с чем.

— Ноябрь, — повторил он и безразлично пожал плечами. — Возможно, это где-то в моем досье.

— Ты не знаешь, когда у тебя день рождения? — Спросил Джереми.

Жан посмотрел на него.

— С чего бы мне знать? В Эверморе это не имеет значения.

— Не признавать этого и не знать об этом вообще — две совершенно разные проблемы, — сказал Джереми. Жан попытался отмахнуться от него, и Джереми попытался: — Кевин знает о своем дне рождения, и он пробыл в Эверморе дольше, чем ты.

Взгляд Жана был тверд.

— И что?

Вызов, прозвучавший в этом простом ответе, заставил Джереми заколебаться. Он устало признался:

— И он отказывается праздновать его. Но я полагаю, ты знаешь почему, так же хорошо, как и я. — Жан не ответил, но отвел взгляд. Джереми попробовал еще раз: — Даже если Воронам было наплевать на дни рождения, ты был дома, пока тебе не исполнилось четырнадцать. — Когда стало ясно, что Жан ждет, когда он перейдет к делу, Джереми был вынужден сделать единственный возможный вывод: — Ты хочешь сказать, что они тоже ничего для этого не сделали? Правда? Твоя собственная семья?

— А я-то думала, что твои родители — придурки, — прокомментировала Кэт, скорчив Джереми гримасу.

Лайла даже не колебалась.

— Да, так и есть.

— Спасибо, ребята, — сказал Джереми, снова наполняя свою кружку.

— Да, в любое время. — Голос Кэт звучал рассеянно, когда она листала страницы в своем телефоне. Джереми был на полпути к кухонному островку со своим напитком, когда Кэт набрала номер, и от него не ускользнуло, как напрягся Жан, услышав ее радостное: — Привет, тренер. Вы заняты? Я надеялась, что вы сможете что-нибудь для нас разузнать. — Она отмахнулась от Жана, когда он потянулся к ее телефону. — Эдгар Аллан сказал вам, когда у Жана день рождения? Да, мы уже пытались это сделать. Угадайте с трех раз, почему я вас спрашиваю.

Жан тихо выругался и отодвинулся. Джереми протянул руку, пытаясь поманить его к себе, но Жан и близко не подходил к Кэт, пока она не повесила трубку.

— Вот черт, правда? Потрясающе, спасибо, вы лучшая. — Кэт отложила телефон в сторону, сияя от торжества. — Лисински говорит, что это девятое число.

— Ты не можешь просто позвонить тренеру, — настаивал Жан.

— Я могу, и я это сделала. — Кэт пошла отмечать в календаре. — Зачем еще мне знать их номера, если мне не разрешается ими пользоваться? Смотри! — Она постучала пальцем по квадратику, на котором написала имя Жана, и сделала несколько отсчетов вперед. — У тебя три дня до дня рождения Коди. Мы могли бы устроить двойной день рождения и выложиться по полной.

Она начала возвращаться к июлю, месяц за месяцем, и остановилась на августе. Джереми не мог прочитать ее заметки с островка, но с первого взгляда понял, что было на странице. 27 августа был первый день занятий, а за две недели до этого состоится совместное интервью Жана и Кевина. Кэт пролистнула 11 августа, решила не поднимать эту тему и вернулась к июлю. Единственное, что она написала в этом месяце, — пометка в виде звездочки внизу: напоминание о том, что кто-то должен связаться с Лисами 23 июля.

— Скоро будет, — сказала Кэт, отвлекшись эти дни. Она провела пальцем по неделе и бросила мрачный взгляд через плечо на Джереми. — Кевин уже что-нибудь сказал по этому поводу?

— Нет, — ответил Джереми и признался: — Я его не спрашивал. Я не уверен, что сказать.

— Надеюсь, его товарища по команде оправдают? — Предположила Кэт, отрываясь от календаря. — В сети ходят слухи, что Аарон отказался от своего права на суд присяжных, но я пока не могу подтвердить эти слухи достоверным источником. Рискованное дело — доверять свой вердикт одному человеку, но, возможно, это и к лучшему, учитывая репутацию Лисов. На кого они могут положиться, чтобы быть честными?

Лайла вздохнула.

— Они действительно не могут упустить шанс, да?

— Может быть, это будет их год, — сказал Джереми.

Жан отмахнулся от этого.

— Прошлый год был их годом.

— Конечно, — сухо ответила Лайла. — Не обращая внимания на смертельную передозировку, похищение, обвинения в убийстве, разгул вандализма в кампусе и... Эндрю, — сказала она после неловкой паузы. — В остальном у них был отличный год.

— Они выиграли финал, — отметил Жан.

Лайла подняла глаза к потолку, призывая к терпению.

— О, да. Как я могла забыть?

— Учитывая, как вы напрасно выкинули свой сезон против них, ты, надеюсь, вспомнила.

Джереми поставил свой кофе на стол и устремил на Жана серьезный взгляд.

