5. Все ради игры: Золотой Ворон

Джереми

Был предел тому, сколькими способами Джереми мог ответить на одни и те же несколько вопросов.

Да, он слышал о Грейсоне Джонсоне. Он знал, что между Грейсоном и Жаном были неприязненные отношения, но неужели никто в полиции Лос-Анджелеса не обратил внимания на НССА по экси? Вороны Эдгара Аллана конфликтовали с Жаном с тех пор, как он покинул их состав в середине чемпионата прошлой весной. Нет, Джереми не знал, что Грейсон приедет в город вчера, и нет, он даже не видел его, когда тот появился на Золотом Корте. Джереми пропустил и драку, и побег Грейсона и видел только ужасные последствия. Да, он всю ночь провел дома с Кэт и Лайлой.

— Но Моро ушел, — сказал полицейский в четвертый или пятый раз.

— Он вернулся около полуночи, — повторил Джереми.

Его телефон издал нестройный писк. Это было шестое сообщение из дома за последние пятнадцать минут, и отвечать на него он спешил не больше, чем на первое. Взгляд Лайлы тяжелым, понимающим грузом давил ему на затылок, но Джереми не ответил на него. Он не отрывал взгляда от двери, словно так ему было легче расслышать, о чем говорят в коридоре. Время от времени до Джереми доносился знакомый гулкий голос тренера Реманна, когда он вмешивался в разговор, но это был не тот человек, которого Джереми отчаянно хотел услышать.

Полицейский постучал ручкой по блокноту и спросил:

— Я тебе не надоел, Нокс?

Джереми был спасен от ответа, когда его телефон снова просигналил, на этот раз настоящим телефонным звонком. Жуткий, воющий звук принадлежал его семье. Он поколебался, взвесил последствия отправки звонка на голосовую почту и потянулся за телефоном. УИЛШИР жирным шрифтом, высвечивающийся на экране, никак не улучшил его настроения, но Джереми повернул телефон так, чтобы полицейский мог его видеть. Полицейский немного разозлился, но все же забрал свой блокнот и вышел из комнаты. Джереми подождал, пока он скроется за дверью, прежде чем ответить по громкой связи.

— Привет, я за рулем, — солгал он. Полицейский велел ему пододвинуть стул к столу Уайта в передней части зала, но теперь Джереми повернулся, чтобы, наконец, увидеть Кэт и Лайлу. Они заняли места в первом ряду и внимательно наблюдали за ним. — Ты можешь побыстрее?

— Твоя мама пыталась дозвониться до тебя, — сказал отчим тоном, который уже давно надоел Джереми. Лайла, сидевшая напротив него, бросила на телефон такой взгляд, от которого у него должны были расплавиться провода. — Перестань избегать ее, ты заставляешь ее волноваться.

И кто сказал ей, что есть о чем беспокоиться? Джереми хотелось спросить, но он знал, чем закончится этот спор. У Уоррена Уилшира было два брата, детектив и заместитель начальника полиции Лос-Анджелеса, и отец, работавший в Конгрессе. Джереми никогда не стал бы Уилширом, он отказывался от этого имени каждый раз, когда его мать предлагала взять его, но люди знали, кому звонить, если где-нибудь всплывало имя Джереми. Он испытал это на себе в младших классах средней школы, собирая штрафы за превышение скорости только для того, чтобы понаблюдать, как Уоррен их тихо снимет, и был вынужден горько пожалеть об этом маленьком бунте.

Он лениво размышлял о том, кому полиция позвонила в первую очередь, когда их система обнаружила потенциальную связь между Грейсоном и Троянцами Университета Южной Калифорнии: Уоррену или тренеру Реманну.

— Здесь немного неспокойно, как, я уверен, Милтон уже сказал вам, — сказал Джереми. Он видел своего сводного дядю только мельком, когда они впервые вернулись на стадион, поскольку Милтон был частью команды, которая в данный момент издевалась над Жаном в соседней комнате для собраний. — Я позвоню ей, когда смогу.

— Шанс упущен, — сказал Уоррен. — Ты придешь домой на ужин, и мы сможем это обсудить.

Джереми улыбнулся, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, когда он сказал:

— Я не могу этого обещать. У полиции могут возникнуть к нам еще вопросы, и, как капитан команды, я должен быть там, где мои товарищи по команде смогут меня найти. Покинуть кампус было бы ошибкой.

— Капитан, — повторил Уоррен. Он забыл, Джереми услышал это по его голосу.

