4. Все ради игры: Солнечный корт

Жан

Субботнее утро тянулось бесконечно долго. Кэт начала готовить ужин накануне вечером, а это означало, что Жану сегодня особо нечем было заняться на кухне, чтобы помочь. Кроме элементарной уборки, по дому делать было нечего. Ему удалось уговорить Джереми на длительную пробежку, но он не смог убедить его снова пойти на стадион и, быстро приняв душ, удалился в кабинет, чтобы посмотреть матчи на своем ноутбуке и написать Рене. Он не осознавал, сколько времени прошло, пока Джереми не заглянул к нему с обедом.

— О, — сказал Джереми, останавливаясь рядом с Жаном.

Жан заметил, как его взгляд скользнул по лицу Жана и опустился к его футболке: темно-синей, которая вчера так понравилась Джереми. Джереми не в первый раз изучал его, но до этого момента Жан считал, что это просто любопытство. Вчерашний разговор пролил другой свет на его рассеянность, но если бы Рико приставил нож к горлу Жана прямо сейчас, Жан не смог бы объяснить, зачем он проверяет эту грань между ними. Ему нельзя смотреть; не имело значения, где стоял Джереми.

Оценка угрозы, сказал он себе, и это было почти правдой. Ему нужно было увидеть, с какой легкостью Джереми пересек личное пространство Жана. Жан не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то нарушал его границы, и это чувство было столь же новым, сколь и захватывающим.

— Да?- спросил Жан.

— Ничего, — слишком быстро ответил Джереми и протянул тарелку Жану. — Голоден?

Он поспешно ретировался, как только Жан взял у него тарелку, а Жан вернулся к своему матчу с чувством удовлетворения, о котором не хотел вспоминать.

Джереми оставил его в покое до конца дня, но к половине шестого в гости начали прибывать первые Троянцы. Услышав звонок в дверь, Жан закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону. Он с удовольствием подождал в дверях кабинета, пока Кэт откроет дверь, и она приветствовала троицу с таким оглушительным энтузиазмом, что он был благодарен за дистанцию между ними.

Поскольку Коди был одним из них, Жан предположил, что двое других — Патрик Топпинг и Ананья. Ананье удалось проскользнуть мимо Кэт первой, но как только она достигла порога гостиной, Джереми заключил ее в крепкие объятия. Она рассмеялась, когда он быстро развернул ее к себе спиной, а Джереми широко улыбнулся Жану, идущему по коридору.

— Жан, это Ананья, — сказал он. — Она выйдет со мной в стартовом составе во втором тайме.

Ананья подошла, чтобы пожать Жану руку.

— Приятно, наконец-то, с тобой познакомиться. Как ты находишь Лос-Анджелес?

— Здесь излишне многолюдно и суматошно, — сказал Жан.

— Особенно после Чарльстона, — догадалась она и оглянулась, чтобы посмотреть, присоединятся ли к ней ее товарищи по команде — любовники? — на этой встрече.

Кэт подстерегла их у входной двери и без умолку болтала о новой игре, которую придумала ранее на этой неделе. Лайла взяла ее за руку и пыталась провести по коридору, чтобы гости могли хотя бы где-нибудь присесть, но никто из защитников, казалось, не спешил уходить. Судя по всему, Коди увлекся той же игрой, и они с Кэт не отставали ни на шаг друг от друга. Жана меньше интересовало, о чем они говорили, и больше то, с какой нескрываемой нежностью Пэт наблюдал за Коди.

— Дорогой, — позвала Ананья, и оба, Коди и Пэт, посмотрели в ее сторону. Улыбка Кэт была насмешливой и неприкрытой, и Коди незаметно пнул ее в лодыжку, когда поспешно отвел глаза. — Может быть, ты сможешь поспорить о том, кто лучший в игре, после того, как познакомишься со своим новым товарищем по команде?

Пэту не нужно было прикасаться к Коди, чтобы обойти их, но он это сделал, схватив Коди за плечи, чтобы полуобернуть его и отодвинуть в сторону. Как только Пэт повернулся к ним спиной, Кэт быстро ткнула Коди в плечо. Коди отмахнулся от нее, слегка нахмурившись. Затем Пэт оказался между Жаном и парой у двери, и Жан послушно переключил свое внимание на широкоплечего брюнета. Жан невольно задумался, почему Университет Южной Калифорнии не принимает в команду высоких игроков; Пэт был едва ли выше Джереми.

— Вот как, — сказал Пэт, крепко пожимая Жану руку. — Значит, Жан? Пэт или Пэтти подойдет. Обещаю, что не приму это на свой счет, если ты выгонишь меня с моего стартового места. Я имею в виду, что мне придется принять это на свой счет, но я пойму. Я мало что могу сделать, играя против Свиты.

