3. Все ради игры: Королевская свита

Глава пятнадцатая

Шорох и звук дыхания совсем близко заставляет Эндрю резко проснуться и приготовиться ударить в одну секунду.

Его мышцы напрягаются, а сердце начинает колотиться в груди слишком быстро, чтобы быть нормой, всплеск адреналина распространяется по всему телу, и Эндрю позволяет кончикам пальцев скользнуть под повязку, прежде чем открыть глаза.

Первое, что он видит, — это человека рядом с ним. Так близко, что Эндрю может почувствовать, как дыхание, касается его собственной кожи. Она в бинтах и завёрнута в одеяло, этого достаточно, чтобы что-то успокоилось внутри, и воспоминания о прошлой ночи вернулись (Лили жива, Лил жива), прежде чем он моргнёт от яркого солнечного света, который льётся через окно.

Лили все ещё спит, когда Эндрю садится. Парню требуется несколько секунд, чтобы оторвать взгляд:

Лучи солнца, проникающие в комнату, придают Лили сияние, из-за которого она иногда кажется Эндрю такой же нереальной, как сейчас. Её волосы выглядят как чёрный сверкающий ореол, бледная кожа светится, а невероятно длинные ресницы отбрасывают тени на щеки, которые простираются до самых пластырей.

Её губы красные и разбитые в одном месте, они плотно сомкнуты, её плечи медленно двигаются вверх и вниз, когда она дышит, Лили все ещё лежит в той же позе, в которой заснула прошлой ночью. Эндрю вспоминает, как легко было позволить себе заснуть с Лили рядом, потому что она заставила остальных Лисов уйти на задний план, когда часть Эндрю, часть, которая была сломана до неузнаваемости (когда вечер пятницы превратился в утро субботы), медленно, очень медленно, собирается воедино.

Где-то снаружи хлопает дверь машины и звук приглушается стенами, а крик, который следует за этим, кажется тихим бормотанием, но этого достаточно, чтобы заставить Эндрю оторвать взгляд от Лили.

Этого достаточно, чтобы заставить Эндрю встать и пройти через комнату к двери, не издав ни звука, прежде чем он выйдет.

Звук отпираемой двери его комнаты звучит громко в обычно тихом коридоре, когда Эндрю входит, подходит к своему столу, садится на него, открывает окно, чтобы впустить холодный воздух, и достаёт одну из своих сигарет, чтобы закурить.

Наконец-то. Лили скоро проснётся, думает Эндрю (потому что ему хочется думать о ней, об этой проблеме, которая оказалась чем-то большим, чтобы была возможность от нее избавиться. Эндрю даже не пошевелится, чтобы убежать от всего этого, потому что он никогда не был хорошим бегуном. Нет, он предпочитает встретить «проблему» лицом к лицу, и захлебнуться тем светом, что она принесла в его жизнь), когда дым от сигареты поднимается в воздух перед ним и танцует, потому что Эндрю знает, что Лили спит так же чутко, как и он.

Потому что их прошлое, каким бы оно ни было, является стороной одной медали, созданной из жестокости, страха и боли.

Учитывая, во сколько они вчера заснули, планы на совместный завтрак незаметно превратились в планы на обед. На время каникул все студенческие столовые закрывались, однако вниз по главной аллее по-прежнему работало кафе, которое подавало горячие завтраки. Прихватив с собой принесённые подушки и одеяла, Лисы разбрелись по комнатам, чтобы спокойно собраться. Замешкавшись, Кевин остался одним из последних, и Тори прекрасно понимала, в чём причина подобной медлительности. Усталость последних дней брала верх — Тори всё ещё не была готова к этому разговору. Поднявшись на ноги и прихватив по пути пакет с выписанными антибиотиками, она проследовала за Мэттом на кухню. Несмотря на то что совсем скоро они смогут нормально поесть, потребность в чашке крепкого кофе казалась почти осязаемой. Мэтт быстро всполоснул кофейник в раковине и поставил его наполняться.

Тори достала из подвесного ящика чистую кружку, а затем в одно движение вытряхнула лекарства из пакета прямо на обеденный стол. В следующую секунду она остановилась, представив, сколько боли придётся пережить, прежде чем удастся справиться с тугими крышками, оснащёнными защитой для детей. Оглянувшись в поисках чего-либо, что могло бы облегчить процесс, Тори зацепилась взглядом за Кевина, который терпеливо ждал в дверном проёме.

Дэй бросил быстрый взгляд в сторону Бойда и заговорил на французском:

— Рико придёт в ярость, когда узнает что произошло.

Мэтт уже давно успел привыкнуть к их периодическим разговорам на иностранных языках. Словно совсем не интересуясь содержанием сказанного, Бойд невозмутимо потянулся к полке за банкой с зёрнами и достал пачку кофейных фильтров. Тори боролась с собой, чувствуя, как ускорилось сердце от ненужных переживаний. Она изучающе впилась в профиль Мэтта и не отводила взгляд, пока кофемолка не затихла, а затем Тори снова посмотрела на Кевина, протянула ему баночки с обезболивающим и антибиотиками:

— Открой, — попросила она на английском, дождавшись, когда Кевин вернёт ей бутыльки, продолжила: — Разве он может что-то с этим сделать?

Мэтт так и замер с бумажным фильтром на полпути к кофемашине. Дэй заметно напрягся то ли от непонимания, то ли в знак откровенного неодобрения происходящего. Тори почувствовала на себе удивлённый взгляд Мэтта, но не обернулась. Ещё вчера вечером она пообещала, что больше не будет ему врать. Но как можно верить её словам, если она продолжит обсуждать важные вещи прямо за спиной Мэтта. Теперь старшекурсники в курсе всего положения дел — нет смысла скрывать от них возможные сложности.

— Кенго уже знает, что Мясник мёртв, а я жива-здорова. Что ещё хуже, он наверняка осведомлён, что ФБР успело связаться со мной. Так или иначе ему придётся решать, что со мной делать. Думаешь, Рико осмелится лезть вперёд паровоза?

Кевин коротко посмотрел на Мэтта, словно с некоторой настороженностью, а затем согласился продолжить разговор на родном языке:

— Люди Мясника покусились на святое, они тронули то, что им не принадлежит. Они отмахнулись от самого Рико как от чего-то крайне незначительного. Рико не станет терпеть такое отношение, — Дэй вскинул левую руку то ли в подтверждение своих слов, то ли в качестве наглядной иллюстрации зашкаливающего комплекса неполноценности Рико, — если он поверит, что сможет провернуть всё за спиной отца, то обязательно попытается.

— Ну так пусть попытается, — отмахнулась Тори. — Он знает, где меня найти.

— Твоя пустая бравада здесь не поможет.

— Точно так же, как и твоя трусость, — заметила Тори — Я опасалась Рико только потому, что он знал, кто я. А теперь, когда все узнают правду, чем ещё он сможет на меня надавить?

Тори выждала пару секунд, предоставляя Кевину возможность поспорить и, не дождавшись ответа, продолжила:

— Эйджей считает, что Вороны не станут обострять конфликт по крайней мере до конца чемпионата. А значит, сейчас Рико не сможет дотянуться даже до вас.

— И ты в это веришь? — уточнил Бойд.

Тори неопределённо пожала плечами.

— Тэцудзи призвал фанатов не вмешиваться и пообещал, что Вороны сами поставят нас на место в пределах поля. И Рико придётся придерживаться общей концепции, поэтому да, я верю Эйджею. Кстати, учитывая, что у Рико сейчас связаны руки, — Тори перевела взгляд обратно на Кевина, — думаю, сейчас самое время привести твоё лицо в порядок.

Дэю понадобилась пара секунд, чтобы понять, о чём речь, а затем он вздрогнул, словно от неожиданного удара.

— Даже не шути так.

— Я и не шучу. Элисон собиралась одолжить мне денег, чтобы я свела шрамы с лица. Учитывая, что на мне сейчас уже фиг, что разберёшь,, думаю, она согласится сделать для тебя то же самое.

— Вообще без вопросов, — охотно подтвердил Мэтт. — Она обожает такие скандалы.

— Хватит, — вмешался Кевин. — Заткнитесь.

— Ты же вроде устал мириться с лаврами второго места и вечным титулом «лучший после Рико», — напомнила Тори. — Ну так докажи это.

