4. Все ради игры: Солнечный корт

Джереми

Кэт направилась прямиком на кухню. Когда Джереми понял, что она пошла за своим бумбоксом, он схватил ее за рукав, чтобы остановить. Она быстро сжала пальцы, изображая, как хлопает ртом, и он показал на свое ухо и в направлении комнаты Жана. Музыка помешала бы Жану услышать то, что она хотела сказать Джереми, но это также означало, что они не услышат, когда Жан выйдет из своей комнаты на их поиски. Поняла Кэт, к чему он клонит, или нет, но она перестала слушать музыку и вместо этого повернулась к нему. Она открыла рот, подняла палец, призывая его подождать, а затем просто уставилась вдаль.

— Да?- Джереми подтолкнул ее.

— Он немного не в себе, — сказала она.

— Мы знали, что так и будет, — сказал Джереми.

Кэт несколько мгновений барабанила ногтями по столешнице, а затем сосредоточила всю свою неуемную энергию на приготовлении блюда. Она почти сердито насыпала рис в открытую пластиковую посуду, а Джереми отправился на поиски веника.

— Ты уверен, что это правильно — подыгрывать тому, что там происходит? — Она указала ложкой для риса на свою голову. — Возможно, ты мог бы разделить обязанности няни между нами, чтобы не перегружать себя работой.

— Система приятелей, — терпеливо поправил ее Джереми. — Кевин, похоже, считает, что это важно; он сказал, что это наш единственный шанс акклиматизировать здесь Жана. — Более того, он признался, что сам до сих пор полагался на это: Кевин перешел от Рико к Эндрю, и в первый год его отделяло от них не более кампуса и невысокий вратарь. Джереми не был уверен, что его полностью устраивает эта идея, но пока он не придумал что-нибудь получше, ему казалось, что лучше подыграть.

— Я могу помочь, — сказал Кэт.

— Я знаю, — сказал Джереми, улыбаясь своей работе, — но вы с Лайлой уже помогаете. Вы позволили ему остаться здесь и присматриваете за ним, когда мне приходится уезжать домой на неделю. Остальное будет несложно. У меня осталось не так уж много занятий, понимаешь? Если я присмотрю за ним в кампусе, мне будет, чем заняться в этом году.

— Легко, — скептически отозвалась Кэт. С минуту она работала молча, затем бросила на него лукавый взгляд. — Довольно хорошенький.

Не было смысла отрицать это, когда они так давно знали друг друга. Жан был именно тем парнем, на которых Джереми часто западал: черноволосый, сероглазый, высокий, но не неуклюжий. Очевидно, за эти годы ему не раз ломали нос, а губы всегда были неодобрительно поджаты, но ни то, ни другое не портило общей картины. Впрочем, не было смысла зацикливаться на этом; судя по непрекращающимся слухам и зашифрованным сообщениям Кевина, Джереми распознал плохую идею, едва увидев ее.

— Не имеет значения, — сказал Джереми с театральным вздохом. — Как ты и сказала, он немного не в себе. Будет нечестно по отношению к нам обоим, если я посмотрю в его сторону.

Кэт понимающе кивнула.

— Прежде чем садиться в машину, убедитесь, что все винты затянуты, верно? Безопасность превыше всего.

— Господи, Кэт, — сказал Джереми и был спасен звуком открывающейся двери в конце коридора.

Кэт с неистовым энтузиазмом вернулась к своей работе. Джереми почти ожидал, что Жан будет игнорировать их так долго, как только сможет, но бывший Ворон посмотрел на Джереми, когда занял свой пост в дверях. Джереми посмотрел на Кэт и сделал вид, что они увлечены совсем другим разговором:

— Так ты согласна? Ты все еще согласна пойти со мной завтра?

— Конечно, конечно, — согласилась Кэт. — Может быть, мы пойдем все вместе, а Лайла может отвести Жана в соседний дом. Фокс-Хиллз, верно? — Она подождала, пока он кивнет, прежде чем посмотреть на Жана. — Джереми делает прическу на последний год обучения. Знаешь, мы, наверное, могли бы позвонить и узнать, смогут ли они тебя подстричь, если хочешь? Твоя заметно неровная. Ты сам подстриг волосы или...?

Жан нахмурился.

— Тебя не спросили.

— На этой ноте я собираюсь закончить экскурсию для Жана, — сказал Джереми, выбрасывая совок в мусорное ведро. — Кричи, если еще что-нибудь разобьешь.