— Жан, посмотри на меня, — сказал он и подождал, пока Жан послушно обратил на него все свое внимание. — Для меня важно, чтобы ты понял: мы ничего не выбрасывали. Никогда еще в истории первого дивизиона, команда не добивалась того, чего добились Лисы в прошлом году. И да, они набрали обороты по сравнению с прошлым годом, и Кевин внес существенный вклад в состав, но это многое объясняет. Мы хотели понять этот стремительный взлет, поэтому нам нужно было испытать себя в противостоянии с ними на их уровне. Мы не были уверены, что у нас когда-нибудь снова появится такой шанс. Кто сказал, что они смогут продержаться так два года подряд, верно?

— Ты рискнул и проиграл.

— Вороны этого не сделали, но они тоже, — заметил Джереми. Жан отвел взгляд: не для того, чтобы избежать, а в раздумье. Джереми дал ему несколько секунд на то, чтобы вставить свое слово, прежде чем продолжить. — Мы можем сделать то, чего не могут Вороны, чему они так и не научились: мы можем пережить поражение и учиться у каждой команды, с которой сталкиваемся. Мы сильнее, когда играем против Лисов, и мы сильнее, когда проигрываем. Это то, что нам было нужно, поэтому мы сосредоточимся на этой прекрасной возможности, а не на разочаровывающем результате. Если Пальметто снова зайдет так далеко, я уверен, что мы сможем выйти на первое место.

— Если они это сделают, Кевин станет твоей проблемой, — сказала Кэт Жану. Это было смелое предположение, когда Жан начинал год в качестве замены, но Джереми не мог представить, чтобы Реманн принял другое решение. — Ты сможешь с ним справиться?

Жан был достаточно честен, чтобы сказать:

— Неизвестно, учитывая ограничения Троянцев. Сначала я должен уничтожить Аллена.

— Деррика? — Удивленно спросил Джереми. — Что он тебе сделал?

— Он думает, что он лучше меня, — сказал Жан с кислым выражением лица. Он снова взволнованно постучал пальцем по краю своей кружки и сказал: — Я редко сталкиваюсь с ним на корте. Мне нужно изучить больше матчей, чтобы увидеть, как он играет вне тренировок. Совсем не тренируемся сегодня?

— Совсем не тренируемся, — подтвердил Джереми.

Жан сказал что-то грубое и вышел из комнаты. Кэт бросила ему вслед раздраженный взгляд, когда уже заканчивала раскладывать по тарелкам их завтрак, затем, изогнув бровь, посмотрела на Джереми и спросила:

— Когда ты собираешься сказать ему, что мы едем в Санта-Монику на фейерверк?

— Может быть, когда мы будем сажать его в машину, — предложил Джереми.

Лайла улыбнулась.

— По крайней мере, дай ему сначала посмотреть матч или два. Это его успокоит.

— Остается надеяться. — Джереми протянул руку за тарелкой Жана. — Тебе нужен телевизор, или я могу посадить его перед ним?

— Все в твоем распоряжении, — сказала она, и Джереми пошел отрывать Жана от ноутбука.

Он не планировал так провести утро, но как только Джереми увидел по телевизору игру, ему было легко устроиться рядом с Жаном на диване. Он выбрал игру наугад, но через десять минут вспомнил об этом матче и остался доволен своим выбором.

Более интересным, чем игра, было то, как Жан взаимодействовал с ней. Он молча избегал каждого фильма, который ему навязывали, но матчем Жан увлекся с самого начала. Он пересыпал матч праздными замечаниями и грубыми комментариями и даже пытался утихомирить комментаторов, когда они высказывали о нем противоположное мнение. Это было более мило, чем следовало бы, и Джереми прятал улыбку за своей давно опустевшей кружкой, когда Жан становился особенно грубым.

Когда Джереми на экране пропустил удар, которого ему не следовало делать, Жан повернулся и уставился на него. Он выглядел таким искренне шокированным, что Джереми не смог удержаться от смеха.

— Прости. У нас с ним давние отношения, так что я отвлекся на наш разговор. — Более конкретно, Иван Файзер перечислял все, что он позволил бы Джереми сделать с ним, если бы тот зашел к нему в номер после матча. Джереми попытался напустить на себя серьезный вид и перекрестился. — Этого больше не повторится, слово скаута.

Джереми с экрана оправдал себя десятью минутами позже, когда ему удалось убежать от обоих защитников и забить гол. Вратарь не ожидал, что у него получится пробить с такого угла и расстояния, и в отчаянии швырнул клюшку об пол.

Джереми улыбнулся Жану и сказал:

— Это компенсирует прошлую неловкость, верно?

— Хорошая игра не может стереть критическую ошибку, — сказал Жан. Джереми закатил глаза и откинулся на спинку дивана. Он уже почти успокоился, когда Жан сказал: — Но большую часть времени ты ведешь себя очень хорошо.

