4. Все ради игры: Солнечный корт

Жан

Если бы Жан настоял на своем, его нога больше никогда не ступила бы в аэропорт.

С Воронами это не было проблемой: персонал все улаживал за них, и Вороны просто должны были заткнуться и длинной вереницей пар идти туда, куда им было сказано. Единственный раз, когда он был в аэропорту один, это когда ему пришлось забирать Лили из аэропорта на рождественские каникулы, так как Рико был занят с хозяином. Рико отвез их обратно в канун Нового года, так как Лили яростно отбивалась от жестокой прощальной вечеринки, устроенной Рико. Жан не смог бы протащить её через парковку, но, по крайней мере, смог оттащить её от тротуара до регистрации и очереди на посадку.

Эта поездка была совершенно другой. Он никогда не представлял, насколько сложен этот процесс и сколько людей может заполнить аэропорт. Жан оказал символическое сопротивление, когда Ваймак напросился на рейс, направлявшийся на запад, но к тому времени, когда они приземлились в Шарлотте, он был безумно рад, что Ваймак проигнорировал его горячие протесты. Дикторы безостановочно говорили на разных языках, выкрикивая незнакомые имена, последние сообщения о посадке на рейс и последние новости о выходе на посадку. Каждый раз, когда Жан боковым зрением замечал черную одежду, он автоматически пытался изменить направление и встать в очередь. Только твердая рука Ваймака, державшая его за локоть, возвращала его на правильный путь.

Международный аэропорт Лос-Анджелеса был переполнен, когда Жан вышел из самолета вслед за Ваймаком. Он старался держаться как можно ближе к тренеру, стараясь не наступать Ваймаку на пятки, уверенный, что, если они разойдутся, он больше никогда отсюда не выберется. На полпути вниз по терминалу было несколько эскалаторов, и Ваймак отошел в сторону, как только они достигли подножия. По обе стороны от них тянулись туннели, и Ваймак ткнул большим пальцем в указатели. Один путь вел к следующему терминалу, а другой — к месту выдачи багажа.

— Иди прямо вниз, — сказал Ваймак. — Отсюда тебе хорошо видно?

Ваймак поехал с ним без намерения задерживаться; он купил себе билет на тот же день обратно на восточное побережье и, предположительно, собирался провести середину дня в одном из баров аэропорта. Жан мог бы спросить его, почему он так беспокоится, но он уже сто или тысячу раз за сегодняшний день сдерживался. Он знал, почему, хотя и отказывался в это верить. Таких людей, как Ваймак, не существует. Не может, не должно было быть.

— Да, тренер, — сказал Жан.

Ваймак, казалось, собирался сказать что-то еще, но, в конце концов, он коротко хлопнул Жана по плечу и молча повернулся в ту сторону, откуда они пришли. Жан несколько мгновений смотрел ему вслед, прежде чем решительно переключить свое внимание на выход. Он крепче сжал ручку своей сумки и с мрачным видом направился по указанному тоннелю. Довольно скоро он закончился, и Жан немедленно свернул налево вдоль стены, чтобы осмотреть ожидающую толпу.

Заметить Джереми Нокса было достаточно легко. Капитан Троянцев пришел в университетском джерси: он был не единственным в толпе, на ком была надпись Университет Южной Калифорнии, но единственным, на ком было так много ярко-красного. Жан замедлил шаг и остановился, воспользовавшись тем, что Джереми отвлекся, чтобы рассмотреть своего нового капитана. Было немного странно видеть его одетым попроще. Во всех играх, которые он смотрел в прошлом месяце, и во всех статьях, которые Кевин показывал ему в Эверморе, Джереми был в полной экипировке. Жан несколько раз играл с Университетом Южной Калифорнии, но в его обязанности не входило проверять Джереми. Это было бы этом году, если бы его не вышвырнули с конвейера.