— Это был бы не ты, — сказал Жан. — Андерсон — твой наименее последовательный игрок на старте. Единственное, что из нас двоих говорит в его пользу, это жестокость в моем стиле игры. Если ваши тренеры не могут доверять мне на линии, он выигрывает место по умолчанию.

— Наши тренеры, — пробормотал Джереми себе под нос.

— Знаменитое обаяние Ворона, — сказала Ананья со слабой улыбкой. — Хочу ли я знать, какого ты мнения обо мне, или наша потенциальная дружба зависит от такта?

— Тебе следовало бы использовать тяжелую клюшку, — сказал Жан. Было неприятно видеть замешательство, промелькнувшее на ее лице; наверняка она уже догадалась об этом? — Ты играешь так, словно стоишь на краю пропасти, вся точность и собранная мощь, но нет желания их использовать. Если ты не хочешь портить имидж Троянцев или переходить в более агрессивную команду, тебе следует, по крайней мере, укреплять себя там, где это возможно.

— Я пробовала тяжелые, — сказала Ананья. — Мне не нравятся ощущения.

— Смирись с этим, — сказал ей Жан.

Звук дверного звонка отвлек Ананью от дальнейших аргументов. Кэт, наконец-то, оттащила Коди поближе к гостиной, но теперь она развернулась и направилась к двери. Последними двумя гостями были начинающие полузащитники Троянцев. У Жана было полсекунды, чтобы разочароваться в их росте — Мин Кай была на полголовы ниже Кэт, а Ксавье Морган не мог быть выше Лайлы, прежде чем он отвлекся на остальную часть картины. Они пришли, держась за руки, и были одеты в одинаковые кремово-бирюзовые наряды. Даже их солнцезащитные очки в золотой оправе и бирюзовые кроссовки были одинаковыми.

— Отвратительно, — сказала Кэт с нежностью в голосе. — Серьезно. Когда вы двое, наконец, начнете наряжать малышей, я буду рыдать от этого как из ведра.

— Я тоже по тебе скучал, — сказал Ксавье. — Где мои объятия?

— А обнимать тебя безопасно? — Спросила Кэт, уже прижимаясь к нему. — Это не больно?

— Я в порядке, — пообещал Ксавье.

Жан взглянул на Джереми.

— Есть ли в команде правило, запрещающее подписывать контракт с кем-либо ростом выше шести футов?

Джереми только рассмеялся, но Пэт ответил:

— У нас на кону пара бобовых стеблей. Сколько у Дерека, шесть-три?

— В его досье шесть-два, — сказал Джереми. — Не верь его лжи.

— Я так и знал, — торжествующе произнес Пэт. Обращаясь к Жану, он добавил: — Это Томпсон, а не Аллен. И Шейн выше его, по крайней мере, на два дюйма, если не на три. Клянусь, у него есть вставки, но я никак не могу дотянуться до его обуви, чтобы проверить.

— Себастьян и Трэвис, — добавил Джереми. — Может быть, Хесус. Я слышал, что к нам поступают как минимум два высоких новичка, но, конечно, я с ними еще не знаком.

Восемь из двадцати девяти — это трагедия, особенно если учесть, что, по крайней мере, один из них был вратарем, но было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Жан с недовольным видом пропустил это мимо ушей.

Пэт обнял Ананью за плечи, и они пошли по коридору навстречу последним прибывшим. Через несколько секунд в коридоре уже велись три разных разговора, и время от времени сквозь этот хаос прорывался смех Кэт. Джереми, стоявший рядом с Жаном, широко улыбался и был полон энергии.

Когда он заметил, что Жан смотрит на него, он признался:

— Я скучал по тому, как все собираются в одном месте. Хотя, если это окажется чересчур...

— Я привык к многолюдству, — напомнил ему Жан. — Мы всегда были вместе. Это чувствуется… нормальным.

Получалось и не получалось; он видел, как Вороны смеялись и глумились друг над другом, но они никогда не вели себя подобным образом. Жан изучал лица Троянцев, подыскивая подходящее слово, чтобы описать их настроение, и лучшее, что ему пришло в голову, было радостное. Это была не та синхронность, которую он наблюдал у Лисов перед отъездом из Южной Каролины, но оно было жизнерадостным и всепроникающим.

Джереми одарил Жана своей белозубой улыбкой.

— Тогда, пошли.

Жан не был уверен, как девять человек поместятся в переполненной гостиной, но каким-то образом им это удалось. Кэт устроилась на полу перед креслом Лайлы, в то время как Мин практически оседлала Ксавье на одной из диванных подушек. Ананья и Коди лежали на двух других подушках, а Пэт — на полу перед ними. Джереми и Жан сидели на полу напротив дивана.

