3. Все ради игры: Королевская свита

Глава девятнадцатая

По причине того, что Троянцы проиграли два полуфинальных матча подряд, Оргкомитету пришлось упразднить третью игру полуфинала. Не было никакого смысла ставить друг против друга Лисов и Воронов, учитывая, что обе команды уже прошли в финал. Вместо этого двум сборным дали неделю выходных, чтобы они успели собраться с силами, отдохнуть, а также пообщаться с оголодавшей прессой.

Каждый раз, когда журналистам удавалось их выловить и ткнуть микрофоном в лицо, Лисы отвечали спокойно и уверенно. И достаточно часто эта уверенность была совсем не напускной. Их всепоглощающая ненависть к Рико ещё сильнее сплотила команду и помогала успокоить нервы. Вороны, в свою очередь, практически не упоминали Лисов, возможно потому, что сейчас им приходилось бороться с последствиями неожиданного ухода Жана. По данным Национальной ассоциации студенческого спорта на текущий момент он являлся самым популярным спортсменом своего дивизиона, и тем не менее Жан отказывался раскрывать своё местонахождения или общаться с журналистами.

После недавних признаний Кевина, молчание Жана только усугубило положение Воронов: все бытующие теории и слухи разрослись до каких-то невероятных масштабов.

В понедельник Ваймак сообщил команде, что игра пройдёт в Эверморе. Новость особой радости не вызвала, но и сюрпризом тоже не стала. Стадион при Эдгаре Алане заметно превосходил Лисью нору по своей вместительности и не зря являлся официальным полем Национальной сборной. А в данном случае, чем больше мест на трибунах, тем лучше. Хотя Ваймак и сомневался, что всем желающим хватит билетов на самую ожидаемую игру сезона, Южная Каролина точно не смогла бы вместить всех гостей финального матча.

Под конец своего заявления тренер пустил по рукам список. Сборная Эдгара Алана выделила секцию для семьи и друзей прямо позади скамейки запасных. Лисам предоставили восемнадцать мест, которые надо было поделить между девятью игроками, и теперь Ваймак пытался составить список приглашённых, чтобы как можно скорее забронировать выделенные места и заняться организацией трансфера от аэропорта до стадиона.

Восемнадцать казалось не таким уж большим числом, и тем не менее Лисы не использовали все выделенные места. Братия Эндрю не стала никого приглашать, Элисон тоже без лишних колебаний передала список следующему. Рене зарезервировала одно место для приёмной матери, а второе подарила Мэтту, чтобы его отец мог взять с собой свою нынешнюю пассию. Дэн дождалась, пока все остальные заполнят список, чтобы точно знать, сколько свободных мест у неё есть. Несколько её давних подруг сменили прежнюю деятельность на более спокойные занятия, однако те немногие, кто ещё оставался при деле, едва ли могли получить отгул в пятницу.

Этим же вечером Ники и Аарон без приглашения явились на ночную тренировку. Тори думала, что Кевин просто выгонит их со словами типа: «Поздновато вы спохватились», но вместо этого Кевин немедленно включил их в работу. В среду к ним присоединились и старшекурсники. Одной недели было явно недостаточно, чтобы научить всех упражнениям и приёмчикам Воронов, однако Кевин старался изо всех сил. Язвительное поведение Кевина, его вечная пренебрежительность и грубые комментарии в адрес способностей товарищей только подпитывали всеобщую неприязнь к нему, однако по ночам Лисы подчинялись ему с тихой, мрачной решительностью. Учитывая, что Мэтт противостоял играющему в нападении Кевину, он стал первым, кто заметил, что ночью тот играет левой рукой. Наличие секретного оружия здорово приободрило и подняло общий боевой настрой.

Подобное сплочение Лисов неизбежно привело к тому, что у Эндрю и Тори практически не оставалось времени наедине. А когда они уходили спать пораньше, всем было очевидно, что заниматься они будут точно не сном. Возможность в любой момент уединиться в комнате Тори лишь немного упростило возможность перехватить Эйджея в его свободное время. Теперь тренировки Лисов занимали первое место в их расписании, поэтому обычные пары у всех были сдвинуты примерно на одну и ту же часть дня. Если бы не Ники, нехватка общения стала бы просто критической. Практически всё своё свободное время Хэммик проводил вместе с остальными Лисами и при каждой удобной возможности брал с собой Кевина. Это, в свою очередь, ставило Эндрю перед выбором между Тори и желанием полностью контролировать ситуацию. Иногда выигрывала Тори, в другие разы, когда Миньярд осознавал, куда они направляются, особенности его натуры перевешивали, заставляя последовать за Кевином.

Следующая неделя, которая по совместительству стала последней неделей учёбы, прошла значительно тяжелее, чем предыдущая. В пятницу состоится долгожданная встреча с Воронами в финале, а уже в понедельник пройдёт их первый экзамен. Трое из преподавателей Тори объявили оставшиеся пары свободными для посещения, разрешив студентам приходить по собственному желанию. Можно было продолжать ходить на занятия для повторения изученного материала или же заниматься обучением самостоятельно. Тори попыталась посетить одну из таких пар, однако даже не досидела до конца. Вместо этого она решила позаниматься в библиотеке, но в итоге ноги привели её в Лисью нору.

Ваймак совсем не удивился её появлению, однако прежде чем выдать Тори пару записей игр для просмотра и анализа, заставил её пообещать, что та не завалит ни одного экзамена. Следующим утром Тори снова попробовала сходить на пары. Остальное свободное время после просмотра матчей она занимала бегом и упражнениями. Своё утро Тори начинала с пробежки по ступеням стадиона, рассчитывая, что её ноги успеют отдохнуть к дневной тренировке. Она постоянно гнала себя вперёд, заставляя бежать быстрее и быстрее, и прекрасно понимала, что в итоге это ничем ей не поможет.

Вороны были настоящей молнией на поле; они редко владели мячом дольше нескольких шагов, отдавая предпочтение постоянным точечным передачам. Именно этой тактикой они с легкостью разнесли Лисов в прошлом октябре. Кевин месяцами обучал Тори подобному стилю игру, однако теперь это всё не имело значения. Неважно, смогут ли Тори и Кевин забить, если их линия защиты не сможет держать удар и контролировать разрыв по очкам. Во всех матчах, которые посмотрела Тори, Вороны каждый раз устраивали жёсткий прессинг у ворот противников, и от этой картины её в какой-то момент просто начало подташнивать.

В среду Аарон и Эндрю отменили еженедельную консультацию у Добсон, чтобы посетить тренировку, а в четверг Кевин сам неожиданно слился с ночной тренировки, объяснив это тем, что у него появились кое-какие неотложные дела. С этими словами он оставил Тори за главную. Объяснять остальным, как и что им делать, оказалось настолько неприятно, насколько Тори и представляла. Однако у неё не было времени на сомнения и внутренний дискомфорт. Игра пройдёт через два дня, а Тори была единственной, кто знала и уже делала все упражнения Воронов. Она прогнала Лисов по упражнениям, понимая, что они не успеют отточить их за такой короткий срок, но зато теперь они понимают, с чем им предстоит столкнуться в пятницу. Лисы задавали много вопросов, однако не спорили и не перебивали, а под конец Дэн шепнула Тори: «Отлично справилась, капитан».

Они тренировались до начала второго ночи, однако, доехав до общежития, Тори заметила, что волнение полностью взяло верх над усталостью, поэтому оказалась в комнате братьев, где теперь проводила почти все свое время. Пока остальные переодевались ко сну, она замерла у рабочего стола, уставившись в конспекты, но даже не вникая в записи. Бездумно пролистав учебные заметки, Тори отодвинула их в сторону. Хотелось выйти на пробежку, чтобы успокоить нервы, но Тори понимала, что уставшему телу нужен отдых. Она бы согласилась даже на лёгкую, пешую прогулку, однако не хотела, чтобы остальные увидели, что она нервничает. Казалось, что её сомнения могут погубить всё, над чем они так усердно трудились.

Ники бесшумно вернулся в гостиную.

— Эй. Всё нормально?

— Всё в порядке, — кивнула Тори. — Жду Кевина.

Ники ничего не ответил, однако ненадолго задержался, прежде чем уйти к себе в комнату. Из-за назойливого верхнего света, который остался гореть в гостиной, ему пришлось прикрыть дверь в спальню. Тори бесшумно замерла у стола, дожидаясь, пока вся квартира погрузится в тишину, а затем села за стол и невидящим взглядом уставилась в стену перед собой. Она настолько глубоко погрузилась в тревожащие мысли, что совсем потеряла ход времени и даже не сразу поверила глазам, когда заметила, что за окном уже светает. Наконец, когда её мысли замедлились и словно притихли, Тори встала на ноги и направилась к себе. Она успела сделать несколько шагов в сторону входной двери, когда она открылась и на пороге показался Кевин.