Жан почувствовал, что его внимание начинает рассеиваться, но сейчас было не время и не место думать о Рико. Он сжимал кулаки, оставляя на ладони углубления в форме полумесяца, пока не увидел перед собой только Джереми. Он оказался немного худощавее, чем он ожидал, и был создан скорее для ловкой работы ногами и быстрого отхода, чем для жестоких издевательств и доминирования, на которые Жан полагался в качестве защиты. Взъерошенные карамельно-каштановые волосы каким-то образом не выглядели растрепанными, а в ослепительно золотых шортах, которые были на Джереми, его ноги казались длиннее, чем представлялось Жану. Жан был на четыре дюйма выше своего собеседника, если он правильно помнил.

Джереми, надо же, захватил с собой йо-йо, и пока ждал, безуспешно пытался проделывать с ним трюки. Он прекратил играть только после того, как запутался в шнурках своих наушников, и Жан наблюдал, как он преувеличенно сокрушенно вздыхает, принимаясь за распутывание.

Джереми поднял глаза, то ли поняв, что толпа вокруг него растет, значит, приземлился самолет, то ли почувствовав, что кто-то наблюдает за ним. Поиск единственного человека, неподвижно стоявшего в конце зала, занял у Джереми всего мгновение. Он тут же переложил йо-йо и наушники в одну руку, чтобы помахать другой. Жан тихо напомнил себе, что передумывать уже поздно, и отправился навстречу Джереми.

— Привет, привет, — весело поприветствовал его Джереми. — Как прошел полет?

Наихудший, подумал Жан, но остановился на следующем:

— Светская беседа — бессмысленное удовольствие.

— Я люблю побаловать себя, — сказал Джереми с улыбкой, на щеках у него появились ямочки.

Слова Кевина, словно насмешка, прозвучали в его голове: «Некоторые из них тебе нравятся». Жан оборвал эту мысль так быстро, что у него закружилась голова. Не имело значения, что смотреть на Джереми Нокса было раздражающе легко; Жан знал, что лучше не смотреть на другого мужчину слишком долго. Он усвоил этот урок на собственном горьком опыте и не переживет его повторения.

— Получить багаж можно здесь, — сказал Джереми, когда Жан не стал тратить время на ответ. Он начал поворачиваться, ожидая, что Жан последует за ним, и заколебался, когда Жан покачал головой в молчаливом отказе. — Чемоданов нет?

— Только сумка, — сказал Жан.

Джереми посмотрел на него, затем на ручную кладь, лежащую у его правой ноги, затем мимо него, как будто у него пропал еще один чемодан.

— Остальное отправлено почтой?

— Нет, — сказал Жан. — У меня есть все, что мне нужно.

— Если ты так говоришь, — сказал Джереми тоном, который говорил о том, что он не уверен. Жан почти ожидал, что он будет настаивать, но вместо этого Джереми жестом пригласил его следовать за ним. — Ладно, тогда давай уберемся отсюда и отвезем тебя на твое новое место. По дороге сюда пробки были не такими уж и большими, но время обеда приближается настолько близко, что, вероятно, там будет хаос.

Машина Джереми стояла тремя этажами выше и на полпути к основной парковке. Жан почти ничего не смыслил в автомобилях, хотя формально владел одним из них, но он распознавал деньги с первого взгляда. Он ожидал, что, когда сядет на пассажирское сиденье, будет пахнуть теплой кожей и полиролью, но запах жирной пищи был таким сильным и свежим, что он предположил, что Джереми остановился перекусить по дороге в аэропорт. Может быть, Джереми и чувствовал себя безрассудным сейчас, когда начались летние каникулы, но капитан должен быть самым стойким к искушениям.

— Ты голоден? — Спросил Джереми. — Мы можем остановиться и перекусить чем-нибудь по дороге домой, если да. Если нет, то сегодня… четверг? — Он подумал, сверяясь со своим мысленным календарем, и кивнул. Жан почти пропустил половину того, что он сказал, когда наклонился, чтобы опустить корешок билета в турникет на выходе, но он смог собрать достаточно информации из контекста, когда Джереми снова заговорил: — По четвергам у нас вечер сэндвичей, и я думаю, что сегодня должен быть французский соус или что-то в этом роде. Небольшая шутка, чтобы поприветствовать нашего первого француза в команде.

