5. Все ради игры: Золотой Ворон

Жан

Хорошо это или плохо, но в этот день Жана больше не ставили против Деррика. Вместо этого он поочередно заменял Ананью, Набиля и Джереми в схватках. Этого было достаточно, чтобы на время забыть о Деррике, поскольку Ананья и Джереми были основными нападающими Троянцев во втором тайме, а Набиль был их постоянным запасным. Это был тот талант, с которым он заслуживал сразиться, даже если Ананья недооценивала себя, используя легкую клюшку.

Понимая, что один грубый фол может привести к его удалению, Жан потратил слишком много сил на то, чтобы сдерживать себя в этот день. Игнорирование беспрерывных открытий, которые оставляли ему соперники, было оскорбительным и не принесло им пользы в долгосрочной перспективе, но Жан решил пока просто вырвать клюшки у них из рук. Каким бы скучным это ни было, это дало ему время проанализировать их. Он изучал, как они стояли, и отслеживал, как они двигались, как часто они поворачивались влево или вправо с места и сколько шагов они делали, прежде чем передать мяч. Благодаря многолетней совместной работе у этих троих была очевидная синхронность, и, наблюдая за тем, как они работают вместе, можно было почерпнуть много ценного.

К концу дня Жан, увидел достаточно, чтобы начать действовать. Он подождал, пока команды перестроятся, прежде чем обвиняюще указать пальцем на Набиля.

— Ты слишком долго настраиваешь свои удары. — Насколько мог понять Жан, это была единственная реальная причина, по которой Набиль был вторым игроком после Ананьи. Он обладал исключительной осведомленностью о том, что происходит на корте, и мог развернуться в любую минуту, но он так остро ощущал потенциальное вмешательство на линии, что не слишком рисковал. Все игроки были медлительны по сравнению со стилем Воронов, но это было слишком экстремально, чтобы мириться с этим. — Перестань усердствовать.

— Спасибо за совет, — сказал Набиль, — но я бы предпочел обеспечить точный пас, а не рисковать перехватом.

— Это не только твоя ноша, — сказал Жан и зацепил клюшкой Набиля, чтобы удержать его на месте. -Поменяйся с другой командой. Когда захочешь забить, просто попроси мяч, и я отдам его тебе.

Набиль несколько мгновений рассматривал его, затем кивнул и вытащил клюшку. Он побежал на другую половину корта, но по пути остановил Дерека. Жан наблюдал, как они обменялись парой слов, прежде чем поменяться местами на линии. Не один Троянец повернулся вполоборота, чтобы бросить оценивающий взгляд в сторону Жана, но Жан повернулся ко всем спиной и направился к своему месту.

Он потягивался на ходу, напрягался, пока не почувствовал слабую боль в плечах и локтях, и разминал пальцы, замедляя шаг, чтобы остановиться. Прошли месяцы с тех пор, как он был на корте Воронов, но Жан потратил пять—семь лет, осваивая их упражнения. Мышечная память теперь не подведет его, да и не могла подвести.

Прозвучал стартовый свисток, и команды, как одна, двинулись вперед. Команда Жана забила последней, поэтому Мин начал с подачи с первой линии корта. Довольно долгое время им удавалось удерживать мяч на том конце площадки, а затем Коди перехватил его и отправил в дальний угол на Ананью. Дерек и Жан вовремя вышли на корт, Дерек пытался открыть для нее угол, а Жан преследовал его на каждом шагу. Ананья должна была сделать пас в их сторону, прежде чем Кэт смогла отобрать у нее мяч, но удар тяжелой клюшки Кэт о легкую Ананьи, привел к тому, что мяч приземлился не там, где нужно.

Жан был уже почти у цели, когда услышал, как Набиль зовет его:

— Жан!

У него было всего полсекунды, чтобы найти Набиля, но этих полсекунды ему было достаточно. Жан развернулся еще до того, как поймал мяч, ему нужна была инерция для такого дальнего удара. В ту секунду, когда мяч попал в сетку его клюшки, он развернулся и отбил его. Мяч ударился о стену с приятным стуком: идеальная скорость, идеальный угол наклона. Мяч полетел прямо туда, где Набиль и Пэт сражались, и Набилю оставалось только добраться первым.

Если бы Набиль был Вороном, этого было бы достаточно. Он бы поверил, что мяч долетит до него, и заранее рассчитал силу, с которой ему нужно было нанести удар по воротам. Набиль поймал мяч, но не был готов к броску. Вместо этого он побежал с мячом, и Жан злобно выругался по-французски, когда Набиль упустил безупречную подачу.

— Боже правый, — сказал Дерек, почесывая клюшкой бок шлема. — Меня всегда поражает, когда вы, ребята, так поступаете.

— Я был бы поражен еще больше, если бы вы действительно могли довести дело до конца, — раздраженно сказал Жан.

— Он поймал мяч, — запротестовал Дерек, но затем ход игры вынудил его резко прервать разговор.