Жан отступил в дверной проем при приближении Джереми. Джереми проскользнул мимо и повел Жана обратно по коридору, показывая ему места, которые они пропустили по прибытии: ванную на три четверти, дверь, за которой скрывались стиральная и сушильная машины, и шкаф, битком набитый чистящими средствами и туалетной бумагой. Последней остановкой была гостиная, которая служила Джереми домом вдали от дома. Это было одно из его любимых мест в мире, почти слишком тесно, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Довольно круто, правда? — спросил он, ведя Жана дальше по комнате. Он осматривал все это так, словно видел впервые. Лайла привезла домой с распродажи свое кресло из ротанга, и Кэт заменила обивку дивана, подобрав ее в тон. Стеганые одеяла, сшитые бабушкой Кэт, лежали слоями на спинке кресла, добавляя ему ярких красок. По всей комнате были расставлены три разных стола с разными лампами, в том числе одна, похожая на груду грибов. Джиллиан прикрепила детское баскетбольное кольцо к стене над мусорным ведром, хотя скомканные салфетки и бумаги, разбросанные вокруг мусорного ведра, говорили о том, что над этим нужно немного поработать.

На крючке между растениями в горшках висела настольная доска для аэрохоккея. На дальней стене широкими петлями разместились белые рождественские гирлянды, а розовые подвесные светильники были прикреплены к плотным шторам на эркерном окне. В ближайшей к ним части комнаты стояли два игровых автомата, которые они купили на распродаже два года назад: один представлял собой ретро-космическую стрелялку, а другой — простую головоломку, которая, как правило, глючила после восьмого уровня. Между ними висел «дурной глаз», который Лайла купила, когда навещала свою семью в Бейруте.

У дальней стены стоял ряд одинаковых велосипедов, с ручек которых свисали цепи и шлемы. К заднему колесу велосипеда Лайлы прислонился золотистый ретривер, которого последние несколько недель держали на кухне. Джереми немедленно направился к нему.

— Это Баркбарк фон Баркенштейн. Ты можешь называть его Баркбарк или мистер Би для краткости. Это само по себе немного забавно.

Жан перевел взгляд с него на картонную собаку и обратно.

— Что?

— Я, правда, хочу собаку, но у моей мамы аллергия. Кэт и Лайла хотели спрятать ее здесь для меня, но в договоре аренды сказано, что домашние животные запрещены, а ее дядя на это не пойдет. Это лучшее, что мы можем сделать на данный момент, — сказал Джереми, пододвигая Баркбарка поближе к креслу из ротанга. — Брат Кэт работает в зоомагазине, и он отдал нам витрину, когда ее разобрали. Кто хороший мальчик? — спросил он, быстро погладив собаку по голове, что чуть не сбило с ног стоящего рядом Жана. — Вот и вся, по сути, экскурсия. Вопросы?

Жан все еще искоса поглядывал на вырезанную собаку.

— Какой цели это служит?

— Это делает нас счастливыми, — сказал Джереми. У него возникло ощущение, что Жан ждал чего-то более существенного, но это было все, что он мог предложить. — Разве этого недостаточно?

Уголки губ Жана были достаточным ответом.

— У тебя нет кровати.

— Нет, — ответил Джереми. — В течение учебного года я приезжаю сюда только на выходные, так что обычно я просто ночую здесь. — Он легонько пнул спинку дивана. — Технически, здесь есть раскладушка, но, поскольку мне пришлось бы все переставлять, чтобы ею воспользоваться, я обычно просто ложусь тут.

— А как насчет июня? — Спросил Жан.

Джереми пожал плечами.

— Раньше я просто переезжал в комнату Джиллиан, когда она уезжала домой на лето. Теперь, когда ты переехал, я не против пожиться здесь. Я не возражаю, правда. Это удивительно удобный диван. — На Жана, похоже, это объяснение не произвело впечатления, но он оставил свое мнение при себе. Джереми огляделся, чтобы убедиться, что все рассказал, а затем спросил:

— Готов посмотреть стадион?

Это сразу привлекло внимание Жана.

— Да.

— Но предупреждаю честно: Дэвис знает, что ты сегодня приедешь, и я обещал, что скажу ему, если мы зайдем. Он хочет взглянуть на тебя. Один из наших медбратьев, — запоздало сказал он.

Жана это не смутило.

— Отведи меня на корт.

Джереми зашел на кухню, чтобы сообщить Кэт, что они уходят, но он был только на полпути к Жану, когда замок на входной двери щелкнул и появилась Лайла. Она сделала два шага внутрь, когда поняла, что на пороге ее гостиной стоит незнакомец. Ей не нужно было спрашивать, видя, что у Жана на лице написано недоумение, но она не сводила с него глаз, медленно закрывая за собой дверь каблуком. Она вернулась с пакетом риса в руках и швырнула его по коридору в направлении Джереми.

— Жан Моро, — представилась она, подходя ближе к Жану, чтобы получше его рассмотреть. — Я Лайла Дермотт.

— Вратарь, — кивнул Жан. — Ты очень хороша.

Он сказал это без особой теплоты, но и в его словах не было ни капли недовольства или нерешительности. Это был простой факт, признание одного талантливого спортсмена другим. Лейла была слишком поражена, чтобы сразу же улыбнуться, но, когда взяла себя в руки, ответила с кривой усмешкой:

— У меня бывали сезоны и получше.

— Тебя саботировали, — сказала Жан. — В следующем году Троянцы станут чемпионами.

Он произнес это с такой непринужденной уверенностью, что сердце Джереми подпрыгнуло.