Это стало последней каплей для Кэт. Она прикрыла рот рукой и сказала:

— Добро пожаловать в «Джеки», могу я принять ваш заказ?

— Кто это был? — требовательно спросил Уоррен.

Джереми бросил радостное «Секундочку, пожалуйста!» в сторону, прежде чем поднести телефон поближе к лицу.

— Я же сказал, что я за рулем. Мы с Лайлой собираемся купить перекус, чтобы отвезти всем на стадион. Мне нужно отключаться, хорошо? Я позвоню маме, как только у меня будет свободная минутка. — Уоррен тут же начал спорить, но Джереми сказал: — Привет, да, у нас будет... — и повесил трубку.

Он положил телефон на стол с большей силой, чем намеревался, и снова посмотрел в сторону двери. Он хотел, чтобы полиция убралась с его стадиона. Он хотел, чтобы Жан был подальше от их острых, язвительных вопросов. Что еще они могли хотеть узнать? Какими недобрыми они могли быть после того, что вчера пережил Жан?

Прошлой ночью Грейсон прижал Жана к неприступным стенам Золотого корта и прокусил ему горло до крови. Менее чем через сутки он был мертв. Полиция сообщила очень мало подробностей, в том числе о том, где его нашли и как он умер. Все, что Джереми смог понять из их повторяющихся враждебных вопросов, это то, что он скончался посреди ночи. Хотелось бы надеяться, что они были более любезны с Лукасом, которого доставили в участок вместе с тренером Хименесом, но Джереми не очень верил в их человечность.

От мыслей о Лукасе у Джереми защемило сердце.

— Я должен поговорить с Лукасом.

— Ты ни в коем случае не сделаешь этого, — предупредила его Лайла. — Оставь его Коди или Ксавье.

— Они не... — начал Джереми, но его отвлек внезапный шум в коридоре.

Джереми вскочил так быстро, что опрокинул свой стул. Стоя в дверях, он наблюдал, как Реманн сопровождал полицейских по коридору к выходу. Джереми не заметил с ними Жана, хотя был шанс, что тот опередил группу. Джереми поспешил в соседнюю комнату для собраний, Кэт и Лайла следовали за ним по пятам. У него немного сжалось сердце, когда он увидел Жана, сидевшего в одиночестве в первом ряду, и он сел рядом с ним. Кэт села на стул с другой стороны от него, предоставив Лайле устроиться перед ним.

— Привет, — тихо сказал Джереми. — Как дела?

Жан ничего не сказал, но принялся теребить повязку на горле. Джереми стало интересно, как долго он этим занимался, раз края уже так обтрепались. Возможно, полиция потребовала, чтобы он обнажил свои раны, чтобы подтвердить свою историю. Джереми помнил, как они выглядели свежими, со слюной и кровью, блестевшими на разорванной коже. Он думал о том, как вчера Жан, полностью одетый, стоял в душевой раздевалки, о затравленном взгляде Жана, когда Лили Джексон высадила его у их дома, и о его тихом «Если бы я попросил тебя убить меня, ты бы сделал это?» , которое не давало Джереми уснуть большую часть ночи.

Реманн шагнул в дверной проем и перевел взгляд с одного Троянца на другого.

— Пошли. Я отвезу вас всех домой.

Жан напрягся, но Джереми отказывался верить, что он удивлен. Было достаточно того, что он встал без возражений, и все четверо последовали за Реманном со стадиона. Джереми подождал, пока они выедут на дорогу, прежде чем спросить:

— Вам нужно, чтобы я кому-нибудь позвонил?

— Мы позаботимся об этом, — заверил его Реманн.

Остаток короткой поездки до дома Лайлы прошел в молчании. Реманн подъехал к машине Джереми и надел защитные очки. Он повернулся в кресле, чтобы рассмотреть троих, сидевших на заднем сиденье, и сказал Жану:

— Опирайся на них столько, сколько тебе нужно сегодня. Положись на меня, если хочешь. Если кому-то из вас что-то понадобится в эти выходные, свяжитесь с любым из нас в любое время суток. Понятно? — Он дождался напряженного кивка Жана, прежде чем взглянуть на Джереми. — Задержись на минутку.

Кэт и Лайла открыли задние дверцы, и Кэт придержала свою, чтобы Жан мог выскользнуть вслед за ней. Джереми наблюдал из пассажирского окна, как они поднимались по лестнице к парадной двери. Он подумал о том, как прошлой ночью Жан дергал за цепочку, гремевшую и изношенную. Сегодня ему не пришлось бы запирать дверь. Как ужасно со стороны Джереми, что он почувствовал такое облегчение при этой мысли.