Сердце Джереми дрогнуло не от этих слов; Джереми уже много лет слышал разные варианты одного и того же комплимента как от товарищей по команде, так и от незнакомцев. От глубокого удовлетворения, прозвучавшего в его тоне, у Джереми защемило в животе. Джереми открыл рот, снова закрыл и выдавил из себя:

— Спасибо! Я стараюсь изо всех сил. Эй, хочешь воды? Я как раз собирался сходить за ней.

— Да, — ответил Жан, и Джереми вышел из комнаты, прежде чем сказал что-то, о чем они оба пожалеют.

Он ставил кувшин на место, когда заметил странный коричневый квадрат, торчащий из-за холодильника. Осторожный рывок показал ножку, и Джереми рассмеялся, когда понял, на что он смотрит. Он вытащил картонку из тайника и осторожно смахнул пыль. Баркбарк выглядел ничуть не потрепанным после этого злоключения: какой бы приступ досады ни заставил Жана спрятать его там, он, по крайней мере, был осторожен и не поцарапал собаку при этом.

Он взял оба бокала в одну руку, убедился, что держит их крепко, и понес Баркбарка обратно в гостиную.

— Смотри-ка, кто хочет посмотреть игру с нами, — сказал Джереми и посадил собаку на пустую подушку между ними. Взгляд, брошенный на нее Жаном, говорил о том, что он подумывает о том, чтобы швырнуть ее через всю комнату, как огромный бумажный самолетик, но он молча взял свою воду. Джереми вернулся на свое место и устроился поудобнее, чтобы досмотреть оставшуюся часть матча.

Вторая игра подходила к концу, когда в дверях появилась Лайла, чтобы предупредить их за пять минут. Она уже была одета в черный купальник, длинные ноги были полностью видны, а волосы заплетены во французскую косу. Через несколько секунд после того, как она ушла, Троянцы забили, но Жан даже не отреагировал. Он уставился в экран телевизора, словно забыл, где находится.

Джереми ничего не мог с собой поделать.

— Должно быть, приятно, когда тебе нравятся оба варианта. Держу пари, это упрощает задачу.

— Перестань красить волосы. Осветлитель разрушает твой мозг, — сказал Жан с большей язвительностью, чем Джереми ожидал для своего комментария. — Почему она так одета?

— Я расскажу тебе через пять минут, — пообещал Джереми.

Жан проворчал что-то грубое себе под нос, но пропустил это мимо ушей, и последние две минуты они смотрели в тишине. Джереми нашел новое место для Баркбарка, прежде чем отвести Жана в их спальню, и объяснил, что они планируют провести вторую половину дня, готовя барбекю и играя в пляжный волейбол. Жан, как и следовало ожидать, не был в восторге от этого плана, но он был в меньшинстве и не собирался оставаться дома один. Он переоделся в самую классную одежду, которая у него была, в то время как Джереми натянул плавки и футболку, и они увидели, что девочки ждут их у входной двери.

Кэт схватила Жана за запястье и швырнула Джереми свою сумку с полотенцами и солнцезащитным кремом.

— Встретимся там! — сказала она, вытаскивая Жана за собой через парадную дверь. Джереми придержал дверь ногой и увидел, что она уже перенесла их шлемы и куртки на свой мотоцикл. Джереми, честно говоря, ожидал от Жана более решительного сопротивления, но он, поколебавшись всего мгновение, взял свой шлем из протянутой руки Кэт.

Они уехали еще до того, как Лайла закрыла входную дверь. Лайла бросила на Джереми косой взгляд и сказала:

— О, конечно, это никак не отразится на тебе.

— Она даже не может войти внутрь, — заметил Джереми.

Лайла только пожала плечами и последовала за ним к его машине. Остальные шлюшки собирались направиться прямиком на пляж, чтобы «разравнять там песочек», но группе Джереми нужно было сделать остановку. И Матильда, и Уоррен были сегодня на работе, а Брайсон был в Эдмонтоне. Из-за этого дом Джереми остался без присмотра, поэтому он предложил воспользоваться их грилем для приготовления ужина. Он жил всего в двенадцати минутах езды от того места, где они собирались провести вторую половину дня, так что к тому времени, когда они доставят туда еду, она будет еще горячей.

Из-за праздничных пробок поездка заняла больше времени, чем он хотел, и у Кэт было преимущество в том, что она уехала раньше. Когда Джереми подъехал к своему дому, мотоцикл стоял перед ним один, а на каждой ручке висело по шлему. У Кэт не было ключа, а Уильям уехал из города на каникулы, поэтому Джереми предположил, что Кэт и Жан слоняются по заднему двору. Вместо этого он обнаружил, что гриль горит без присмотра.

Джереми успел удивиться только на мгновение, прежде чем Кэт открыла заднюю дверь и сказала:

— Как раз вовремя! Вы что, ребята, шли сюда пешком? — Она заметила растерянное выражение его лица и ткнула большим пальцем через плечо. — Даллас впустил меня, сказал, что Уильям сказал ему, что ты придешь приготовить ужин. Конечно, он запаниковал.