Вместе с Кевином пришел устойчивый запах алкоголя и перегара, Тори чувствовала их даже на таком расстоянии. Но, едва заметив марлевую повязку на его скуле, Тори мгновенно забыла о накатившем на неё раздражении. Она не смела надеяться на это и сейчас просто не могла поверить в происходящее. Тори замерла на полпути, внимательным взглядом уставившись на повязку. Кевин захлопнул за собой дверь и, едва не потеряв последнее равновесие, шумно опёрся на неё спиной. Он практически упал, но вовремя спохватился и перевёл затуманенный взгляд на Тори. Видимо, это максимум, на который сейчас был способен Кевин, поэтому Тори сама подошла к нему. Тот попытался отмахнуться, но без особого энтузиазма. Подцепив край повязки, Тори оторвала марлю от лица.

В следующую секунду её прошило смешанное чувство: то ли взлёт, то ли падение, желудок скрутило от резкого всплеска адреналина, ударившего по венам. Кевин носил свою «двойку» с самого первого дня, как оказался под жестокой опекой Морияма. Рико и Кевин годами рисовали эти цифры, обновляя их каждый раз, как те начинали смываться. Став достаточно взрослыми, они сразу же запечатлели их перманентными чернилами в виде татуировок. А теперь эта «двойка» исчезла, плотно перекрытая иссиня-чёрной шахматной фигурой. Тори плохо разбиралась в шахматах, но была уверен, что это не король.

Эндрю слышит звук открывающейся, а затем закрывающейся двери. Он мгновенно просыпается, вырванный из сна без сновидений, и тянется за своими повязками, прежде чем открыть глаза.

Его сердце начинает колотиться в груди, достаточно громко, он почти слышит его.

Серебристый свет луны проникает через окно и окрашивает всю комнату в призрачный цвет, а из щели под дверью видна полоска яркого света, которая ослепляет Эндрю, когда он смотрит на нее.

Наступает момент тишины, который Эндрю использует, чтобы собраться с мыслями и вспомнить, где он находится (он в Пальметто, в Лисьей норе, в комнате 317, в своей спальне, он в безопасности и в порядке), прежде чем раздаётся глухой удар тела о деревянную дверь, отделяющую спальню от гостиной. Слышен шум в коридоре. Секунду спустя Эндрю встаёт со своей кровати.

Слабый свет из гостиной резок для чувствительных глаз, Эндрю требуется несколько раз проморгаться, чтобы рассмотреть два силуэта.

Глухой удар, который он услышал, безошибочный звук удара тела о дверь, исходил от Кевина.

Следующее, что Эндрю замечает — это едкий запах алкоголя в воздухе (даже со своего места в середине комнаты). Лили, что стоит ближе к Кевину, наклоняется вперёд и смотрит на Дэя и говорит:

— Ты сделал это.

— Пусть Рико будет королем. Самый желанный, самый защищенный, — хрипит Кевин. Эндрю слишком далеко, чтобы увидеть, что было на чужой скуле, но он замечает красный цвет воспалённой кожи, и делает шаг ближе. — Он пожертвует всем, чтобы удержать свой трон, сохранить своё величие. А я? — Кевин жестикулирует, и это, вероятно, означает, что он указывает на себя, но сейчас его рука не поднимается выше талии. — Я стану самой смертоносной фигурой на доске.

И Эндрю понимает, что Кевин имеет в виду, у него есть мгновение, чтобы перевести дух, прежде чем он окажется достаточно близко, чтобы подтвердить свои догадки и увидеть, что было скрыто пластырем, лежащим на ковре рядом с ногами Лили.

Эндрю привык к номеру, который был вытатуирован высоко на скуле Кевина. Номер, клеймящий его как второго лучшего после Рико, стал знакомым за все время, пока лицо Кевина было на телевидении, и за все время, что Эндрю провёл с ним после присоединения к Лисам.

Но теперь номер исчез. Его закрывает угольно-черное изображение шахматной фигуры — той самой шахматной фигуры, о которой секунду назад говорил Кевин, и поэтому Эндрю говорит:

— Ферзем, — затем он подходит ближе, когда Лили поворачивается, чтобы посмотреть на него, и берет Кевина за подбородок рукой, чтобы ещё раз взглянуть на татуировку. Чернила аккуратнее и темнее, чем те, что заполняли пробел под номером. От двойки, которая была там раньше, не осталось и следа. Эндрю может только представить, какое выражение будет у Рико Морияма на лице, когда он это увидит. Когда он увидит, что последнего, что приковывало Кевина к Эвермору и Воронам, больше нет. — Он будет в бешенстве.

Раньше эти слова могли вызвать у Кевина приступ паники, но сейчас он не проявляет никаких признаков страха:

— Нахуй его, — говорит Дэй, сползая вниз по двери, но не из-за страха, а скорее из-за количества алкоголя в крови. — Нахуй их всех. Они не стоят моей злости. Это они должны бояться.

— Аду и не снилась такая ярость, — хмыкает Эндрю, а Кевин подзывает Лили. Его татуировка снова скрывается пластырем, а после Дэй смотрит на Эндрю, и что-то внутри него ликует: в чужих глазах есть отражение того, что было там неделями ранее, едкое и острое, воинственное.

Внутри Кевина происходила борьба. Но не борьба с самим собой, в которой у него не было шансов победить, потому что это была борьба со стеной, которая была возведена вокруг него во время его пребывания в Эверморе — достаточно толстой, чтобы Кевин не мог сломать её.

Сейчас тоже есть борьба, скрытая в зелёном цвете глаз, но критическая разница между уже прошедшими днями и этим моментом заключается в том, что Эндрю смотрит, он действительно смотрит, и видит, что в стене есть трещина.

Она едва заметна и слишком мала, чтобы полностью разрушить стену, но трещина широка, чтобы просвечивало то, что лежит за ней: и это вызывает интерес внутри Эндрю. Слабый и совсем не такой, как к Лили. Но всё же Эндрю рад, что Кевин таки отыскал свои яйца.

И, каким-то образом, этого достаточно, чтобы Эндрю почувствовал, как уголки его рта приподнимаются, не от радости, а от чего-то, что питается темнотой внутри него, Эндрю позволяет себе ухмыльнуться, говоря:

— А вот это уже веселее.

— Наконец-то, — фыркает Кевин со смесью усталости и раздражения, а затем позволяет Эндрю и Лили поднять себя на ноги и отвести в спальню, поскольку в его нынешнем состоянии он ни за что не сможет сократить это расстояние самостоятельно.

Когда Кевин каким-то чудом забирается на свою верхнюю койку, Эндрю тут же смотрит на Лили.

Он видит дикий взгляд… не такой, какой бывает у неё, когда они выигрывают. Больше похожий на то, как её глаза стекленеют при поцелуе с Эндрю, но более острый и напряжённый. Тело Лили каменеет, и Эндрю приходится положить руку на её плечо и слегка подтолкнуть к выходу из комнаты, заставив последовать за собой.

Лил следует за ним, потому что, конечно же, она не сопротивляется Эндрю. Он прижимает Лили к стене возле двери и наклоняется достаточно близко, чтобы их губы соприкоснулись, достаточно близко, чтобы знакомая искра заплясала по позвоночнику Эндрю (он заводится мгновенно), и говорит:

— Просто помешанная.

— Я ждала этого с июня, — шепчет Лил в его губы, и Эндрю чувствует, как она запускает пальцы в его волосы. Не для того, чтобы потянуть, а чтобы удержать и позволить быть успокаивающим весом (это работает, но Эндрю никогда не признается). — А ты и того дольше.

Это не ложь. Эндрю ждал, когда Кевин наконец позволит себе вырваться из крепкой хватки Рико, когда встанет на ноги с прямой спиной. Но парень не утруждает себя тем, чтобы сказать это, поскольку слова размываются и уносятся прочь, когда он наклоняется к Лили, прижимается ещё теснее, давая почувствовать своё возбуждение, делая так, чтобы остальной мир не имел для них значения.

К тому времени, когда они наконец пошли спать, на улице практически рассвело. Тори решила, что сможет восполнить недосып, вздремнув пару часов в автобусе по дороге на север. Она закуталась в плед и свернулась калачиком в кресле-мешке. Ей снилось, как Эвермор обрушился над её головой.