Кевин резко взмахнул рукой, решительно обрывая разговор на полуслове, и молча вынесся из комнаты. Он даже не потрудился прикрыть за собой входную дверь, потому что спустя пару минут в комнату без стука шагнул Эндрю. Прихватив с собой рулон бумажной клейкой ленты и ворох полиэтиленовых пакетов, Миньярд забрал со стола лекарства и кивнув Тори в сторону входной двери, вышел. Тори кивнула Мэтту, прикрыла входную дверь и ушла к себе. Справившись с замком, она пропустила Эйджея вперед, пока она закрывала дверь, он уже скрылся в комнате. Там Эйджей опустился прямо на пол, он дождался пока Тори сядет рядом, затем потянулся к краю её толстовки. Он приподнял кромку кофты на пару сантиметров, остановился взглядом на её лице и наконец запустил ладонь под неплотную ткань.

— Футболки под ней нет, — тихо предупредила Тори, — Вообще ничего нет.

Восприняв новость в полной тишине, Эндрю замер, а затем в ожидании отстранился. Тори протянула забинтованную руку к пакетам, однако в этот раз Миньярд проигнорировал её намерения, он снова указал рукой на толстовку. Тори старалась не морщиться, но рукава поддавались крайне неохотно. К тому моменту как ей удалось спустить кофту до локтей, пришлось взять передышку, чтобы дать отдохнуть гудящим пальцам. Эндрю выждал всего секунду, прежде чем без предупреждения стянул рукава вниз одним отрывистым движением.

Миньярд обернул пакетами обе руки по очереди, отрезал лишние куски полиэтилена и лентой прикрепил края к коже. Он несколько раз потянул за каждую конструкцию, проверяя плотность прилегания, и добавил ещё пару слоёв клейкой ленты для надёжности. Закончив с руками, Эндрю сосредоточился на лице. Он собрал крупные обрезки пакетов, сложил их в несколько слоёв и прислонил к левой щеке Тори чёрную глянцевую повязку. Казалось, скотча на лице было больше, чем самого полиэтилена, но жаловаться Тори не собиралась. Затем повторив ту же конструкцию на шее, Эйджей внимательно осмотрел проделанную работу и, судя по тому, что в следующую секунду он отложил ножницы и остальные пакеты в сторону, конечный результат его устраивал.

Миньярд вытянул из-под них одеяло, на котором они сидели всё это время, и обернул им плечи Тори как плащом. Тори попыталась стянуть края на груди, но из-за скользких пакетов на пальцах никак не могла нормально ухватиться. Невозмутимо проследив за двумя безуспешными попытками, Эйджей отвёл её руки в сторону и сам скрестил концы одеяла. Оставив Эйджея в гостиной, Тори отправилась в ванную. По пути она скинул ткань с плеч, позволив одеялу соскользнуть к ногам.

Она включила свет в ванной — пакеты на пальцах мгновенно прилипли к влажному от конденсата выключателю. Тори уперлась взглядом в душевую кабину, пытаясь представить, можно ли просто пропустить всё это мучение. Конечно, повязки прикроют открытые раны, но они же сделают весь процесс значительно дольше и сложнее. Хотя, учитывая тот факт, что она не мылась с пятницы, выбора как такового у неё сейчас не было.

Звук шуршания пластика становится тише, когда Лили заходит в ванную, и Эндрю на мгновение задумывается, глядя на закрытую дверь перед собой.

Он знает, что может уйти сейчас. Лили ничего бы об этом не подумала, и это не было бы проблемой. Но он также знает, что Лил ни за что не сможет привести себя в порядок (не говоря уже о том, чтобы вымыть волосы), не причинив себе боли.

Пульс Эндрю нормальный и сильный, его руки спокойны, когда они тянутся к ручке двери. Его мысли тихи и ясны, как и звук запираемого им замка. Это неплохо. У него хороший день. Здесь безопасно.

Парень направляется в ванную.

Одеяло Лили валяется на полу, когда он входит и закрывает за собой дверь. Её отражение — смесь чёрного и белого, которые сливаются воедино в запотевшем зеркале, когда Эндрю поднимает взгляд, а затем она оборачивается.

Гематомы разбавляют свободное пространство кожи на верхней части тела Лили. Они яркие сейчас, но вскоре начнут терять цвет с каждым днём, пока не исчезнут, как и любой другой синяк. Это не навсегда, но Эндрю все равно протягивает руку и осторожно касается кончиками пальцев одного из них.

Они горячие, но это ещё один признак, который приходит вместе с искрами, танцующими по его спине, заставляющий Эндрю понять, что это происходит на самом деле. Лили здесь и реальна, а не фрагмент его воображения, которым она чаще всего кажется.

— Эй, — тихо зовёт Лили, и Эндрю поднимает глаза. Лил наклоняется ближе, и когда она это делает, её губы останавливаются на расстоянии вдоха от губ Эндрю. Её рот открывается, чтобы сформулировать вопрос, на который Эндрю отвечает, соединяя их губы.

Тори медленно наклонила голову, чтобы поцеловать его. Если Эйджей отстранится в сторону или захочет оттолкнуть её, она должна об этом знать. Вместо этого Эйджей без колебаний ответил на поцелуй.. Его руки скользнули по обнажённой груди и остановились у основания шеи. От поцелуев защипало рану на щеке, но Тори едва ли обращала внимание на эту ноющую боль. Ещё пару дней назад они точно так же целовались в автобусе, но теперь казалось, что с тех пор успела пройти целая вечность.…

Мир снова останавливается, и кажется, что пол исчезает у них из-под ног. Когда Эндрю целует Лили, все остальное перестаёт существовать.

Такое чувство, что он стоит посреди бури и спокойно наблюдает за ней, в то время как кровь, текущая по его венам, вибрирует от силы разрушения вокруг.

Такое чувство, что все, что удерживает его на ногах, тает, когда язык Лил касается его собственного.

Эндрю позволяет своим пальцам пройти вверх по телу Лили по мягкой коже. Парень останавливается на чужом горле, прижимая пальцы к чужому пульсу, чтобы почувствовать, что сердце Лили, глупо, невероятно глупо, прыгает и мчится в одном неровном ритме с сердцем Эндрю.

Это похоже на сон, но на вкус — реально. Эндрю дышит и позволяет окружающим краскам наполнять его лёгкие жизнью, и всего этого так много, этого слишком много, но опьяняет, и Эндрю не может насытиться. Его губы покалывают и касаются губ Лили, когда он говорит:

— Ты одна сплошная проблема.

— Это уже не новость, — хмыкает Лил, и у Эндрю нет на это ответа. Он отстраняется достаточно, чтобы подвинуть Лили с дороги тыльной стороной ладони, и включить душ.

Вода, попадающая на его ладонь, сначала прохладная, но через несколько секунд после того, как Эндрю поворачивает её влево, она становится тёплой, а затем ещё теплее — она не горячая, достаточно тёплая, чтобы под ней было комфортно.

Когда Эндрю поворачивается обратно к Лил, он видит, как та пытается снять штаны, наступая на штанины, что абсолютно точно не работает. Эндрю быстро тянется к ней, стягивая одним движением их и нижнее белье. И смотрит единожды на полностью обнаженную Лил, прежде чем отвести взгляд, когда та заходит под душ.

Тори слишком хорошо была знакома с горечью расставаний. А теперь она пыталась прочувствовать всё счастье воссоединения. Вспышка пятничного страха и отчаяния вспыхнула где-то в внутри, так остро, что мгновенно вытеснила оставшийся в лёгких воздух.

Тори больше не понимала, что между ними. Не знала, чего сама хотела от всего этого. Просто была уверена, что пока ей позволяют, она ни за что не отпустит это.

— Ты одна сплошная проблема, — шепнул Эндрю ей в губы.

— Это уже не новость.

Отстранившись, Эндрю заставил Тори отступить в сторону, а сам повернул кран и подставил ладонь под потоки воды, чтобы проверить температуру. Тори наступила ногами на края штанов, чтобы как можно безболезненнее снять их, но в итоге Эндрю пришлось избавлять её от одежды. Раздеваться перед кем-то было стеснительно и неловко: синяки и шрамы выставлены напоказ во всем своём великолепии. Однако неприятный, давящий узел в груди быстро ослаб благодаря задумчивой отстранённости, с которой Эндрю помогал ей. В следующую секунду Тори шагнула под душ, внутренне напрягшись в ожидании боли. И когда повязки выдержали напор, она с облегчением выдохнула. Опустив голову, Тори позволила воде вымочить волосы, чувствуя, как сплошной поток капель барабанит по затылку. У неё появился повод прикрыть глаза, чтобы снова обрести внутреннее равновесие.