— Комедия века, — сказал Жан. — Я смеюсь про себя.

— Проголодался? — Снова спросил Джереми.

— Нет, — ответил Жан. — Здешний запах отбил у меня аппетит.

Это дало ему лишь несколько секунд покоя.

— Что ты изучаешь?

Когда он так сказал, это прозвучало как светская беседа, но, поскольку учеба была неизбежным злом в студенческом спорте, Жан не мог оправдать игнорирование этого.

— Бизнес.

— Более храбрый человек, чем я, — сказал Джереми. — Извини, что говорю это, но это не звучит вдохновляюще.

Намек на неожиданную проблему заставил Жан напрячься.

— Что они тебе дают?

Джереми так долго не отвечал, что Жан подумал, что он пытается нагнетать напряженность, но потом Джереми спросил:

— Когда ты говоришь «дают мне», ты имеешь в виду что-то вроде...?

— Что изучают троянцы? — Спросил Жан, не желая вдаваться в подробности.

На этот вопрос было проще всего ответить, но Джереми начал свое объяснение недоуменным:

— А-а-а? — Он задумался еще на несколько мгновений. — Я изучаю английский, Кэт — информатику, Лайла — строительство недвижимости, Набиль — архитектуру... — Он забарабанил пальцами по рулю, размышляя. — Дерек — экономист. Томпсон, а не Аллен, — сказал Джереми, и Жан запоздало вспомнил, что у Троянцев в линии нападения были и Дерек, и Деррик. — Ксавье изучает коммуникации, и я думаю, Шон тоже. Тебе, правда, нужен весь состав или пока этого достаточно?

Жан уставился на него.

— Это невозможно.

— Что я знаю обо всех? Я, наверное, догадываюсь, по крайней мере, о половине.

— Что они все изучают разное, — сказал Жан. — Кто это согласовал?

— Я в растерянности, — признался Джереми. — Помоги мне немного, потому что, похоже, ты намекаешь, что все Вороны изучают одно и то же?

— Изучаем, — сказал Жан, и костяшки пальцев Джереми, сжимавшие руль, побелели. — Вороны обязаны посещать наши занятия вместе.

— Их, — тихо вставил Джереми. — Их занятия.

Жан слегка нахмурился из-за своей оплошности.

— Самый простой способ убедиться, что кто-то свободен, это назначить всем Воронам одинаковую специальность. На уровне первокурсников могут быть сделаны исключения, если два студента соглашаются получить одинаковую степень, но они должны получить одобрение тренера Морияма.

Никто никогда не осмеливается спрашивать его об этом.

— Кроме Кевина, — поправился Жан. — Он хотел изучать историю и умолял Рико заняться этим вместе с ним. — Рико согласился при условии, что Кевин делает за него все домашние задания. Вот почему Жану в итоге пришлось посещать занятия Рико в отсутствие Кевина: больше никто из группы не посещал те же курсы. Жану не нужно было вникать, он просто приходил и садился в дальнем углу. Прошлой осенью он не обращал на них внимания, но этой весной несколько месяцев во время лекций переписывался с Рене. — Они единственные, кого я знаю, кто сбился с пути.

— Немного честности? — Спросил его Джереми. — Это просто немного странно. Ты хочешь сказать, что у тебя даже не было выбора, что изучать?

— То, что я изучаю, не имеет значения, — сказал Жан. — Моя единственная цель — играть.

— Да, но... У тебя даже не было выбора? — Спросил Джереми. Когда Жан не ответил, Джереми взволнованно провел рукой по волосам. — Это немного печально. Если, конечно, тебе не нравится бизнес, но я думаю, у тебя должна была быть возможность выбирать. Наверное, сейчас уже слишком поздно что-то менять, ведь ты начинающий выпускник и все такое, но, думаю, ты мог бы выбрать младший курс или прослушать несколько занятий. Вот что я делаю: раз в семестр я выбираю занятие по душе, чтобы сбалансировать все остальное.

— Учеба — средство для достижения цели, — сказал Жан. — Не имеет значения, нравится мне это или нет.