Джереми подождал, пока они не оказались внутри, прежде чем спросить Реманна:

— Жан — подозреваемый?

— Возможно, самый очевидный, если бы не железобетонное алиби. Ты знаешь, где он был прошлой ночью?

Джереми беспомощно пожал плечами.

— Лили Джексон появилась у нас на пороге и куда-то увезла его.

После прошлогоднего хаоса, Джереми не пришлось вдаваться в подробности о том, кто такая Лили. Он сомневался, что в НССА по экси найдется хоть один человек, который не знал бы этого имени. Вице-капитан Лисов, по-видимому, была пострадавшей от незаконной деятельности одного преступного синдиката, и имела связи с еще одной преступной семьей. Расследование в отношении покойного Натана Веснински потерпело полное фиаско, о котором на девять десятых все еще ходили слухи, но, когда оно, наконец, сдвинулось с мертвой точки, это наверняка превратилось в грандиозную неразбериху.

— А, значит, ассоциативная мишень, — задумчиво произнес Реманн. Джереми нахмурился, не понимая, но Реманну потребовалась минута, чтобы все обдумать. Наконец, главный тренер Троянцев вздохнул и сказал: — Послушай. Если он заговорит с тобой об этом, дай мне знать. Не о деталях, — исправился он, подняв руку, как будто хотел опровергнуть слова Джереми. — Это не мое дело, и я не хочу знать. Все, что мне нужно, это уверенность в том, что мы не попадем в шторм. Понял?

— Нет, — признался Джереми. — Что происходит, тренер?

— Если бы я знал, вы бы знали, — сказал Реманн.

Он явно знал больше, чем хотел признать, но Джереми не стал настаивать. Он уже взялся за дверную ручку, когда зазвонил его телефон, на этот раз мелодия, которую он почти никогда не слышал. Джереми стукнул костяшками пальцев по двери, торопясь достать его из кармана. Было бы невежливо ответить на звонок прямо здесь, перед Реманном, поэтому он заставил телефон замолчать, рассеянно извинившись. Взгляд Реманна был понимающим, когда Джереми снова поднял голову; он был тренером Джереми достаточно долго, чтобы распознавать все его сигналы от начала и до конца.

— Оставляю тебя с этим, — сказал Реманн, жестом разрешая уйти. — Я зайду после того, как поговорю с Лукасом и школьным советом.

— Спасибо, тренер. — Джереми выбрался из машины так быстро, как только мог. Он поднес телефон к уху еще до того, как закрыл за собой дверь, поскольку не был уверен, сколько звонков пропустил. — Да, я здесь, здравствуйте.

На какую-то долю секунды ему показалось, что он опоздал, но затем раздался знакомый рокочущий голос его отца:

— Джереми. Слышал, у тебя снова небольшие неприятности.

— Да, сэр. — Джереми сел на ступеньки крыльца и помахал рукой, когда Реманн тронулся с места. — Я полагаю, вам звонила мама

Несмотря на то, что их разделяло почти шесть тысяч миль, Джереми услышал характерное недовольное фырканье отца.

— С полдюжины раз или около того. Матильда никогда не уважала часовые пояса. Ты знаешь, который сейчас час?

Каждый раз, когда его отец переезжал, Джереми учился считать часы между ними, поэтому он сказал:

— Да, сэр, знаю.

Он прижал ладонь к свободному уху и напрягся, пытаясь расслышать: не голос отца, а какие-нибудь намеки на то, где он находится. Ему показалось, что он слышит голоса и музыку, но, учитывая предрассветный час, это, скорее всего, реклама или радио. Джереми мучительно хотелось спросить: где ты, с кем ты, счастлив ли ты? но по опыту он знал, каковы его шансы получить прямой ответ.

Момент был упущен, как только Трент Нокс сказал:

— Тогда не хочешь рассказать, почему она разрывает мой телефон?

Джереми заметил оторвавшуюся нитку на подоле своих шорт и потянул за нее.

— Вчера один из наших соперников пришел на стадион, чтобы затеять драку, а прошлой ночью его нашли мертвым. Полиции нужно попеть и потанцевать, чтобы убедиться, что никто из нас не имеет к этому никакого отношения.

— А вы?

— Это несправедливо, — вырвалось у него тихое, было достаточно больно, но Трент не стал тратить время на извинения. Повисшее молчание заставило Джереми подумать, что он все еще ждет реального ответа. Джереми хотел отказать ему, но, не слыша голоса в ушах, он мог думать только о своем. — Нет, сэр. Мы все были дома или находились в другом месте. Мама просто пытается справиться с последствиями. Вы же знаете, какая она.