Рука в волосах мгновенно выдернула её из мыслей, Тори распахнула глаза, прямо перед ней стоял Эйджей. Сам Миньярд особо не заморачивался с раздеванием, он снял только обувь и свои повязки. Вода быстро промочила его чёрную футболку, приклеив её к телу. Тонкие ручейки стекали от висков по щекам и каплями срывались с подбородка. Тори потянулась к его лицу, но вовремя вспомнила о пакетах на пальцах и недовольно нахмурилась. Эйджей отвёл её руки в сторону и задёрнул душевую шторку.

Эндрю ждет секунду… потом еще одну, прежде чем стиснуть зубы и снять с собственных предплечий повязки.

Ножи под ними скользят по его коже, по его шрамам, их изгибам и неровностям, и Эндрю сглатывает. Он знает, что только потому, что Лили полностью обнажена и открыта, как книга, без брони её одежды, скрывающей то, что она не хочет, чтобы кто-то еще видел, не означает, что Эндрю должен делать то же самое.

Но, думает он, беззвучно бросая свои повязки на шкафчик под раковиной и отодвигая занавеску в сторону, в этом нет ничего такого, чего Лил не видела раньше. Он просто не хочет, чтобы повязки намокли.

Однако больше всего он думает о том, как много доверия отдал Лили. И как сильно доверилась она ему в ответ.

Эндрю поднимает руку, когда становится перед Лили, и проводит ею по чужим волосам, которые теперь еще темнее, потому что намокли. Еще больше смеси крови, грязи и пота вытекает из-под густых прядей и стекает по её вискам, покрытым скотчем щекам, и вдоль острой линии подбородка, прежде чем исчезнуть внизу. Он отталкивает руку, которую Лил поднимает к своему лицу, не слишком сильно для того, чтобы причинить боль, и снова задергивает занавеску для душа, прежде чем потянуться за шампунем, стоящим на металлической полке рядом с насадкой для душа.

Некоторые пряди волос Лили спутались в узлы, Эндрю удается пригладить их и распутать, когда в нос ему ударяет запах персиков, а под кончиками пальцев появляются мягкие пузырьки. Они пенятся и стекают друг за другом по телу Лили спереди и сзади. Эндрю использует свободную руку, чтобы запрокинуть голову Лил назад, и щелчком открывает гель для душа.

Он наносит гель на ладонь, прежде чем подержать под струей воды в течение доли секунды, а затем начать распределять его по телу напротив. Эндрю поднимает глаза, когда его руки проходятся по бокам Лили (кожа под кончиками его пальцев невероятно мягкая), и встречает взгляд, такой глубокий и горячий, что жар душа меркнет по сравнению с ним, и звук воды, падающей на кафельный пол, затихает.

И Эндрю делает паузу, чтобы вздохнуть, прислушаться к биению своего сердца, поющего в груди, прежде чем спросить:

— Да или нет?

— Да, — отвечает Лили, и Эндрю тянется, чтобы поцеловать её, соединить их губы и позволить себе насладиться этим. Позволить себе расслабиться и возбудиться, забираясь языком в чужой рот, ладонями очерчивая влажную кожу.

Их губы разъединяются и соединяются, снова и снова, и душа Эндрю проскальзывает сквозь трещины в окружающей ее оболочке и находит душу Лили точно так же, как мотылек находит свой путь к лампе, которая в конечном итоге убьет его.

Эндрю на мгновение отворачивает лицо, чтобы сделать глубокий вдох, когда чужие губы касаются его шеи сбоку. По позвоночнику бьет электричество, тепло которого такое горячее, что должно расплавить его кости. Парень не может контролировать сладкую дрожь, прокатившуюся до паха, не может контролировать собственные пальцы, сжавшиеся на чужих боках. Это реакция, которой у него никогда не было, и он ненавидит Лили…

— Твой фетиш с шеей, — говорит Эндрю сквозь стиснутые зубы, переживая реакцию тела упрямством. — Ни капли не привлекателен.

— Но тебе нравится, — тихо бормочет Лил, снова наклоняясь губами к шее. — А мне нравится, что тебе нравится.

Эти губы снова касаются его там, и электричество превращается в какое-то безумие, когда Лил слегка прикусывает. Это хорошо. Эндрю не может сдержать шипение, которое вырывается у него из-под кадыка из-за этого ощущения.

Затем чужие губы скользят вверх по изгибу кожи, все еще прижатые к шее, и Эндрю дергает от вспышки удовольствия. Он запускает в волосы Лили пальцы и аккуратно тянет, отводя её голову в сторону.

Возбуждение разливается внизу живота остро и горячо, когда он использует свободную руку, чтобы прижать Лили к плитке, покрывающей стену, и убрать с пути брызг. После этого Эндрю поддается желанию проверить, так ли остра линия подбородка Лили, как кажется, и прижимается губами к мягкой коже.

Его голова все еще ясна и наполнена красками, его мысли сильны и не спутаны, и возбуждение Лили очевидно по рваному дыханию. Но Эндрю знает, что реакция тела никогда не бывает полноценным согласием, поэтому он использует свои зубы, чтобы впиться вопросом в уголок челюсти Лили.

— Да или нет?

— С тобой всегда да, — говорит Лил, и это глупо. Это глупо и идиотски, и любые другие слова, которое Эндрю может придумать, чтобы описать, насколько совершенно нелеп этот ответ, даже если он слышит правду в надломленном голосе Лили.

Потому что Лил может иметь это в виду, кажется, она действительно имеет это в виду, но это не значит, что это всегда так. Это не является абсолютным. Этого не может быть, независимо от того, насколько сильно Лил может думать, что это так. Не тогда, когда плохие дни время от времени выползают на поверхность, а паника остра и уродлива, с кислым привкусом в горле и вызывает тошноту от прикосновения одежды к коже.

— Кроме тех случаев, когда ответ нет, — напоминает парень.

Обернутый пакетом палец находит место под подбородком Эндрю, когда Лили наклоняет голову и снова соединяет их губы, и… и повсюду разливается жар.

Он витает в воздухе, он льется из душа и бьет по спине Эндрю, он волнами просачивается из тела Лили и наполняет Эндрю прямо с того места, где их губы касаются друг друга в опьяняющем танце. Он наполняет, как расплавленная лава, всё тело.

— Если тебе нужно продолжать спрашивать… я отвечу столько раз, сколько потребуется, — говорит Лил, когда отстраняется и опускает руку. Пластик шуршит при движении, но Эндрю едва слышит это за звуком биения своего сердца и ощущением, что сердце Лили бьется в той же мелодии. — Но мой ответ всегда будет да.

За исключением того, когда будет нет.

— Не надо мне никаких всегда.

— Тогда не задавай вопросов, ответ на которые не хочешь услышать.

Эндрю накрывает ладонью рот Лили при этих нелепых словах, заставляя заткнуться, когда принимает решение (недостаточно сильно, чтобы Лил в любой момент могла сказать Эндрю отойти, если ей понадобится). Он осыпает тело Лили поцелуями, спускаясь вниз по коже, которая горит. Он держит руку на чужих губах до тех пор, пока не опускается на колени и больше не может дотянуться.

Эйджей накрыл её рот ладонью, вынуждая заткнуться, и медленно опустился на колени, удерживая руку на губах Тори до тех пор, пока мог дотянуться. Оставив несколько невесомых поцелуев на коже живота, в следующую секунду он опустился ниже. Тори инстинктивно вцепилась рукой в волосы Эйджея, но из-за ран на ладонях и скользкой повязки не смогла нормально ухватиться. Вместо этого она схватилась за стену, пытаясь устоять на ногах, однако запотевшая плитка оказалась не менее скользкой. Эйджей прижал её к стене, рукой надавив на бедро, и это помогло удержать равновесие, но чувство свободного падения никуда не делось. Спустя пару минут она всё-таки упала, неловко соскользнув по стене прямо на пол; задыхаясь и пытаясь перебороть нахлынувшее головокружение

Плечи Лили поднимаются и опускаются с каждым её быстрым вдохом, щеки раскраснелись под бинтами, а глаза достаточно яркие, чтобы соперничать с кристаллами янтаря, и достаточно теплые, чтобы заставить Эндрю быстро растаять, когда он думал, что растаять вообще невозможно. Что ж, теперь Эндрю может получить и такую версию Лили.

