3. Все ради игры: Королевская свита

Эпилог

Сразу после финального матча должна была состояться церемония, на которой сборной Эдгара Алана предстояло передать чемпионский кубок победителям. Однако её отложили до утра. Вместо неё были копы и медики, заявления и интервью. Тори даже не удивилась: что ещё можно было ожидать, если дело касалось Лисов.

Рико увезли на машине скорой помощи, однако остальным Лисам и Воронам пришлось задержаться на месте происшествия до полвторого ночи. Толпа согласилась покинуть стадион только после убедительной просьбы со стороны полиции, и люди шли к воротам Эвермора в странной гробовой тишине. Гости Лисов и Лисички пытались отвоевать своё право остаться с близкими, однако проиграли. По пути на выход они пообещали Лисам дождаться их в гостинице.

Лисы не произнесли ни слова, когда им наконец-то позволили принять душ и переодеться. Долгие часы ожидания с момента финального гудка временно остудили их возбуждение от победы. Под конец они оказались настолько вымотаны и измождены, что даже самое простое движение отдавалось непередаваемыми ощущениями. Тори устало прислонилась к стене душевой. Она могла бы присесть на пол, но это казалось заведомо плохой идеей. В итоге Тори всё-таки задремала и проснулась только после того, как горячая вода закончилась и на смену ей пришла холодная. Зевнув, она переоделась и вышла на поиски команды.

У выхода из раздевалки её ждал охранник.

— Лили Джексон, к вам осталась пара вопросов.

Без лишних возражений Тори проследовала за ним обратно к предигровой зоне. Стадион давно опустел, даже полиция уже уехала. Тори была слишком вымотана, чтобы поинтересоваться, что происходит, поэтому безмолвно плелась следом за охранником.

Впереди замаячил служебный коридор, который использовали сотрудники безопасности во время матча для перемещения между предигровой зоной и трибунами. Охранник открыл проход и пропустил Тори перед собой. Из-за пролитой газировки ботинки неприятно липли к полу, всё вокруг пропахло жирной едой и пивом.

За небольшой лестницей последовал один из туннельных проходов, через который болельщики проходили на сам стадион. Тори видела подобное место в Лисьей норе только один раз, так как их личный вход избавлял её от необходимости идти через длинные ряды палаток с едой и сувенирами. Зона болельщиков Воронов не особо отличалась от Лисьей, разве что тут на каждом шагу свисали баннеры с датами финала чемпионата. Будучи раньше источником гордости, теперь они станут неприятным напоминанием о сегодняшней неудаче.

Слово «Восток», выведенное над лифтом большими красными буквами, заставило Тори моментально забыть о баннерах. Чтобы попасть внутрь, охраннику пришлось приложить свою магнитную карту, а затем ввести шестизначный код. В лифте оказалось всего две кнопки: «Вниз» и «Башня». Тори закрыла глаза и не открывала до тех пор, пока лифт не привёз их наверх.

Когда Тори вышла, охранник остался стоять на месте, поэтому дальше ей пришлось идти одной. Небольшой холл вёл в просторную комнату, которую она сразу узнала. Тори уже была здесь семь лет назад вместе с Рико и Кевином, когда Мясник резал человека на кусочки.

В дальнем углу стоял Стюарт Хэтфорд вместе с каким-то незнакомым человеком. А на одном из диванов сидели Тэцудзи и Рико. Тэцудзи с прямой, напряжённой, как струна, спиной и абсолютно нечитаемым, каменным выражением лица, а Рико сгорбившись и как-то опустошённо. Тори почти сразу заметила, что из-под его подвязки через плечо выглядывает часть загипсованной руки. Тори могла бы смотреть на неё целую вечность, однако у панорамных окон с видом на стадион стоял Ичиро, и Тори понимала, что этого человека просто нельзя игнорировать. Она остановилась между братьями и устремила взгляд на воротник Ичиро.

Было так тихо, что Тори могла расслышать тиканье чьих-то часов. Прошла минута, затем вторая, но никто не проронил ни слова. Наконец Ичиро вытащил руку, одетую в перчатку, из кармана и подал знак. Незнакомец, стоявший до этого в углу, протянул ему пистолет. Затаив дыхание, Тори молча ждала, когда Ичиро направит на неё оружие. Конечно, она могла бы попросить ещё один шанс, но в этом не было никакого смысла. Её слова не смогут изменить то, что случилось этим вечером, и даже Тори не смогла бы соврать так правдоподобно, чтобы убедить Ичиро, что ей жаль.