* * *

За час до начала игры даже перед общежитием Эдгара Алана не осталось ни одного свободного парковочного места. Вся территория стадиона кишела фанатами, облачёнными в траурно-чёрные одежды. Безостановочная череда вспышек камер и крупные мужчины в официальных костюмах сопровождали появление очередной знаменитости. Полицейские были буквально повсюду, а для автобусов даже оцепили специальную секцию.

Тори перевела взгляд на Лисов. Задумавшись и засмотревшись по сторонам, Ники постукивал пальцами по бедру. Аарон стоял рядом с Кейтлин, и его костяшки заметно побелели от того, как сильно он сжимал её руку. Эндрю выглядел совсем не впечатлённым той суматохой, в которой они оказались, однако его спокойный взгляд то и дело скользил по местности, выискивая потенциальную опасность. Рене крутила в пальцах крестик, висящий на шее, а её взгляд был затуманен во время короткой молитвы. Прямо позади Рене, взявшись за руки, стояли Мэтт и Дэн, словно две несокрушимых опоры, готовые к бойне. Элисон звонко постукивала каблуками по асфальту, и, казалось, в этом звуке, в самой её походке скрывалось всё внутреннее напряжение и переживание, которое она пыталась не показывать, однако в её взгляде по-прежнему сквозило знакомое презрение.

Кевин же, стоявший рядом с Тори, выглядел абсолютно непоколебимым. Он показал всем свою новую татуировку, едва они сели в автобус. Затянувшееся ликование команды практически лишило Тори возможности поспать, однако она не могла винить их за восторг. Ваймак отреагировал на новость лишь быстрой, сжатой улыбкой, а значит, он узнал об этом раньше всех. Тори вспомнила о татуировках на руках Ваймака и задумалась, нанял ли тренер своего тату-мастера для Кевина. Это бы объяснило, как Кевин, едва стоявший на ногах, смог вернуться обратно в общежитие прошлой ночью.

Тори не знала, что стало для Кевина той последней каплей, которая позволила ему наконец освободиться, но, похоже, вчерашнее представление не было результатом одного лишь тяжёлого алкогольного опьянения. Кевин признал в первую очередь для себя самого: пути назад больше нет. Сейчас он встретил замок Эвермор как очередную бессмысленную остановку на его пути к славе. Тори не понимала, было ли такое поведение искренним или вынужденным усилием воли, точно так же, как она не знала, сколько из всего этого презрения было напускным и предназначенным чисто для прессы. Тори верила, что пренебрежение Кевина являлось по большей части искренним, и этого оказалось достаточно, чтобы успокоить нервы.

Две женщины занялись координацией Лисичек. Четверо охранников проводили Лисов от автобуса до стадиона, пока остальные шестеро выстроились вдоль их короткого маршрута. Возможно, это был немного перебор, однако Эдгар Алан не хотел рисковать. Постоянные вспышки камер сопровождали Лисов на протяжении всего пути, и то, что кто-то заметит изменившуюся татуировку Кевина, было лишь вопросом времени. Так и случилось: дикий выкрик обратил всеобщее внимание на лицо Кевина, и неожиданно все десять охранников оказались совершенно бесполезными. Как только новость распространилась, со всех сторон последовал недовольный гул толпы, но среди этого непрекращающегося недовольства иногда прорывались крики: «Королева!». Кевин терпел происходящее с абсолютно невозмутимым, надменным лицом.

Сегодня Тори впервые увидела раздевалку Эвермора, предназначенную для гостевых команд. Кевин рассказал им об этом месте, но даже после его предупреждений Тори чувствовала себя так, словно оказалась в глухой гробнице. Раздевалка была вдвое больше Лисьей, но казалась в сотню раз меньше. Голые, ничем не украшенные стены и всё, начиная от пола до потолка, было выкрашено в чёрный. Это моментально подействовало на Лисов, они как можно быстрее разошлись в разные стороны, раскидывая по всем углам свои ярко-оранжевые сумки, чтобы попытаться оживить комнату и развеять нагнетающую атмосферу.

— Эдгар Алан рад приветствовать своих сегодняшних противников, — сказал один из охранников, когда команда окончательно рассредоточилась по комнате. — Все билеты на трибуны распроданы, так же, как и башни. В северной башне — администрация университетов и представители муниципальной власти. В южной — Свита, в западной — Оргкомитет. Мы принимаем двенадцать представителей высшей лиги и шесть игроков профессиональных сборных. Вам не разрешается приближаться к башням, если только вас не пригласит туда один из сотрудников безопасности.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что его услышали:

— Следующие полчаса вы в праве свободно перемещаться по всей предигровой зоне, по истечению этого времени Вороны займут домашнюю половину, и вы будете ограничены только своей половиной поля. Могу ещё чем-то помочь?

Ники вскинул руку.

— Ага. А кто сидит в восточной башне?

— Восточная часть забронирована для гостей и партнёров Морияма, — пояснил Кевин.

Охранник кивнул, подтверждая его слова, окинул присутствующих долгим взглядом и, не дождавшись новых вопросов, ушёл.

— Итак, — начала Дэн, когда дверь за ним закрылась, — это именно то, чего мы так долго ждали.

— Давайте сделаем это, — согласился Мэтт.

Оставив своё снаряжение в раздевалке, они вышли в предигровую зону. Снаружи казалось, будто никто не приехал, чтобы поддержать Лисов, однако на трибунах то тут, то там виднелись небольшие группки студентов и фанатов, разодетых в разные оттенки оранжевого. Лисы махали каждому приветливому лицу, которое встречали на стадионе; их бурно поддерживали, протягивали руки, чтобы дать пять. Фанаты Воронов тоже быстро сориентировались, некоторые из них повставали с мест, надрывая связки недовольными выкриками и низким гулом.

На каждой секции трибун примерно на середине лестницы стояли фанаты, одетые в красно-чёрную полоску. Один за другим они вскинули руку в воздух. Ближайший к Тори находился слишком далеко, чтобы она смогла рассмотреть, что у него в руке. Издалека было похоже на велосипедный звонок. Тори не понимала, что происходит, до тех пор, пока целая секция трибун, от нижних рядов и до потолка, вся разом не подпрыгнула. Едва они приземлились, прыгнула следующая секция, а за ней ещё одна — по периметру стадиона пронёсся оглушительный раскат грома. Вся эта неистовая какофония подействовала на Тори сильнее, чем она сама того бы хотела. Дождавшись завершения круга, полосатые фанаты снова вскинули руки и просигналили для второго захода.

— Господи боже, — произнёс Ники, и Тори едва его расслышала, хотя они стояли совсем рядом. — Не думаю, что смогу... Эрик!

В следующую секунду Хэммик уже обогнул Тори и кинулся к трибунам. Первый ряд, с двух сторон охраняемый сотрудниками службы безопасности, пока пустовал. Но к охранникам только что подошёл мужчина с протянутым билетом. Тори так и не поняла, как Эрик Клозе смог расслышать возглас Ники посреди всего этого шума, однако мужчина тут же повернулся на звук и перегнулся через ограждение, чтобы сжать Ники в долгих крепких объятиях. Ники вцепился в своего парня так отчаянно, словно они не виделись долгие годы, и совершенно не волновался о тех взглядах, которые они к себе привлекали.

Остальные гости Лисов появились буквально спустя пару мгновений, благо тренер арендовал мини-автобус для их трансфера из аэропорта. Понимая, насколько сильно Лисам сейчас нужна поддержка близких, Ваймак объявил свободное время. Элисон никого не пригласила, но всё равно проследовала с друзьями к трибунам. Аарон сразу же направился к Лисичкам, чтобы поболтать с Кейтлин. А Тори осталась стоять вместе с Эндрю и Кевином, просто наблюдая за происходящим.

Четверым сёстрам Дэниэль удалось выбраться к ней на игру. Они приехали в практически одинаковых белых сарафанах с нарисованными оранжевыми буквами, которые вместе складывались в слово «Лисы». У последней девушки вдобавок к букве красовался отпечаток немного стёршейся лисьей лапки. Вместо слов приветствия они сразу же налетели на Дэн, сжав её в групповом объятии. Следующей под раздачу их радости попала Элисон. И судя по тёплым непринуждённым улыбкам, раньше они уже были знакомы.