Прошла еще минута, прежде чем Набиль попытался снова. Дерек тоже услышал вызов и на этот раз знал, что последует, но все равно был недостаточно быстр. Жан перевел взгляд с себя на Набиля, а Набиль — на ворота и изо всех сил запустил мяч в ворота. Второй раз подряд Набиль упустил мяч, и Жану это надоело. Он отбросил клюшку в сторону и направился в ту сторону, но Дерек схватил его за локоть и остановил.

— Полегче, — попытался он. — Обсуди это со мной, прежде чем пытаться оторвать ему голову. Что он делает не так?

— Скажи мне, почему он отказывается забивать, — потребовал Жан. — Он требует от меня паса, поэтому я даю ему именно то, что ему нужно, чтобы забить. Он не должен требовать этого, если не может справиться.

— Его преследует Пэт, — отметил Дерек.

— Это не имеет значения, — настаивал Жан. — Гонится за ним кто-то или нет. Все, что ему нужно сделать, это забить.

Дерек нахмурился, обдумывая это. На другом конце площадки Кэт предупредительно закричала, когда слишком поздно поняла, что эти двое отвлеклись от схватки. Дерек обернулся, но Жан уже протянул руку, чтобы перехватить мяч в воздухе. Он почувствовал, как по его предплечью прошелся удар; вся защита перчаток экси была на тыльной стороне пальцев и кистей игрока, чтобы защититься от чрезмерных ударов клюшкой. Жан загнал мяч в мелкую сетку на клюшке Дерека, чтобы тот мог сильно встряхнуть его рукой.

— Поменяйся с ним, — сказал Жан. — Позови, когда будешь готов. Я дам именно то, что тебе нужно. Не носи с собой. Не думай. Просто забей.

— Просто выкрикнуть твое имя? — Скептически спросил Дерек.

— Мне все равно, что ты скажешь, — сказал Жан.

Оглядываясь назад, он понял, что это была ужасная ошибка, потому что через несколько минут Дерек заорал на полную громкость.

— Да, сеньор!

С другого конца корта возмущенная Кэт крикнула:

— Алло?!

Жан распустит шнурок на клюшке позже, но сейчас все, что имело значение, это игра. Потребовалось три шага, чтобы обогнать Набиля, и еще два, чтобы поймать мяч, и Жан отправил его в полет. Пэт уже знал, что значит, когда его напарник окликает Жана, но это знание спасло бы его, только если бы он был быстрее. На этот раз так и было. Дерек поймал мяч и сразу же попытался его бросить, но Пэт подставил клюшку и испортил удар. Не идеальный результат, но приемлемый: по крайней мере, Дерек пытался делать то, что ему говорили.

На последней минуте схватки Дерек попытался еще раз:

— Уи, уи!

Отсюда не было хорошего угла, но Жана вызвали на удар, и он должен был его реализовать. Он отбил от задней стенки, освободив необходимое пространство, и был готов к рикошету. Он вложил в пас все, что у него было. Мяч ударился о боковую стенку, ударился о дальнюю стену корта над головой Шейна и полетел обратно к Дереку. На этот раз он был достаточно быстр, чтобы обогнать Пэта, но на критическую секунду замешкался после того, как поймал мяч. Возможно, он боролся со своими инстинктами, но все, что имело значение, это то, что Дерек нанес удар по воротам прежде, чем Пэт добежал до него.

У него не было должного контроля над движениями, чтобы добиться этого; всю свою карьеру ему приходилось слишком тщательно продумывать свои передачи и удары. Здесь он не смог забить, особенно против Троянского вратаря, но того, что он пытался, было достаточно.

Жан посмотрел на Набиля, когда тренеры объявили об окончании тренировки.

— Ты понял?

— Нет, — признался Набиль. — Не думаю, что мне это нравится. Это, конечно, впечатляет, но выглядит очень... стерильно, — сказал он после минутного раздумья. — Я могу себе представить, что прибегну к такому приему в панике, но я бы не хотел так играть всю игру.

— Ты бы выиграл, — настаивал Жан.

— Да, но буду ли я радоваться этому?

— Вероятно, больше, чем ты бы радовался поражению, если бы тебе было не все равно.

Набиль бросил на него взгляд, полный спокойного упрека.

— Мне не все равно, — сказал он тихо, но твердо. — Вот почему я хочу играть по-своему. Если я должен быть Вороном или роботом, чтобы занять первое место, тогда какой в этом смысл?

В этом не было смысла, но Жану надоело спорить с этими кирпичными стенами. Он оттолкнул Набиля в сторону, направляясь к двери корта, и Набиль не пытался его окликнуть.

Жан успел сделать два шага за пределы площадки, прежде чем Хименес остановил его и направил в медкабинет. Жан снял перчатки, чтобы Дэвис мог бегло осмотреть запястье. Жан был вне себя от усталости от этих вопросов и подталкиваний; в пятницу он сказал, что с ним все в порядке, и его ответы не изменились. Их зацикленность на его травмах раздражала, поскольку это только подчеркивало, с какой готовностью они уберут его с корта. Но Жан не мог спорить с медиком, особенно когда тренер Хименес наблюдал за ним из дверного проема.