— Значит, тебе это не нравится, — заключил Джереми. — Я имею в виду, получение удовольствия от этого.

Это был не самый подходящий вывод, поэтому Жан не стал тратить время впустую. Следующие несколько миль Джереми молчал, обдумывая это открытие. Жан предположил, что он перейдет к следующей теме, когда придет в себя, но Джереми сказал:

— Кевин предупредил меня, что ты не захочешь ходить на занятия в одиночку, и что мне придется найти кого-нибудь, кто мог бы ходить с тобой. Он мог бы, по крайней мере, объяснить это немного лучше.

— Он не привык оправдываться, — сказал Жан. — Он привык просто добиваться своего.

Это рассмешило Джереми.

— У меня сложилось такое впечатление о нем, да. О, он был избалованной элитой.

Жан моргнул и увидел белые шрамы на руке Кевина. Он вспомнил, как Кевин звонил ему год назад и умолял опровергнуть слухи о том, что Эдгар Аллан меняет округ. Его желудок взбунтовался.

— Он заслужил право быть высокомерным, — сказал Жан как можно спокойнее.

Джереми не заметил, что Жан был в плохом настроении, но сказал:

— Мы разберемся с этим, так или иначе. Учитывая, что нас двадцать девять человек, наверняка должны быть какие-то совпадения. Тренер Реманн, вероятно, уже в отпуске, но тренер Лисински живет в городе, и она запомнила его рекомендации. Я могу попросить ее прислать полный список специальностей, если ты хочешь с ним ознакомиться, но регистрация для тебя откроется только в конце июня, так что я не уверен, что ты сможешь что-то предпринять.

— Джеки Лисински, — сказал Жан, проверяя свою память. — Тренер по физподготовке.

— Уи! — Сказал Джереми, выглядя невыносимо довольным собой в течение целых двух секунд. — На самом деле, это единственное, что я знаю по-французски. Не хочешь меня научить?

— Нет, — сказал Жан, и Джереми бросил на него испуганный взгляд.

Жан едва ли заметил это. Он был далеко отсюда и смотрел, как другой красивый мальчик наклонился к нему и спросил: Ты научишь меня, когда он не будет смотреть? Это могло бы стать нашим секретом.

Неожиданная тяжесть руки на его плече заставила Жана дернуться, и машина вильнула под звуки множества гудков, когда Джереми на мгновение потерял контроль над рулем. Жан пришел в себя, ощутив тошнотворный крен, когда Джереми попытался снова найти свою полосу движения. Он крепко скрестил руки на груди и сжал их так, словно мог каким-то образом стереть свое бешено колотящееся сердце в пыль. Боковым зрением он видел, как Джереми с торопливыми извинениями машет из окна машине, которую чуть не задел. Прошла еще миля или две, прежде чем Джереми, наконец, рискнул снова взглянуть на него, но Жан продолжал смотреть в окно.

— Извини, — наконец сказал Джереми. — Наверное, мне не следовало спрашивать.

Жан мог бы сказать, что он тут ни при чем.

— Никогда больше не проси меня.

Остаток пути до центра прошел в гробовой тишине.

Жан ошибочно предположил, что Джереми отвезет его в его комнату в общежитии. Он увидел, что на обочине дороги начали появляться указатели Университета Южной Каролины, а также более подробные таблички с указанием направлений и расстояний. Вместо этого Джереми свернул и въехал в район тесных приземистых зданий и слишком большого количества машин. Бледно-желтый дом, который он искал, находился на середине узкой улочки. Одна машина уже была припаркована на подъездной дорожке, где ей едва хватало места, а мотоцикл был припаркован вдоль нее, так что Джереми припарковался у обочины.

Когда Жан вышел из машины с пустыми руками, Джереми спросил его:

— Сумка?

Жан сомневался, что кто-то в этом районе стал бы вламываться в машину только за маленьким чемоданчиком, но он недостаточно хорошо знал местность, чтобы быть в этом уверенным. Он послушно вытащил ручную кладь, и Джереми запер машину с помощью брелока, как только закрылась пассажирская дверь.