— Ты так думаешь?

— Это сильно повлияет на нашу позицию в защите? — Спросила Кэт, направляясь на звук голоса Лайлы, доносившийся из коридора. Казалось, что высокомерие Жана скорее позабавило ее, чем обидело. — Я заметила, ты не сказал, что я была хороша.

Она поддразнивала, но Жан ответил:

— Да, но у тебя слабее левая сторона, и ты не знаешь, где находится твоя талия. Ты пропускаешь каждый мяч, который проходит между твоим бедром и грудной клеткой. Твоим тренерам следовало бы решить эту проблему много лет назад.

Кэт обрадованно рассмеялась.

— О, он хорош. Немного грубоват, но он мне нравится. Я думаю, мы станем хорошими друзьями. — Если она и заметила холодный взгляд, которым Жан наградил ее за это, ее улыбка не померкла. — Есть еще какие-нибудь профессиональные секреты, которые в конечном итоге дадут нам преимущество над Воронами?

— В следующем году вам не придется беспокоиться о них, — сказала Жан. — Свиты больше нет, как и главного тренера. Потеря Гнезда станет последним ударом. Скоро они взорвутся, как бы отчаянно Эдгар Аллан ни пытался их спасти.

В его голосе не было сожаления, но Джереми не мог понять, в чем дело. Он был слишком отвлечен мыслями о Грейсоне и Лукасе. Ему было интересно, знает ли Жан, что один из его бывших товарищей по команде находится в штате. Судя по тону Жана и тем гадостям, которые циркулировали в Сети, Джереми не был уверен, что сейчас подходящее время поднимать эту тему.

Лайла пристально посмотрела на Жана и спросила:

— Ты не будешь против?

Жан молчал так долго, что Джереми подумал, не отказался ли он от этого разговора, чтобы дождаться следующего, но, наконец, Жан пристально посмотрел на Лайлу.

— Да, — сказал он, и если в его голосе и не было уверенности, то, по крайней мере, звучала злость. — Пусть они все сгорят. Я надеюсь, что никто из них не выживет.

— Я ценю твою убежденность, но ты определенно отстранен от работы с прессой, — сухо сказала Лайла.

— Ты хочешь сказать, что это Гнездо настоящее? — Спросила Кэт с горящими глазами. — Знаешь, я смотрела карту кампуса Эдгара Аллана? У Воронов есть два дома, отведенных под общежития. Я решила, что Гнездо — это слухи, чтобы создать имидж «мы жуткая секта». Что? — спросила она, когда Джереми бросил на нее страдальческий взгляд. — Это не давало мне покоя годами! Я хочу знать об этом все.

— Я показываю Жану дорогу в кампус, — сказал Джереми. — Лайла, удачи тебе на кухне. Кэт все испортила.

Лайла подняла глаза к потолку, призывая к терпению.

— Детка, я оставила тебя одну на двадцать минут.

— Все не так уж плохо, — запротестовала Кэт. Когда Джереми рассмеялся, она легонько пнула его в икру. — По крайней мере, вытащи нож из моей спины, прежде чем уйдешь, Джереми. Черт.

— Мы вернемся к ужину, — сказал Джереми Лайле, когда догнал ее.

Вместо того, чтобы отойти в сторону, она открыла перед ними дверь, и Джереми повел Жана вниз по узким ступенькам крыльца обратно на улицу. Он остановился у своей машины, подождал, пока Жан поравняется с ним, и вытащил из кармана связку ключей.

Ключ Джиллиан висел рядом с его копией, и ему потребовалось совсем немного усилий, чтобы снять его с крючка. Он протянул его Жану, который после секундного колебания взял его и сунул в карман. Джереми сменил свои ключи на телефон, чтобы предупредить Джеффри Дэвиса о том, что они уже в пути. Ответ последовал почти незамедлительно, и Джереми отложил свой телефон в сторону, чтобы помочь своему новому товарищу по команде.

— Хорошо, значит, это и есть отправная точка, верно? — спросил он и указал в направлении, куда они направлялись. — Мы будем ходить с тобой туда и обратно, как и обещали, но на всякий случай, тебе нужно идти вот сюда. Поверни направо на углу.

Жан довольно легко поспевал за ним, так что Джереми заполнил тишину разговорами о местных достопримечательностях: в каких домах обычно устраиваются самые громкие вечеринки, где находится ближайший продуктовый магазин, если Жану нужно купить всего пару вещей, и где находится ближайшее кафе чая с пузырьками, если Жан этим увлекается. Джереми не был до конца уверен, что слушает, но тут Жан нахмурился и спросил:

— Газированный чай?

— Что? Нет, чай «боба», — сказал Джереми. Похоже, это ничего не прояснило, и он сказал: -Ароматизированный чай с шариками тапиоки? Серьезно? Если я скажу Лайле, что ты никогда его не пробовал, она сойдет с ума. Каждое кафе в радиусе двух миль знает ее по имени и в лицо. В следующий раз, когда будешь на кухне, просто взгляни на холодильник. Половина ее магнитиков продается в чайных.