Ичиро сделал шаг вперёд, однако направился отнюдь не к Тори. Он остановился перед дядей и тихо заговорил с ним на японском. Тэцудзи слушал его, не перебивая, с неизменным выражением лица. Когда Ичиро замолчал, Тэцудзи поклонился, опустив голову на колени. Он не поднялся, даже когда Ичиро перевёл свой тяжёлый взгляд на Рико. Тот наконец нашёл в себе силы поднять глаза, и братья впервые посмотрели друг на друга. Не сказав ни слова, Ичиро медленно наклонился к нему.

— Ичиро, — прошептал Рико; голос настолько исказили эмоции, что Тори едва смогла понять его.

Возможно, сейчас он проклинал Ичиро за то, что тот так долго избегал его. Возможно, он молил о правосудии или мести. Рико открыл было рот, чтобы сказал что-то ещё, однако Ичиро свободной рукой взял его лицо в ладонь, и младший брат мгновенно затих.

Когда Тори поняла, что это не знак утешения, было уже слишком поздно. Ичиро приставил пистолет к виску Рико и нажал на курок, не раздумывая. Выстрел оказался настолько неожиданным и громким, что Тори подпрыгнула на месте. Тело Рико дёрнулось от силы воздействия. Брызги крови разлетелись вокруг, залив спину Тэцудзи и кожаный диван, на котором они сидели. Ичиро убрал руку, позволив телу упасть.

Когда Ичиро выпрямился, к нему снова подошёл незнакомец. Забрав пистолет, он опустился на колени, и вложил его в безжизненную руку. Тори молча наблюдала за тем, как он обхватывает пальцами Рико ствол. Краем сознания Тори прекрасно понимала, что сейчас происходит, но была слишком шокирована, чтоб полностью осознать это.

Ичиро остановился перед Тори.

— Ты стоила Воронам тренера и капитана. Довольна?

Тори не сразу поняла, что он имел в виду, ведь тренер Тэцудзи был всё ещё жив. Когда до неё всё же дошло, она просто перестала дышать. Тэцудзи Морияма подал в отставку; не потому, что Тори попросила об этом, а потому, что Ичиро лично убедился в том, во что превратились Вороны под руководством его дяди. Стюарт говорил, что Ичиро подчищает концы.

Безрассудное проявление насилия и отсутствие какой-то адекватности превратили их в серьёзную помеху, в настоящую угрозу. Ичиро не хотел, чтобы его ассоциировали с запятнанной репутацией Эдгара Алана.

Тори словно неожиданно прозрела.

— Ваши люди в безопасности, как и мои друзья. Да, я довольна.

На лице Ичиро промелькнула быстрая холодная улыбка.

— Остальные могут называть тебя как хотят. Но твой дядя прав, ты Хетфорд. — Ичиро взмахнул рукой, будто отмахнулся от надоедливой мухи. — Свободна.

Из-за усталости руки и ноги Эндрю кажутся тяжёлыми, тяжелее, чем кости в его теле, которые тянут его вниз и замедляют движения. Он моется, и на этот раз даже горячей воды, льющейся на него дождём недостаточно, чтобы хоть на долю расслабить его.

Вытершись и одевшись, Эндрю присоединяется к остальным в вестибюле. Он не садится на тёмный диван, который был поставлен посреди комнаты, когда остальные входят один за другим, просто смотрит на тёмную стену напротив него.

Остальные ведут себя тихо. Вскоре все, кроме Лили, появляются в комнате. В этом нет ничего необычного, на самом деле, потому что Лил всегда последней выходит из раздевалок и душевых, всё ещё предпочитая уединение даже после того, как другие узнали о её прошлом, что не удивляет Эндрю.

Но внезапно он вспоминает, как в последний раз Лил целую вечность просидела в раздевалке, прежде чем присоединиться к ним, а потом бесследно исчезла.

Эндрю приходится напомнить себе, что Натан мёртв и находится на глубине шести футов, и что Рико в больнице, и даже если бы его там не было, единственной опасностью для Лили был бы Ичиро. Но тому нет резона вредить Лили. Не после игры в их пользу.

Эндрю отталкивается от стены и снова входит в раздевалку… и стискивает зубы, когда видит спортивную сумку Лили, набитую всей её грязной одеждой, шампунем и полотенцами. Эндрю снова повторяет себе предыдущие мысли — нет ничего, что могло бы навредить Лили прямо сейчас в этот самый момент. Дышать. Ему нужно дышать и выйти обратно.

Он игнорирует взгляды, которые другие посылают ему, не давая никаких комментариев. Возможно, они знают, что если Эндрю спокоен, то нет причин беспокоиться за Лили. Эндрю снова прислоняется к стене и скрещивает руки. Дышать. Просто дышать.

Вскоре дверь открывается, и Лил заходит внутрь.

Дышать становится легче.