Она отошла в сторону, чтобы впустить их. Семейный шеф-повар усердно трудился на кухонном столе, закатав рукава до локтей и формируя котлеты руками. Троянцы выбрали сегодня бургеры с черной фасолью, чтобы приготовить их с Ананьей на гриле одновременно, и Уильям, должно быть, вынес этот вердикт, когда привлек Далласа к делу. В стороне лежала небольшая стопка разделочных досок и ножей, свидетельствующая о том, что он уже нарезал все возможные начинки, какие только смог придумать.

— Тебе нужно сегодня отдохнуть дома, — сказал Джереми.

— Когда здесь вся вкусная еда? — Спросил Даллас. — Дай мне еще пятнадцать минут, и я начну все для тебя собирать.

— Уверен, что тебе не нужна помощь?

Улыбка Далласа даже не дрогнула.

— Убирайся с моей кухни, Джереми.

Кэт рассмеялась и взяла Лайлу под руку.

— Пошли, Жан в столовой. Самой обычной.

Она потащила Лайлу из комнаты, и Джереми ничего не оставалось, как последовать за ней. Дверь, которую они искали, была всего через две, за дальним шкафом, где хранились чистящие средства, и лестницей, ведущей в винный погреб. Все шесть мест за столом были пусты. Кэт не выглядела такой обеспокоенной, как следовало бы, обнаружив пропажу Жана, и вместо этого пошла налить себе лимонада из кувшина, стоявшего в центре стола.

— Странно, — сказала она, когда Джереми повернулся к ней.

— Ты отправила его на экскурсию, — догадался Джереми.

Кэт прижала руку к груди.

— Я была такой смелой?

Лайла отодвинула стул, молча уступив Джереми поиски, так что Джереми оставил их наедине. Дверь кабинета Уоррена была плотно закрыта, как и дверь спальни Уильяма. В прачечной, конечно же, никого не было. Жана не было ни в парадной столовой, ни в дневной комнате.

Джереми уже начал думать, что он поднялся наверх или нырнул в ванную на первом этаже, когда обнаружил Жана перед камином в гостиной. Большая часть каминной полки была заставлена изящными безделушками, которые покойная мать Матильды привезла домой из разных своих коллекций, но центральное место занимал семейный портрет восьмилетней давности. Жан смотрел на него с каменным выражением лица.

— Довольно крутая штука, да? — Спросил Джереми, подходя ближе. Он поднял изящную трубку и продемонстрировал ее. — Это от «Этернали Йорз». Коллега Нэн по фильму планировал забрать ее домой, но, узнав, что это ее последний фильм, подарил ей на прощание. — Он отложил трубку и улыбнулся Жану, но Жан даже не взглянул в его сторону. Джереми снова попытался отвлечь его: — Не знаю, говорил ли я тебе когда-нибудь, что она актриса? Ты так сильно ненавидишь кино, что я не думал, что тебе будет до этого дело. Анжелика Ласло, — сказал он, зная, что Жан не обратит на это внимания.

Жан не заинтересовался, но сказал:

— Их четверо. — Он не мог иметь в виду людей, когда на портрете было семь лиц, но все же сказал: — Кэт сказала, что у тебя их всего трое.

Джереми слишком поздно понял, что это братья и сестры.

Жан поднял портрет с места и повернул его к Джереми. Джереми ждал, что тот спросит, но палец Жана безошибочно остановился на лице Ноа. Остальные семейные портреты он уже видел во время самостоятельной экскурсии. Это был единственный сохранившийся, на которым был Ноа. Остальные Матильда убрала много лет назад, заявив, что ей невыносимо видеть его лицо, смотрящее на нее из каждой комнаты.

Джереми взял портрет из безвольных рук Жана и поставил его на прежнее место.

— В августе исполнится четыре года, как его не стало. — Его хриплые слова вызвали задумчивый взгляд Жана, но Джереми сделал вид, что ничего не заметил. Он откашлялся и отвернулся. — Давай посмотрим, как продвигаются бургеры, ладно?

Он был уже на полпути к двери, когда Жан спросил:

— Стало легче?

Он хотел бы притвориться, что не слышал, но ноги подвели его и он замер. Когда Джереми повернулся, Жан снова изучал портрет, словно в нем каким-то образом были ответы на все вопросы. Джереми не был уверен, почему это было так важно для него, но Джереми слишком многого требовал от него этим летом, чтобы хотя бы не попытался быть честным.

— Нет, — признался Джереми, и Жан перевел свой отстраненный взгляд на Джереми. — Иногда я так увлекаюсь всем остальным, что просто забываю, — сказал он, хотя признавать это было ужасно. — Потом я вспоминаю, и мне кажется, что это случилось вчера. Но доктор Спейдер сказала, что горе не должно становиться легче: ты просто становишься достаточно сильным, чтобы пережить его. Ты позволяешь хорошим событиям и хорошим дням поддерживать тебя, чтобы плохие дни не смогли сломить тебя.