— Тренер Лисински знает? — Спросил Жан.

— Что она любит чай с пузырьками? — Растерянно спросил Джереми. — Я... полагаю, да?

— И она разрешает ей пить его?

— Что?

— Это не должно было попасть в программу питания, — сказал Жан, совершенно не осознавая, что говорит что-то странное. Он все еще изучал близлежащие дома с их крошечными двориками и украшенными верандами. Джереми почти забыл, о чем они говорили, отвлекшись на откровенное любопытство в блуждающем взгляде Жана. — Либо они назначили ей неоправданно много надбавок, потому что она в ловушке ворот, либо они недостаточно заботятся о ее благополучии. В любом случае, это непростительно.

— Я так понимаю, Вороны были очень внимательны к своему рациону, — сказал Джереми, потому что как еще он мог на это отреагировать? — Не мог бы ты рассказать мне об этом?

Жан обдумал это, затем начал считать на кончиках пальцев. Он перечислил рацион каждого из Воронов с указанием точных пропорций, которые они должны были съедать. Слушая его, Джереми весь похолодел. Он мог видеть причины, стоящие за решениями, принятыми сотрудниками Воронов, но это ничего не меняло. То, что Вороны не могли выбирать себе специальность или то, что они вкладывали в свое тело, говорило об уровне контроля, который он не хотел принимать во внимание. Наверняка у них была какая-то автономия?

— Хорошо, — сказал он, потому что Жан выжидающе смотрел на него. Джереми понял, что он ждал краткого описания рациона Троянцев, чтобы знать, как правильно питаться. — Во-первых, мы здесь так не делаем. Раз в семестр нам читают лекцию о правильном питании, но тренеры в большинстве случаев верят, что мы примем правильное решение. Если мы немного взбесимся и будем пить чай с пузырьками или есть фаст-фуд, то кому какое дело? Мы все равно все сжигаем на тренировке.

— Какая разница? — эхом отозвался Жан. — Тебе должно быть не все равно.

— Только не говори мне, что ты никогда не пробовал чего-нибудь веселого просто так. Пицца? Пирог? Чизбургер? — Джереми ждал признания, но его не последовало; Жан выглядел только раздраженным. — Я не знаю, восхищаться ли мне твоим самообладанием или впадать в депрессию. Просто... имей в виду, что теперь у тебя все это может быть. Я имею в виду, если ты захочешь. Никто ничего не скажет, если ты будешь время от времени потакать своим желаниям, а тренерам будет все равно, и они не будут спрашивать. Хорошо?

Жан посмотрел на перекресток, на котором они остановились.

— Через дорогу?

Джереми отказался от спора и вздохнул.

— Да, переходим. — Он нажал на кнопку светофора и указал на противоположную сторону улицы. — Если ты продолжишь идти прямо, то, в конце концов, пройдешь мимо спортзала. Я отведу нас домой той дорогой, чтобы ты мог хорошенько его рассмотреть. А пока переходим дорогу и идем направо. Пока что три раза повернули, понятно? Прямо из квартиры, прямо за первым поворотом, прямо на Вермонт.

Жан не ответил, но последовал за Джереми через улицу на юг по Вермонту.

— Это западная окраина кампуса, — сказал ему Джереми. — Как только мы зарегистрируем тебя на занятия, я проведу тебя обратно и покажу тебе кампус, хорошо? Мы устроим грандиозную экскурсию по нему. Зацени, — сказал он и указал на открытые ворота, мимо которых они проходили. — Технически, ты можешь срезать здесь и все равно добраться до корта, но я полагаю, что самый простой маршрут легче всего запомнить.

На углу Вермонт и Экспозиции, Джереми велел Жану перейти улицу и повернуть налево. Он уже подумывал срезать через парк, но вид полицейских, слоняющихся у ближайшего входа, заставил его придерживаться тротуара вдоль Экспозиции. Было мало шансов, что он их узнает, и не было никаких причин, по которым они узнали бы его, но Джереми смотрел прямо перед собой и держал рот на замке, пока они не прошли мимо.

Нужная им дорога была недалеко, и Джереми указал на нее, когда они добрались.

— Динозавры, — сказал он, как будто Жан мог каким-то образом заглянуть за статуи на углу. — Когда увидишь их, поворачивай направо. Пока поспеваешь за мной?

Жан на мгновение задумался.

— Нет.

— В первый раз легче всего запутаться, — сказал Джереми и снова указал на Мемориал Колизей, как только он показался в поле зрения. — Наш футбольный стадион. Игры очень веселые, и на них стоит посмотреть. Пошли, нам сюда.

— Ты, наверное, заметил, что у нас здесь не так много места для застройки между городом и студенческим общежитием, — сказал Джереми. — Университет Южной Калифорнии спроектирован настолько продуманно, насколько это возможно, но это означает, что, когда они захотели добавить новый стадион, им пришлось искать место где-то еще. Это было лучшее место, которое они смогли найти, и оно до сих пор находится рядом с кампусом. Раньше это была многоцелевая парковка для местных музеев и научных центров, но Университет заплатил целое состояние за то, чтобы перенести парковку под землю и перепрофилировать территорию.