Наконец Дэвис откинулся на спинку стула.

— Кажется, все хорошо заживает. Он весь твой, — бросил Дэвис через плечо. — Во всяком случае, до тех пор, пока ты не ударишь его снова.

Хименес убрал пальцы с одного из бицепсов, жестом приглашая Жана выйти из комнаты.

— Тогда ты можешь идти. Хорошо поработал сегодня. Форма выглядит хорошо.

— Спасибо, тренер.

Из-за задержки он пришел в душ позже остальных на несколько минут. Неудивительно, что Джереми все еще стоял под струями воды, болтая с Себастьяном и Престоном. Жан не позволил своему взгляду задержаться на нем, но он увидел достаточно, чтобы внутри у него все сжалось от желания.

К счастью, Ксавье легко отвлекал внимание, помогая встать на ноги. Всю прошлую неделю Жан приходил и уходил еще до того, как появлялся Ксавье, но сегодня Жан задержался достаточно надолго, чтобы вице-капитан смог его опередить. Жан, возможно, и не обратил бы на него особого внимания, но Ксавье принимал душ в черных шортах. Жан подумал, не спросить ли его об этом, но решил, что ему не хочется поддерживать разговор, и нашел душевую кабинку как можно дальше от остальных.

Это дало ему всего тридцать секунд покоя, прежде чем рядом с ним появился Таннер. Новичок-защитник яростно расчесывал волосы, уставившись на Жана вытаращенными глазами. Он не стал дожидаться, пока Жан обратит внимание на его непрошеное присутствие, прежде чем спросить:

— Как ты научился так пасовать?

— Очевидным ответом были бы упражнения, — сказал Жан.

— Ну, да, — согласился Таннер, — но я имею в виду, что я играю уже почти девять лет и не умею так бросать. О каких упражнениях идет речь? Есть ли книга? Есть видео? Можно ли этому научиться?

Жан подумал о восьми упражнениях на точность Эвермора, на освоение которых у новичков Воронов уходило от нескольких недель до нескольких месяцев. Их совершенствование было единственным способом заработать игровое время в Эдгаре Аллане, и последствия неудачи были жестокими.

За мгновение Жан переключился с Таннера на Райана, новичка, который начинал вместе с Жаном. Он подавал большие надежды, но так и не смог выполнить пятое упражнение. Никакие издевательства со стороны товарищей по команде или побои со стороны тренеров не смогли добиться того, в чем он нуждался. В один прекрасный день, хозяин ударил его слишком сильно. Официальной причиной смерти был наезд, несчастный случай, произошедший во время пробежки по кампусу между занятиями. Его напарник послушно подтверждал эту историю всем, кто спрашивал.

— Ммм… Это значит «нет»? — Спросил Таннер.

Жан заставил себя сосредоточиться на поднятом к нему лице, пока выключал воду.

— Этому можно научить. Можно ли этому научиться — это уже другая история.

— Я могу научиться, — поспешил сказать Таннер, но Жан уже отворачивался. — Я обещаю!

— Возможно, — уклончиво ответил Жан, направляясь к двери.

— Ты действительно принимаешь душ так, словно у тебя аллергия на воду, — прокомментировал Ксавье, когда Жан снова поравнялся с ним. — Я слышал, что ты безумно быстр, но думал, что это преувеличение.

— «Военный душ». — Это уверенное заявление было от Престона. — Моя сестра всегда такая быстрая, когда приезжает домой.

— О, ничего себе, — сказал Таннер Жану. — Я и не знал, что ты служил.

Жан медленно повернулся и уставился на него, уверенный, что ослышался. Но Таннер выглядел искренне заинтересованным, а Престон и виду не подал, что осознает его идиотизм. Самое меньшее, что мог сделать Джереми, это выглядеть пристыженным среди безмозглых дураков, которыми он командовал, но его слишком широкая улыбка говорила о том, что он был в нескольких секундах от того, чтобы разразиться беспомощным смехом. Жан сердито посмотрел на него, а Джереми только наклонил голову под струю, чтобы вода стекала по его лицу и горлу.

С поркой, которую они заслужили, придется подождать; Жану нужно было убираться отсюда. Переступая порог, он ограничился кислой фразой.

— Команда, состоящая из одних талантов и ни капли ума.

— Грубо, — запротестовал Престон, когда Жан захлопнул за собой дверь.

Когда Жан появился, у шкафчиков стояло с полдюжины игроков, в разной степени обнаженных. Мешковатая футболка Коди прилипла к нему в тех местах, где они были небрежно вытерты, и это только усугубило беспорядок, когда задрался подол, зацепившись за дорожку волос. Он улыбнулся Жану, когда начал доставать одежду из шкафчика и схватил листок бумаги, чтобы похвастаться.

— Тренер Реманн смог распечатать твое расписание, — сказал он. — Просто дай мне знать, когда будешь готов отправиться в путь.

Жан, не теряя времени, насухо вытерся и оделся, но Таннеру все же удалось догнать его, прежде чем он успел уйти. Защитник вспомнил о полотенце, но не спешил вытираться и оставлял лужи на полу там, где ступал на пути Жана. Он вызывающе вздернул подбородок и заявил:

— Я могу научиться. Просто дай мне шанс.