Троянцы не раз пытались втянуть Жана в разговор, но он упорно отказывался от него, пока они, наконец, не заметили его незаинтересованность. Он был доволен тем, что изучал своих новых товарищей по команде со стороны, отслеживая то, как они взаимодействовали друг с другом, и намеки на личности, с которыми ему предстояло иметь дело в течение следующих двух лет.

Ксавье и Мин умудрялись заканчивать предложения друг друга с полдюжины раз, на что Кэт каждый раз реагировала очень драматично. Ананья провела вечер, все сильнее прижимая Коди к углу дивана, так медленно и плавно, что Жан даже не заметил, как она шевелилась. Пэт держал одну руку на лодыжке Ананьи, а другую — на лодыжке Коди, и всякий раз, когда он молчал, он медленно водил большими пальцами по их коже. Каждый раз, когда Жан это видел, он чувствовал, как сквозь его спокойствие пробивается все большее напряжение.

Кэт поднялась, чтобы проверить, готов ли ужин, и Жан тут же встал, чтобы последовать за ней. Она попыталась отмахнуться от него, весело сказав:

— Ты можешь остаться, если хочешь! — Но не стала отказывать ему, когда он покачал головой. Кэт прошла весь путь до кухни, не сказав ему больше ни слова, а затем обняла его за талию, как только они остались одни. — Что происходит, Жан? Ты начинаешь выглядеть немного напряженным. Тебе кажется, здесь слишком шумно?

Это не имело значения, и это было не его дело, но Жан должен был спросить. Наблюдая, как Пэт и Ананья вторгаются в личное пространство Коди, когда Коди не отвечает им взаимностью, у него мурашки побежали по коже. Лейла намекала, что это взаимно, но…

— С Коди все в порядке? — спросил он.

Кэт удивленно уставилась на него, прежде чем выражение ее лица смягчилось. Ее тихое «О» было единственным предупреждением, в котором нуждался Жан, что Джереми рассказал ей правду о слухах, ходивших вокруг его первого курса. Он почти вырвался из ее хватки, но Кэт крепче обняла его. Она легонько поцеловала его в плечо и сказала:

— Пэт и Ананья — в первую очередь друзья Джереми, но Коди всегда был моим. Ты можешь мне поверить, когда я говорю, что Коди заинтересован, если бы это было не так, я бы не была настолько бессердечной, чтобы дразнить их из-за этого. Как и сказала Лайла, это просто страх, — пообещала Кэт. — Коди не хочет быть третьим лишним и боится взять на себя обязательства, а затем остаться в стороне, если они передумают. Вот почему они в тупике, понимаешь? Пэт и Ананья пытаются убедить Коди, что это навсегда. Просто им требуется больше времени, чем я думала, чтобы во всем разобраться. Не знаю, заметил ли ты, но я не самый терпеливый человек в мире и обожаю счастливые концовки.

Жан доверял ей, потому что в этом была необходимость, и, когда он кивнул, Кэт, наконец, позволила ему отойти от нее. Она на мгновение схватила его за запястье и подождала, пока он посмотрит в ее сторону, прежде чем сказать:

— Спасибо, что беспокоишься о них. Ты хороший человек, Жан Моро.

— Нелепая сентиментальность, — сказал он.

— Я серьезно, — настаивала она, затем отпустила его, чтобы он мог приготовить блюда для группы.

Ему пришлось собрать тарелки из трех разных наборов, чтобы хватило на всех. Найти достаточное количество стаканов оказалось сложнее, но Кэт и Коди пили пиво и могли обойтись банками. Прежде чем заняться головной болью из-за столовых приборов, Жан отнес свой стакан к раковине за водой.

Он никогда не узнает, почему Кэт не дождалась, пока он напьется, чтобы сбросить на него следующую бомбу, но ни в коем случае это не было сделано намеренно на тысячу процентов:

— Кстати, о счастливом конце: Лейла уже купила тебе секс-игрушку?

Половина воды попала ему в легкие, а остальное вылилось в канализацию, когда стакан выскользнул у него из пальцев и разбился о раковину. Жан ударил себя кулаком в грудь, кашляя и хрипя, а Кэт прислонилась к стойке рядом с ним. Ему не нужно было смотреть на нее, чтобы почувствовать, как от нее волнами исходит самодовольство.

— Какого хрена? — только и смог выдавить он, прежде чем снова зашелся кашлем.

— Что-то... что-то о том, как научиться чувствовать себя комфортно в интимной обстановке в безопасной и контролируемой обстановке, — сказала Кэт. — Когда она это сказала, это прозвучало мило и логично, но я действительно отвлеклась, думая о том, что бы я хотела, чтобы она купила мне, если пойдет за покупками, и я не запомнила это дословно. Еще нет? Хм. Я думаю, теперь, когда Джереми в твоей комнате, это будет немного сложнее, хотя они действительно делают такие со съем…- о, привет, Джереми, как дела?