Это была вина не столько его матери, сколько Уоррена, но упоминание о его отчиме было бы ударом ниже пояса. Матильда всегда знала, что служба в Военно-воздушных силах была неотъемлемой частью карьеры Трента, точно так же, как Трент знал, что она никогда не пожертвует своей карьерой или семейным очагом ради того, чтобы разъезжать с ним по всему миру. Возможно, они всегда знали, что это закончится болью в сердце, что она будет растить его детей с другим мужчиной, а он пропустит все пять выпускных в школе. Джереми никогда не спрашивал; в некоторые ссоры не стоило ввязываться.

— Это ее обязанность как твоей матери, — сказал Трент. — Возьми себя в руки и перестань избегать ее. Мне не нужно, чтобы она мне звонила.

— Да, сэр, — сказал Джереми. — Я позвоню ей, как только полиция разберется с этим делом.

— Проследи, чтобы ты это сделал, — сказал Трент.

Прощания не последовало; такое случалось редко. Его отец сказал свое слово, и разговор был окончен. Джереми опустил телефон и посмотрел на мигающие цифры, указывающие время звонка. Не самый короткий разговор за все эти годы, но и не самый долгий. В старших классах он записывал в блокнот каждый звонок: в какой день звонил его отец, что побудило его навести мосты между ними и как долго они разговаривали, прежде чем отец решал, что с него хватит. За четыре года Джереми написал всего несколько строк. Они были незнакомцами и всегда ими будут. Единственной ниточкой, которая связывала их, было имя, которое Джереми сохранил.

Он повертел телефон в руках, затем поднялся на ноги и направился к своей машине. Он услышал, как позади него открылась входная дверь, но не потрудился оглянуться. Он знал, что это будет Лайла, так же как знал, что она остановит его, когда поймет, что он делает. Он все равно сел на пассажирское сиденье и открыл бардачок. Как раз вовремя, Лайла сунула руку внутрь и закрыла его.

— Нет, — сказала она. — Тебе не позволено вонять в моем доме.

— Жан? — спросил он.

— Кэт присматривает за ним.

Джереми пролистал свой телефон в поисках номера своей матери. Несмотря на то, что Уоррен и Трент настаивали на том, что она пыталась дозвониться до него, он сразу же был перенаправлен на ее голосовую почту. Это был не первый раз, когда она отклоняла его звонки в порыве раздражения. Он вздохнул и вместо этого набрал сообщение семейному дворецкому:

«Мама дома?»

Уильяму Хантеру потребовалась всего минута, чтобы проверить ее расписание и перезвонить ему:

— На сегодня у нее запланирована операция. Я приготовил подходящий наряд для сегодняшнего вечера в твоей комнате.

Значит, он просто разминулся с ней.

— Спасибо.

Лайла подождала, пока он положит телефон на бедро, прежде чем слегка сжать его руку. Джереми побоялся ответить, опасаясь, что раздавит ей ладонь, поэтому ограничился быстрым поцелуем в костяшки пальцев. Она улыбнулась, и, хотя улыбка не коснулась ее глаз, он успокоился.

— Пойдем, — сказала она. — Жан нуждается в тебе больше, чем они.

Он позволил ей стащить себя с сиденья и притормозил только для того, чтобы закрыть за собой машину. Когда они вошли внутрь, гостиная была пуста, но Джереми направился на кухню на запах свежего кофе. У кухонного островка было всего три табурета, и, хотя Джереми почти ожидал, что Кэт и Лайла посадят Жана между ними, ему предоставили место в конце. Лайла заняла свое место, пока Джереми наливал себе кофе. Джереми прислонился к ближайшему к Жану бортику островка и стал изучать лицо собеседника

Он не был уверен, что именно искал. Горе? Затянувшуюся рану? Триумф? Жан выглядел измученным. Струпья, покрывавшие его лицо, казались резкими в свете лампы, и взгляд Джереми снова зацепился за порез, который тянулся прямо к уголку глаза Жана. Он огляделся, подыскивая, что бы сказать. Очевидно было бы выразить соболезнования в связи с последней трагедией, произошедшей у Воронов, учитывая, как сильно Жан пострадал от последних событий, но Джереми не мог подобрать нужных слов.

— Мы должны быть на тренировке, — сказал Жан, как по команде.