Осознание этого кажется тяжелым, и еще больше тепла разливается внизу живота Эндрю.

— Хочешь, — начинает Лил, но Эндрю снова прерывает её, впиваясь в губы поцелуем, приближаясь к черте, которую никогда раньше не пересекал.

Эндрю позволяет себе упереться предплечьем о стену за головой Лили. Её руки скрещиваются у Эндрю на шее, и он проводит своим языком по языку Лили, запуская собственную руку под резинку штанов. Это очень хорошо. Лили на вкус, как смесь статического электричества, которое пробегает по спине Эндрю с каждым движением руки.

Эндрю падает снова и снова, позволяя быть себе уязвимым рядом с кем-то, позволяя себе отключиться от всего, что не является губами Лил или удовольствием, скапливающимся все плотнее и плотнее, позволяя своему дыханию сбиться.

— Хочешь… — неровным голосом попыталась предложить Тори.

Эйджей тут же заткнул её жадным поцелуем, он опёрся предплечьем о стену, оставив пару сантиметров между их телами. Тори позволила ему сохранить это расстояние, опустив гудящие руки на затылок и шею, чтобы иметь возможность притянуть его лицо поближе. Только когда дыхание Эндрю неожиданно сбилось, Тори заметила отсутствие второй руки. На долгую секунду она растерялась, растерялась настолько, что едва не отстранилась, чтобы посмотреть вниз.

Спустя столько времени их поцелуи стали чем-то неотъемлемым и привычным, однако каждый вечер заканчивался примерно одинаково: Эйджей доводил её до грани, а после посылал на все четыре стороны. Он никогда даже джинсы не расстёгивал в присутствии Тори. Тори не понимала, была ли эта перемена проявлением доверия или же решимостью никогда не потерять её снова. Но до тех пор, пока Эйджей оставался рядом, она не хотела об этом задумываться, она знала, что предоставит ему всю ту безопасность, что ему нужна без лишних рассуждений. Не разрывая поцелуй, Тори коротко застонала ему в губы, что могло быть интерпретировано как одобрение. И получила сдавленное рычание в ответ.

Очевидно, Эйджей не особо оценил подобного рода поддержку, однако это не заставило его остановиться или отстраниться. Тори все таки притянула Эйджея ближе, крепко обняв за шею, пока тот не замер. Миньярду потребовалось несколько долгих секунд, чтобы снова восстановить дыхание, а затем он оттолкнулся от стены, и Тори послушно расцепила руки, чтобы дать ему встать. Перед тем как окончательно подняться на ноги и помочь встать Тори, Эйджей сполоснул руку под потоками воды.

Выйдя из душевой кабины, Тори обернула вокруг бёдер полотенце, попутно разбрызгивая повсюду капли воды. Эндрю выглянул за дверь, оставив её открытой для Тори, и, как только та вышла в коридор, закрыл её. Спустя секунду из ванной донесся приглушенный шлепок, с которым мокрая ткань упала на пол, а Тори направилась в спальню, чтобы нормально вытереться. Тори взяла чистое полотенце и повесила его на ручку двери ванной для Эйджея.

Когда Миньярд вышел, Тори всё ещё сидела мокрая. Заметив положение дел, Эндрю удостоил её многозначительным взглядом, в ответ на что Тори просто пожала плечами. Эндрю помог ей вытереться, аккуратно огибая полотенцем раны и насухо проходясь по неповреждённым участкам кожи, насухо вытер ей волосы. Затем он снял с лица и рук Тори полиэтиленовые повязки, внимательным взглядом окинул швы на левой руке и помог ей одеться в самую свободную одежду, которую только можно было найти в гардеробе. Сейчас длинные рукава вполне подходили под установившуюся погоду, но вряд ли такая прохлада задержится надолго. На месте ран останутся глубокие шрамы, у кофт с длинными рукавами, которые всегда носила Тори, появится еще одно предназначение. Но лучше быть такой, чем мёртвой, так что с кривыми взглядами в свою сторону Тори уж как-нибудь справится.

Чтобы Эндрю не пришлось возвращаться к себе в одном полотенце, Тори одолжила ему свою одежду (спортивные штаны и широкую футболку), и направилась на кухню, чтобы тот смог переодеться в одиночестве. Захватив по пути таблетки, Тори заварила кофейник на три чашки кофе. Эндрю вернулся как раз вовремя и сразу же забрал одну из кружек. Тори взяла две оставшиеся, прихватила таблетки и покосилась на входную дверь. Вспомнив, что открыла ее с помощью запасного ключа, лежащего у Мэтта. Свои ключи она убрала в дорожную сумку перед поездкой в Нью-Йорк и с тех пор даже не прикасалась к снаряжению. Мэтт принёс её сумку на стадион, но после вчерашнего разговора Тори совсем забыла про то, что следует распаковать вещи. Как она могла забыть проверить свои вещи? То ли всё дело в физическом и эмоциональном истощении, то ли это было связано с переживаниями, вызванными необходимостью сознаться. Возможно, в этом виноваты Дэн и Рене, которые под конец вчерашних посиделок завалили её таким количеством доброты и утешения, что она наконец почувствовала себя в безопасности и перестала волноваться обо всём остальном.

— Я оставила свои ключи в сумке? — вопросительно протянула она. -Они там? Ты не проверял?

Эндрю без лишних слов кивнул, подтверждая, что из сумки ничего не пропало. На секунду Тори даже позавидовала такой удивительно цепкой памяти, а потом вспомнила, что большинство воспоминаний Эндрю из детства были отнюдь не радужными. У Тори тоже не было добрых воспоминаний, однако её память хотя бы притупляла детали. Она просто не могла представить, каково это жить и помнить каждый удар и каждый крик.

Тори хотела было спросить, остались ли у Эндрю хорошие воспоминания из детства, а затем задумалась, что в понимании настолько безрадостного человека может считаться «хорошими» воспоминаниями. Вместо этого она уточнила:

— Теперь наша игра окончена?

— Сейчас по-прежнему мой ход.

— После всего этого? — удивилась Тори. — У меня больше не осталось секретов.

— Придётся платить чем-то другим.

— Чего ты хочешь?

— А что ты можешь предложить?

— Не задавай вопросов, ответы на которые уже знаешь, — парировала Тори.

Эндрю окинул её скучающим взглядом, словно абсолютно не удивившись тому, что его собственные слова были использованы против него же. Тори прислонилась плечом к двери раньше, чем Эндрю успел открыть её, и продолжила:

— Думаю, учитывая, что мои ответы ты получил бесплатно, у меня осталась пара бонусных ходов.

— Ты сама на это подписалась. Я тебя за язык не тянул.

— Можно сказать, меня вынудили обстоятельства.

Эндрю молча уставился на неё в ответ. А Тори не собиралась сдаваться или освобождать проход, просто наслаждаясь их игрой в гляделки. Спустя пару минут Эндрю всё же вскинул палец:

— Один дополнительный вопрос.

— Один? — переспросила Тори. — Чем меньше возможностей ты мне дашь, тем больше возненавидишь тот вопрос, который я придумаю.

— Я и так тебя ненавижу, — пожал плечами Эндрю. — Так что какая разница?

Тори отступила в сторону, освобождая путь к двери:

— Как надумаю, обязательно дам тебе знать.

Эндрю позаботился о двери, заперев её за их спинами, и Тори оттопырила мизинец от кружки, жестом предлагая Миньярду повесить ключ ей на палец. А потом они разошлись: Тори направилась в комнату девушек, а Эндрю к себе. Тори остановилась около двери, понимая, что у неё нет свободной руки, чтобы постучать, поэтому она легонько пнула дверь. Только с третьей попытки обитатели комнаты смогли опознать звук и догадаться, что кто-то пытается войти. Когда Мэтт распахнул дверь, Тори тут же протянула ему чашку с остывающим кофе.

— Бонус.

— О, спасибо, — взяв кружку, Мэтт отступил в сторону, приглашая Тори внутрь.

К этому времени Дэн и Рене уже успели помыться и собраться. Свободное место между девушками, сидевшими на диване, очевидно, принадлежало Бойду, однако в следующую секунду Дэн махнула рукой, предлагая Тори присесть. Не растерявшись, Мэтт опустился на подлокотник по левую руку от Дэн, попутно приобняв её за плечи. Они переплели пальцы рук, и Дэн задумчивым взглядом вперилась в повязки на лице Тори. Тори дала ей возможность изучить повреждения в ожидании новых вопросов, которые могли появиться за ночь.