— Мы услышали, как разбилось стекло, — сказал Джереми с другого конца комнаты. — Ребята, с вами все в порядке?

— Да, конечно. — Кэт отмахнулась от него и крепко хлопнула Жана по спине. — Я заставила Жана попробовать мой перцовый соус «призрак», вот и все. Я знала, что французы — драматичные дети, но, черт возьми, этот парень просто молодец. Моя теория о том, что Вороны считают соль и перец экзотическими специями, начинает подтверждаться.

— Не всем нравится умирать, — сказал Джереми. — Это отвратительное блюдо.

— Тише, белый мальчик, — сказала Кэт. — Подожди, я беру свои слова обратно. Скажи остальным, что они могут прийти за едой и вести себя тихо. — Она подождала, пока Джереми уйдет, прежде чем в последний раз хлопнуть Жана по спине. — В любом случае, если она пойдет на это и принесет тебе что-нибудь, постарайся изобразить удивление.

Жан отмахнулся от нее.

— Даже не смей.

— И перестань краснеть, пока сюда не вошли все остальные, — добавила Кэт.

— Я не краснею.

— Ты полностью красный, — радостно сказала Кэт. — Это мило. Иногда я забываю, что ты всего лишь ребенок.

— Я буду так усердно проверять тебя на тренировках, что ты будешь чувствовать это целый месяц, — предупредил ее Жан.

— Только не раньше, чем через неделю, — напомнила ему Кэт. — Бесконтактное джерси. Ладно! — крикнула она, соскакивая с островка, когда Троянцы, наконец, поравнялись с ними. — Кто хочет перекусить?

Жан не торопился вынимать стекло из раковины, стараясь не думать о грубой шутке Кэт. Это была шутка, это должно было быть шуткой. Он не собирался об этом думать. Он собирался пересчитать осколки стекла, складывая их в левую ладонь. Семь, восемь, девять. Он увидел капельки крови на кончиках пальцев в том месте, где порезался, но пока не чувствовал жжения, так что это не имело значения.

— Бумажное полотенце было бы надежнее, — сказал стоявший рядом Джереми, и Жан с трудом сдержался, чтобы не сжать кулаки от удивления. Джереми отодвинул его в сторону и влажным бумажным полотенцем собрал большую часть того, что осталось. Он торжествующе показал сверкающую бумагу Жану, прежде чем отправиться к мусорному ведру, и у Жана не осталось причин избегать остальных Троянцев. Он последовал за Джереми через комнату, опустил руку в мусорное ведро и вернулся, чтобы как можно тщательнее вымыть руки.

К счастью, Троянцы принесли с собой шум, и их разговоры наполнили помещение радостными возгласами. Жан взял то, что ему подала Кэт, нахмурился, увидев ее нераскаявшуюся ухмылку, и нашел место, где можно было встать и поесть, откуда он мог наблюдать за всеми. В какой-то момент Коди оказался рядом с ним, чтобы посплетничать об отсутствующих игроках линии защиты. В конце концов, разговор перешел на последний матч Воронов и Троянцев, и они неизбежно заспорили о стиле игры и пенальти.

— Это делает тебя счастливым? — Наконец, спросил Коди. — Я имею в виду, зная, что ты выводишь из себя своих оппонентов. Задевая их за живое и выводя из себя?

— Конечно, — сказал Жан.

— Меня тоже, — согласился Коди, и Жан просто посмотрел на него. — Представь, что ты делаешь все возможное, чтобы вывести меня из себя. Спотыкаешься, толкаешься, выставляешь грубые подножки, когда судьи не видят, оскорбляешь меня, мою маму и все на свете, а я все время отвечаю тебе этим. — Он показывал на свое лицо и широко улыбались. — Как ты думаешь, кто из нас сорвется первым?

— Я разрешаю тебе использовать мою любимую фразу, если кто-нибудь попытается до тебя докопаться, — сказала Кэт, усаживаясь по другую сторону от Жана. Она подняла два больших пальца и нараспев произнесла: — Удачного дня! — Она не смогла долго сохранять невинный вид с широко раскрытыми глазами, прежде чем разразиться смехом, и толкнула Жана локтем. — Если ты используешь это в нужный момент, вероятность начала драки составляет восемьдесят процентов. Затем ты просто наносишь пару ударов, бум-бам-бам, и можешь забивать с пенальти.

— Я думал, что Троянцы идиоты, — сказал Жан. — Теперь я думаю, что вы все сумасшедшие.

— Это шаг вперед, — сказал Коди. — Я согласен.