Три неровные ступеньки привели их к крыльцу, на котором едва могли уместиться их тела. Джереми перебирал свою связку ключей, пока не нашел нужный, и впустил их внутрь с радостным возгласом

— Мы тут! — который, как показалось Жан, никто не услышал из-за музыки, ревущей в дальнем конце коридора. Джереми снял ботинки прямо за дверью, и Жан сделал то же самое, когда он закрыл за ними дверь. На двери были не только засов, но и цепочка, но так как первая не могла удержать их с Джереми снаружи, он оставил ее пока свободно болтаться.

Они миновали небольшой кабинет, не замедляя шага, намереваясь попасть на кухню. Жан задержался в дверях, чтобы оценить царивший там хаос. На кухонном столе было полно посуды. Рисоварка была открыта, и из нее валил пар, блендер, наполненный чем-то очень фиолетовым, протекал в двух местах, а три разные разделочные доски были завалены отбракованными кусочками того, что, как предположил Жан, когда-то было настоящей едой.

Музыка лилась из бумбокса, стоявшего на стойке, и единственная обитательница зала — Каталина Альварес, 37-й номер, начинающая защитница, — использовала кочан цветной капусты в качестве микрофона, чтобы подпевать. Она нелепо закружилась, и тут же отбросила цветную капусту в сторону. Вместо того чтобы уменьшить громкость бумбокса до приемлемого уровня, она просто выдернула вилку из розетки.

— Мальчики! — торжествующе воскликнула она, как будто имела какое-то отношение к их приезду. — Вы только что разминулись с Лайлой. Ей пришлось отлучиться за добавкой риса.

— Ты только что купила рис, — сказал Джереми. — Я был там.

— Да, — сказала Каталина, — но я, наверное, забыла, что пакет был уже открыт, когда я бросила его на островок. — Жан и Джереми посмотрели вниз и увидели, что пол усеян мелкими коричневыми крупинками. Каталина отмахнулась от раздраженного взгляда Джереми и наклонилась, чтобы посмотреть на Жана. — Так это и есть тот самый чудо-мальчик? Вживую ты выше. Милый. Нам нужно больше высоты на задней части корта.

— Жан, Кэт, Кэт, Жан, — сказал Джереми, протискиваясь между ними. — Если ты хочешь устроить ему экскурсию, я могу попытаться спасти… это — Он многозначительно оглядел царящий вокруг хаос.

— Нет, нет, можно и постоять, — сказала Кэт. — У меня все равно осталась пара крышек в посудомоечной машине. Раз уж ты здесь, начнем с этого. Хорошо? Хорошо! — Она взглянула на Жана всего на секунду, прежде чем быстро открыть и задвинуть шкафы и выдвижные ящики. — С Джиллиан мы просто смешивали все наши продукты, но если тебе нужно отдельное пространство для хранения, мы оставили тебе вот эти полки. Не утруждай себя приготовлением основного блюда, хорошо? Места для этого слишком мало. Приправы, панировка, что угодно, только сначала возьми с нашей стороны.

— Холодильник, — сказала она, как будто он не мог этого видеть, и распахнула его, чтобы освободить угол. — Здесь то же самое. Мы с Лайлой готовим еду на завтраки и обеды на неделю, поэтому занимаем много места. Заранее извиняюсь и желаю удачи в приготовлении чего-нибудь подходящего. Мы держим наклейки вот здесь, — она указала на маленькую проволочную корзинку, удерживаемую на месте магнитами, — и маркер, чтобы ты мог отслеживать сроки годности по мере необходимости. Когда закончишь, положи маркер на место. Пожалуйста, клади маркер на место. Лайла никогда не помнит, а я никогда не могу найти его снова. Я купила так много маркеров. Так много.

— Кастрюли и сковородки, — сказала Кэт, переходя к встроенным в остров шкафчикам. — Будь осторожен, у большой кастрюли нет крышки. Я не помню, чтобы разбивала ее, но не могу найти уже месяца два. Вот здесь...