— А вот и он, — тепло сказал он. — Добро пожаловать на Золотой Корт.

Стадион экси в Университете Южной Калифорнии не отличался такой впечатляющей архитектурой, как футбольный стадион, но они попытались, по крайней мере, дополнить его арочными воротами вдоль главного входа. На полпути вдоль северной стены была узкая автостоянка. Половина из мест предназначалась для продавцов во время игровых вечеров, хотя некоторые Троянцы использовали ее во время летних тренировок. Другая половина была зарезервирована для персонала команды и, поскольку там была дверь в раздевалку, была огорожена забором. У Джереми был ключ, чтобы попасть на стоянку, и код от входной двери стадиона, и он пропустил Жана вперед себя.

Короткий туннель привел их прямо к раздевалкам хозяев. В дни игр здесь было шумно, так как проход вел через внешний двор, где находились продавцы. Вместо того чтобы загонять Троянцев в подполье, они просто построили ступеньки внутри стадиона, что означало почти постоянную давку наверху, пока все не устроились для первой подачи. К счастью, дверь в дальнем конце зала, ведущая в раздевалку, помогала им избежать шума. Джереми набрал код и прислушался к последующему звуковому сигналу.

— Я мог бы дать тебе коды, но доступ нам будет закрыт до середины июня, — сказал Джереми. — Они собираются провести генеральную уборку и обновить помещение. Но вот мы здесь!

Он провел Жана по штаб-квартире Троянцев. В команде были отдельные душевые, но раздевалка с их экипировкой была общей и размещалась следующей. Джереми направился прямиком в секцию запасных и направился к раздевалке на полпути вниз. Пока что она был пуста, так как экипировка Жана все еще находилось в заказе, но Джереми постучал костяшками пальцев по номеру, только что приклеенному спереди.

— Двадцать девять, — сказал он — Это ты!

Жан приложил пальцы к цифре на своем лице.

— Могло быть, по меньшей мере, тридцать.

— Нет, — сказал Джереми. — Под углом, тридцать слишком похоже на три. Это ведь новое начало, верно? — Он обвел жестом остальные шкафчики. — Этой осенью у нас будет двенадцать игроков, но двое из них будут в красных джерси.

Заметив пристальный взгляд, который бросил на него Жан, он пожал плечами и сказал:

— Экси, будучи исключением из правил НССА, работал только тогда, когда мы еще пытались утвердиться. Теперь у КРЭ нет законных оснований оспаривать это решение в течение пяти сезонов, так что рано или поздно оно будет отменено. Нам выгодно внедрять его в превентивном порядке, и нашим первокурсникам полезно потратить год на то, чтобы привыкнуть к реальности студенческой жизни.

— То же самое и с численностью, верно? — Спросил Джереми. — У нас такие большие команды, потому что мы пытались заполнить высшие лиги и профи, а теперь у нас больше спортсменов, чем мест для них. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем нас останется от пятнадцати до двадцати человек. — Джереми обвел взглядом раздевалку, пытаясь представить ее без шумного хаоса своей огромной команды. — Пойдем.

Оставалось всего несколько комнат: раздевалки для каждой линии, оснащенные досками и телевизорами; тренажерный зал, который больше подходил для физиотерапии и разминки, чем для ежедневных занятий спортом; зал, в котором находились кабинеты четырех тренеров; и медицинское отделение с общим кабинетом для трех медсестер и персонала, две отдельные комнаты для травмированных игроков. Одна из них предназначалась для быстрого устранения травм и проверок, в то время как в других находилось рентгенографическое оборудование Троянцев.

Там они и нашли Джеффри Дэвиса. Лысеющий медбрат сидел на стуле без спинки с открытой папкой в руках. При их появлении он поднял глаза и покосился на Жана поверх очков-полумесяцев.

— Жан Моро, я полагаю. Спасибо, что заглянул сегодня. Я слышал, у тебя есть пара переломов, которые нужно проверить.

— Пара чего? — Спросил Джереми.

Дэвис перевел хмурый взгляд на Джереми.

— Ты был тем, кто сказал тренерам, что он выбыл из-за травм. Я полагал, ты знал, в чем дело? Это была моя ошибка. — Это было не совсем извинение, но Жан, казалось, был невозмутим, когда рассказали о его делах. Дэвис жестом пригласил Жана войти. — Я верну его тебе, как только смогу. Закрой дверь, когда будешь выходить. Сейчас, пожалуйста, — сказал он, когда Джереми заколебался.

Джереми проглотил все вопросы, которые хотел задать, и решил уйти. Он понял, что лучше не задерживаться, и вместо этого вернулся в раздевалку. Он достал телефон, как только сел на ближайшую скамейку. Он попытался дозвониться, но Кевин не брал трубку. Джереми посмотрел на время, добавил три часа и принялся за текстовое сообщение: «Ты не говорил мне, что они ломали кости?? Это не дедовщина!»