Стефани Уокер заняла место по соседству с девушками. Она сразу же обняла Рене, и их объятия длились практически вечность. Рядом со Стефани сидели родители Мэтта. Коса его матери оказалась выкрашена в ярко оранжевый, как и всё, что было на ней надето. Мэтт говорил о маме достаточно часто, поэтому Тори не сомневалась, что он её просто обожает. И всё же Тори немного растерялась, когда увидела настолько откровенное ответное проявление любви к сыну. В улыбке Рэнди Бойд проскользнула какая-то свирепая гордость за своего ребёнка, и именно этим женщина напомнила ей Дэниэль. В следующую секунду она без зазрений совести ласково потрепала Мэтта по тщательно уложенным волосам. Его отец оказался более сдержан; тепло улыбнувшись, он похлопал сына по плечу в качестве приветствия. Девушка, которую он привёл с собой на игру, казалась ровесницей Мэтта, и они с Мэттом старательно делали вид, что вообще не замечают друг друга.

Бетси Добсон зашла последней. Эндрю не бронировал для неё билет, поэтому Тори предположила, что её пригласили Дэвид и Эбби. Заметив её, Миньярд совсем не удивился, однако, когда она села, подошёл к ней. Она улыбнулась и махнула рукой на свободные места вокруг, предлагая присесть. За всем шумом толпы Тори не могла расслышать, о чём они разговаривали, но предполагала, что Добсон как обычно делится своими наблюдениями и задаёт общие вопросы. Тори отвернулась прежде, чем та смогла поймать её взгляд, и вернула всё своё внимание толпе на трибунах.

— Эндрю, — говорит Би с той же улыбкой, к которой он привык, улыбкой, которую он видит только тогда, когда он один в её офисе, а его брата там ещё нет. — Рада тебя видеть. Ты не хочешь этого слышать, но я горжусь тобой.

Она права. Она знает его лучше, чем все остальные, и иногда у неё нет проблем с тем, чтобы читать его как открытую книгу. Поэтому он ничего не говорит и наблюдает, как она оглядывается вокруг.

— Здесь очень много чёрного. Честно говоря, это немного угнетает.

Эндрю не комментирует цвет своей одежды, он даже не смотрит на свою толстовку с капюшоном и штаны, но Би поворачивается к нему, опускает руки на бедра и поправляет очки на носу.

На её лице понимающая улыбка, и Эндрю знает, что если бы они вернулись в Пальметто в ее офис, она бы попыталась скрыть это за своей чашкой чая.

— Твоя одежда не имеет к ним никакого отношения, — Би кивает на фанатов Воронов. — Но все они да. Кажется, что чёрный поглощает все и делает стадион маленьким, что прискорбно, учитывая его фактический размер.

— Ты ещё не видела раздевалку, — отвечает Эндрю, но больше ничего не объясняет. Би и без этого тихо хмыкает.

Эндрю стучит носком ботинка по полу, чего обычно не делает. Это негромко, но достаточно, чтобы Рене рядом с ним и своей матерью посмотрела на него, прежде чем он скажет:

— Встань на ворота в первом тайме.

Рене мгновение ничего не говорит. Звуки зрителей немного стихают, фанаты Воронов прекращают свою идиотскую волну приветствий и переходят к синхронным хлопкам и топанью ногами, чтобы звук эхом разносился по корту в попытке заглушить крики нескольких людей в оранжевой одежде в их центре. Затем она поворачивает голову, не полностью, но достаточно, чтобы Эндрю увидел, как нахмурились уголки её рта, опускаясь вниз.

— Что? Эндрю, я не могу, я…

— Встань на ворота в первом тайме, — снова говорит он, и на этот раз он ждёт, чтобы заговорить, пока они не окажутся достаточно близко к своему тренеру, и хмурое выражение на лице Рене не станет сильнее, не намного, но достаточно, чтобы он заметил. Ваймак теперь тоже поворачивается к ним, очевидно, уловив слова Эндрю так, как того хотел Эндрю. — Я смогу контролировать счёт и помешать им забивать во втором тайме, если ты покажешь мне, как они бьют.

Рене и Ваймак не упоминают, что Эндрю видел, как играют Вороны раньше, поскольку они оба мгновение смотрят на него, и Эндрю знает, что они понимают, что он говорит.

Технически, Эндрю уже видел и испытал на себе стиль Воронов и их выстрелы, но это было, когда он принимал лекарства и боролся с приступами отмены, когда тошнота поднималась к горлу все выше и выше с каждой прошедшей секундой.

Тогда он был немного быстрее, и его мысли были сумбурными и громкими, и это не значит, что он не доверяет себе, но он хочет подтвердить то, что он видел и пережил тогда.

Тогда он был другим, и Эндрю не нужно говорить, что сегодняшняя игра с Воронами даже близко не сравнится с тем, когда он в последний раз встречался с ними на поле.

— Ты уверен? — спрашивает Ваймак. Вопрос совершенно ненужный, но Эндрю все равно кивает и наблюдает, как Ваймак делает вдох достаточно глубокий, чтобы его плечи поднялись, когда он поворачивается к Рене.

— Рене? — спрашивает он, а затем протягивает руку, чтобы положить её на плечо. — Поговори со мной, ты можешь это сделать?

Рене оглядывается на Ваймака, воздух между ними становится напряжённым, пока она обдумывает это, а затем в её глазах появляется сталь, и это достаточно слабо, чтобы Эндрю знал, что Ваймак этого не увидит, но Эндрю может узнать это как свои пять пальцев, и он знает, что она согласна.

— Я не хотела быть в воротах против Воронов, но… — Рене делает вдох, а затем позволяет улыбке появиться на ее губах. — Да, я могу и сделаю это.

— Моя девочка, — говорит Ваймак с довольной улыбкой.

Минуту спустя к ним медленно начинают присоединяться Лисы, начиная с Кевина и Лили, затем подходят остальные. Ваймак отправляет их всех в раздевалку.

— Вы двое могли бы хотя бы поздороваться, — с непонятной грустью в голосе заметил Ваймак.

— Не вижу смысла, — отозвался Кевин. — Это отвлекающий фактор.

— Это называется круг поддержки, почитай как-нибудь на досуге.

— Тея смотрит из Южной башни, — произнёс Кевин, переводя взгляд на вип-зону, к которой ведёт лифт. Помещение находилось слишком далеко и высоко, поэтому Тори не могла разглядеть лиц присутствующих, однако было видно, что у панорамных окон уже собралась толпа наблюдателей. Понимание того, что за их игрой будут следить профессиональные игроки и влиятельные люди, несколько напрягало. По венам разлился неприятный холодок. Кевин перевёл взгляд обратно на тренера и закончил: — И мой отец ходит на все мои игры. Это достаточная поддержка.

Эбби стояла рядом с тренером, её взгляд заметно смягчился. На мгновение челюсть Ваймака сжалась, а затем он сказал ровным тоном:

— Мама гордилась бы тобой.

— Не только мной, — тихо, с не характерной человечностью в голосе, ответил Кевин.

Либо их разговор становился слишком личным, либо острый укол в груди Тори был результатом её собственного ощущения одиночества. Оставив их наедине, Тори присоединилась к команде.

Рукопожатие Эрика оказалось крепким, а его улыбка ослепительно широкой. Тори запуталась в сёстрах Дэниэль практически сразу после того, как услышала их имена. Терпеливая улыбка Стефани оказывала такое же успокаивающее действие, как когда-то мирное поведение Рене. И Тори была уверена, что своими крепкими объятиями Рэнди напрочь отдавила ей пару жизненно важных органов. Отец Мэтта пропустил ненужные приветствия, чтобы сразу же рассказать Тори об одном знакомом пластическом хирурге, на случай если Тори захочет подправить лицо.

— Пап, — с ужасом вмешался Мэтт. — Какого хрена?

— Лили Джексон, — неожиданно заговорил один из охранников, — вас хочет видеть Стюарт Хэтфорд.

Тори последовала за сотрудником безопасности. Прозрачная стена отделяла предигровую зону от фанатских трибун, и в углу секции, с той стороны, её уже ждал Стюарт, сложив локти поверх ограждения. Он отпустил охранника простым кивком и перевёл изучающий взгляд на давно потерянную племянницу.

— Я думала, ты уже в Англии, — вместо приветствия сказала Тори.

— Успел съездить туда и вернуться, — пояснил Стюарт. — Хотел проведать тебя раньше, но нам приказали не вмешиваться, пока он не примет решение.

Тори не пришлось уточнять, о ком идёт речь. Хэтфорд дождался кивка Тори и продолжил:

— Смерть Натана оставила за собой пустоту, которую не так-то легко заполнить. Молодой босс подчищает людей на местах и избавляется ото всех, кто может принести неприятности, начиная с Калифорнии и до самой Южной Каролины. Копов, докторов, стукачей — всех без исключения. Если есть хоть мизерный шанс, что они могут навредить установившемуся порядку, то этих людей уже нет. Интересное это дело — перестройка целой империи. Интересное и очень кровавое.