Троянцы пробыли еще почти час, прежде чем, наконец, удалиться большой группой. Они приехали на двух машинах, которые припарковали на территории кампуса, так что Кэт и Лайла проводили их, пока Жан прибирался на кухне. Джереми присоединился к нему, протирая столешницу и островок, пока Жан мыл посуду. Кэт и Лайла предложили подменить их на середине, но в итоге Джереми отказался, когда они стали есть конфеты за кухонным островком.

— Что думаешь? — Спросил Джереми у Жана.

Жан обдумал это предложение.

— Они подойдут.

— Твой энтузиазм не знает границ, — сухо заметила Лайла.

— Мы еще сделаем из него Троянца, — согласилась Кэт.

* * *

Летние тренировки проходят на стадионе и в спортзале, но Троянцы всегда начинают на корте, чтобы иметь возможность переодеться и припарковаться на месте. Первый день начался с шумной встречи, когда товарищи по команде воссоединились после почти двухмесячной разлуки. Семеро новичков команды старались держаться молодцом и произвести хорошее первое впечатление, но Жан заметил, что многие из них с благоговением и недоверием оглядывают просторные раздевалки.

Тренеры дали им несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем усадить всех за стол и представить друг другу. Когда настала очередь Жана выступать, он озвучил абсолютный минимум:

— Жан Моро, защитник.

— Тот самый Жан Моро, — услышал он, как Лукас пробормотал что-то в нескольких шагах от него.

Тренер Реманн, казалось, не услышал, слишком занятый наблюдением за Жаном.

— И это все?

Все, кто представлялся до него, добавляли несущественные подробности: штаты, в которых они жили, специальности и, в большинстве случаев, то, чем они любили заниматься в свободное время. Слушать это было утомительно, и будь Жан проклят, если последует их примеру. Однако разговор с тренером требовал некоторого такта, поэтому Жан только сказал:

— Это все, чем я являюсь, тренер.

Он почти ожидал, что Реманн будет настаивать на своем, но тот только кивнул и перешел к следующему в очереди. Наконец они закончили, и все четыре тренера высказали свое мнение. Последовала бумажная волокита, и Жан лениво поинтересовался, почему Троянцы должны были сами подписывать соглашения. Тренеры Воронов брали на себя всю закулисную работу. Это было утомительно и пустой тратой времени, когда он мог тренироваться.

В конце концов, их отпустили в раздевалки переодеваться в тренировочную форму. Для каждой линии были отведены отдельные ряды шкафчиков, но игроки стояли в другом порядке. Жан подумал, что это противоречит представлениям команды, прежде чем решил, что они были расставлены по курсам. Шон Андерсон, Пэт и Коди заняли первые три места как пятикурсники. Жан был единственным настоящим старшекурсником в очереди, а затем шли трое младшекурсников. Шкафчик Кэт был рядом с его, и она болтала с Хаоюй Лю, поправляя свой конский хвост.

— Ксавье! — позвал один из молодых защитников — Трэвис? — и Жан, обернувшись, увидел вице-капитана, стоящего без рубашки у шкафчика Шона. Трэвис чуть не сбил Жана с ног, торопясь проскочить мимо, но Жан этого не заметил. Его внимание привлекли два горизонтальных шрама на груди Ксавье. — Да, черт возьми, чувак! Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке для тренировок?

— Никогда не чувствовал себя лучше, — сказал Ксавье с широкой улыбкой. — Я начал ходить на следующий день после выписки. Примерно на пятой неделе начал поднимать небольшой вес. Я должен быть готов к полному контакту, но тренер Л. на всякий случай запретил мне это до начала семестра. Я только сейчас приступаю к тренировкам с более тяжелым весом и правильному распорядку дня, но это значит, что я могу присматривать за нашими новыми детьми, пока остальные из вас заставят нас глотать пыль.

— Потрясающе, — восторженно воскликнул Трэвис. — Поздравляю!

Жан взглянул на Кэт, чтобы понять, понимает ли она, что происходит. Она поймала его взгляд и сказала:

— У Ксавье была запланирована операция сразу после выпускных экзаменов. Мы узнали хорошие новости в нашем чате со шлюшками до того, как ты переехал сюда, так что ты пропустил все самое интересное на этом фронте. Говоря о…какого хрена, — сказала Кэт так громко, что в раздевалке на время воцарилась тишина.

Жан уставился на нее, но она больше не смотрела ему в лицо. Он только что снял футболку, и Кэт уставилась на шрамы, пересекавшие его кожу. Жан не удивился, когда Ксавье поспешил их осмотреть. Он не удивился, когда несколько мгновений спустя Джереми появился в конце ряда с выражением беспокойства на лице.

— Привет, — сказал Коди, уставившись на обнаженную кожу Жана. — Ты, э-э. Ты в порядке?