Он знал, что не получит немедленного ответа, если Кевин не смог ответить на его звонок, но он уставился на свой телефон и пожелал Кевину отдохнуть от того, чем он был занят. Все было напрасно; Жан нашел его до того, как Джереми получил сообщение с восточного побережья.

— Привет, — сказал Джереми. — Хочешь поговорить об этом?

— Я придерживаюсь оценки Уинфилд, — сказал Жан, как будто Джереми задавал именно этот вопрос. -Дэвис одобрил мне легкую растяжку, но он и близко не подпускает меня к гирям, пока я немного не окрепну.

— Я... Это хорошо, но я не это имел в виду. Я знал, что ты травмирован, и Кевин сказал, что все плохо, но я не думал... — Джереми замолчал, прежде чем начать снова. — Мне не следовало заставлять тебя идти сюда пешком, извини. Мы могли бы взять мою машину.

— Мои ноги зажили, — заметил Жан. — Я должен быть готов к началу тренировок, но он настаивает на том, чтобы еще раз оценить меня, прежде чем подписать контракт. — На мгновение выражение его лица изменилось; разочарование, которое искривило его губы, было вызвано раздражением, вызванным самим собой. — Меня уже много лет не выводили с корта так надолго. Я непростительно отстал.

— Я буквально умоляю тебя, — сказал Джереми, поднимая руку. — На пять секунд просто забудь о том, что такое экси, и сосредоточься на том факте, что твои товарищи по команде действительно причинили тебе боль.

— Во время схваток случаются несчастные случаи, — сказал Жан.

Джереми было интересно, что бы сказал Жан, если бы узнал, что Кевин уже назвал это дедовщиной. Конечно, существовала малейшая вероятность того, что Кевин преувеличил, чтобы воззвать к лучшей стороне натуры Джереми, но Джереми отказывался в это верить. Лайла уже говорила это: Эдгар Аллан не отпустил бы одного из лучших защитников в стране, если бы у них были какие-то средства удержать его. Что-то пошло не так в Эверморе.

Джереми колебался между двумя вариантами: уличить Жана во лжи и заставить его признаться, или позволить Жану еще немного прятаться за своей историей. В конце концов, он предпочел действовать осмотрительно, потому что не хотел, чтобы Жан пошел против Кевина. Он все еще нуждался в помощи Кевина, если собирался справиться с растущим числом проблем, возникавших в этом году перед Жаном.

— Мы здесь так не делаем, — сказал Джереми, немного ненавидя себя за то, что позволил этому случиться. — Мы не можем не ударить друг друга, но мы бьем не для того, чтобы причинить боль, а только для того, чтобы контролировать ход игры. До тех пор, пока ты не совершишь ничего безрассудного, чтобы отбросить себя назад, я не могу себе представить, что они не позволят тебе тренироваться.

Это было не то, что он хотел сказать, но это были правильные слова, судя по тихому, но твердому ответу Жана:

— Я не безрассуден.

Это не поправка, а обещание: Жан не сделает ничего, что могло бы еще больше задержать его возвращение ко двору.

— Пошли, — сказал Джереми, поднимаясь со скамейки. — Я покажу тебе дорогу к спортзалу. Вообще-то у нас в кампусе есть пара спортзалов, но наша команда ходит в Лион. Мы могли бы вернуться тем же путем, что и пришли, но я хочу посмотреть, открыт ли книжный магазин.

Он вывел Жан со стадиона и запер за ними ворота. Это была легкая прогулка на север, к кампусу, и Джереми улыбался, когда они шли по обсаженным деревьями тротуарам. Большинство его братьев и сестер мечтали уехать из города, но Джереми всю жизнь знал, что хочет поступить в Университет Южной Калифорнии. Ему нравилось в нем все: от архитектуры до востребованного пространства и того, как ему удавалось чувствовать себя уединенно и безопасно, несмотря на то, что крупный город окружал его со всех сторон.

Он сказал, что экскурсия по кампусу подождет, пока он не сможет показать Жан более значимые здания, но было трудно не указывать на достопримечательности, мимо которых они проходили. Жан даже сделал небольшой крюк, чтобы заглянуть в парк выпускников, чтобы посмотреть на фонтан, и послушно изучал статуи Томми Трояна и Путешественника, когда Джереми остановился у них минуту спустя. Он не выглядел таким заинтересованным, как надеялся Джереми, но и не велел Джереми замолчать. На данный момент этого должно быть достаточно.

Оказалось, что книжный магазин действительно был еще открыт, поэтому Джереми направился прямиком к магазину одежды для кампуса. Неудивительно, что Жан приехал в Калифорнию, одетый с головы до ног в черное. Джереми был полон решимости придать ему немного яркости, и он начал рыться в полках с футболками в поисках чего-нибудь подходящего. Он хотел самую яркую вещь, которую только смог найти, но он также не был уверен, насколько хорошо кожа Жана, изголодавшаяся по солнцу, справится с ярко-красным цветом. Было много футболок с черной основой и яркими надписями, но будь Джереми проклят, если в свой первый день в Калифорнии наденет на Жана что-нибудь черно-красное. Оставалось что-нибудь серое или белое, предположил он.