— Есть люди даже с Южной Каролины? — переспросила Тори. И после этих слов её сердце на секунду замерло. — Ты говорил про врачей, так? Больничные врачи или психотерапевты? Можешь назвать имена?

— Не интересуюсь такими подробностями, пока они меня не касаются, — признался Стюарт. — Ищешь кого-то конкретного?

— Психотерапевт из Колумбии, Пруст. Работал в Истхейвен, второй брат подкупил и использовал его в своих интересах. Я уже рассказывала... молодому боссу о нём, — с небольшой заминкой пояснила Тори.

— Наведу справки, — пообещал Хэтфорд, а затем небрежным взглядом окинул стадион. — Ты ведь понимаешь, что они следят за тобой, правда? Они ждут, пока ты оступишься или пока кто-нибудь безгранично тупой не проглотит наживку. Ты для них удобная приманка и тёмная лошадка в одном лице. Не делай глупостей, ладно? Ты сама подписалась на это, поэтому я не смогу защитить тебя, если всё снова пойдёт наперекосяк.

— Я буду осторожна, — кивнула Тори. — Спасибо тебе.

— Выше нос, — выпрямившись, приободрил Стюарт, — и будь начеку. Молодой босс уже здесь. Не заставляй его пожалеть о своих инвестициях в тебя.

Тори была не настолько глупа, чтобы обернуться на восточную башню. Коротко кивнув, она взглядом проводила спину дяди, исчезающего в толпе. Вернувшись к Ваймаку, Тори решила, что лучше не рассказывать Кевину о высокопоставленном госте. Тренер дал команде ещё пару минут на общение с группой поддержки, а затем согнал их в раздевалку. Они бодро переоделись, воодушевлённые энтузиазмом своих гостей, и успели сделать несколько кругов по стадиону, пока не появились Вороны.

Раньше Тори казалось, что толпа была предельно громкой, однако, когда на поле вышла домашняя команда, в ушах буквально зазвенело от приветствия фанатов. Лисы вернулись обратно в раздевалку, чтобы закончить растяжку и уберечь перепонки от нежелательных повреждений. Они без спешки надели оставшуюся экипировку и снова встретились в общей комнате. Ваймак дал им минутку, чтобы перевести дух и собраться с силами, а затем опять отправил их разогреваться на внутренний круг. Судьи сегодняшнего матча уже распределились по разным концам поля и в ожидании начала стояли у дверей, чтобы впустить команды. Вороны передвигались сплошным, практически бесконечным потоком чёрного, Тори старалась вообще не смотреть в их сторону. Разминка ещё никогда не казалась такой короткой; едва она встала в подготовительную позицию, их пригласили на предматчевое приветствие команд.

Как только главный комментатор принялся перечислять имена Лисов, выездной оркестр университета Пальметто «Рыжие ноты», расположившийся в специально выделенном месте, с нескрываемой искренней гордостью заиграл командный гимн. Дождавшись окончания композиции, диктор перешёл к списку Воронов. Гимн сборной Эдгара Алана звучал так же враждебно и угнетающе, как и всегда. А барабаны продолжили отбивать тяжёлый ритм даже после окончания гимна. Фанаты топали ногами, вторя барабанам, и казалось, что весь стадион слился в этой злой, мучительной мелодии. Тори не понимала, в чём заключалась причина неожиданно накатившего удушья: в низких басах, доносящихся отовсюду, или в ускорившемся сердцебиении, от которого буквально сжимало горло.

Дэн встретилась с Рико на поле, чтобы подбросить монетку и выбить Лисам первую подачу. Толпа всё ещё выстукивала ритм Воронов, словно собиралась продолжать так до конца игры. У Ваймака оставалась пара минут перед началом построения на поле, поэтому он быстро подозвал к себе свою маленькую команду.

— Как вы знаете, у меня не очень с напутственными речами, но Эбби пригрозила мне мучительной смертью, если я хотя бы не попытаюсь. Вот результат моей часовой умственной активности. Я не успел ничего отрепетировать, поэтому просто сделайте вид, что речь получилась складная и крайне вдохновляющая, ладно?

Тренер окинул их медленным взглядом, успев заглянуть в глаза каждому хотя бы на секунду.

— Я хочу, чтобы сейчас вы закрыли глаза и задумались о том, почему сегодня находитесь именно здесь. Не говорите мне, что всё дело в мести или реванше, потому что ваше присутствие здесь это уже реванш.

— Теперь дело не в Рико, — продолжал Ваймак, — и не в Воронах. Теперь это касается только вас самих. Тех усилий, которые вам пришлось приложить, чтобы добраться до этой точки, тех жертв, которые вам пришлось принести на пути сюда, и тех людей, которые смеялись над тем, что вы замахнулись на такую большую и яркую мечту. Вы здесь потому, что отказались сдаваться, и потому, что не сломались. Вы здесь, хотя все они говорили, что вы никогда не сможете этого добиться. А теперь никто из них не сможет сказать, что вы не заслужили эту игру.

— Сегодня всё внимание только на вас. Пришло время показать им, чего вы стоите. Больше нет места сомнениям, нет места сожалениям и нет права на ошибку. Это ваша ночь. Это ваша игра. И это ваш момент. Вцепитесь в него так крепко, как только можете. Отбросьте в сторону все внутренние ограничения и барьеры, выложитесь изо всех сил. Сражайтесь, потому что вы не умеете сдаваться без боя. Выиграйте, будто для вас не существует поражения. Этот король правил слишком долго... Пришло время снести его замок.

И в этот момент над головами раздался предупреждающий гудок. Хлопнув в ладоши, Ваймак произнёс:

— Вперёд!

— Лисы! — хором крикнули они в ответ, и основной состав направился к дверям.

Вороны вышли на поле первыми и чётко разошлись по своим позициям. Сначала объявили Рико; вероятно, он будет играть как в прошлый раз: первые и последние пятнадцать минут. Среди Лисов первым объявили Кевина, сразу после него назвали имя Тори. Они направились к середине поля на линию нападающих. Тори не могла оторвать взгляд от Рико, прекрасно понимая, что тот уже в курсе новой татуировки Кевина. И она оказалась права. Едва они подошли ближе, Тори смогла разглядеть холодную ярость, застывшую на лице Морияма.

Кевина вызывают первым, за ним следует Лил. Эндрю не спускает с них глаз, когда они занимают исходные позиции на линии. Он находится не настолько далеко, чтобы не видеть выражение, наполненное ледяным гневом на лице Рико.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, и по отсутствующему выражению лица Лили Эндрю понимает, что это должно быть на одном из языков, которых Лил не понимает.

Кажется, что Кевин игнорирует своего бывшего капитана, пока Рико не открывает рот во второй раз, и что бы ни сказал Кевин, он сжимает руками свою клюшку с такой силой, что, скорее всего, представляет, как ломает кому-то шею.

Как только Лисы замирают, начинается десятисекундный обратный отсчёт, и Дэн подаёт первую подачу за вечер, когда раздаётся звуковой сигнал.

Игра начинается.

Прошло почти семь месяцев с тех пор, как Лисы и Вороны в последний раз встречались друг с другом. Эндрю видит, что Воронам не требуется слишком много времени, чтобы понять, что им противостоит не та команда, с которой они играли раньше.

Сегодня Лисы вышли решительно, почти пьяные от отчаяния, с самым сильным стартом, который у них, вероятно, был за весь год.

Лисы свирепы, но Вороны злы.

Эндрю не находится на поле, но чувствует это, он может видеть это с каждым движением, которое приводит к тому, что их игроки врезаются в Лисов. С каждым взмахом их клюшки, который отправляет мяч в полет — это почти как яд, которого было много на площадке. Тот факт, что Вороны тоже не та команда, трудно не заметить, когда становится ясно, что они не воспринимали Лисов всерьёз осенью, но у них нет другого выбора, кроме как сделать это сейчас.

Тела начинают врезаться в стены и падать на пол, клюшки ударяются друг о друга с достаточной силой и достаточно громко, чтобы Эндрю мог без проблем услышать это сквозь крики толпы. Игра постепенно становится все более жестокой с каждой проходящей секундой.

Клюшки гремят и скользят по полу после того, как их с силой выбивают из рук в перчатках. Эндрю поворачивает голову, чтобы посмотреть, как линия защиты сражаются с нападающими Воронов, поскольку они делают все возможное, чтобы убрать мяч как можно дальше от Рико и Энгла. Оказывается, Ники и Аарон недостаточно быстры, чтобы конкурировать с ними.