— Не должны, — сказал Джереми. — Это было бы дурным тоном, тебе не кажется? Лукас вернется в Сан-Диего к обеду, и тебе нужно время, чтобы осмыслить случившееся. Никто не сможет сосредоточиться после того, как услышит новости, поэтому лучше всего просто позвонить и начать все с начала на следующей неделе.

Жан неодобрительно нахмурился, но Лайла вмешалась:

— Где твоя голова, Жан? Ты потерял еще одного Ворона.

Кэт открыла рот, собираясь, несомненно, резко возразить, но Лайла предупреждающе сжала ее руку. Несколько напряженных секунд они молча смотрели друг на друга, возмущенная злость Кэт против непоколебимого спокойствия Лайлы. Лайла, как обычно, победила, и Кэт нахмурилась, но промолчала. Стоявший рядом с Джереми Жан, казалось, не обращал внимания на молчаливый спор, глядя куда-то вдаль и взвешивая слова Лайлы.

— Он действительно умер, да? — Сказал Жан так тихо, что Джереми, возможно, только показалось.

Джереми вгляделся в тени у него под глазами и в уголки рта. Жан обхватил горло ладонью и взволнованно отстукивал ритм по повязке. На мгновение он выглядел потерянным; на мгновение он показался невыносимо юным. Джереми было больно видеть Жана в таком состоянии, но потом напряжение покинуло его. Его рот снова дернулся, но Жан впился пальцами в нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку.

Самоуничижение было достойным сожаления, но потом Жан сказал:

— Боже. Как легко эти монстры умирают, в конце концов.

Легкость, с которой он назвал Грейсона монстром, вселила надежду в сердце Джереми. Отношения Жана с Воронами были сложной смесью любви и ненависти, разорванной его отказом признать ужас того, что они сделали с ним в Эдгаре Аллане. Те несколько раз, когда он проговорился — только не Грейсон, пожалуйста, я не просил — он отступал так быстро, как только мог, прикрываясь отказом и уклончивыми ответами.

То, что Жан чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы выглядеть таким беззаботным, было достаточным для того, чтобы Джереми почувствовал облегчение.

Кэт была настолько воодушевлена его ответом, что сказала:

— Скатертью дорога.

— Да, — согласился Жан.

Лайла позволила им несколько мгновений торжествовать, но она собрала все воедино так же легко, как и Джереми.

— Если Уоррен принимает превентивные меры, полиция подозревает нечестную игру. Мы знаем, что ты не способен на что-то подобное, но этим летом Вороны изрядно подпортили твою репутацию. Общественное мнение — безжалостный монстр, когда оно начинает действовать. Нам нужен план, как избавиться от них.

Джереми перевел взгляд с Лайлы на Жана.

— Тренер сказал, что у Жана хорошее алиби.

— Они уже подтвердили это, — сказал Жан. — Они не могут обвинять меня.

— Ты был с Лили. — Джереми надеялся, что Жан сам расскажет, но тот только отхлебнул кофе. — Ты сказал, что она не пришла бы сюда, если бы у неё был выбор. Что она вообще здесь делала?

У Кэт не хватило терпения проявить такт:

— Что она с тобой сделала? — Когда Жан только нахмурился, она убрала волосы с его лица и сказала: — Ты был в плохом состоянии, когда она привела тебя домой, а у неё дурная репутация. Ты не можешь винить нас за то, что мы беспокоимся о тебе, или за то, что мы не доверяем ей.

— Ты не обязана ей доверять, — сказал Жан. — Я доверяю. Лили никогда не сделает мне ничего плохого.

Это был не тот ответ, которого ожидал Джереми. Возможно, Жан тоже этого не ожидал, судя по тому, как он слегка нахмурился, возвращаясь к своему кофе. Джереми проглотил свои оговорки и сомнения и сказал:

— После всего, что она наговорила о Воронах в прошлом году, я не ожидал, что вы двое станете друзьями. Если она все еще в городе, тебе стоит пригласить её на ужин.

Жан даже не колебался.

— Этот невоспитанный ребенок мне не друг.

— Однажды в твоих словах будет смысл, — рассуждала Лайла. Телефон Джереми издал неприятный писк, прежде чем Жан успел ответить, и Лайла бросила раздраженный взгляд в сторону Джереми. — Неужели ему сегодня нечем заняться? Почему он не на работе?

— Это его неделя... — Джереми забыл, что хотел сказать, когда увидел имя отправителя последнего сообщения. Страх, охвативший его, был настолько силен, что стал второй кожей. — Это Джошуа.