— А почему не должен быть? — Жан снял с полки свою белую спортивную майку. Кэт схватила его за локоть, словно хотела помешать ему одеться, но Жан без особых усилий вырвался. Она больше не пыталась, но и не отрывала глаз от его груди даже после того, как он натянул чистую футболку. — Ты скоро привыкнешь к ним, и они не мешают мне играть.

— Привыкнешь к ним, — эхом отозвалась Кэт, не веря своим ушам. — Джереми сказал, что они плохие, но...

— Не у меня одного здесь есть шрамы, — сказал Жан, указывая на Ксавье.

Ксавье выгнул бровь, глядя на него.

— У меня хирургические, а у тебя, определенно, нет. — Он поднял руку, когда Кэт открыла рот, подождал немного, чтобы убедиться, что она поняла, и встретился взглядом с Жаном. — У меня к тебе только один вопрос: хочешь поговорить об этом?

— Здесь не о чем говорить, — сказал Жан.

Ксавье минуту молча обдумывал это, прежде чем сказать:

— Хорошо. — Он бросил тяжелый взгляд мимо Жана, когда Кэт недоверчиво хмыкнула. — Это не наше дело, пока ты сам не захочешь. Просто имей в виду, что эта дверь всегда открыта. Коди?

— Я присмотрю за происходящим, — согласился Коди.

Ксавье ушел одеваться. Его слова камнем упали на всю линию защиты, и Жан не мог избавиться от пристального взгляда товарищей по команде, когда он закончил переодеваться. Губы Кэт были сжаты в тонкую линию, когда она, наконец, отвернулась и сосредоточилась на том, чтобы привести себя в порядок. Остальные ряды вернулись к разговорам, поскольку они были за углом и скрыты из виду, но защитники Троянцев одевались в напряженном молчании. Жан не возражал; напряжение было тем, к чему он привык, а молчание было лучше назойливых вопросов.

Лисински поторопила их, когда ей показалось, что они слишком долго возятся, и Троянцы длинной вереницей покинули стадион. Они медленно проехали по кампусу, прежде чем свернуть к спортзалу. Лисински собрала их всех вместе, чтобы обсудить дневную тренировку, а затем разделила на группы, которые должны были чередовать упражнения на тренажерах. Как и предполагал Ксавье, ему достались Жан и первокурсники. Лисински ненадолго остановилась возле их группы, чтобы по очереди посмотреть на Ксавье и Жана.

— Если почувствуешь, что что-то не так, остановись и дай мне знать, — сказала она.

— Да, тренер, — сказал Ксавье. Как только она ушла, вице-капитан бросил заговорщицкий взгляд на Жана. — Нет. У нас все хорошо, правда? Я более чем готов вернуться к этому.

Когда Жан торжественно кивнул в знак согласия, Ксавье жестом подозвал первокурсников. От Жана не ускользнуло, что они больше времени проводили, глядя на него, чем слушая Ксавье, но, поскольку каждый из них должен был быть знаком с тренажерами, которыми они будут пользоваться сегодня, он не стал тратить время на то, чтобы отвлечь их внимание.

На все про все ушло чуть больше двух часов, и они отправились обратно на Золотой Корт. К тому времени был уже полдень, и они остановились на часовой перерыв, чтобы вытереться досуха и поесть. Половина Троянцев исчезла, чтобы перехватить что-нибудь в кампусе или поблизости от него, но Кэт и Жан приготовили и упаковали обеды на неделю для них четверых. Пара часов, проведенных вдали от него, казалось, вернули Кэт хорошее настроение, и она нарушила свое ледяное молчание, чтобы поболтать о трейлерах к фильмам, которые видела.

В конце концов, все вернулись, и пришло время одеваться для корта. Кэт бросила свою защиту на пол перед своим шкафчиком, все время ворча по поводу отсутствия помощников Троянцев.

— Невозможно оправдать их присутствие здесь летом, — сказала Кэт. — Я знаю, знаю. Но они действительно облегчают сезон в десять раз.

— У вас четыре тренера, — сказал Жан. — Зачем вам помощники?

— Водоносы, — сказала Кэт. — Ну, водоноски. Вододети?

— Это не то слово, — сказала Хаоюй.

— Сегодня оно, — бодро парировала Кэт. — В любом случае, ты по-настоящему не оценишь, какой это подарок, пока они не перестанут путаться под ногами. Ты хочешь сказать, что у Воронов не было преданных помощников, которые бегали бы за тобой с бутылками воды и чистыми полотенцами? У нас есть что-то, чего нет у вас?

— Мы не хотели видеть посторонних в Эверморе.

— Кроме Лили, — сказала Кэт.

— Лили — особый случай, — согласился Жан.