Эндрю продолжает сидеть, положив перчатки на скамейку рядом с собой, наблюдая за действиями нападающих Воронов, когда они бьют по воротам и забивают Рене голы, несмотря на то, что она изо всех сил пытается их остановить.

Он сидит и наблюдает за ними, он запоминает их движения, когда ворота снова и снова загораются красным, и сравнивает то, что он видит, со своей памятью, и опускает глаза, чтобы следить за шагами их ног, когда они продолжают забивать.

Каждый мяч, которому удаётся пролететь мимо Рене, усиливает напряжение в её теле, и это не то, что Эндрю обычно видел бы, но со всем тем временем, которое они провели вместе, и со всеми временами, когда они сражались друг против друга, ему нетрудно это заметить.

Становится немного хуже, когда команды распускаются на перерыв, а счет Воронов — тяжелая семерка, против их тройки. Ники едва успевает добраться до раздевалки, прежде чем его начинает трясти от усталости. Губы Рене сжаты, она напряжена.

Она открывает рот, и в её глазах появляется что-то острое и тяжёлое, похожее на разочарование. Она ничего не произносит. Но после того, как закрывает рот и прочищает горло, раздаётся тихое:

— Ты уверен?

Эндрю не смотрит на неё, он не отводит глаз от шкафчика напротив.

Он позволяет снова воспроизвести сцены из предыдущей игры, быстрые и сильные передачи, которые Вороны посылали друг другу, их движения ногами, которые больше всего напоминали танец, прежде чем они наносили удары по воротам.

Они хороши, сильны и невероятно контролируемы, и может показаться, что их невозможно остановить, но Эндрю с уверенностью знает, что это не так, поэтому он говорит:

— Да.

— Хорошо, — Рене кивает. — Простите меня.

Она выходит из комнаты, и звук закрывающейся двери разрывает тишину, которая накрывает остальных, как одеяло, когда Рене исчезает в женской раздевалке.

— Ей надо просто побыть одной, — подавленно пояснил тренер. — Она не хотела стоять на воротах после матча с Троянцами. Это мы уговорили её, — Ваймак сказал «мы», но при этом смотрел на Миньярда. — Эндрю пообещал, что сможет контролировать разрыв, если успеет посмотреть, как они играют.

— Ты должен был позволить ей отказаться, — вмешался Аарон, обращаясь к брату. — Она была бы полезнее как четвёртый защитник. А теперь у нас очень херовый разрыв.

— Чья же это вина? — уточнил Кевин.

Аарон и Мэтт заметно ощетинились, однако промолчали. Ники неровно выдохнул и вступился:

— Как, по-твоему, нам их останавливать, если они практически не несут мяч?

— Вы должны их оттеснять, — настаивал Кевин. — Держать их подальше от ворот, чтобы они не могли делать скоростные передачи. Заставлять их бросать издалека, чтобы у Эндрю появилась возможность отбивать.

— Просто охуенный план, — не скрывая сарказма в голосе, выпалил Аарон. — Только вот эти ребята практически такие же быстрые, как твой Мини Кевин. Как нам оттеснять тех, кого мы даже догнать не можем?

— Придумайте что-нибудь, — снова настоял Кевин и закрыл на этом тему.

Пятнадцатиминутный перерыв закончился слишком быстро. Рене присоединилась к ним по пути обратно на поле. Дэн коротко обняла её, однако не стала ничего говорить, понимая, что утешения или забота сейчас никак ей не помогут. У выхода на поле уже столпилась группа операторов в ожидании основного состава Лисов на второй тайм, Тори прошла мимо них следом за Кевином. Дэй стоял в тишине и спокойствии до тех пор, пока судьи не открыли им дверь. Прежде чем шагнуть на поле, Кевин стукнул клюшкой об пол и перебросил её в другую руку. Он шёл к центральной линии с высоко поднятой головой, держа клюшку ведущей рукой, — толпа обезумела от восторга.

Тори оказалась не единственной, кто успел забыть, как Кевин играл на пике своих возможностей. Вороны списали его со счетов, когда он сломал руку, а затем, как только осознали что придётся снова сражаться с ним, выучили его стиль игры правой рукой. Но даже если они предполагали, что подобное может случиться, они всё равно не смогли бы подготовиться, потому что теперь Кевин не боялся унизить Рико своим мастерством. Он использовал слабости бывшей команды при любой удобной возможности, и в отсутствие Жана на поле мог использовать французский, чтобы координироваться с Тори через всё поле. Кевин забил первый гол спустя три минуты после начала второго тайма и ещё через пять минут после этого забил ещё один.

Как Тори с Кевином и предполагали, Вороны объединились, и вот тогда игра превратилась в настоящее неистовое побоище. Раз за разом они уверенно оттесняли Мэтта с Аароном в сторону, чтобы ударить по воротам; и каждый раз Эндрю блокировал их броски. Временами он окрикивал защитников, может, понимая, что те уже начали выдыхаться, а может, он был слишком сосредоточен на нападающих Воронов, чтобы отвлекаться собственную защиту, перекрывающую обзор на мяч. Тори ещё никогда не видела, чтобы Эндрю так играл: усердно, быстро и решительно; у Миньярда было обещание, которое он собирался сдержать, и ворота, которые он должен был охранять.

Спустя семнадцать минут счёт изменился на восемь к шести, и у Воронов начали серьёзно сдавать нервы. В ответ на третий гол Кевина Ричер не придумал ничего лучше, кроме как ударить его. Он не ограничился одним замахом, а навалился на него всем корпусом. Судьи остановили матч и открыли двери на поле, однако игроки сбежались на драку быстрее. Вратари оказались единственными, кто остались на своих местах, и просто наблюдали за происходящим, отказавшись покидать свои владения.

Семнадцать минут от начала второго тайма, и вот счёт восемь — шесть.

Именно тогда Вороны теряют самообладание, и Ричер, один из их высоких защитников, реагирует на третий гол, который Дэю удаётся забить, ударом в лицо Кевину. Он не останавливается на достигнутом и продолжает замахиваться на Кевина, и Эндрю знает, что спорт жесток и что это не то, во что он должен вмешиваться, но он все ещё крепко сжимает клюшку, когда всем остальным удаётся их разнять.

И затем, когда Ричеру вручают красную карточку, и когда его выбрасывают с площадки, а Кевин и Мэтт отступают, чтобы не получить жёлтую карточку, Эндрю видит это.

В походке Мэтта есть что-то такое, что сразу привлекает внимание Эндрю. Его левая нога касается земли и, как обычно, переносит вес Мэтта, но как только Мэтт ступает на пол правой, его шаги становятся короче. Он избегает переносить слишком большой вес на левую ногу, и это заставляет его хромать.

В этом нет ничего слишком очевидного, кажется, что Мэтт пытается это скрыть, но Эндрю все равно замечает это и на мгновение прищуривает глаза, когда Кевин забивает штрафной удар, который им дают.

После этого Вороны меняют свою тактику и вместо того, чтобы снова преследовать Кевина, они обращают свой взор на защитников и Эндрю.

Нападающие Воронов продолжают подставлять Мэтту и Аарону подножки при каждом удобном случае и заставляют их спотыкаться больше, чем обычно, и это заставляет Мэтта и Аарона давить на них немного сильнее.

Это не то, что может длиться долго, Эндрю знает, наблюдая, как другой из нападающих наступает Мэтту на правую ногу, прежде чем один из них в конце концов сломается, но голос Элисон царапает уголок его сознания: она выкрикивает оскорбления в адрес их противников.

Дженкинс, одной из нападающих, удаётся ещё раз обойти Аарона, она выбивает мяч, который отскакивает от стены, что заставляет Эндрю двигаться ещё до того, как мяч соприкасается с клюшкой, чтобы отбить его. У Эндрю есть всего мгновение, чтобы подумать о том, насколько идиотским было это движение, прежде чем из его лёгких выбьют весь воздух. Кто-то врезался на него на полной скорости.

Его спина соприкасается с углом ворот, достаточно сильно, чтобы в уголке глаза вспыхнул ослепительный красный цвет — ворота засчитали это за гол.

Под кожу впиваются иглы, они давят на него с достаточной силой, чтобы пробить кожу. Внутри Эндрю горит огонь, который подпитывается темнотой внутри, распространяющейся по всему его существу. И есть насилие, кипящее в его крови, и есть желание просунуть руку под повязки, покрывающие его предплечья, и бороться с насилием с помощью более уродливого и порочного насилия.

Но Эндрю не тянется к ним.