Но в итоге всё, что спросила Дэн, было:

— Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, — честно призналась Тори Наверное, учитывая, что Стюарт до сих пор не выходил с ней на связь, Тори должна была испытывать некоторое беспокойство. Однако никакого волнения она сейчас не чувствовала. Столкнувшись с её тайнами, Лисы не отвернулись от неё, а только сильнее сплотились. Как она может бояться чего-либо, когда все они рядом, приглядывают за её спиной? О чём она вообще может жалеть сейчас, когда на губах ещё чувствовались отголоски поцелуев Эйджея? — Думаю, я в порядке.

Приглушённый шум фена, доносящийся откуда-то из-за стены, говорил о том, что Элисон уже закончила в душе и перешла к более затяжному процессу прихорашивания для нового дня. Они ждали в приятной, дружественной тишине. Когда Элисон наконец показалась в общей комнате, кофе Тори закончился, а чашка в пальцах давно остыла. Неважно, что на дворе были весенние каникулы, а они собирались просто пойти позавтракать, Элисон выглядела так же безупречно, как и всегда. Тонкий шлейф парфюма протянулся за ней из ванной в гостиную. Элисон обогнула диван, звонко постукивая каблучками, и остановилась напротив Тори, опустив руки на бёдра и окинув её изучающим взглядом.

— Об этом уже знают? — уточнила она вместо приветствия.

— Я ещё не смотрела новости, — пожала плечами Тори.

Элисон обернулась через плечо, словно всерьёз задумавшись о том, чтобы включить телевизор, когда Дэн подскочила на ноги:

— Умираю с голоду. Пойдёмте уже.

Они встретились с остальными в коридоре, и Тори, конечно, не пропустила те многозначительные взгляды, которыми обменялись старшекурсники, когда заметили, во что был одет Эндрю, который, по какой-то своей причине, решил не переодеваться. Но куда более интересной оказалась реакция братьев. В плечах Ники поселилось новое напряжение, а расстояние между ним и Эндрю значительно увеличилось. Вероятно, Хэммик просто не смог удержать рот на замке и сболтнул что-то на тему, как весело Эндрю принимал душ у Тори. Привычка сначала говорить, а потом думать однажды может стоить ему жизни. Аарон шёл в самом конце, скрестив руки на груди и не отводя глаз от Тори. Взгляд Аарона оставался тяжёлым и абсолютно нечитаемым.

Мэтт предложил подвезти всех на своей машине, однако вспомнив, что Тори так высоко забраться не в состоянии, передумал и взял свои слова обратно. Вместо этого Тори забралась на пассажирское сиденье Эндрю, вытеснив Кевина на задний ряд к Ники и Аарону. Опустевшее на время каникул общежитие быстро скрылось из виду. Большую часть времени Хэммик упорно молчал, однако к концу поездки, уже на парковке кафе, он неожиданно пришёл в себя и реабилитировался. К счастью, Ники оказался достаточно умён, чтобы на этот раз избегать личных тем, и вместо этого без умолку рассказывал о своих удивительных рекордах в области поедания блинчиков.

Обед оказался неожиданно приятным событием. Лисы вели себя как обычно, то есть старательно делали вид, что этих выходных вообще не было. Они были рядом и могли прийти ей на помощь в любую минуту, однако они не собирались выпытывать из неё новую информацию или напоминать о произошедшем и её новых шрамах. Единственная неловкая ситуация произошла, когда официанта попыталась завести вежливый разговор и спросила, что случилось с Тори.

— Скейтбординг, — ответил Мэтт в ту же секунду, когда Дэн выпалила: — Упала в бассейн к пираньям.

Официантка недоумевающе переглянулась между ними. Элисон скучающе отмахнулась рукой и заговорщически пояснила:

— Неудачное расставание.

— Тяжёлая неделька, — понимающе заключила официантка и направилась исполнять заказ.

Едва официантка отошла от столика, Дэн продолжила с того же места, на котором они остановились. Лисы пытались пересмотреть планы на весенние каникулы. Можно было бы просто обменять старые билеты на новую дату, это стоило бы лишних денег, но казалось вполне выполнимой задачей. Однако теперь Дэн в упор отказывалась лететь на север. Она не сказала напрямую, что не хочет оставлять Тори одну без присмотра, но намекнула на это настолько недвусмысленно, что в её намерениях не оставалось никаких сомнений. Ещё Дэн признала, что на этой неделе студгородок впадёт в абсолютную спячку — все места отдыха и развлечений закроются на небольшой перерыв — и ловить тут сейчас было нечего. Поэтому Дэн пыталась придумать, чем им заняться, и активно подталкивала остальных к размышлениям на эту тему.

— А у тебя есть какие-нибудь планы? — поинтересовался Мэтт у Тори. — Кроме очевидных, естественно.

Тори так и не поняла, что Мэтт подразумевал под очевидным: экси или Эндрю. Вместо того чтобы гадать, Тори ответила максимально просто:

— Я хотела отправиться в поездку, — судя по лицам присутствующих, это была последняя вещь, которую они ожидали услышать. Неловко пожав плечами, Тори пояснила: — Я никогда никуда не ездила просто так, просто ради удовольствия. Хотела узнать, каково это.

— Ты никогда не была в отпуске? — удивилась Дэн и в следующую секунду болезненно поморщилась. — Забей. Забудь, что я сказала.

— И куда ты хотела бы поехать? — поинтересовалась Рене.

— Не знаю, — призналась Тори. — Ещё не думала об этом.

Элисон задумчиво постучала наманикюренным пальчиком по губам, а затем повернулась к Мэтту:

— Курорт?

— Не думаю, что ей понравится, — ответил Бойд. — Да и для моря сейчас рановато. Может снимем загородный дом?

Элисон хотела было поспорить, а затем всерьёз задумалась над предложением:

— Голубой хребет?

— Никогда там не был, — качнул головой Бойд, — но слышал, что там потрясающе.

— Тори? — обратилась Элисон.

— Что? — растерянно уточнила Тори.

— Да или нет? — в лоб спросила Элисон, словно поверить не могла, что всё это время она не следила за их разговором. — Мы едем в горы на неделю.

— Мы? — переспросил Кевин. Бойд взмахнул рукой, обозначая всех присутствующих за столом, в ответ на что Дэй отрицательно качнул головой. — Нет. Несмотря на всё произошедшее, мы всё ещё в самом центре чемпионата. Мы должны…

Кевин неожиданно замолчал, оборвав свою тираду на полуслове, и опустил глаза вниз. Тори не видела, на что он смотрит, но могла догадаться. Одна из рук Эндрю пропала из виду, скрывшись под столешницей вместе с ножом, который ранее лежал около его тарелки. Другой рукой Миньярд придерживал подбородок, скучающим взглядом гуляя по интерьеру заведения. Дэй напряжённо вперился куда-то в затылок Эндрю, пытаясь понять, блефует он сейчас или нет. В итоге Кевин ещё сильнее нахмурился и притих. Тори так и не поняла, что его переубедило: темнеющие синяки, проступающие на его шее, или те умоляющие, отчаянные жесты, которые всё это время посылал ему Ники.

— Короче, — с нажимом спросила Элисон.

— Не поздновато для брони? — уточнила Дэн.

— Сейчас март, — сказала Элисон так, словно это всё объясняло. Она выудила блестящий смартфон из сумочки и выжидающе посмотрела на Тори. Видимо, это была последняя возможность, чтобы передумать, потому что в следующую секунду Элисон кивнула, нажала пару кнопок и поднесла телефон к уху. — Попрошу Сару подыскать нам что-нибудь. Сара? Мне нужно что-нибудь на Голубом хребте для девятерых. Желательно как минимум с пятью спальнями. Да, лучше до воскресенья. Хорошо, я подожду.

Повесив трубку, Элисон отложила телефон в сторону, оставив его в зоне видимости.

— Сара? — заинтересовался Ники.

— Турагент моих родителей, — пояснила Элисон и, получив в ответ непонимающий взгляд Ники, беззлобно возмутилась: — Ты же не думаешь, что я сама бронирую все поездки? У кого вообще есть на это время?

— У всех остальных людей, — сухо пояснила Дэн.