— Не надо, — предупредила его Лайла. — Джереми, не надо.

Джошуа провел последние четыре года, притворяясь, что Джереми не существует, глядя мимо него на каждом празднике и обязательном семейном мероприятии. То, что он обратился к Джереми именно сегодня, не было совпадением.

— Детка, я умоляю тебя... — Лайла потянулась через весь островок, но Джереми убрал руку, прежде чем она успела выхватить у него телефон.

Джереми набрал короткое сообщение, молча прочитал его и через мгновение уронил телефон в чашку с кофе. Стул Кэт с громким стуком упал, когда она побежала за рисом, а Лайла чуть не оторвала пальцы Джереми, выхватывая кружку из его рук. Джереми смутно ощущал на себе тяжелый, немигающий взгляд Жана, но наблюдал, как Лайла достала его телефон и быстро разобрала его. Кэт вернулась через несколько мгновений, насыпая рис в квадратную пластиковую посуду так быстро, что рассыпала его повсюду.

— Вот, держи, — сказала она, и Лайла засунула куски телефона Джереми как можно глубже. Кэт высыпала из пакета все, что было в нем, и разгладила горку. Она начала ставить его на стол, но, взглянув на Джереми, передумала. Он наблюдал, как она отнесла его на прилавок, потому что это было проще, чем смотреть в лицо Лайле, когда она приблизилась к нему. Она запечатлела долгий поцелуй на его виске, и Джереми в ответ намотал ее длинные каштановые локоны на свои пальцы

— Думаешь, это сработает? — Спросил Джереми.

— Надеюсь, что нет.

Джереми вздохнул и отпустил ее.

— Я должен знать.

Она ничего не сказала, и в кухне воцарилась напряженная тишина. Кэт не могла долго это выносить, пока не забарабанила пальцами по столешнице в возбужденном ритме.

— Я не успела закончить обед и умираю с голоду. Я собираюсь приготовить нам что-нибудь поесть.

Джереми совсем не был голоден, но сказал:

— Звучит заманчиво.

Жан протянул руку к Кэт в молчаливом требовании. Она, казалось, была готова отказаться от его помощи, затем велела ему нарезать перец, а сама принялась за лук. Когда она отошла, чтобы достать из шкафчика сковородку, Лайла выпрямилась и толкнула Джереми в плечо. Он послушно занял средний стул, оставленный Кэт, а Лайла устроилась рядом с ним. Джереми сложил руки на кухонном столе и заставил сердце унять бешеный ритм. Несколько минут все молчали, и кухня медленно наполнилась запахом перца и жира.

— Извините, — сказал он. — Кто-нибудь может написать тренеру и сказать, что я не буду отвечать на звонки некоторое время?

— Уильяму и шлюшкам тоже, — предложила Лайла, кладя телефон перед собой. Она быстро набрала пару сообщений, затем наклонилась вперед, чтобы посмотреть мимо Джереми на Жана. — Мы добавляем тебя в групповой чат, или ты еще не готов к такому общению?

— Я бы тоже уничтожил свой телефон, если бы он звонил так же непрерывно, как твой, — сказал Жан.

Лайла закатила глаза и вернулась к работе.

— Иногда бывает достаточно простого «нет».

— Одного слова редко бывает достаточно, чтобы выразить свою точку зрения.

— Я дам твой номер Коди, — решила Лайла.

Жан ничего не сказал, и Джереми лениво подумал, то ли он почувствовал, что спор проигран, то ли действительно не видел причин протестовать. В прошлые выходные они вдвоем провели большую часть ужина, болтая, и во время тренировок Коди старался проходить мимо Жана так часто, как только мог, не наступая Ксавье на пятки. Нежность согревала ледяную пустоту в груди, и Джереми, наконец, смог дышать, не чувствуя, что вот-вот разорвет легкие.

Он посмотрел на Жана.

— Хочешь поговорить о Лили?

Жан скривил губы.

— Хочешь поговорить о Джошуа?

— Тогда о французском, — сказал Джереми. Жан нахмурился, не понимая резкой смены тем. Джереми улыбнулся, как будто легкий вызов Жана не ударил его в грудь, и сказал: — Когда мы впервые встретились, ты ударил меня, когда я спросил, будешь ли ты меня учить. Но вчера вечером тебя, похоже, не волновало, что Лили умеет на нем говорить.