В выражении её лица есть что-то, что говорит о ликовании, уголки её рта приподняты в нечто, что не является ни ухмылкой, ни улыбкой, но все равно вызывает горячее чувство в груди Эндрю.

— Что тебя так развеселило? — спрашивает Ники.

Лили пожимает плечами, а затем говорит:

— Жизнь?

И Эндрю уверен, что за этим кроется нечто большее, чем говорит Лил. Он слишком хорошо знает её, чтобы понять, что есть что-то, чего Лил не хочет говорить. Но Эндрю решает не выяснять сейчас и спросить позже, и когда они останутся одни. Остальная команда ничего не замечает.

Дэн просто садится прямее, а Мэтт ухмыляется. Кевин прижимает пальцы к своей татуировке, Аарон и Ники обмениваются торжествующими взглядами, Элисон тянется, чтобы сжать руку Рене, а тренер одобрительно кивает гордой улыбке Эбби.

— Давайте уже свалим отсюда, — предлагает Ваймак и кивает головой в направлении выхода. — Пора хорошенько отпраздновать. Тот, кого не будет в автобусе ровно через две минуты, останется здесь с ночёвкой.

Это пустая угроза, они все это знают, они все знают, что Ваймак никогда бы не уехал, оставив одного из них здесь. Но Лисы все равно подыгрывают и убегают, как будто действительно ему верят. Эндрю остаётся там, где он есть, и Лил тоже. Наедине.

Эндрю снова отрывается от стены и уходит в раздевалку, принося обратно сумку Лили. Лили берет её в руки, смотрит мгновение, а потом откидывает в сторону.

Эндрю поворачивает голову, чтобы взглянуть на её складки вдоль тёмного, но чистого материала, а затем позволяет своей сумке отлететь туда же. Его мгновенно примагничивает: он кладёт руку на стену рядом с головой Лили. Не прижимается, но это всё равно очень близко и интимно.

— Твои инстинкты стареют, — говорит Эндрю, потому что знает, что есть нечто большее в том, что Лили сказала минутами ранее. — Я думал, ты умеешь сбегать.

Лил сводит брови вместе, как будто в замешательстве, но блеск в её глазах выдаёт с поличным:

— Насколько я помню, ты сказал мне перестать убегать.

— Совет на будущее: никто не любит таких умников.

— Кроме тебя, — говорит Лил, и Эндрю на мгновение останавливается, чтобы подумать.

С тех пор как он стал трезвым, его эмоции приглушены. Существует толстая стеклянная стена, отделяющая его от остального мира, делающая мысли чистыми, как воздух, окружающий природу после сильного дождя.

Но Лили… невыносимо красивая Лил с её глазами, которые ярче, чем капли росы на зеленых листьях на солнце… её чёрными локонами, … её глупыми/красивыми губами, которые кривятся в свирепой ухмылке на поле… и что-то еще, что Эндрю не может объяснить, когда они только вдвоем (не имеющее слов, смысла, но безумно горячее)… прорывается сквозь эту стену снова и снова.

Пуленепробиваемое стекло разлетается на миллион маленьких осколков, которые сверкают, как бриллианты, на слишком много эмоций, которые проскальзывают сквозь кожу Эндрю, как вода сквозь растопыренные пальцы.

Всё это находит себе пристанище за его грудной клеткой рядом с сердцем.

Эндрю думает, что теперь он точно не тратит своё время на отрицание правды.

Он наблюдает, как губы Лили растягиваются во что-то, что заставляет его чувствовать, будто солнце поместили в грудь.

Даже если это может убить его когда нибудь… он совсем не возражает.

Ещё год назад Тори была никем и ничем, ненавидящей себя за то, что подписала контракт с Лисами, и считающей дни до переезда к Ваймаку. Сегодня же она была главным нападающим первоклассной сборной Национальной Ассоциации Студенческого Спорта. Через два года она может стать капитаном, а через четыре окончит университет Пальметто. Сначала она найдёт себе профессиональную команду, а затем приложит все усилия, чтобы пройти отбор в Национальную Сборную. Воображение помогло ей ощутить вес Олимпийской медали на шее. И совсем неважно, какого она будет цвета, важно лишь то, что она её.

Но лучше всего этого светлого будущего было лишь то, что у неё есть прямо сейчас: поле, которое всегда будет для неё домом, семья, которая никогда её не бросит, и Эйджей, который неожиданно перестал тратить их время на то, чтобы отрицать, что то, что происходит между ними, всё-таки что-то значит. Тори сначала даже не заметила эту тишину, отвлёкшись на головокружительные мысли. Но потом не смогла сдержать улыбку и потянулась к Эйджею.

Это было всё, чего она хотела, всё, что ей было нужно, и Тори никогда не позволит этому исчезнуть.