— Удивительно, что Вороны попытались завербовать эту шлюху, — сказал Лукас.

— Эта новость появилась через пару месяцев после того, как Лили отправилась в Эдгар Аллан, — напомнил ему Коди, пока старательно удалял весь пирсинг со своего лица. — Я сомневаюсь, что Вороны взяли бы её, если бы знали, особенно учитывая, что они потратили столько времени и денег на то, чтобы спровоцировать потенциальную схватку между Рико и Кевином. Это чертовски отвлекало от их ссор.

Лукасу пришлось уступить, пробормотав:

— Наверное.

Жан ни за что на свете не стал бы их поправлять, поэтому сосредоточился на подготовке. Лили — была в Свите, не важно, носила она номер или нет, не важно, была ли она шлюхой, она была игроком «идеального корта». Вскоре появился Ксавье с черным сетчатым жилетом, который означал, что в сегодняшней тренировке он не будет участвовать. Жан натянул его поверх джерси и, оглянувшись, увидел, что Коди, слегка нахмурившись, изучает его. Коди воспринял этот взгляд как разрешение говорить и спросил:

— Ты ведь уже не ранен, не так ли? Уже почти июль.

— У меня все в порядке, — сказал Жан. — Это мера предосторожности.

Коди выглядел неубежденным, но настаивать не стал, и группа закончила переодеваться в тишине. Лисински выкатила стойки с клюшками на внутренний корт, пока они переодевались, и все четыре тренера были рядом, чтобы привести слишком большую команду в форму.

Соотношение сил в нападении и защите было не совсем равным, так как нападающих и полузащитников набиралось тринадцать против двенадцати защитников, но этого было достаточно. Тренеры распределили их по парам, поручив Коди взять на себя роль дополнительного полузащитника. Джереми оказался рядом с Жаном еще до того, как Реманн назвал его имя. Всех их вывели на площадку и распределили по таймам, назначив по два вратаря на каждую сторону.

Они часами занимались упражнениями. Жан знал их все, хотя одно или два назывались по-другому. Некоторые из них были изменены, и он не был уверен, сделали это Троянцы или Вороны. Джереми выглядел очарованным каждый раз, когда Жан пытался выполнить их не так, как ожидалось, но все, что чувствовал Жан, это нетерпение. «Бесконтактное» джерси, словно короткий поводок, тянуло его вниз. Он хотел впечатать Джереми в стену, просто чтобы доказать, что он может; он хотел, чтобы Джереми врезался в него, чтобы сказать Лисински, что это не больно.

Ему удавалось держать себя в руках, пока они, наконец, не начали короткие схватки, и тогда инстинкт взял верх над здравым смыслом. В первый раз, когда Джереми начал обгонять его, Жан зацепил его ногой и заставил споткнуться. Джереми этого не ожидал, и Жан умелым движением вырвал клюшку у него из рук. Он перехватил мяч и подбросил его вверх по площадке, но Джереми поймал его за рукав, прежде чем тот успел последовать за ним.

— В сторону, — предупредил его Джереми. — Ты должен держаться подальше от меня, а не приближаться.

Большинство игроков делали это в сторону, отчасти из соображений безопасности, а главным образом потому, что так было легче украсть клюшку. В сторону было сложнее, но оно того стоило, так как это заставляло запястья соперника сгибаться под неестественным углом. Само собой разумеется, что Вороны всегда выбирали то, что могло нанести больше всего травм. Жан раздраженно поморщился, но понимающе кивнул, а затем, спустя шесть пасов, снова забыл об этом.

Джереми потер запястья и настоял:

— В сторону.

— В сторону, — согласился Жан.

Когда он сделал это в третий раз, Джереми схватил его за клюшку, чтобы остановить.

— В сторону, Жан. Ты делаешь мне больно.

— Это продолжалось пять лет, — сказал Жан, глядя мимо на схватку, которая все еще продолжалась без них. — Не так-то просто это исправить.

Джереми нахмурился и повторил:

— Пять? Ты пробыл с Воронами всего три.

— Я переехал в Эвермор за два года до поступления, — сказал Жан и оттянул Джереми в сторону. Шальной мяч, который летел в них, срикошетил от его груди, а не от спины Джереми, и когда мяч отскочил от него, Жан поймал его быстрым движением запястья. Он швырнул его через площадку в сторону Коди одной рукой, прежде чем, наконец, отпустить Джереми. — Я буду стараться еще больше.

В следующий раз он вспомнил. А в следующий раз он вспомнил на полсекунды позже и спас их обоих, вместо этого врезавшись в Джереми. Джереми не ожидал удара, но инстинктивно приготовился к нему и оттолкнул. Какое-то время они сражались друг с другом, когда мяч попал между их сетками. Их товарищи по команде выкрикивали слова поддержки и указывали позиции для того, кто выиграл и отдал пас. Джереми ловко увернулся и сделал навес, который принес ему преимущество, а Жан отобрал у него клюшку, как только он бросил мяч.