Ей пришлось перевести дух, чтобы добраться до следующего пункта назначения, и Жан перебил ее недоверчивым:

— Ты здесь живешь.

Кэт уставилась на него, потом на Джереми, потом на Жана.

— Да?

— Мне казалось, я тебе уже говорил, — сказал Джереми. — Ты будешь жить в одном доме с Лайлой и Кэт.

Жан ждал, что все это обретет смысл, но с каждой секундой ему становилось все более не по себе. Кэт дала ему всего несколько секунд, чтобы разобраться, прежде чем сказать:

— Я полагаю, это не будет проблемой? Потому что, если это так, было бы проще узнать об этом до того, как мы подделали твою подпись на договоре аренды Джиллиан.

Жан повернулся к Джереми.

— Должно быть что-то еще. Я не буду жить за пределами кампуса.

— Ты не хочешь, но ты это сделаешь, — сказал Джереми. — У тебя есть договор аренды.

— Джереми, — настаивала Кэт.

— Все в порядке, — сказал ей Джереми.

— Не в порядке, — настаивал Жан. — Я не могу находиться так далеко от корта. Мне не… — разрешено. У него не было права голоса, пока он был на попечении Эбби, но теперь у него снова была команда. Не было никакой веской причины находиться так далеко от стадиона. К началу летних тренировок он отставал на три месяца. Ему нужна была экипировка. Ему нужен был удобный доступ. Ему нужно было доказать, что он принадлежит к команде, что номер на его лице что-то значит даже без Воронов. От этого зависела его жизнь. — Время, потраченное впустую в пути, это время, которое я мог бы потратить на тренировки.

— Мы в миле от стадиона 1, — сказал Джереми, протягивая руку, словно пытаясь успокоить разъяренное животное. Жану хотелось сломать ему пальцы. — Я могу показать тебе дорогу туда и обратно, как только ты разберешься со своими вещами. С этой стороны кампуса до спортзала почти рукой подать, а спуск к Золотому корту занимает всего пару поворотов. Это самый простой маршрут в мире, я ходил по нему сотни раз.

— Насколько близко — не имеет значения, — сказал Жан, отмахиваясь от него нетерпеливым движением руки. — Почему Троянцы не обязаны жить в кампусе?

Кэт, наконец, поняла, что проблема не в ней.

— Мы учимся на первом курсе, но после этого нам решать, куда идти. Если мы приходим на занятия и тренировки вовремя, какое это имеет значение? В общежитиях так шумно, и там всегда пахнет трупами. Это место намного лучше.

Жан проигнорировал ее.

— Нокс.

— Я был бы очень признателен, если бы ты не называл меня по фамилии, просто так, — сказал Джереми. На этот раз он не улыбался, хотя выражение его лица не было совсем недобрым, поскольку он рассматривал своего нового игрока. — Я же говорил тебе, что нам придется столкнуться с некоторыми трудностями, найти компромисс между твоим и нашим подходами. Даже если бы я захотел поселить тебя в общежитии кампуса, чего я не хочу, я не могу. Мы не такие, как Вороны или Лисы, понимаешь? Мы живем не только друг с другом.

Жан уставился на него.

— Ты лжешь.

— У единственных Троянцев, которые живут в одной комнате, нет места для тебя. Все остальные смешались со студентами или спортсменами из других команд. Я несколько дней обсуждал это с Кевином, пытаясь понять, что для тебя будет меньшим злом, и он проголосовал за команду. Это значит, что Кэт и Лайла — твой единственный вариант. — Джереми ткнул большим пальцем в сторону Кэт, но Жан не мог отвести взгляд от Джереми.

— Почему Троянцы не живут вместе? — спросил он.

— Может быть, потому что, как бы мы ни любили друг друга, нам нравится встречаться с другими людьми?

— Ненужное отвлечение внимания, — сказал Жан. — Ты должен видеть это.

— Это будет здорово, — настаивала Кэт. — Да, я шумная, и иногда Лайла разбрасывается своими мыслями, но, по правде говоря, мы хорошие соседи по комнате.

Джереми загибал пальцы.