Его настойчивость была многообещающей, но Жан жестом попросил его отойти в сторону.

— Это потребует дополнительного игрового времени. У меня нет полномочий на это.

Таннер не сдвинулся с места.

— Тренер Хименес мог бы. Я спрошу его. — То, что он счел уместным в обход своего капитана и вице-капитана напрямую попросить тренера об одолжении, было на грани отвращения. Жан почувствовал, как от такого самонадеянного заявления у него напрягся каждый мускул на спине. Взгляд, брошенный на него Коди, говорил о том, что выражение его лица выдало его, но Таннер был слишком увлечен своими доводами, чтобы заметить, как много границ он перешел. — Если он скажет «да», значит, это «да» и от тебя, верно? Это твоя единственная проблема?

Коди уперся локтем в плечо Таннера и спросил:

— Что ты пытаешься из него вытянуть в такой поздний час?

— Я хочу, чтобы он научил меня упражнениям.

— Упражнениям Воронов, — уточнил Жан, когда Коди вопросительно приподнял бровь.

— Да, упражнениям Воронов, — с энтузиазмом сказал Таннер. — Я хочу научиться отдавать пас, как он.

— Ну, может, оденешься, прежде чем ломать дверь в тренерскую, — предложил Коди, подняв руку. — Но у нас планы на вечер, так что я забираю Жана. Если ты найдешь время спросить об этом сегодня перед уходом, просто напиши мне, и я дам Жану знать. У тебя ведь есть мой номер, верно?

— Понял, — пообещал Таннер и бросился к своему шкафчику в дальнем конце ряда.

Коди поймал взгляд Жана, но Жан не нуждался в поощрении, чтобы последовать за ним. Они подошли к скамейке запасных примерно в то же время, что и Ананья. Прикосновения ее руки было достаточно, чтобы Пэт прервал свой разговор с Дереком и Дерриком, и все четверо направились к двери, сопровождаемые хором прощаний.

Пэт придержал для них дверь и вложил свою руку в руку Ананьи, как только они оказались на свободе. Вторую руку он протянул Коди. Коди этого не заметил, или хорошо притворился, что не заметил, и занялся изучением расписания Жана. Пэт фыркнул, в равной степени раздраженно и ласково, и направился в сторону кампуса. Коди отступил на шаг, но Жан не упустил из виду, как он посмотрел вслед Пэту и Ананье, как только счел, что это безопасно.

Коди заметил, что его поймали за этим, и прочистил горло.

— Ладно, смотри, — сказал он, поворачивая лист к Жану, когда пара последовала за Пэтом и Ананьей. — У тебя удобное расписание: все четыре занятия проходят в одном здании, а последнее не так уж далеко. Это хорошо, так как у тебя есть перерыв всего в десять минут между ними. Кроме того, по пятницам у тебя только одно занятие. Это здорово, так будет легче в наших выездных матчах.

Они только что добрались до Лиона, когда Коди позвонил Таннер.

— Реманн и Хименес хотят видеть тебя на стадионе завтра утром, — сказал он Жану. — Мы будем в бассейне без тебя, так что это самое подходящее время. Похоже, они хотят увидеть эти таинственные упражнения, прежде чем одобрят их.

Жан понимающе кивнул, и Коди быстро набрал ответ и передал расписание Жану.

— Хорошо, этой осенью мы будем встречаться здесь каждое утро с шести до половины восьмого. Давай начнем с нечетных дней: понедельник, среда, пятница. Куда ты направляешься дальше?

И вот они отправились: сначала из спортзала в Хоффман-холл, где он должен был заниматься с Шейном занятиями по бизнесу, затем в Уотт, где у них с Джереми проходили занятия по керамике. После этого они вернулись к первому зданию, и Коди торжествующе улыбнулся, когда они остановились перед ним. Жан рассмотрел его и остался доволен: это было строгое здание из светлого камня, достаточно высокое, чтобы выделяться на фоне остальных и быть легким ориентиром.

— По вторникам и четвергам ты приходишь сюда и остаешься на последние два урока, — сказал Коди. — Как скучно.

Ананья подняла свободную руку, указывая за заднюю часть Хоффмана.

— Это граница кампуса, — сказала она, взглянув на Жана, чтобы убедиться, что он внимательно слушает. — У тебя будет легкий доступ к парку и стадиону, но придется пройти немного вниз, чтобы найти пешеходный переход. Не то чтобы это имело большое значение. Мне кажется, я помню, что у тебя был свободный урок после последнего занятия.

— Час-десять по всем направлениям, — подтвердил Коди, наклоняясь, чтобы проверить расписание Жана. Четыре дня в неделю занятия Жана заканчивались в час пятьдесят, а дневная тренировка Троянцев продолжалась с трех до восьми. Коди указал на занятия по статистике, которые Жан запланировал после занятий керамикой по понедельникам и средам, и сказал: — Я согласен с тобой, поэтому я позабочусь о том, чтобы мы потом что-нибудь съели. Тренеры угостят нас перекусами на перемене, но ждать настоящего ужина до половины девятого или девяти просто невыносимо.