— В Гнезде мне не разрешали говорить по-французски, — сказал Жан таким тоном, что стало ясно: Джереми нарочно ведет себя непростительно бестолково. — Когда они узнали, что я все равно учил Кевина, они были в ярости. — По тому, как при этих словах Жан отвел взгляд от Джереми, Джереми понял, что это было явным преуменьшением. Не менее интригующей была новость о том, что Кевин мог говорить на этом языке, но Джереми отложил эту догадку на потом, поскольку Жан все еще говорил. — Они извлекли из этого выгоду позже, когда это соответствовало их потребностям, но они так и не простили мне этого непослушания.

Джереми оценил варианты и возможную реакцию Жана, прежде чем спросить:

— Значит, дело не в знании, а в обучении. То есть я мог бы научиться этому где-нибудь в другом месте, и это нормально, верно? Я не думаю, что смогу втиснуть в свое расписание еще одно занятие в этом семестре, не исключив чего-то еще, но, держу пари, я смогу найти курс на компакт-диске или что-то в этом роде. Этой осенью я собираюсь много ездить туда и обратно от кампуса до дома.

— Слишком много ездить, — пробормотала Лайла себе под нос, но Джереми притворился, что не слышит.

Жан побарабанил пальцами по краю своей кружки.

— Нет смысла учиться. У меня сносный английский.

— У тебя потрясающий английский, — сказал Джереми. — Дело не в этом. Это твой родной язык, и никто из нас здесь не может поговорить с тобой на нем. Для меня это достаточная причина, чтобы выучить его. — Джереми дал ему несколько мгновений на размышления, прежде чем продолжить: — Если ты не хочешь, чтобы я его изучал, я не буду. Просто скажи мне сейчас, беспокоит ли это тебя.

Жан изучал его, возможно, ожидая более веской причины или оценивая искренность Джереми, и, наконец, сказал:

— Поступай, как знаешь.

Джереми победно улыбнулся, но улыбка быстро погасла.

— Кстати, о Кевине, я думаю, кто-то должен рассказать ему, что происходит. Не знаю, стоит ли ему узнавать из новостей, что один из его бывших товарищей по команде умер в Лос-Анджелесе.

— Ему будет все равно, — сказал Жан. Когда Джереми нахмурился, Жан пренебрежительно махнул ножом и сложил кусочки перца в кучку на разделочной доске. — Вороны были средством для достижения цели, и он, бесспорно, всегда был выше их. Он не будет тратить время впустую, притворяясь, что оплакивает мертвый груз; он будет молчать об этом так же, как и обо всем остальном.

На первый взгляд это казалось бессердечной оценкой характера Кевина, но Джереми за эти годы услышал слишком много его личных мнений, чтобы отмахнуться от них так просто. Был ли отказ Кевина встретиться с прессой по поводу Воронов этим летом вызван апатией или горем, оставалось загадкой для следующего дня; когда он приедет в город для совместного интервью в августе, Джереми сможет задать ему прямой вопрос и получить достойный ответ лицом к лицу.

— Дело не только в Грейсоне, — сказал Джереми, безуспешно пытаясь поймать взгляд Жана. — Вчера ты был ранен. Кевин захочет знать.

— Ему будет все равно, — повторил Жан.

Джереми был ошеломлен.

— Он твой друг.

— Это не так.

Это был такой яростный отказ, что Джереми растерялся. Он бросил на Лайлу ошеломленный взгляд, но она лишь изучала Жана слишком пристальным взглядом. Джереми повернулся к Жану и попытался:

— Это он порекомендовал тебя нам. Этим летом он сделал все, что мог, чтобы облегчить переходный период для всех нас. И ты действительно думаешь, что он не хотел бы знать, что ты в безопасности? Ты слишком плохо о нем думаешь.

— Ты слишком хорошо о нем думаешь. Ты ничего о нас не знаешь.

— Вы оба подверглись насилию в Гнезде, — сказала Лайла, и Жан замер. — Ты знаешь, кто сломал ему руку, а он знает, кто сломал тебе ребра. Но ни один из вас не станет спорить с Эдгаром Алланом и перекладывать вину на других. Он мог бы сказать что-нибудь этой весной, когда о тебе распространялись такие ужасные слухи. Почему он этого не сделал?

— Я не знаю, что более оскорбительно: то, что ты думаешь, что он мог что-то изменить, или то, что ты думаешь, что кто-то из нас хотел, чтобы он это сделал. — Жан бросил нож на разделочную доску, когда Лайла, казалось, собралась возразить. — Они бы уничтожили его, если бы он посмел выступить против них, и я бы помог им в этом. Вороны не восстают против Гнезда.