— Ты получаешь свою систему приятелей, Троянцев в своих занятиях, Троянцев — соседей по комнате. Это три из четырех, я бы назвал это победой.

— Это не победа, — сказал Жан, но Джереми только пожал плечами. Жан скрестил руки на груди. Он так сильно сжал челюсти, что у него заболело в горле, и, наконец, спросил: — Кто будет моим напарником?

Джереми ответил на один вопрос двумя:

— Обязательно ли, чтобы он учился на одной специальности с тобой, и должен ли он занимать одинаковую с тобой позицию на корте? — Он спохватился и поднял руку. — Забудь о первом вопросе; мы как бы перефразируем его. Я перефразирую. Можешь ли ты посещать занятия с кем-то, кто не является твоим напарником?

От Жана не ускользнул любопытный взгляд, который Кэт бросила на Джереми, но он проигнорировал его, предпочитая обдумывать вопросы.

— Занятия могут быть гибкими, если в них участвуют как минимум двое. Напарники почти всегда находятся на одной позиции, но это не обязательно. Если у одного из них есть слабость, которую поддерживает другой, то их объединяют до тех пор, пока они не смогут сравняться. Тренеры оценивают это каждый семестр.

Джереми упер руки в бока, постукивая большими пальцами, пока обдумывал это. Когда он взглянул на Кэт, Жан решил, что она будет Троянцем, которого принесут в жертву, но затем Джереми улыбнулся Жану и сказал:

— Тогда все будет в порядке, если это буду я, верно? В конце концов, я капитан. Я не защитник, но, бьюсь об заклад, мы можем многому научиться друг у друга на корте. Ты научишь меня нескольким модным трюкам Воронов, а я научу тебя Троянскому способу веселиться на корте.

— Научи меня чему-нибудь более подходящему, если ты хотя бы знаешь как, — сказал Жан и бросил на него проницательный взгляд. — Ты живешь не в кампусе?

— Я здесь с июня до начала учебного года, а потом обычно приезжаю только на выходные, — сказал Джереми. Жан не упустил из виду, как взгляд Джереми скользнул мимо него, устремляясь вдаль, или как слегка дернулся уголок рта Кэт. Джереми все еще улыбался, но свет в его улыбке погас. Это было простое, отработанное выражение, но Жан слишком много лет пытался следить за настроением Рико, чтобы не понимать, насколько пустым оно было. — Все остальное время я живу дома.

То ли Кэт была невероятно любопытной, то ли она тоже заметила, как у Джереми испортилось настроение, потому что она повернулась к Жану и спросила:

— У тебя есть братья и сестры? Ты кажешься мне единственным ребенком в семье. — Когда Джереми состроил гримасу, она спросила: — Что? Лайла — единственный ребенок в семье. Это так очевидно. Но ведь я права, да?

На мгновение Жан почувствовал, как чья-то маленькая рука потянула его за руку, но тут же вернул это воспоминание на место с такой силой, что перед глазами все поплыло. В первый год в Эверморе он пытался держаться за Марсель, желая верить, что есть что-то за пределами удушающего Гнезда и отточенной жестокости Рико. Со временем он отпустил все это и без сожаления наблюдал, как все рушится. Его отец продал его Морияма, зная, что это за люди, и зная, что с ним может случиться. Почему Жан хотел сохранить все это?

Возможно, было немного несправедливо, что он ожидал, что его родители бросят вызов Морияма, в то время как сам он не мог, но обязательно ли им было соглашаться так быстро? Его отец даже не попросил минутку, чтобы обдумать предложение хозяина или посоветоваться с женой, а его мать только пожала плечами и сменила тему, когда позже услышала эту новость.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — сказал Жан, потому что Кэт все еще ждала ответа. — Сейчас и всегда. Запомни это.

— Твоя личная жизнь заканчивается, если ты входишь в мою группу, — сказала Кэт, но в ее голосе не было раздражения. Она изучала его с нескрываемым восхищением. — В любом случае! Мы так и не закончили тур. Вперед.

Она выплыла из комнаты, и Джереми жестом пригласил Жана следовать за ней.