Жан задумался, затем медленно постучал пальцами по очереди: один, два, три, четыре.

— Кажется, я понял, — сказал он и направился к Джереми.

Они нашли девочек там, где их оставили. Кэт переводила взгляд с одного на другого, нахмурив брови, что противоречило ее дразнящему тону.

— Большинство людей возвращаются из дома Джереми впечатленными, а не так, будто они наступили на какие-то грабли. Мне казалось, ты говорил, что Брайсона на этой неделе не будет в городе?

— Он в Эдмонтоне, — согласился Джереми. — Готов идти?

— Да, — сказал Жан, и Кэт нахмурилась, но промолчала.

Они вернулись на кухню и увидели, как Даллас укладывает в холодильник полдюжины пластиковых пакетов. Он взглянул на них и выложил все, что приготовил, от авокадо до двух видов лука и пяти приправ. Под двумя видами салата-латука лежали четыре вида сыра, а на случай, если они захотят освежающий десерт, фруктовый салат. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы положить сверху еще льда, затем он закрыл крышку и поставил ее на край кухонного острова. Бургеры были упакованы отдельно, чтобы они не остыли, и у него было три упаковки булочек с непристойным количеством чипсов.

— И последнее, но не менее важное, — сказал Даллас, снимая с холодильника почтовую упаковку. — Уильям оставил это для тебя, Джереми. — Озадаченный Джереми взял конверт, но Даллас не стал дожидаться, пока он его откроет. — Идите. Веселитесь, пользуйтесь солнцезащитным кремом, не садитесь за руль в нетрезвом виде.

Они уехали, хором поблагодарив и попрощавшись. Джереми передал Лайле свои ключи, чтобы открыть посылку на пассажирском сиденье, и засмеялся от восторга при виде уроков французского языка. В комплект входила тонкая книга, но большая часть уроков была записана на восьми компакт-дисках. Он показал ее Лайле, которая указала на радиоприемник. Поездка была слишком короткой, чтобы добиться какого-либо реального прогресса, но Лайла и Джереми ограничились тем, что здоровались «Бонжур», пока она кружила в поисках места для парковки.

Вчетвером они без труда перетащили все туда, где остальным шлюшкам удалось раздобыть волейбольную сетку. Коди и Пэт сражались с Ананьей, Мин и Ксавье. Чтобы уравнять шансы, хотя и не совсем справедливо, Мин сидел верхом на плечах Ксавье.

Они отказались от волейбола в пользу обжоства, и Пэт достал из сумки футбольный мяч. Ни для кого не стало сюрпризом, что Жан отказался участвовать. Коди посидел с ним, ему нужно было время, чтобы прийти в себя после трех съеденных бургеров. Остальные с ликованием принялись за игру, набрасываясь друг на друга и расшвыривая песок повсюду. Кэт удалось подкараулить Ксавье, прежде чем он смог сравнять счет, и Джереми подхватил ее для победного броска. Когда он снова ставил ее на землю, то мельком увидел Коди и Жана.

Кэт заметила мгновенную перемену в его настроении и повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть. Прежде чем Джереми успел решить, стоит ли ему идти туда, Коди сбросил одеяла и направился к ним. Жан выглядел смущенным, а не сердитым, но плечи Коди были напряжены. Сбившись в тесную группу, шлюшки обменялись испуганными взглядами, но Коди смотрел только на Ксавье.

— Жан очень разозлился из-за того, что тебя сбили с ног, увидев, что на тренировке ты в бесконтактном джерси, — сообщил Коди. — Он спросил, достаточно ли восстановилось твое сердце, чтобы выдержать такой удар, и не будет ли с этим проблем. Твое сердце! Оказалось, что он предполагал, что это была операция на сердце. — Он указал на два шрама на груди Ксавье. — Ты хочешь сам разобраться с этим или чтобы я вмешался и объяснил ему?

— О, я понял, — сказал Ксавье. — Подмени меня, ладно? Пэту все равно больше понравится с тобой возиться.

— Господи Иисусе, — сказал Коди, но послушно взял мяч, который предложил Ксавье.

— Все хорошо? — Спросил Джереми.

— Хорошо, — пообещал Ксавье, отправляясь в путь.

Они снова начали игру, но это было скорее для галочки. Они пропустили большинство своих бросков, слишком рассеянно поглядывая на соперников. Лайла выхватила мяч из безвольных пальцев Мин и передала его Джереми. Жан выглядел сбитым с толку, когда Ксавье попытался объяснить ему, суть этой хирургической операции, что было гораздо лучше, чем отвращение, но затем он резко дернул рукой, выражая решительный отказ. Джереми машинально сделал то же самое, но Ксавье рассмеялся, поднимаясь на ноги.

Он побежал обратно к ним, и Джереми встретил его на полпути. Ксавье сделал паузу, достаточную для того, чтобы сказать:

— Поскольку это никак не влияет на то, как я играю, он говорит, что это моя прерогатива — чинить все, что сломано. Он не понимает, почему у него должно быть свое мнение о моей личной жизни, так или иначе. — Он улыбнулся, медленно и лучезарно, и сказал: — Он мне нравится, Джереми. Давай оставим его навсегда.