— Ты так говоришь, но злишься, что он не смог защитить тебя.

— Он не был моим напарником. В его обязанности не входило защищать меня, и я не хотел, чтобы он это делал. Я просто хотел, чтобы он умер.

Сердце Джереми екнуло.

— Ты же не имеешь это в виду.

Жан вцепился пальцами в свои бинты.

— Я был рад, когда он травмировал руку. Экси — все, что у него есть, и все, что он любит; я знал, что потеря уничтожит его. Месяц в Гнезде без нее, может быть, два, и у него не было бы другого выхода, кроме как покончить с собой. Я жив только потому, что он заставил меня пообещать выжить. Если бы он умер, кто смог бы убедить меня? Я бы проколол шины на его машине, прежде чем позволил ему сбежать от нас, и он это знает.

Молчание, последовавшее за этим тревожным признанием, было таким глубоким, что в нем можно было утонуть, а затем Кэт поставила сковороду на холодную плиту, чтобы присоединиться к ним за столом. Она протянула пустую руку ладонью вверх и ничего не сказала. Жан перевел взгляд с лица на руку, пытаясь понять, что происходит, затем попытался передать Кэт нож. Кэт обхватила пальцами его запястье и подождала, пока он снова поднимет глаза, прежде чем заговорить.

— Я рада, что ты жив, — сказала она. — Я так рада, что ты здесь, с нами, и надеюсь, ты тоже счастлив. Я надеюсь, ты скажешь нам, когда будешь недоволен, чтобы мы могли тебе помочь. Ты наш друг, и мы тебя любим.

Жан вздрогнул всем телом.

— Не говори мне этого.

Кэт вызывающе вздернула подбородок.

— Почему я не должна? Это правда.

— Этого не может быть. Я просто...

Что бы Жан ни хотел сказать, слова застряли у него в горле, и Джереми увидел, как в его глазах погас свет. Это был тот же взгляд, с которым он вернулся домой прошлой ночью: пустой взгляд человека, у которого быстро заканчивается то, за что можно зацепиться. Жан вырвался из хватки Кэт с такой силой, что едва не втащил ее на островок. Когда он выбежал, нож был отброшен на полпути к двери, а Джереми вскочил со стула еще до того, как Лайла произнесла его имя.

Он догнал Жана в их спальне. Жан сидел, скрестив ноги, посреди кровати, обхватив одной рукой лодыжку, другой придерживая футболку на груди. Он даже не поднял глаз, когда вошел Джереми. Джереми забрался на кровать так осторожно, как только мог, ожидая отказа, которого не последовало, и устроился рядом с ним спина к спине. Жан был напряжен, как струна, но не отодвинулся.

— Можно мне остаться? — Спросил Джереми. — Я больше ничего не скажу, если ты этого не хочешь.

Голос Жана хрустел, как гравий.

— Ты мой напарник. Я не буду говорить, чтобы ты ушел.

Джереми недоумевал, как Жан все еще может полагаться на систему, которая его так ужасно подвела, но было бы жестоко упоминать Рико сейчас, а Джереми видел, что Жан упоминал имя Зейна достаточно часто, чтобы понять, что этот человек — не менее щекотливая тема. Возможно, однажды он спросит. Сейчас были проблемы посерьезнее, и ни у одной из них не было простого решения. Джереми не собирался начинать с того, на что наткнулся, но из-за сообщения Джошуа, который занимал его мысли, это вырвалось само собой.

— Мне тоже не понравилось, когда она сказала мне это в первый раз, — признался он. Жан не ответил, но Джереми почувствовал, как он повернул голову, и понял, что он слушает. — Мне показалось, я ждал целую вечность, было нечестно услышать это от нее первой. Разве это не смешно?

— Большинство вещей, связанных с тобой, таковы, — заметил Жан.

Джереми рассмеялся.

— Да, наверное, ты прав. Но, Жан? Я тоже рад, что ты здесь. Наша жизнь стала лучше, когда в ней появился ты.

— Моя жизнь была бы лучше, если бы ты перестал болтать.

Его голос звучал устало, а не раздраженно, поэтому Джереми решил не принимать это на свой счет. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться, проверяя, с какой легкостью Жан принял его вес, не протестуя. Он не был уверен, который час и сколько у него осталось времени до того, как ему нужно будет отправляться домой, но Джереми не спешил выяснять это. На данный момент было достаточно: тепла спины Жана, прижатой к его спине, и тишины, которая окутывала их обоих, пока Жан погружался в свои непостижимые мысли.