Вместо того чтобы вернуться к входной двери и начать оттуда, Кэт провела их по короткому коридору, где находились спальни. Проходя мимо, она открывала каждую дверь, чтобы Жан мог заглянуть внутрь, и на ходу быстро объясняла, что к чему.

— Эта наша. Если дверь открыта, зайди и поздоровайся. Если она закрыта, входи на свой страх и риск. Эту комнату мы превратили в кабинет. Комнаты слишком малы, чтобы в них поместились столы и кровати, и мы никак не сможем закончить учебу, если наши компьютеры будут подключены к телевизору, верно? Вон тот стол теперь твой.

— А вот и твоя комната, — сказала она. Распахнув последнюю дверь, она двинулась вместе с ней, чтобы прислониться к ней там, где она упиралась в стену. Она была больше, чем та, что была у него в Эверморе, и меньше, чем у Эбби. В ней была кое-какая базовая мебель, хотя матрас и карнизы для штор были пустыми. Жан знал, что второй кровати там не будет, но все равно искал ее.

— Где твои чемоданы? — Спросила Кэт. — Все еще в машине Джереми?

— Он взял с собой только ручную кладь, — сказал Джереми.

— О? Я запишу наш адрес, чтобы ты мог отправить остальное.

Жан поставил свой маленький чемодан по другую сторону двери.

— Что еще там может быть? Вы сделали мои вещи ненужными, заключив со мной контракт.

То, как Кэт посмотрела на него, заставило его задуматься, возможно, на этот раз он допустил оплошность. Ему не пришлось долго раздумывать, потому что Кэт начала загибать пальцы, прикидывая варианты.

— Туалетные принадлежности? Одежда? Обувь? Если ты скажешь мне, что каким-то образом все поместилось в этой маленькой сумочке, я прямо сейчас назову тебя лгуном. — Когда Жан просто пренебрежительно отвел от нее взгляд, она возмущенно выпрямилась. Он ожидал от нее обещанного оскорбления, но вместо этого прозвучало резкое: — Ты же не хочешь сказать, что это все, что у тебя есть. Какого хрена?

Джереми схватил ее за руку, чтобы вытащить из комнаты. На холодный взгляд Жана он ответил легкой улыбкой и только сказал:

— Мы оставим тебя, чтобы ты мог устроиться. Кэт, давай приберемся на кухне, пока Лайла не вернулась и не увидела, что ты тут натворила.

Жан знал, что они будут говорить о нем, но не было смысла подслушивать. Он закрыл за ними дверь и медленно прошел через комнату к окну. Отсюда было не очень хорошо видно, так как вокруг были дома, но низкий деревянный забор отделял один от другого, и кто-то нарисовал из баллончика фигурки и нарциссы по эту сторону столбов.

Это была ошибка, подумал он, но было уже слишком поздно что-либо предпринимать.

Распаковка вещей заняла всего несколько минут. Фотография Рене, которую он украл из Лисьей норы, лежала изображением вниз на комоде рядом с ноутбуком, который Ваймак не позволил ему вернуть. Его тетради с лекциями из Гнезда были спрятаны в верхнем ящике стола рядом с уничтоженными открытками и магнитиками, а одежда поместилась во втором ящике, где еще оставалось место. Когда он проверял карманы ручной клади, чтобы убедиться, что ничего не упустил, он обнаружил конверт во внешней сумке. Внутри была пачка банкнот и карточка, на которой было написано: «Я больше не собираюсь этим заниматься. Купи себе какую-нибудь гребаную одежду. — В».

Самонадеянность этого человека невероятно раздражала, но Жан положил наличные и карточку вместе с открытками. Ручная кладь была убрана в шкаф, и Жан закончил. Не было причин задерживаться здесь со своими немногочисленными вещами. После двух месяцев квази-изоляции в доме Эбби у него, наконец-то, снова появилось жилье. Он еще не был уверен, что делать с этими Троянцами, но его мнение было на втором месте. Они были его товарищами по команде, Джереми был его напарником, и у Жана слишком многое было поставлено на карту, чтобы это не сработало.