— Я люблю поздние ужины, — сказал Пэт почти извиняющимся тоном.

— Чудак, — проворчал Коди. — Кстати, об ужине, как насчет того, чтобы поесть, прежде чем я умру?

— Тебе нравится «малай кофта»? — Спросила Ананья. Жан не был уверен, что это было за место или еда, но Ананья только кивнула, когда он озадаченно нахмурился, глядя на нее. — Тогда это то, что мы будем есть. Я уверена, тебе понравится.

— Возможно. — Коди посмотрел на Жана. — Лайла намекала, что ты придирчивый едок.

— Внимательный, — ледяным тоном поправил Жан.

— Как скажешь, — сказал Коди.

— Как будто Лайла может комментировать чьи-то предпочтения в еде, когда пьет это... как это называется? -Пэт перевел взгляд с Коди на Ананью, прося помощи. — Этот странный чай с жевательными шариками.

— Он не такой уж и плохой, — запротестовала Ананья, на что Коди ответил:

— Он просто отвратительный.

— Отвратительный, — согласился Жан, и Ананья сокрушенно вздохнула.

Они направились к северной окраине кампуса. Неподалеку был пешеходный переход, но в это время суток соседние светофоры создавали достаточный просвет, чтобы они могли безопасно пересечь Джефферсон без него. Ресторан, к которому стремилась Ананья, находился недалеко. Было занято всего два столика, но Ананья, казалось, была довольна, что в заведении так тихо.

— Летом здесь действительно лучше, — сказала она. — Как только начнется учебный год, здесь будет настоящий сумасшедший дом.

В центре стояли столики, а вдоль стены — кабинки. Ананья попросила о последнем и нежно положила руку на спину Пэта. Жан заметил, каким взглядом они обменялись, и предположил, что именно по этой причине Коди подошел к кабинке первым. Пэт сел рядом с ними, а Ананья одарила Жана ласковой улыбкой, занимая место напротив Коди. Жану было все равно, с кем сидеть, но он все равно посмотрел на Коди. Коди выглядел расслабленным, когда они снимали салфетки с подставки, поэтому Жан сел, не возражая.

— Это наше угощение, за то, что побаловал нашу компанию, — сказала Ананья. — Аллергия есть? Нет? Тогда мы возьмем всего понемногу.

Жан решил, что она преувеличивает, но когда подошел официант, чтобы раздать стаканы с водой, Ананья по памяти назвала список блюд. Жан почти ничего из этого не понял, так как только одно или два названия были на английском, но радостная реакция Коди и Пэта на несколько предложенных вариантов говорила о том, что они смогли понять суть. Жана это не успокоило, но беспокоиться было еще рано.

Все трое перескакивали с одной темы на другую в быстром, беззаботном разговоре. Они оставляли ему возможность присоединиться, вставляя вопросы то тут, то там, когда он слишком долго молчал, но Жан предпочитал по возможности не вмешиваться.

Мир продолжался до тех пор, пока не принесли первые блюда, и при виде жареного теста Жан откинулся на спинку стула. Остальные быстро набросились на них. Ананья раскрыла на своей тарелке, чтобы показать ему, что внутри, как будто начинка из гороха и картофеля могла каким-то образом компенсировать ужасный внешний вид.

— Все жареное, — сказал он.

— Это вкусно, — сказал Коди, когда они принялись за еду. — Если ты не хочешь свой, можно я возьму?

— Выброси его.

— Ни в коем случае.

Их прервало прибытие новых тарелок, и Жан с растущим неодобрением наблюдал, как перед ним выкладывают незнакомые блюда. В тарелках с соусом и сливками лежали куски мяса, на тарелках были навалены рис и небольшие кусочки хлеба, покрытые бесцветной намазкой. Над столом витал аромат теплых дрожжей и острых специй, а сквозь него пробивались пикантные ароматы мяса и сыра.

Ананья переставляла блюда с легкостью, выработанной долгой практикой, добавляя названия и уровни специй по мере того, как делала новый заказ. Только закончив, Жан понял, что она отделила блюда из курицы и баранины от вегетарианских. Даже последние вызывали беспокойство: те овощи, которые Жан мог разглядеть, были наполовину покрыты подливками и темными бульонами. Жан не знал, что со всем этим делать, и не был уверен, что сможет доверить ей рассказать ему о них, после того, как она начала с жареного теста.

— С чего ты хочешь начать? — Спросила его Ананья.

— Ни с чего, — ответил Жан. — Ничего из этого не выглядит уместным.

— Уместным, — обиженно повторила Ананья. — В каком смысле?

Жан подумал, как бы попроще изложить, и остановился на интерпретации Кэт.