— В сторону, — согласился он и швырнул клюшку Джереми как можно дальше по корту.

Джереми, смеясь, бросился наутек, а Жан попытался проявить напор, где только мог.

Они провели две схватки, перетасовав команды для второй попытки. На этот раз Жан и Ксавье были заменены, чтобы Лисински могла их осмотреть. Ксавье успокоил ее с непринужденной фамильярностью, заставившей Жана настороженно напрячь плечи, но если Лисински и была оскорблена его небрежным обращением, она не подала виду. Ни один Ворон не осмелился бы на такую дерзость, если бы не был отчаянно заинтересован в наказании.

Затем Лисински переключилась на Жана.

— Там, откуда ты родом, запрет на контакт означает что-то другое?

— Нет, тренер, — сказал Жан. Когда она продолжила пристально смотреть на него, он опустил взгляд и сказал: — Единственными Воронами, с которыми нельзя было использовать полный контакт, были Кевин и Король, если у них были запланированы пресс-туры и мероприятия. Я к этому не привык. Я стану лучше.

— Слова — пустой звук, — сказала Лисински. — Докажи это на корте.

Она отмахнулась от них, и они вернулись к остальным запасным, стоявшим у стены корта.

Ксавье несколько мгновений рассматривал Жана, прежде чем сказать:

— Довольно покладист для Ворона. Мы предполагали, что ты будешь сама грубость и ярость.

— Я в ярости, — сказал Жан, указывая рукой на стену корта. — Вороны знают, что лучше не задавать вопросов нашим тренерам. Без их руководства мы ничто. Неформальность и неуважение Троянцев вызывают отвращение.

Ксавье отмахнулся от этого.

— Они не боги, понимаешь? Они верят, что мы сделаем все возможное, а мы верим, что они помогут нам стать еще лучше. Нам не нужно унижаться, чтобы выказать свое уважение.

Жан посмотрел мимо него на тренеров. Уайт и Хименес расхаживали взад-вперед вдоль стены, изучая своих игроков, держа в руках блокноты и делая пометки. Реманн сидел на скамейке запасных, скрестив руки на груди, наблюдая за ходом игры. Едва взгляд Жана остановился на нем, как Реманн посмотрел в его сторону и жестом подозвал его к себе. Жан послушно подошел и встал перед ним, но Реманн указал на скамейку рядом с собой. Тренер, которому приходилось вставать, чтобы нанести удар, бил сильнее, чем тот, кто мог просто замахнуться, поэтому Жан сел на расстоянии вытянутой руки.

— Жан Моро, — сказал Реманн. — Полагаю, давно пора было встретиться, а? Мой штаб и капитан информировали меня о твоих успехах, но я подумал, что лучше держаться на расстоянии, пока ситуация немного не уляжется. Я полагаю, ты слышал, что университет хочет приставить камеру к твоему лицу.

У Жана сводило челюсти от отказа, который он не осмеливался озвучить.

— Да, тренер.

— Я тянул, сколько мог, — сказал Реманн. — Неудачный крах Воронов сыграл тебе на руку в этом вопросе, поскольку было легче оправдать твое молчание, когда бывшие товарищи по команде так публично разваливаются. Тем не менее, на эту среду у Эдгара Аллана запланирована пресс-конференция, на которой они официально представят новую тренерскую команду, а летние тренировки начнутся на следующей неделе, если не произойдет каких-либо дополнительных неприятностей. Это вызовет новый интерес к твоей версии истории.

Я не буду, подумал Жан. Я не буду, я не буду, я не могу.

— Да, тренер.

— Тренер Ваймак предложил одолжить нам Кевина на один день, — сказал Реманн, и Жан перестал дышать. — Я не помню, была ли это его идея или Кевина, но он готов привезти его сюда для совместного интервью в августе. Я не знаю, насколько хорошо вы ладите, поэтому я сказал ему, что сначала должен спросить у тебя. Тебе это интересно?

— Да, тренер, — сказал он так быстро, что Реманн бросил на него удивленный взгляд. — Спасибо, тренер.

Как они будут давать интервью, если не могли даже разговаривать друг с другом, Жан не знал, но это была проблема для другого раза. Кевин знал, что Жану не разрешалось общаться с прессой, и мог дать интервью без чьей-либо помощи.

— Я все устрою, — сказал Реманн. — Тогда с тобой все.

Жан встал, но успел сделать всего несколько шагов, прежде чем Реманн окликнул его:

— И Моро, ради бога, в сторону.

Жан подавил усталый вздох.

— Да, тренер.