От того, что Жан за считанные секунды понял то, на что некоторым Троянцам потребовались недели или месяцы, чтобы смириться, у Джереми чуть не закружилась голова от облегчения.

— Таков план, — сказал он и направился к Жану один.

Жан нахмурился, когда Джереми опустился рядом с ним.

— Он сказал, что мне не место в Воронах. Это не комплимент, о чем вы все, кажется, подумали.

Джереми улыбнулся.

— Прости. Мы постараемся исправиться.

— Не думаю, что у вас получится, — обвинил его Жан.

Джереми нарисовал пальцем солнышко на песке и признался:

— Скорее всего, нет.

Жан вздохнул, устало и огорченно, но оставил это без дальнейших комментариев. Они наблюдали, как их товарищи по команде резвились вокруг, пока не пришло время собираться и отправляться на фейерверк. Лед из холодильника был выброшен в канаву, таять, пустые пакеты были брошены в багажник Джереми, а Коди украл последнюю упаковку с ломтиками сыра, чтобы перекусить в дороге.

Одна из местных средних школ предоставила свое футбольное поле для проведения вечеринок, и к тому времени, как они добрались до места, оно было переполнено. Парковка была бесплатной, но за вход на поле взималась плата. Служащий как-то странно посмотрел на Джереми, когда тот спросил о квитанциях, поэтому Лайла купила желтые браслеты для всех членов его группы. Охранник убедился, что все браслеты на месте, прежде чем пропустить их, и Троянцы устремились вперед, в хаос и музыку.

Джереми потерял сначала Ксавье и Мин, а чуть позже и группу Ананьи. Кэт и Лайла появлялись и исчезали, когда растущая толпа увлекала их в разные стороны. В первый раз, когда какая-то семья почти оттолкнула Джереми от Жана, Жан мертвой хваткой вцепился ему в запястье. Джереми бросил взгляд на его напряженное лицо и притянул Жана поближе. Жан, конечно, почувствовал себя лучше, когда шоу началось и толпа затихла, но первый же трескучий хлопок заставил его вздрогнуть.

Джереми бросил на него обеспокоенный взгляд, но взгляд Жана был прикован к фейерверку, который, потрескивая, оживал над ними. Джереми решил, что это удивление, а не страх, но он не мог отвести взгляд. Он наблюдал, как разноцветные огоньки пляшут на раскрасневшихся от солнца щеках, пока Жан не застал его за этим занятием. Золотые пионы отразились в глазах Жана, когда он с любопытством посмотрел на Джереми.

Из-за восторженной толпы и фейерверков было слишком шумно, чтобы Жан услышал его. Джереми приподнялся на цыпочки, чтобы сказать ему на ухо:

— Я рад, что ты пошел с нами.

— За то время, что нас не было, я мог бы посмотреть еще три матча, — сказал Жан.

Предсказуемо до невозможности; Джереми не смог удержаться от смеха. Возможно, ему следовало извиниться за то, что он так основательно расстроил планы Жана, но тут Жан лениво похлопал Джереми по запястью. Джереми с любопытством посмотрел вниз, но спросить не успел. Губы Жана коснулись его скулы, когда он повернул голову, и все связные мысли Джереми рассыпались в прах. Жан почувствовал, как участился пульс Джереми под его большим пальцем, но все, что он сказал, было:

— Но я забыл… я не знаю это слово по-английски.

— Фейерверк, — сказал Джереми.

— Фейерверк, — эхом отозвался Жан. Он запрокинул голову, чтобы еще раз посмотреть на небо, и, возможно, Джереми представил себе его слова: — Это тоже здорово.

Это было больше, чем Джереми ожидал или на что надеялся, и он все еще улыбался, когда ложился спать этой ночью.

* * *

В четверг утром Реманн вынес решение в пользу Жана: с этого момента Жану было предоставлено дополнительное время после тренировок с любыми Троянцами, заинтересованными в изучении упражнений Воронов. Как правило, Реманн в течение часа после ухода своей команды все равно был вынужден заниматься бумажной работой, так что имело смысл дать им возможность использовать это время продуктивно. Все, что он хотел, это чтобы они пообещали убрать за собой.

Джереми был рад за них, трудно было не радоваться, когда Таннер был в таком восторге, и даже Жан выглядел довольным результатом, но он втайне беспокоился о том, что произойдет в августе. Как только начнутся занятия, он снова будет жить дома. Дорога домой после дневной тренировки заняла бы почти час. Задержавшись здесь позже, можно было бы немного рассчитывать на менее загруженное движение, но это, скорее всего, сыграло бы против него. Он посчитал на пальцах и обнаружил, что цифры слишком неудобны, чтобы на них зацикливаться.