— Макронутриенты, — сказал он и нахмурился, потому что это прозвучало скорее по-французски, чем по-английски. Он попробовал еще раз, тщательно выговаривая слова, и непонимающее выражение на лице Ананьи сменилось пониманием. — Персонал обеспечивал нас, то есть Воронов, питанием именно для того, чтобы мы — они — получали именно то, что необходимо для успешной тренировки. Кэт учит меня готовить блюда, соответствующие этим цифрам. Я не смогу подсчитать ингридиенты, если не буду знать, что это такое.

— Ты слишком много об этом думаешь, — сказал Пэт. — Это всего лишь одно блюдо.

— В твоем неуважении к питанию нет ничего достойного гордости, — предупредил его Жан.

— Приведи нам несколько примеров, — предложил Коди, когда отложил хлеб в сторону. Жан послушно отсчитал на пальцах количество завтрака, обеда и ужина. Возможно, это была ошибка: его товарищи по команде смотрели на него так, словно у него выросла вторая голова. Коди был первым, кто обрел дар речи. — Не каждый божий день. Жан, — настаивал он, когда Жан только хмуро смотрел на них, — Скажи мне, что у тебя было какое-то разнообразие.

Жан задумался.

— Иногда нам приносили фрукты.

— Хорошо, — сказала Ананья, растягивая слова. — Ммм. Хорошо. Дай мне подумать. — Задумчивое выражение ее лица, когда она рассматривала разложенное перед ними блюдо, не внушало доверия, но она спросила: — Бириани? — и Коди передал ей блюдо из дальнего угла. Ананья поставила его рядом со стаканом Жана. — Признаюсь, обычно я не думаю о еде в таких строгих терминах, но это блюдо должно быть достаточно подходящим.

«Должно быть» звучало недостаточно хорошо. Жан даже не пошевелился, чтобы взять что-нибудь.

— Что это?

— Куриный бириани, — сказала она.

Он пристально смотрел на нее, пока она не отсчитала ингредиенты на кончиках пальцев. Все, что она перечислила, было ему известно, за исключением риса басмати, и Жан уставился на блюдо. На первый взгляд, оно казалось безопасным и приемлемым, но без опыта Кэт, на который можно было положиться, Жан чувствовал себя неуверенно. Была вероятность, что он неправильно все подсчитал или Ананья по неосторожности забыла какой-то ингредиент. Жан не мог рисковать. Он отодвинул бириани подальше.

— Нет, — с явным разочарованием предположила Ананья.

— Это просто курица с рисом, — запротестовал Коди. — Я видел, как ты ешь это на обед.

— Я поем позже, — сказал Жан. Когда Коди, казалось, собрался возразить, он добавил: — Я не голоден.

— Не хочу показаться грубым, но я тебе не верю, — сказал Пэт.

— Во что ты веришь, не моя проблема.

— Жан, — сказал Пэт и попытался продолжить «Моро», но Жан сразу отказался смотреть на него.

Жан бросил на него злобный взгляд, но Пэт проигнорировал явное предупреждение. Он упрямо стиснул зубы, изучая лицо Жана. Жан не был уверен, что именно он ищет, но долго ждать ему не пришлось. Пэт протянул руку и выложил на тарелку Жана горку обжаренных во фритюре овощей. Жан оттолкнул ее от себя, прежде чем кто-либо успел подумать, что он собирается это съесть, а Пэт с оглушительным грохотом опустил щипцы.

Ананья предостерегающе протянула руку к Пэту.

— Дорогой, мы на людях.

Пэт не смотрел на нее, но у него, по крайней мере, хватило ума говорить тише.

— Это не совесть, Жан, это страх. Ты боишься есть. — В его обвинении было больше смятения, чем гнева, но Жан все равно почувствовал, как у него встают дыбом волосы. — О чем, черт возьми, думал Эдгар Аллан? Это ненормально.

— Ты не имеешь права указывать мне, что нормально, — выпалил Жан в ответ с такой яростью, что Ананья отодвинулась от него. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Нет, но...

Жан не хотел этого слышать. Он встал со скамейки и вырвался из рук Ананьи, когда она схватила его за руку.

— Телефон, — сказал он и ушел, не оглядываясь.

Он распахнул дверь с такой силой, что петли угрожающе заскрипели, и отступил на угол улицы, чтобы наблюдать за встречным движением. Он знал, что дом находится недалеко отсюда: с этой точки обзора ему был виден перекресток Джефферсон и Вермонт, который он пересекал каждый день для тренировок. Короткая прогулка, пара поворотов, и он окажется в безопасности на знакомой территории. Это было почти жестоко — так близко.

Он надеялся, что скрип двери позади него был из другого магазина, но Коди подошел к нему буквально через несколько мгновений. Он проследил за взглядом Жана и спросил:

— Собираешься домой?

— Я не могу, — сказал Жан, и на этот раз ему было неприятно признать это: — Вороны не могут перемещаться в одиночку.

Я не Ворон, резким эхом отдавалось у него в висках. Жану хотелось вырвать это из головы.

— Я провожу тебя домой после ужина, — предложил Коди. — Зайдешь еще?

— Сначала мне нужно позвонить, — сказал Жан. — Я обещал тренеру Реманну.

Коди кивнул и отошел.

— Тогда увидимся позже.