— Какой у тебя размер? — спросил он, когда нашел пару вариантов. Жан только искоса посмотрел на него, и Джереми сказал: — Это наш подарок тебе на новоселье.

— У меня есть рубашки, — указал Жан, указывая на ту, что была на нем.

— Конечно, — сказал Джереми, думая о крошечной сумке Жана. Он хотел спросить, сколько всего Жану удалось туда запихнуть. Вместо этого он выбрал менее навязчивый подход: — Сколько из них черные?

Его самоуничижение было напрасным, потому что Жан просто сказал:

— Обе.

Пластиковая вешалка в руке Джереми предупреждающе заскрипела. Джереми попытался ослабить хватку. После стольких лет, проведенных в качестве рупора Троянцев, ему было легче сохранять непринужденный тон.

— Тебе понадобится что-то, более соответствующее дресс-коду. В дни игр мы должны быть одеты в командную форму. Конечно, до первого матча еще далеко, но если мы сделаем это сейчас, нам не придется беспокоиться об этом позже, когда в кампусе будет больше народу. Размер?

Уголки губ Жана говорили о том, что он не купился на историю Джереми, но он потянул себя за воротник рубашки. Джереми заметил, как блеснула серебряная цепочка, но отложил ее до следующего раза; он только что понял, что пытается сделать Жан, и бросился помогать. Рубашка Жана была достаточно просторной, чтобы Джереми мог развернуть ярлычок так, чтобы они оба могли его видеть. Он надеялся перевести разговор в более непринужденное русло, поддразнивая:

— Даже не знаешь свой размер? — но это почти сразу же дало обратный эффект.

— Зачем мне это? Мы не делаем покупки для себя, — сказал Жан, и Джереми замер, держа руку на воротнике его рубашки. Он уставился на Жана, слишком пораженный, чтобы говорить. Жану потребовалось всего мгновение, чтобы осознать, что он сказал что-то странное, и, нахмурившись, он искоса взглянул на Джереми. — Ты знаешь, — сказал он, это был не совсем вопрос.

— Что значит, вы не ходите за покупками сами? — Тихо спросил Джереми. — Очевидно, университет должен предоставить вам форму и снаряжение, но... ваша собственная одежда? Что бы они сделали, если бы ты надел классную футболку, пока выполнял поручения? Заставили тебя снять ее?

— Какие еще поручения? Мы не покидали Эвермор или кампус, если только не собирались на игру.

Джереми нужно было отойти от личного пространства Жана, но он не мог заставить себя отпустить его рубашку. Менее двух часов назад Кэт радостно обвиняла Воронов в том, что они являются сектой. Это правда, что Вороны слишком серьезно относились к своему имиджу и репутации, но Джереми никогда не придавал особого значения этим грубым слухам. Возможно, на этот раз Кэт была права, и Джереми почувствовал себя плохо.

— Носки, — сказал Джереми. — Блокноты, карандаши, сумки для книг. Когда-нибудь тебе должны были понадобиться новые. А что потом?

— Тренеры давали нам то, что нам было нужно, если это были обоснованные просьбы, — сказал Жан. — Нам просто нужно было заполнить форму и отправить ее до выходных, если мы хотели получить это к понедельнику. У нас не было времени на подобные отвлекающие факторы. То, что Троянцы каким-то образом это делают, говорит о пугающем количестве свободного времени в вашем ежедневном расписании. Как вы относитесь к команде Большой тройки, если проводите так много времени вдали от корта?

— Если я спрошу тебя, как много тренируются Вороны, я об этом пожалею? — Спросил Джереми.

— Да, — ответил Жан. — Я первый спросил.

Джереми предположил, что это было грубое пренебрежение к обязательствам Троянцев, а не искренний запрос, но в голосе Жана слышалось раздражение, а в глазах — лед. Жан действительно хотел знать.

Он хочет знать, для чего это было сделано.

Эта мысль пришла из ниоткуда, и его чуть не вывернуло наизнанку. Джереми заставил себя, наконец, отпустить воротник и отступить на шаг. Жан только что закончил предпоследний курс, а это означало, что последние три года его жизни были под контролем. Все было вне его контроля — от того, что он изучал, до того, что ел, и даже до одежды на себе.

Вороны пожертвовали всем, чтобы стать непобедимыми чемпионами, но в прошлом месяце были разгромлены крошечной командой из Южной Каролины. Теперь Эдгар Аллан пересматривал программу, и Джереми понял, почему Жан предсказывал их крах. Все, что они терпели, в конце концов, оказалось напрасным, и, возможно, к настоящему времени некоторые из них разучились быть самими собой. Жан, наконец, мог понять, сколь многим он пожертвовал, хотя никто и никогда не должен был требовать этого от него.