Слова танцуют в глубине его сознания, его собственные слова о том, что он сможет контролировать счёт, и нет, может быть, это не обещание, но, тем не менее, это то, что он сказал, и что-то, что заставило глаза Лили засиять, достаточно ярко, чтобы пробиться сквозь темноту раздевалки. Эндрю на мгновение стискивает зубы, собирается с силами, а затем отталкивает Уильямса от себя.

Шаг, который Эндрю делает после этого, заставляет споткнуться. Это возвращает его на мгновение к давно прошедшей игре, где он ещё не был трезвым, где он споткнулся от полного истощения в сочетании с последствиями интоксикации, и он останавливается, чтобы сделать глубокий вдох. Медленный выдох.

Вдыхает через нос и выдыхает через рот, так, как Би показала ему много недель назад.

Тори сократила расстояние между ними, словно его и не было. Она не помнила, как бросила клюшку, просто в какой-то момент осознала, что обе её руки свободны. В следующую секунду Тори вскинула ладони на наплечные щитки Уильямса и со всей силы толкнула его. Дженкинс попыталась поймать товарища, однако не смогла удержать его от падения, и Уильямс тяжело рухнул на колени. Мэтт успел рывком оттащить Тори до того, как та решила продолжить.

Звук падения тела на пол заставляет Эндрю снова поднять глаза, а вид Лили, стоящей перед Уильямсом, заставляет его на секунду оцепенеть. Мэтт пытается оттащить Лил в сторону:

— Полегче! — шипит он. Эндрю видит судей, бегущих в их сторону. — Тебе нельзя получать карточку, понимаешь? Мы просто не сможем тебя заменить. Это я здесь защитник, — говорит Мэтт и указывает на себя. — И это моя работа — защищать ворота, ладно?

Лили ничего не говорит на это или на резкое предупреждение, которое судьи дают ей вместо карточки, но она поворачивается, чтобы посмотреть на Эндрю. Эндрю снова смотрит на Лили, на быстрые подъёмы и опускания её плеч и ясную теплоту её глаз, в которых нет прежней усталости.

Уильямса выбрасывают с площадки с красной карточкой, поскольку нападение на вратаря — одно из худших нарушений во всей игре.

Затем на площадку выходят еще три новых игрока, которых Эндрю помнит по их последней игре в октябре… и Рико.

Теперь более чем очевидно, что они намерены прорвать оборону Лисов, и поскольку все они всегда на шаг позади Рико, а Мэтт хромает, Эндрю знает, что с их стороны не потребуется много усилий, чтобы сделать это.

Они почти в середине второго тайма, и даже если Лисы обычно в это время играют лучше, против Воронов они быстро выдыхаются, поскольку им дорого обходится игра против такой команды.

Эндрю ещё раз смотрит на плечи Аарона, которые поднимаются и опускаются с каждым его тяжёлым, быстрым вдохом, и на правую ногу Мэтта, а затем говорит:

— Они слишком неповоротливые.

— Я знаю, — кивает Лил.

— Ты устала? — спрашивает Эндрю. Он знает, что ответом будет однозначное «нет», он провёл слишком много времени на поле с Лили. Он наблюдал за каждым движением Лил, чтобы не замечать признаков её усталости, и он знает, что Лили знает, что это не проблема. Но Эндрю все равно спрашивает.

Лил кладёт руки на бедра, зажав клюшку между пальцами левой руки, и пожимает плечами.

— Пока нет.

Эндрю задумывается на секунду, он позволяет всем лицам их команды и тех, кто уже играл, мелькать в его голове одно за другим.

Это почти как собирать пазл по кусочкам, с той лишь разницей, что у Эндрю на это есть всего несколько коротких мгновений.

Скорость — фатальная слабость в их линии обороны, все они отстают от нападающих Воронов, но Лили — самый быстрый игрок первого класса Экси. Это факты, но Эндрю мыслит гораздо глубже; он вспоминает состояние, в котором была Лил после возвращения из Эвермора, он вспоминает, как Лили говорила, что Рико заставил её тогда играть в качестве защитника, и думает об этом.

— Тогда делаем так. Мэтт, — зовёт он, Мэтт поворачивается к Эндрю, тот указывает на Лили. — Мы заменим Лил на Дэниэль, а тебя — на Лил.

— Мы что, прости?

— Ты хромаешь, — поясняет Эндрю и бросает быстрый взгляд на правую ногу Мэтта. — Сейчас ты абсолютно бесполезен. Пусть Эбби наложит повязку. А Лил пока тут обо всем позаботится.

Лили поворачивается к Мэтту, когда кажется, что Мэтт собирается отказать Эндрю.

— Я училась играть в роли защитника, помнишь? А на каникулах в декабре Вороны ставили меня в защитники против Рико. Я знаю, как он двигается и как играет.

— Две недели тренировок не могут подготовить тебя к встрече с лучшим нападающим.

— Кевин — лучший нападающий, — поправляет его Джексон. — А мне не обязательно быть лучшим защитником, чтобы противостоять Рико. Я должна быть просто быстрее его. И мы оба знаем, что я быстрее. Доверься мне. Я смогу держать его подальше от Эйджея, пока ты на скамье.

— Тренер никогда не согласится на это, — качает головой Мэтт.

Возможно, на любой другой игре так оно и было бы. Но сейчас они стоят против Воронов в финале, и это просьба, исходящая от Эндрю (чего раньше никогда не случалось). Эндрю уверен, что Ваймак не сможет отказать.

Может быть тренер увидит то, что видит Эндрю, может быть, он сможет собрать все воедино аналогичным образом и понять, что делает парень, не нуждаясь в объяснении.

— Скажи ему, что у него нет выбора, — хмыкает Эндрю, и он не совсем уверен что влияет на результат: то, что он отстаивает игру, которая его никогда не волновала и никогда не будет волновать, то ли это его убеждённость поколебала Мэтта, но в следующую секунду тот поворачивается и уходит. Он перестаёт скрывать хромоту в своих шагах, отдавая предпочтение левой ноге, и становится очевидно, насколько сильно она должна болеть, когда он приближается к Ваймаку.

Эндрю не поворачивается, чтобы посмотреть, как тренер и Мэтт спорят, но вскоре после ухода Мэтта Дэн выходит на площадку, а затем занимает стартовую позицию нападающего, сделав Элисон знак оставаться на месте.

— Ты сумасшедший, — говорит тихо Лили, словно действительно удивлена этим.

— Это давно не новость, — отвечает Эндрю, а затем на секунду задерживает взгляд на Лили, та качает головой и занимает своё новое место рядом с Рико. Рико быстро понимает, что они делают, и после того, как он переводит взгляд с одного человека на другого, он улыбается широко и достаточно холодно, чтобы Эндрю мог это увидеть.

Наверное, Рико имел полное право на эту насмешку. Тот факт, что когда-то давно Тори была защитником, сейчас не имел никакого значения. Тори провела полжизни вдали от поля и последние два года оттачивала навыки нападающего. На зимних каникулах Рико сам видел, насколько Тори неубедительна в качестве защитника.

Однако Рико забыл, что каждый раз перед выходом на поле Тэцудзи избивал её едва ли не до потери сознания. Благодаря регулярным нападкам со стороны Рико пострадала не только психика, но и физическая подготовка Тори. Сегодня же Тори чувствовала себя замечательно, вдобавок к этому она была чертовски зла на Воронов за то, как они вели себя с её Лисами.

В этом есть самодовольство, но Эндрю не обращает внимания, поскольку использует достаточно силы, чтобы выбить мяч за пределы площадки, когда начинается борьба.

Лили преследует Рико на каждом шагу, она использует комбинацию своей клюшки и корпуса, чтобы испортить удары Рико и сделать их слабее. Она делает все возможное, чтобы оттеснить Рико от Эндрю, они сражаются друг с другом бегая по полю, пригибаясь и бросаясь, уклоняясь и делая выпады, чуть не подставляя друг другу подножки на каждом шагу.

Рико действительно умудряется использовать все свои уловки, чтобы обойти Лили, но ему не удаётся делать это долго.

Потому что, думает Эндрю, отбивая очередной удар Рико, который заставляет того прошипеть что-то ненавистное им обоим, уверенность в улыбке «Короля» была более чем неуместной.

Возможно, это правда, что Рико и остальные Вороны видели Лили в качестве защитника, они видели её побитой и слабой, но… сейчас её ведет не ненависть.

Да, высокомерие Рико совершенно неуместно, потому что сегодня Лили не только в идеальной форме как самый быстрый игрок на поле. Гнев, который Эндрю видит в её ярких глазах, также заставляет её двигаться немного быстрее.