— Странно, что твой отец позволил оставить её, когда выгнал тебя из дома, — задумался Хэммик. Это послужило грубым напоминанием о том, как Элисон, пошедшей наперекор родителям, пришлось отказаться от семейного благополучия. И судя по тому, как поморщился Ники, он отлично понял, как это прозвучало. — Ух, я имел в виду не это. Я хотел сказать…

— Я поняла, что ты хотел сказать, — холодно перебила его Элисон. — Отец не знает об этом.

— Прости, — произнёс Хэммик и перевёл жалостливый взгляд на Тори, умоляя спасти его от собственной бездумности.

Тори не успела вмешаться, потому что в следующую секунду Элисон, проследив за просящим взглядом Ники, обратилась уже к ней:

— Тебе ведь нравятся горы?

— Думаю, да — поделилась Тори. — Вы правда не против?

— Она спрашивает, не против ли мы, — усмехнулась Дэн, — как будто это не мы сейчас пригласили её на отдых.

— По сколько скидываемся? — уточнила Рене.

— Не волнуйся об этом, — отмахнулась Элисон.

Когда официантка вместе с двумя помощниками принесла заказ, все принялись разбирать свои тарелки и разговор за столом временно стих. Вскоре Элисон получила подтверждение о том, что им забронировали пятикомнатный коттедж в гостиничном комплексе. Ключи можно было забрать уже сегодня в главном офисе, но только до восьми вечера. А сама дорога занимала всего два часа от общежития. Поделившись информацией с остальными, Элисон взглянула на дисплей мобильного, проверяя время, и удовлетворённо кивнула. Ещё даже не час дня — у них полно времени, чтобы спокойно собраться и выехать.

Когда Лисы принялись планировать точное время отправления, Тори пришлось вмешаться:

— Мне надо заскочить к Эбби.

— Ох, — выдохнула Дэн. — Конечно, тогда никакой спешки, мы тебя подождём. Успеем собраться, пока она тебя осмотрит.

Теперь, когда у них появился чёткий план и конечный пункт назначения, никто больше не хотел засиживаться за едой. Лисы быстро проглотили остатки завтрака и позвали официантку, чтобы оплатить счёт. Тори не знала, когда Дэн успела спереть командную карточку, но она оплатила ей общий счёт и даже оставила чаевые. Мобильный Тори по-прежнему оставался в сумке на стадионе, поэтому Ники набрал Эбби вместо неё, когда они шагали по парковке.

— Приветики, — сказал Хэммик в трубку. — Когда вы с Тори планировали пересечься? Мы решили свалить из города на недельку. Поедем, как только у Тори появится официальное разрешение. Да, хорошо, скоро увидимся.

Повесив трубку, Ники сразу же забрался на заднее сиденье. Уже в дороге Ники подался вперёд, высунувшись между передними креслами и добавил:

— Она ждёт тебя на стадионе, потому что у неё там все аптечные штуки. Сказала, что тренер тоже там, пытается поменять себе билеты. Надеюсь, он успеет разобраться с этим раньше, чем всплывут наши новости.

— Можно взять твою машину? — спросила Тори, обращаясь к Эндрю.

Эндрю не ответил, однако вместо стадиона свернул к общежитию. Тори выбралась из автомобиля и обогнула его, чтобы сесть на водительское, когда заметила, что Кевин пересел на переднее пассажирское сидение. Заметив отсутствие Дэя, Миньярд обернулся, однако не замедлился и не стал ничего спрашивать.

Как только Кевин пристегнулся, Тори выехала на дорогу. Машины Эбби и Ваймака стояли по соседству на парковке Лисьей норы. Тори вбила свежий пароль на входе и проследовала по знакомому коридору. Уже на подходе к раздевалкам, она обратилась к Кевину:

— Давай я первая с ним поговорю. Потому что после разговора с тобой, он уже не захочет ни с кем разговаривать.

Ничего не ответив, Кевин потупил взгляд в пол.

В комнате отдыха их уже ждала Эбби. Она начала подниматься на ноги, когда к ней подошёл Кевин, чтобы выиграть Тори немного времени для разговора с Ваймаком. Дверь в кабинет тренера оказалась приоткрыта, из коридора виднелся его письменный стол. Сам Ваймак находился в окружении привычного бумажного хаоса и, похоже, был занят разговором по телефону. Он даже не удосужился смахнуть хлам с клавиатуры перед тем, как начал печатать что-то одной рукой. Заметив движение в дверном проёме, Ваймак вскинул голову и жестом предложил Тори войти.

Прикрыв за собой дверь, Тори в ожидании опустилась на одно из свободных кресел. Спустя пару минут тренер всё-таки разобрался с билетами. Тори успела разобрать город Колумбус и поняла, что Ваймак решил завербовать нападающего, которого ранее выделяла Тори. Наконец тренер закончил разговор и повесил трубку. Погасив монитор парой клавиш, Ваймак откинулся в кресле и перевёл внимательный взгляд на Тори.

Тори поймала его взгляд и неожиданно растерялась. Она бегло говорила на двух, практически на трёх языках, и могла вспомнить несколько полезных фраз на десятках других языков. Но сейчас, когда вся правда всплыла на поверхность, она никак не могла подобрать правильные слова.

— Вы должны были просто выкинуть моё досье, — наконец сказала она. — Вы должны были развернуться и уйти, когда я швырнула договор вам в лицо. Но вы дали мне шанс, поверили в меня и поэтому привели сюда. Вы спасли мне жизнь. Трижды вы спасали мне жизнь. И одного спасибо кажется ужасно недостаточно.

— Ты не должна меня благодарить, — отозвался Ваймак. — Да, я привёл тебя сюда, но ты сама спасла себя. Именно ты приняла решение остаться. Ты перестала бояться, поняла, за что надо цепляться. И ты нашла свой путь.

Тори попыталась поспорить, но Ваймак перебил её:

— И если уж на то пошло, это я должен тебя благодарить. Ты собиралась закончить этот год за решёткой или, что ещё хуже, мёртвой. В такой ситуации ты должна была послать всех куда подальше и беспокоиться только о себе. А вместо этого ты занялась воссоединением команды. Сейчас ты спасаешь двоих, до которых мы вообще никак не могли достучаться. Кевину стоило бы взять с тебя пример, жаль только, он редко смотрит в твою сторону. Думаю, с декабря он всё пытается понять, как тебе удаётся держаться.

— Он необучаем.

— Это ты так считаешь, — качнул головой Ваймак. — На мой взгляд, он делает огромные успехи.

Это могло бы быть принятием желаемого за действительное или обычным самообманом, только вот Ваймак всегда видел их насквозь. И Тори верила ему, потому что сама хотела верить, что до Кевина можно достучаться. Она хотела увидеть тот день, когда Кевин наконец сведет эту татуировку с лица и превзойдет Рико в игре. Она хотела увидеть, как Кевин свергнет Рико с престола и останется в живых. До тех пор, пока Дэй не поверит, что может сделать это, он не поверит и в победу Лисов.

— Тори, — окликнул её Ваймак, — всё уже в новостях. Мы пытались оставаться в тени, пока ты решала вопросы с ФБР, но они выловили нас. У них есть фотографии автобуса и то, как мы садимся в него. Они быстро сложили всю картину. У меня с самого утра разрывается телефон; то пресса, то Чак, то администрация вуза. Администрация хочет переговорить с тобой прежде, чем ты вернёшься к учёбе.

Тори, конечно, понимала, что рано или поздно это случится, но на секунду ей показалось, что она вот-вот попрощается с завтраком.

— Ладно.

— Хочешь, чтобы я поиграл в молчанку с прессой?

— Если можете. Я… — Тори запнулась, вспомнив совет Элисон и неохотное согласие Кевина оттянуть на себя часть внимания, — поговорю с ними на следующей неделе. Так им и передайте.

— Во вторник? — предложил Ваймак. — Если договоримся на вторник или среду, то у тебя останется понедельник, чтобы справиться с реакцией в общежитии. Я назначу время и прикину, чем ещё их можно будет отвлечь. Возможно, расскажу им, что собираюсь назначить тебя вице-капитаном на следующий год.

— Я абсолютно не гожусь для этого, — качнула головой Тори. Она взмахнула рукой, обозначая разбросанные по столу личные дела всех запланированных новичков. — У каждого из них опыта больше, чем у меня, и они не станут слушать какую-то проститутку.

— Эндрю тоже не хотел тебя слушать, — напомнил тренер. — И посмотри, что мы имеем сейчас. Уверен, ты придумаешь, что делать.