Жан подождал, пока за ними закроется дверь, а затем опустил взгляд на телефон, который сжимал так, что побелели костяшки пальцев. Мысль о том, чтобы позвонить, напрягла все нервы, но Жан медленно прокрутил страницу до номера, который он сохранил под названием «ИГНОРИРОВАТЬ». Он нажал на кнопку вызова слишком легко, чтобы вызвать его, раздумывая, не проще ли было бы отделаться сообщением, и, в конце концов, позвонил. Возможно, она уже спала, и он мог бы, по крайней мере, сказать Реманну, что пытался.

— Привет, Жан, — раздался у него в ухе голос Бетси Добсон спустя всего один гудок. — Я надеялась, что получу от тебя весточку на этой неделе.

Значит, она видела новости.

— Мой тренер велел позвонить вам, — сказал Жан, не сказав «это не мой выбор». — Я скажу ему, что вы слишком заняты, чтобы начать на этой неделе. Все, что вам нужно сделать, это подтвердить это, если он спросит.

Жан услышал улыбку в ее голосе, когда она, проигнорировав это, спросила:

— Ты сейчас свободен или лучше будет завтра?

— Лучшего времени и не придумаешь, — ответил Жан. — Мне нечего вам сказать.

— Я могу говорить сама, пока мы не почувствуем себя более комфортно друг с другом.

Жан заколебался, когда на него нахлынуло неожиданное воспоминание.

— Вы сказали, что Кевин разрешил рассказать мне все, что он вам рассказал. Да?

— Да, это так, — согласилась Добсон. — По крайней мере, я думаю, он хочет, чтобы ты знал, как много я уже знаю о том, откуда ты родом. Это потенциально создает для тебя безопасное пространство для работы, пока ты не будешь готов осваивать новые территории.

Жан задумчиво прикусил нижнюю губу. Наконец он неохотно произнес:

— Тогда позже. Я только послушаю.

— Завтра в это время подойдет?

Нет, подумал Жан, но сказал только «Да» и повесил трубку.

Если бы она перезвонила, он, возможно, выбросил бы свой телефон в поток движения машин, но она отправила ему подтверждение лишь несколько мгновений спустя:

«Моро — Добсон, 3 июля, в 19:00 по Гринвичу».

Жан чуть было не удалил запись, но решил, что она понадобится ему в качестве доказательства для Реманна. Он начал убирать свой телефон, затем что-то грубо пробормотал по-французски и обновил ее контактную информацию, прежде чем Реманн заметит. Покончив с этим отвратительным заданием, он присоединился к своим товарищам по команде внутри.

Они предприняли несколько символических попыток вовлечь его в разговор, но Жан, по возможности, держался в стороне. Изучать их было интереснее, поскольку их связывала очевидная и непринужденная привязанность. Коди и Пэт разложили остатки еды по пластиковым контейнерам, пока Ананья оплачивала счет, и они вчетвером вышли из ресторана, выстроившись в короткую очередь.

— Скоро увидимся, — сказал Коди.

Ананья взяла Пэта под руку.

— Спокойной ночи, Жан.

Они с Пэтом отправились в одну сторону, а Коди и Жан — в другую. С каждым шагом, который Жан делал от них, дышать становилось немного легче. Возможно, дело было не столько в отдалении от них, сколько в пункте назначения, потому что, когда показался дом Лайлы, Жан почувствовал себя спокойнее. Коди остановился рядом с ним у подножия лестницы и протянул ему пакет с едой.

— Бириани, — спокойно ответил Коди, несмотря на неодобрение Жана. — Ты сказал, что доверяешь Кэт готовить тебе, так что попроси ее обсудить это с тобой. Если тебе не понравится то, что она скажет по этому поводу, смело выбрасывай. — Коди подождал, пока Жан возьмет пакет, прежде чем повернуться и уйти, но он замедлил шаг и вернулся назад через несколько шагов. — Если никого нет дома, это станет для тебя проблемой?

Жан посмотрел мимо него туда, где все еще стояла машина Джереми.

— Я оставался один в университете Пальметто, — сказал он и неохотно добавил: — Один раз.

Выражение лица Коди стало серьезным.

— Тогда я остаюсь. Я слышал, чем это закончилось.

— Я не помню, — вырвалось у него прежде, чем он понял, что это тихое признание, которого он избегал, когда его друзья осторожно пытались рассказать о том ужасном дне. Жан подумал о ледяной воде и бьющемся стекле. Он вонзил зубья ключа в большой палец и сказал: — Даже сейчас почти ничего не прояснилось.

— Может, оно и к лучшему.

— Может быть, — согласился Жан и открыл входную дверь, чтобы впустить их обоих.

Коди подождал за дверью, пока Жан обошел все в поисках Кэт и Лайлы. В каждой комнате было темно и пусто, поэтому Коди снял обувь и запер за ними дверь. В конце концов, они оказались на кухне, чтобы Жан мог убрать свой пакет с едой. Жан уже почти проголодался, но ограничился тем, что снял с полки кувшин с водой. Коди кивнул, когда он поднял его, и Жан пошел за двумя стаканами.