Лили и Рико снова падают на пол вместе после того, как Лил смеётся так громко и весело, что Эндрю может услышать это без проблем, но она вскакивает секундой позже, чтобы схватить мяч, прежде чем Рико подойдёт к ней даже близко, и передаёт его Элисон.

Эндрю наблюдает (его пальцы болят от хватки на ручке клюшки), как Элисон отдает пас Кевину, как Кевин крутит клюшку и обходит Ворона, чтобы передать его Дэн, как Дэн ловит мяч, чтобы развернуться и передать его Кевину, и как Кевин делает широкий шаг, чтобы замахнуться и сильно ударить, отправляя мяч в полет.

Вратарь Воронов недостаточно быстр, чтобы поймать мяч, и из-за этого ворота за его спиной становятся красными. Теперь счёт у них равный — восемь: восемь.

Следующие десять минут заполнены тем, что Вороны толкаются и стараются пробиться через линию обороны, а Лисы сопротивляются и пытаются отдать пас Кевину и Дэн.

Счёт остаётся таким в течение того времени, которое требуется командам, чтобы медленно довести друг друга до безумия, с помощью толчков, пинков и криков.

Но затем Бергер, нападающий, вышедший на площадку рядом с Рико, умудряется обойти Аарона слишком быстрым движением, чтобы тот мог остановиться. Он наносит быстрый удар по воротам.

Эндрю пытается остановить мяч, действительно пытается: он движется до того, как мяч покидает сетку Бергера, чтобы заблокировать его своим телом и клюшкой, но оказывается, что он недостаточно быстр для этого.

Мяч пролетает мимо верхней части его клюшки, достаточно близко, чтобы Эндрю мог почувствовать, как он касается материала, и это заставляет ворота вспыхнуть красным в ту же секунду. Парень чувствует раздражение: на себя за то, что не предвидел этого, и частично на свою клюшку за то, что она не была длиннее, и определённо на Рико, когда он видит, как капитан Воронов улыбается так, словно уже победил.

Ваймак меняет Аарона и Элисон на Ники и Мэтта.

Это означает, что у линии обороны есть шанс перегруппироваться, и Эндрю наблюдает, как они это делают. Им постепенно удаётся блокировать все больше и больше попыток Воронов пройти мимо них и приблизиться к воротам, чтобы попытаться забить. К тому времени, когда до конца игры остаётся всего пять минут, они полностью закрывают атаку Воронов.

Это означает, что Рико и Бергер оба бьют издалека, поскольку у них нет другого выбора, что делает их удары намного слабее, чем с близкого расстояния. Эндрю может отбивать каждую попытку без каких-либо проблем.

На другой стороне площадки Кевин ловит рикошет и выкручивает клюшку достаточно далеко, чтобы другой вратарь не смог остановить мяч, и забивает. Снова ничья.

Эндрю знает, что при том, как все идет сейчас, если они продолжат в том же духе блокировать Воронов, им удастся полностью закрыть не только Кевина, но и Дэн, у них не будет возможности снова забить и победить… И он также знает (бросив один взгляд на Лили и услышав резкие вдохи, которые она набирает в лёгкие от изнеможения), что та стоит на ногах только с помощью чуда и природного упрямства. Эндрю сжимает пальцы вокруг клюшки и чувствует боль в них от того, что снова и снова отбивает жёсткие удары Воронов.

Однако затем он снова поднимает глаза и отдаёт пас в ракетку Кевина. Пошло всё к чёрту. Отсчёт оставшегося времени идёт от десяти до нуля, когда Кевин делает шаг, затем ещё один, а потом отводит клюшку назад с безумной отчаянной силой и делает бросок. Мяч пролетает по воздуху мимо ошеломленного вратаря Воронов, заставляя ворота позади него покраснеть в ту же секунду… с последним гудком.

Силы, кажется, покидают Лили, когда это происходит. Эндрю может видеть, как она падает на колени и обхватывает себя руками, её тело содрогается от усталости, а затем она полностью замирает, когда снова звучит гудок.

Крики старшекурсников становятся громче, а затем еще громче. Эндрю снимает шлем и прислоняет клюшку к воротам. Крики зрителей представляют собой смесь недоверия и ликования, но они бледнеют по сравнению с шумом от шокированных Лисов.

Эндрю тратит ещё секунду, чтобы посмотреть на табло и запечатлеть счёт в памяти — десять: девять в пользу Лисов. Кевин забил на самой последней секунде игры.

Эндрю хмыкает и позволяет своему взгляду вернуться туда, где сидит Лили.

Её плечи поднимаются один раз в глубоком вдохе, а затем замирают. Эндрю недостаточно близко, чтобы услышать, что она говорит Рико, который смотрит на табло, как будто ожидает, что оно изменится. Но достаточно близко, чтобы увидеть реакцию Рико на это: он поворачивается к Лили и его лицо из ошеломленного превращается во что-то ужасное, жестокое и совершенно темное…

Тори хотела бы улыбнуться, но рубец на лице пульсировал короткими, болезненными вспышками. её сил хватило лишь на то, чтобы найти взглядом Рико. Капитан Воронов и по совместительству Король экси смотрел на счёт так, словно ждал, что он вот-вот изменится. Лисы бежали друг к другу, кричали как умалишённые, пока Вороны стояли на своих местах, замерев в каком-то оцепенении. Это было первое поражение в истории сборной Эдгара Алана, и они проиграли самым недостойным противникам. Тори вдохнула поглубже, чувствуя, как внутри всё надрывается от боли:

— Я бы спросила тебя, каково это — быть вторым, но, думаю, ты и так знал это с самого рождения, бесполезный ты кусок говна.

Рико наконец оторвал взгляд от табло. Он уставился на Тори, потрясённый и побледневший, а в следующую секунду ненависть исказила его лицо до неузнаваемости, превратив его во что-то ужасное. Он вскинул клюшку, рывком отведя её за голову, и Тори поняла, что сейчас Рико действительно ударит её. Дэн выкрикнула её имя с другого конца поля, но Тори ничего не могла сделать, кроме как смотреть. Она едва могла дышать. Об уклонении и речи не шло.

Эндрю может читать людей без проблем, он может читать язык их тела и их движения, потому что он заставил себя учиться этому с самого раннего возраста… потому что он проводит достаточно времени, наблюдая за людьми, чтобы заметить…

…в этот самый момент Рико сжимает в кулаке свою клюшку.

Сердце Эндрю замирает.

Лекарства, которые были предписаны судом, сделали парня намного быстрее, чем он есть без них, они смогли заставить его двигаться со скоростью, которую он обычно не должен был иметь. Но теперь, когда он чувствует, что его тело начинает действовать без раздумий, кажется, что он никогда прежде не был таким быстрым. Никогда.

Он способен сократить расстояние между воротами и тем местом, где Рико замахивается на Лили клюшкой за считанные секунды.

Вспышка дикого страха и гнева внутри него выливается в силу, когда он позволяет свой клюшке взлететь так быстро, что воздух со свистом проходит через отверстия сетки.

Он использует все это, чтобы блокировать чужой удар, отбивая руку Рико своей клюшкой. Очевидно, достаточно сильно, чтобы без проблем переломать кости. Эндрю выставляет клюшку перед Лили в защитном жесте, а злость исчезает так же быстро, как и появилась.

Клюшка Рико, не причинив вреда Лили, падает на пол в стороне от того места, где стоит Эндрю. А затем Рико, спотыкаясь, отшатывается от них с высоким и ужасным криком, прежде чем падает на колени и прижимает руку к животу. Эндрю скучающе закатывает глаза.

Лисы окружают их, но Эндрю выходит из их круга, когда они начинают гладить Лили по голове и плечам в поисках каких-либо признаков того, что она пострадала.

— Тори! — зовет Дэн и берет её лицо в свои руки.

— Привет, — говорит Лил, её голос тяжёлый и хриплый от усталости, но в нем есть что-то ещё, что-то, что Эндрю без проблем идентифицирует как триумф. — Мы победили.

Дэн сжимает Лили в объятиях и издаёт звук, представляющий собой смесь придыхания и смеха.

— Да, Тори. Мы победили!

Поскольку Рико увозят на машине скорой помощи, церемония вручения чемпионского трофея Эдгара Алана откладывается до утра.

Лисам и Воронам приходится задержаться в Эверморе до половины второго ночи. Болельщики покидают стадион только после просьбы со стороны полиции, они тихие и шокированные.

Гости Лисов и Лисички пытаются отвоевать право остаться с близкими, однако все они и даже Би, проигрывают и их отправляют в отель.

Лисы в полной тишине отправляются в душ, единственным звуком является щёлканье молний на их сумках и плеск воды в душе, падающей на тёмный кафельный пол.