Тори опустила взгляд на перебинтованные ладони. Всего пару недель назад она смотрела на них и думала об оставшемся времени и тех потерях, которые пришлось пережить. Теперь вопрос висел в воздухе, и его решение зависело только от того, удастся ли Стюарту договориться с Морияма. Ваймак предлагал Тори сделать следующий шаг, несмотря на то что они оба понимали, насколько непредсказуемо и призрачно её будущее. По сути придётся просто сидеть и ждать окончательного решения. Тори сжала непослушные пальцы в кулак и сконцентрировалась на том пути, который сама для себя выбрала.

— Я постараюсь, — пообещала Тори.

— Хорошо, — кивнул Ваймак. — А теперь иди. Дэн предупредила, что вы хотите ненадолго уехать из города. Проваливайте, набирайтесь сил, дышите свежим воздухом и возвращайтесь, чтобы совершить невозможное.

— Хорошо, тренер.

Едва Тори вернулась в комнату отдыха, Кевин поднялся на ноги. В его плечах появилось заметное напряжение, губы сжались в жёсткую линию. Он планировал отложить этот разговор до возвращения. Кевин посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на дверь в кабинет тренера и открыл было рот для очередного оправдания, когда Тори перебила его:

— Не поступай так с ним. Он заслуживает большего.

Кевин замешкался, и Тори поняла, что выиграла этот спор. Эбби перевела взгляд с одного на другую, не понимая, что именно происходит. Не став дожидаться, пока она догадается, Тори направилась в медкабинет. Спустя секунду всё ещё потерянная Эбби догнала её у дверей. Ничего не объясняя, Тори дождалась приглушённого щелчка замка из-за стены и только тогда сосредоточилась на проблеме.

Сегодня смотреть на раны оказалось не легче, чем вчера. Тори быстро отвела глаза в сторону от кровавого месива, когда Эбби сняла первую повязку. Прежде чем приступить к работе, она успокаивающе погладила её по щеке. Закончив с обработкой ран, Эбби собрала ей аптечку в горы и поцеловала в лоб на прощание. Тори соскользнула с кушетки и сразу направилась на парковку, чтобы там подождать Кевина.

Кевин объявился спустя минут двадцать, поникший и опустошённый. Сначала он хотел сесть на переднее сидение, а потом передумал и забрался назад. Ничего не сказав, Тори завела машину. Обратно они доехали быстро, однако, когда Тори припарковалась, Кевин не пошевелился. Прождав пару минут, Тори поняла подсказку и вышла из машины. Она сделала пару шагов по направлению к общежитию, а затем вернулась к автомобилю и снова открыла дверь. Уперев руку в подоконник, Кевин сидел, спрятав лицо в сгибе локтя. Тори ещё раз обдумала то, что собиралась сказать.

— Я расскажу им. Тебе не придётся этого делать.

Кевин неопределённо взмахнул свободной рукой. Что-то типа «убирайся» или «мне плевать», но точно не «даже не смей этого делать». Кевин не сказал ни слова; Тори и не ждала, что он что-то скажет. Закрыв дверь, Тори оставила его один на один со своим несчастьем.

Захватив близнецов и Ники из комнаты, Тори повела их прямиком к девушкам. Огромная куча из сумок и рюкзаков, сваленная прямо в центре гостиной, намекала на то, что они уже были готовы выезжать. Мэтт и Элисон сидели на диване, пока Рене выключала электронику из сети. Тори попросила позвать Дэн, и Рене сходила за ней в спальню. Дэн опустилась на свободное место между Мэттом и Элисон, а затем взяла чашку кофе с журнального столика. Дождавшись, когда все рассядутся, Тори перевела взгляд на Дэниэль и сказала:

— Тренер — отец Кевина.

Дэн фонтаном плюнула кофе через полкомнаты, залив им журнальный столик, и подавилась остатками, зайдясь сиплым кашлем. Мэтт с отвисшей челюстью уставился на Тори, прежде чем осознал, что Дэн поперхнулась и с усердием похлопал её по спине. Дэн попыталась что-то сказать, но получалось только невразумительное хрипение. Элисон и Рене смотрели на Тори так, словно она на их глазах отрастила себе вторую голову. Аарон перевёл осуждающий взгляд на Эндрю, словно тот должен был предупредить их заранее. А сам Эндрю, будто не осознавая внимания в свою сторону, смотрел только на Тори.

— Да быть этого не может! — первым взорвался Хэммик. — Не может быть. Ты серьёзно? Ты не можешь быть серьёзна. Когда это произошло?

— Она ведь учила тренера играть, — напомнила Тори.

— И он не заметил, как выебал её? — уточнил Аарон.

— Она сказала, что Кевин не его ребёнок, — пояснила Тори. — Она знала, что тренер мечтал о карьере. И думала, что ему придётся оставить свою мечту, чтобы помогать ей с воспитанием Кевина. Она не хотела мешать ему, но бросать своё дело и переезжать из штатов она тоже не хотела, поэтому соврала. После её смерти об этом знал только тренер Морияма.

— Когда Кевин узнал об этом? — наконец обрела голос Дэн.

— Всего пару лет назад.

— Пару лет назад, — в тихом гневе повторила она, — пару лет, и он ничего не сказал?

— Он пытался защитить тренера, — снова пояснила Тори. — Если бы Ваймак узнал, что Кевин его сын, он бы попытался забрать его у Эдгара Алана.

— Они бы не позволили Кевину уйти, — поморщился Ники.

— Он должен был рассказать об этом после перевода, — настаивала Дэн. — Он ведь провёл здесь полтора года. Он не имел никакого права всё это время скрывать такие новости от тренера. Столько лет, господи. Он не… — злость в её голосе сменилась тяжёлой грустью, видимо, она попыталась представить, как Ваймак отреагировал на эту новость. — Это неправильно. Это несправедливо.

— Это неправильно, — тихо согласилась Тори. — Но, по крайней мере, теперь тренер знает.

— Чёрт, — протянул Мэтт. — И как он отреагировал?

— Я не присутствовала при разговоре, — качнула головой Тори, — но не думаю, что всё прошло хорошо.

Издав неопределённый всхлип, Дэн резво соскочила с дивана. Мэтт потянулся к ней, но она отмахнулась от его руки. Затем она метнулась в спальню и захлопнула за собой дверь. Поражённый подобной реакцией, Бойд перевёл ошарашенный взгляд на остальных. Рене заняла освободившееся место и взяла его под руку. Несмотря на этот знак немой поддержки, Рене смотрела на Элисон. Девушки обменялись уставшими взглядами.

— Она никогда его не простит, — заключила Элисон.

— Она остынет, когда тренер сможет принять это, — не согласилась Рене.

Элисон ничего не ответила; её скептический взгляд говорил сам за себя. Сейчас Тори была согласна скорее с Элисон. Проведя со старшекурсниками столько времени, она знала, как сильно Дэн восхищалась Ваймаком. Он стал для неё примером настоящего отца и воплощал в себе те качества, к которым она стремилась. За время с Лисами Дэн часто сталкивалась с несправедливостью, но все оскорбления и унижения всегда были направлены либо в её сторону, либо в сторону её друзей. Простить того, кто ранил Ваймака, может оказаться выше её сил.

— Присмотрите за ней? — уточнила Тори.

— Конечно, — согласилась Рене.

Тори направилась к себе в комнату, чтобы собраться. Это не заняло много времени, однако, закончив, она не стала возвращаться к остальным. Села на диван в ожидании, пока Лисы смогут прийти в себя и собраться с силами. Спустя пятнадцать минут к ней заглянул Бойд, а ещё через двадцать за ними пришёл Ники. Бойд закинул сумку Тори себе на плечо, свободной рукой подхватил собственный багаж и оставил Тори разбираться с замком. В какой-то момент к ним присоединился Кевин, который выглядел крайне подавленно и хмуро, стоя рядом с Эндрю. Дэниэль, судя по всему, до сих пор не могла прийти в себя и избавиться от накатившей злобы, потому как тоже стояла в отдалении от остальных. Она даже не взглянула на Мэтта, когда он подошёл к ней, сразу же направившись в сторону лестницы.

Лисы спустились на парковку рассеянной толпой и покидали багаж в грузовичок Мэтта. Только Эндрю оставил свою сумку у себя, и Бойд не стал предлагать убрать её к остальным вещам. Затем Мэтт вытащил из-под пассажирских сидений сетку, предназначенную для закрепления багажа, и уже через минуту установил её по назначению. Надёжно закрепив весь багаж, Лисы наконец разделились по машинам и выехали на дорогу.