Либо Лайла застукала его за этим, либо она была его другом достаточно долго, чтобы разобраться во всем самой. Она дождалась, пока Таннер и Жан выйдут на корт в четверг вечером, прежде чем присоединиться к Джереми на скамейке запасных.

— Помни, что этой осенью за Жана отвечаем мы, а не ты, — сказала она без предисловий. — Если ты попытаешься ждать его, то вернешься домой не раньше десяти. Мне не нужно, чтобы ты снова заснул в дороге.

— Это было всего один раз, — запротестовал он. Она бросила на него ироничный взгляд, и Джереми смущенно уступил, — Три или четыре раза. Если бы я знал, что ты будешь так долго скрывать это от меня, я бы никогда тебе об этом не сказал. Но спасибо, — добавил он, прежде чем она успела прочитать ему лекцию о его безопасности, и кивнул в сторону площадки, чтобы она поняла, что он имеет в виду. — Я уже говорил тебе, что ты идеальна?

— На этой неделе? — Лайла задумалась. — Пока нет. Не стесняйся.

— Ты само совершенство, — сказал он. — Наверное, поэтому мама и хочет, чтобы я женился на тебе.

Это вызвало у нее смешок.

— Ты шутишь. Она даже не может смотреть мне в глаза. Это сделало бы церемонию такой неловкой. — Она прижалась плечом к его плечу, и он с удовольствием откинулся назад. Лайла вытянула левую руку, чтобы они могли рассмотреть ее воображаемое кольцо. — Каким бы заманчивым ни было предложение, я вынуждена отказаться. Могу я оставить камень себе?

— Семейная реликвия, — серьезно сказал Джереми. — Боюсь, мне нужно его вернуть.

— Увы. — Лайла изобразила, что снимает его, но вместо того, чтобы вложить ему в руку, положила пальцы на раскрытую книгу, лежащую у него на коленях. Теперь в ее голосе не было веселья, только тихое нежелание, когда она спросила: — Ты уверен в этом, Джереми?

Джереми отказывался смотреть вниз. Он уже в пятый раз пытался прочитать раздел, посвященный логическим рассуждениям. Каждый раз, углубляясь более чем на два абзаца, его мысли начинали блуждать сами по себе, и у него не было ни сил, ни воли вернуть их обратно. Если бы у Джереми был дедлайн, ему было бы легче сосредоточиться, но каждый раз, когда он думал о том, чтобы записаться на экзамен, он вспоминал предупреждение Брайсона. Вероятность того, что это была пустая угроза, была ничтожно мала, но Джереми не собирался специально проваливать экзамен.

— Джереми, — настаивала Лайла, когда он слишком долго не отвечал.

— Да. — Джереми наблюдал, как Жан с головокружительной скоростью уничтожает конусы, чтобы не видеть разочарованного лица Лейлы. — Я в этом уверен.

— Две капли воды, — устало сказала Лайла. — Вы оба ужасные лгуны.

— У него здорово получается, — согласился Джереми, почти восхищаясь. — Неожиданно.

— Так ли это? — Удивилась Лайла. Джереми бросил на нее любопытный взгляд, но она задумалась, прежде чем попытаться облечь это в слова. — Жан часто говорил, что ему не разрешается разговаривать с посторонними, но как насчет Воронов? Они были заперты в Гнезде, привязанные друг к другу и к темноте почти круглосуточно. Как можно хранить секреты в таком месте? — Она пожала плечами, как бы предупреждая его, чтобы он не воспринимал ее слишком серьезно, но продолжила: — Теперь мы его команда, а ты его напарник. Может быть, он не может лгать нам, потому что мы его люди.

Джереми попробовал, и ему понравилось, как это звучит:

— Мы его люди.

— Это всего лишь теория.

— Мы — его люди, — повторил Джереми и, воодушевившись настолько, что вернулся к своим занятиям. Он провел пальцем по тексту, затем двумя, когда перестал отвлекаться. Лайла листала что-то в своем телефоне, но все равно заметила, сколько раз он возвращался к первой странице. Она что-то проворчала себе под нос и взяла у него учебник.

— Слушай, — сказала она и начала читать вслух.

От этого книга не стала менее ужасной или скучной, но Джереми слишком ценил помощь Лайлы, чтобы не обращать на нее внимания. На каждом втором абзаце она останавливалась и ждала, пока он подведет итог, прежде чем продолжить. Постепенно они овладели этим разделом. Как раз в тот момент, когда Джереми подумал, что наконец-то дочитал до конца эту главу, Реманн вышел во внутренний двор с листком бумаги в руках. Лайла замолчала при его приближении и заложила книгу большим пальцем.

— Уже время, тренер? — Спросил Джереми.

— Расписание составлено, — сказал Реманн, садясь по другую сторону от Лайлы. Он сложил газету пополам и постучал уголком по ладони, размышляя. Ничто в их округе не заставило бы Реманна так задуматься; Джереми понял, к чему клонится разговор, еще до того, как Реманн произнес: — Аризона хочет зарезервировать места как можно скорее, поэтому мне нужно, чтобы к следующей среде все было готово к банкету.