Джереми вытер мурашки с рук, раздумывая, как ответить. Он мог бы сказать: «Мы набираем лучших из средних школ по всей стране», но это относилось ко всем командам первого дивизиона. Он мог бы сказать: «Нас выбрали играть здесь, поэтому мы хотим отдать все, на что мы способны», но, по-видимому, теми, кто пробился в Эдгар Аллан, двигала та же потребность быть великими. В конце концов, единственный ответ, который он смог придумать, был тем, который, как он знал, Жан не принял бы.

— Потому что мы не позволяем себе слишком запутаться в этом, — сказал он. — Если мы не увязнем в цифрах, то сможем повеселиться, а самое интересное для нас, это стараться изо всех сил. Мы по-прежнему любим то, что делаем, от всего сердца и с энтузиазмом.

— Любить что-то — еще не все, — сказал ему Жан, как по команде.

— Когда тебе в последний раз нравилось играть? — Спросил Джереми.

— Это не имеет значения, — ответил Жан. — Я Жан Моро, я в Свите. Мне не нужно получать от этого удовольствие, чтобы быть лучшим защитником в НСАА.

— Это действительно печально, — сказал Джереми. — Ты ведь знаешь это, правда?

— Ты наивен, — парировал Жан. — Твоя команда — непростительная аномалия.

В кармане Джереми зазвонил телефон. Благодарный за возможность отвлечься, Джереми достал его, чтобы проверить. Сообщение было от Кевина, но Джереми не был уверен, что хочет открывать его при Жане прямо сейчас. Джереми взглянул на футболки, которые перебирал всего несколько минут назад, но этот неприятный разговор изменил его намерения. Джереми снова и снова вертел телефон в пальцах и смотрел на Жана.

— Мне нужно с этим разобраться, — сказал он, размахивая телефоном и надеясь, что Жан не спросит его об этом. — Выбери что-нибудь, пока я буду это делать, ладно? — Жан послушно повернулся к стеллажу, который Джереми только что рассматривал, и Джереми осторожно взял его за локоть. — Это не обязательно должно быть именно с этого стеллажа. Это может быть из любого магазина, главное, чтобы оно было красного или золотого цвета. Пройдись по кругу и посмотри, что они могут предложить.

Возможно, было неизбежно, что Жан предпочтет черную и красную футболки. Десять минут назад это могло бы показаться поражением, но сейчас Джереми простил бы цветовую гамму. Если бы Жан чувствовал себя в безопасности в такой одежде, Джереми бы всем сердцем поддержал его решение. Более яркие рисунки могли подождать до начала сезона.

Он знал, что у него не было настроения читать сообщение Кевина, но, поскольку Жан временно отвлекся, он должен был знать. Он почти сразу пожалел, что открыл его, потому что Кевин слишком поздно прислал ему краткое описание травм Жана:

«Три сломанных ребра. Растяжение связок. Вывих лодыжки. Сломанный нос. Вот и все».

Вот и все.

Грудь Джереми сжалась от горя. Это было самое жаркое время, которое обычно приберегалось для игр с самыми жестокими соперниками, и мучительное чувство беспомощности, когда люди постоянно пытались навредить команде, которая просто хотела хорошо провести время. Джереми выключил свой телефон, прежде чем успел спросить Кевина «Почему?». Никакая причина не отменит того, что они сделали.

Ответ на вопрос «почему» уже был дан в непреднамеренных признаниях Жана и в том, что скрывалось за туманными, рассеянными советами Кевина. Вороны не контролировали ничего, кроме того, как они выступали и как их воспринимали на корте. Когда они, наконец, сломаются, это, конечно, будет направлено против их лучших исполнителей: сначала Кевина, а теперь и Жана. Даже Рико не был застрахован от этого и предпочел покончить с собой, чем жить без экси.

Джереми знал, что рано или поздно придется обсудить это с ним — и Рико, и слухи, которые заставили Троянцев дважды подумать о своем неожиданном рекруте. Но после того, как все остальные разговоры сегодня складывались так неудачно, Джереми не был уверен, что справится с этим.

Приближение Жана отвлекло его от мрачных мыслей. Жан держал выбранную рубашку кончиками пальцев, держа ее подальше от тела, как будто это его оскорбляло. Джереми подумал, что он готов отказаться от нее в любой момент, если Джереми не одобрит, но он отказался заглядывать в это так глубоко. Он отогнал свои мрачные мысли, сосредоточившись вместо этого на крошечной победе, которая была прямо перед ним. Джереми должен был предупредить Лайлу, с чем ей придется столкнуться завтра, когда она поведет Жана по магазинам за остальными его вещами, но сейчас он улыбнулся и взял рубашку у Жана.

— Выглядит великолепно, — сказал он. — Что-нибудь еще?

— Нет, — сказал Жан и последовал за Джереми к кассе.

Джереми заплатил, а Жан отказался от пакета, когда кассир предложила. Джереми сохранил чек, но вернул рубашку Жану, чтобы он нес ее, и от его внимания не ускользнуло, как крепко Жан держал ее, когда вышел вслед за Джереми.