— Спасибо. — Коди уселся на табурет и указал рукой. — А что у вас за холодильником?

Жану не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что заметил Коди.

— Их нелепая картонная собачка. Джереми постоянно таскает ее в нашу комнату.

— Черт. — В голосе Коди звучало восхищение, но он говорил не о собаке. — Ты так это произносишь? Джереми. — Он произнес это вслух, стараясь подражать акценту Жана. Жан подумал, не стоит ли ему обидеться, но Коди увидел выражение его лица и поспешил сказать: — Нет, нет, это так вкусно. Пожалуйста, никогда не меняй это. Джереми, — он попробовал еще раз, на этот раз чуть лучше. — Держу пари, у него подкосились коленки, когда ты сказал это в первый раз. У меня бы подкосились.

Жан отказался идти по этому пути.

— Пей воду.

Коди наполнил их стаканы.

— Могу я тебя кое о чем спросить? Ты можешь солгать, если хочешь.

Жан взглянул на его лицо и сказал:

— Не можешь.

Улыбка, появившаяся на губах Коди, говорила о том, что быстрый отказ Жана был достаточным ответом, но Коди был достаточно добр, чтобы оставить все как есть, отпустив самую тонкую колкость:

— Что ж, у нас остается еще двадцать шесть товарищей по команде, о которых можно посплетничать. С кого нам начать?

Они, как и ожидалось, начали с линии защиты. Коди называл игрока, и они вдвоем сравнили свои выводы и потенциальные области для улучшения. Коди отказался прикасаться к вратарям, со смехом сказав, что он слишком боится обидеть кого-либо из них. Они как раз приступили к полузащитникам, когда Кэт и Лайла вернулись домой, и девочки поспешили на свет в кухне. Коди пропустил приветствие, чтобы бросить Жану вызов:

— Наконец-то! Жан умер бы с голоду, если бы ты еще немного задержалась.

Кэт резко остановилась на полпути к ним.

— Я думала, вы пошли куда-нибудь поесть. Что случилось?

— Удачи, — пожелал Коди Жану.

У него хватило наглости выразить свое сочувствие. Жан сердито посмотрел на него, но Коди только спрыгнул с табурета и быстро обнял Лайлу на прощание. Неудивительно, что Кэт последовала за Коди к входной двери, чтобы потребовать более подробных объяснений. Лайла осталась, серьезно глядя на Жана. Если она не собиралась ничего говорить, то и он не собирался. Жан сосредоточился на том, чтобы выпить воды, пока не вернулась Кэт. Она направилась прямиком к холодильнику, достала с полки его еду и поставила перед ним контейнер.

— Расскажи мне, что к чему, — попросила Кэт.

Жан разложил все по полочкам: сначала ингредиенты, а потом уже догадки по числам. Некоторые из них он уже знал наизусть: рис и курица были простыми, если рис басмати был хоть немного похож на коричневый рис, который предпочитала Кэт. Специй было совсем немного, и, хотя он не мог вспомнить, из чего состоит йогурт, он знал, что она может его поправить. Он сложил все, когда закончил, и подождал, пока она подтвердит это.

— Ты уже знаешь, что прав, — сказала она. — Почему ты не мог доверять своим подсчетам?

— Я мог ошибиться.

Кэт внимательно посмотрела ему в лицо.

— На сколько? Пять или шесть углеводов? Два грамма жира? По большому счету, это ничтожно мало. — Когда Жан не ответил, она разорвала пластиковую упаковку со столовыми приборами и слегка ударила его вилкой по носу. — Допустим, ты забыл один из них и съел слишком много. Выгнал бы Коди тебя на улицу? А я? Это не риторический вопрос, Жан, — настаивала она, когда он не ответил. — Мне нужно знать, боишься ли ты нас.

— Команды, которая не умеет драться? — обиженно спросил он.

Улыбка Кэт была мимолетной, но довольной. Жан понял, что он попался еще до того, как она согласилась.

— Команда, которая не будет драться. Боже, как вкусно, — добавила она, откусывая кусочек от его ужина. Она наклонилась через стол и поцеловала его в лоб. — Ты знаешь, что делаешь. Доверяй себе, хорошо? А теперь ешь, пока не зачах. Если тебе действительно это не нравится, мы приготовим что-нибудь другое.

Лайла махнула рукой через плечо.

— Найди нас, если мы тебе понадобимся. Мое шоу вот-вот начнется, так что мы будем в другой комнате.

После того, как они ушли, Жан несколько минут возился с едой в контейнере, его мысли были в полном беспорядке, и, наконец, он попробовал. Он почти жалел, что не ненавидит это блюдо после того стресса, который оно вызвало у них всех сегодня вечером, но даже холодное блюдо было достаточно вкусным, чтобы в него можно было зарыться.

Он почти закончил, когда Коди прислал ему простое сообщение: «Съел?»

«Съел», подтвердил Жан. После недолгих раздумий он добавил: «Было вкусно».

«:)» — это было все, что Коди написал в ответ, поэтому Жан отложил телефон в сторону, чтобы закончить ужин.