— О, — сказал Джереми. Это было все, что он смог выдавить из себя.

Лайла крепко сжала руку Джереми.

— Тебе не обязательно идти.

— Ты не должен. — Реманн согласился легко, как будто это не было таким уж большим делом, как они все знали.

Банкеты были обязательным командным мероприятием. Для игрока, тем более для капитана, пропускать их три года подряд было неслыханным событием в НССА. Джереми спасала репутация Троянцев и неизменное уважение, которое КРЭ питал к Реманну. Джереми постучал каблуком ботинка по земле и посмотрел в сторону корта. Если он и надеялся на вдохновение, то остался ни с чем. Каждое слово, которое он должен был сказать, оседало где-то в его груди.

Реманн понял, что ответа не последует, и сказал:

— Это твой выпускной год, поэтому я подумал, что должен хотя бы спросить.

Лайла проследила за взглядом Джереми и догадалась, о чем он думает.

— Доверь нам с Кэт присматривать за Жаном вместо тебя. Мы представим его командам и убедимся, что они понимают, что теперь он один из нас.

Джереми ударил ногой чуть сильнее, пока не почувствовал, что от толчка его коленная чашечка вот-вот выйдет из равновесия.

— К среде?

— К концу рабочего дня в среду, — подтвердил Реманн, поднимая газету.

— Я дам вам знать, тренер. — Джереми забрал свою книгу у Лайлы, расписание у Реманна и поднялся на ноги. — Извини, ты не могла бы...?

— Я отвезу его домой, — пообещала Лайла, и Джереми ушел, не оглядываясь.

До дома было легко дойти, если он отказывался о чем-либо думать. Открывая входную дверь, он услышал резкий голос Кэт, доносившийся из коридора. Они с Коди ушли с тренировки вовремя, чтобы успеть зайти в игру и принять участие в каком-то мероприятии. Джереми как можно тише закрыл дверь, поставил свои ботинки на место в стороне и прошел по коридору на кухню. Заботливые руки разгладили расписание, как будто эту тугую складку можно было разгладить, и Джереми повесил его на холодильник, чтобы хорошенько рассмотреть.

Он добавлял их матчи в календарь по одной игре за раз. Многие из них вызывали у него улыбку. Троянцы исторически доминировали в своем округе, но ему нравились почти все их противники: одни потому, что заставляли Троянцев работать на себя, другие потому, что их игроки следовали примеру Троянцев и просто старались хорошо провести время. Несколько «плохих парней» были далеко друг от друга, и, к сожалению, Белый Хребет станет первой командой, с которой они столкнутся, но Джереми в целом остался доволен.

— Привет, — сказала Кэт с порога.

Джереми оглянулся.

— Я думал, вы играете?

— У Коди проблемы со связью, поэтому он переустанавливает маршрутизатор. — Она наблюдала, как он отложил ручку и выбросил распечатку в корзину, прежде чем перейти к сути: — Лайла написала мне сообщение. Что думаешь?

Простой вопрос, на который нет простых ответов. Джереми гнал свои беспорядочные мысли по извилистым тропинкам, но все они заканчивались тупиком на перекрестке.

— Это мой последний год. — Джереми не стал думать, имел ли он в виду Троянца или вообще кого-либо. — Я должен пойти. Я имею в виду, я хочу пойти. Я хочу быть там, со своей командой, и для нее. — Кэт заколебалась, но тут ее сотовый выдал тревожный сигнал, который она передала Коди. Джереми улыбнулся, отгоняя ее беспокойство, и настаивал: — Спасибо, что беспокоишься, но я в порядке, обещаю. Иди, наслаждайся своей звездной штукой.

— «Небесные ночи», — подсказала Кэт. — Мы пишем хайку. Коди такой плохой.

— Почитай нам что-нибудь за ужином, — пригласил ее Джереми. — Кстати, я пойду, закажу. Жан должен освободиться с минуты на минуту, так что время как раз подходящее.

— Хорошо, — сказала Кэт. — Убедись, что нам пришлют дополнительные палочки для еды? Лайла разбила еще один набор в посудомоечной машине. Не знаю, сколько раз я смогу просить ее сначала перевернуть их вверх дном.

— Так и будет, — пообещал Джереми, и Кэт исчезла из виду.

Он заказал столько еды, что хватило бы накормить небольшую армию, отправил Лайле сообщение с предполагаемым временем доставки и бросил усталый взгляд на юридический справочник. Он не смог придумать лучшего способа провести время, поэтому прошел с ним по коридору в гостиную.

Десять минут спустя он не добился никакого прогресса. Он пошел, чтобы убрать ее, увидел, что Баркбарк наблюдает за ним с другого конца комнаты, и сказал:

— Хорошо. Это осмос. — У стороннего наблюдателя не было своего мнения по этому поводу, поэтому Джереми закрыл лицо книгой и дремал, пока Лайла и Жан, наконец, не вернулись домой.