По дороге на автомагистраль, Эндрю свернул к крупному продуктовому. Ники пошёл туда в полном одиночестве и спустя пятнадцать минут вернулся с огромным количеством бренчащих бутылок. Благодаря тому, что им удалось сбагрить почти все вещи Мэтту, их багажник оставался свободным и мог вместить все принесённые запасы. Эндрю расстегнул свою сумку и вытряхнул содержимое. Она оказалась доверху наполнена разными свитерами, и Тори подумала, что это весьма странный выбор вещей для поездки в горы в марте месяце. Спустя секунду она поняла, что свитера послужат амортизирующей упаковкой для купленного стекла. В глубине души Тори понадеялась, что у Ники или Кевина лежат более практичные вещи.

Спустя пару минут они снова выехали на дорогу. От общежития до гор было около двух часов пути, однако для спортсменов, которые регулярно путешествуют, это время пролетело практически незаметно. Тори думала, что в какой-то момент они должны были нагнать Мэтта, но старшекурсники добрались быстрее. Бойд написал им, что они уже забрали ключи и прислал карту, как добраться от главного офиса до их домика.

Через десять минут Эндрю свернул на небольшой участок перед коттеджем. Дом был большим, он выглядел слегка простовато снаружи, однако внутри оказался вполне модернизированным. Стены сложены из цельных брёвен, деревянный пол идеально отполирован. В гостиной были повсюду расстелены пушистые меховые ковры, на стенах висели декоративные кости диких животных и разные картины. Кухня оказалась оборудована всеми человеческими достижениями в области бытовой техники, а на экране холодильника транслировалось видео об ассортименте шведского стола, предлагаемого гостиным комплексом. В другой части гостиной стоял настольный футбол и бильярдный стол, а на стене висела широкая плазма.

Одна из спален находилась на первом этаже, остальные четыре — на втором, каждая на углу. В двух комнатах уже лежали чьи-то вещи, а значит, компании Эндрю придётся разделиться между этажами. Ники сразу же предложил Тори и Эндрю занять спальню на первом этаже, на что Аарон и Кевин стоически промолчали. Тори хотела было возразить, учитывая, что в нижней спальне стояла только одна огромная кровать, но так как Эндрю спорить не стал, она тоже решила заткнуться. Внутри Эндрю нет протеста при мысли о том, чтобы делить с Лили комнату. Он знает, что малейшее движение Лил заставит его руки метнуться за ножами, а сердце забиться быстрее, угрожая выпрыгнуть из груди, но он знает, что Лил такая же. К тому же… предыдущей ночью все было хорошо.

Лил почти не шевелится во сне, как и Эндрю. А ещё это Лили (а не кто-либо другой, потому что Эндрю не может представить, что ложится рядом с кем-то и чувствует, как кровать прогибается под весом кого-то другого), которая понимает Эндрю почти так же хорошо, как он понимает самого себя. Поэтому Эндрю спокойно.

Все четыре верхние спальни имели свой выход на балкон, опоясывающий дом. Два выхода на задний дворик лестницами спускались к деревянному помосту, который тянулся от одного края здания к другому и открывал вид на горы и, казалось, бесконечное множество деревьев. Вдоль веранды в ряд стояли кресла-качалки, а на перилах с одинаковым расстоянием виднелись небольшие, уютные фонарики. В дальнем углу веранды было установлено джакузи, именно там они и встретили старшекурсников. Те уже успели переодеться в купальники и сидели в наполняющемся джакузи.

— Ну разве не круто? — спросил Мэтт вместо приветствия. — Хочу сюда переехать.

— Здесь слишком много... природы, — заметил Ники. — Я бы сюда переехал, если б можно было не выходить из дома.

Элисон демонстративно закатила глаза и расслабленно откинулась назад:

— Не хватает только дайкири.

— Забавно, что ты это упомянула, — заметил Ники, мгновенно заработав взгляды сразу четырёх старшекурсников. Хэммик изобразил удивление, затем обиду, а после театрально уронил руку на грудь. — Ребят, ну вы серьёзно? Как будто первый день нас знаете.

— Мы стараемся вообще вас не знать, — беззлобно огрызнулась Элисон, в то время как Мэтт спросил: — Что вы привезли?

— Ха, — позлорадствовал Хэммик над Элисон и тут же вернул своё внимание Бойду. — Ты, наверное, хотел спросить, что мы не привезли?

— Я организовала дом, — сказала Рейнольдс, — тогда вы организуйте на всех коктейли. На кухне есть блендер.

— Даже два, — заметила Рене. — Видела запасной за холодильником.

Ники быстро провёл голосование, кто чем хочет заняться, и вызвал Аарона и Кевина помочь ему затащить оставшиеся сумки в дом. Тори и Эндрю направились исследовать кухню. В холодильнике оказался встроенный генератор льда. Выставив необходимые бутылки на стойку, Эндрю достал второй блендер. Тори отступила в сторону, чтобы не мешать выгрузке остального алкогольного склада на стойку, и с неожиданным интересом наблюдала за работой Эндрю и Ники. Кевин с Аароном сели за стол и начали бутылку водки.

— Сделаешь Рене? — уточнил Хэммик, наливая первый коктейль. — Моё мировоззрение не позволяет мне делать безалкогольный дайкири.

Эндрю промолчал, но Тори поняла, что он позаботится об этом. Закончив, Ники попросил Кевина помочь ему дотащить бокалы. Кевин и Аарон довольствовались простыми шотами, однако, позаботившись обо всех остальных, Ники намешал для себя что-то непонятно-разноцветное. Прихватив свой напиток, Хэммик отправился на веранду следом за Аароном и Кевином, видимо, предполагая, что Тори и Эндрю подтянутся сами.

Быстро всполоснув блендеры, Эндрю достал два бокала для виски, наполнил их скотчем до краёв и пододвинул один из них Тори. Тори перевела взгляд со стакана на Миньярда.

— Я не пью, — напомнила она.

— Ты не пьёшь, потому что боишься потерять контроль, — заметил Эндрю. — Осталось, что скрывать?

Это беззлобное обвинение значительно подтолкнуло Тори. Она снова опустила взгляд на стакан. Эндрю пододвинул его поближе, и Тори взяла его в руки. Миньярд приподнял свой бокал то ли в качестве приглашения, то ли с вызовом, они чокнулись и выпили. Виски опалил горло. И в следующую секунду Тори почему-то вспомнила о долгих ночах в дороге и о бесчисленных синяках. Она вспомнила о том, как Ваймак собирал её по кусочкам в прошлом декабре, и о том, что тренер позволил ей тогда оставить все секреты при себе. Её кидало из крайности в крайность: растекающийся внутри жар был признаком то ли накатывающей тошноты, то ли долгожданного облегчения.

Вытащив пачку сигарет из заднего кармана, Эндрю обменял её на пустой стакан в руках Тори. Тори встряхнула пачку и, почувствовав внутри вес перемещающейся зажигалки, направилась на веранду. Чтобы не мешать остальным табачным дымом, Тори встала около перил, подальше от джакузи, и прикурила сигарету. Задумчиво крутя сигарету в руках, она едва ли замечала смех остальных, будучи более увлечённой привкусом во рту. Тори провела языком по зубам, пытаясь понять, почему её вообще это волнует.

В конце концов сигарета натолкнула её на мысль. В ту ночь, когда Эйджей дал ей ключи от дома и предложил остаться, он тоже пах виски и сигаретами. Тори никогда не сможет убежать от своего прошлого, но она может не дать прошлому сломать её. Когда-нибудь время обязательно притупит все острые углы её прошлой жизни и заменит былые травмы новыми воспоминаниями.

Встав рядом с ней, Эндрю поставил у ног бутылку виски. Тори подтолкнула к нему пачку сигарет, заставив её проехаться по гладкой поверхности перил. Взамен Миньярд поставил между ними наполненный бокал. Лучи заходящего солнца заиграли на гранях стакана, пробиваясь сквозь полупрозрачный напиток. Стряхнув пепел, Тори аккуратно отложила сигарету и опустошила бокал одним медленным глотком. Зашло так же тяжело, как и в первый раз, но сейчас хотя бы не так убийственно.

— О боже мой, — слишком громко воскликнул Хэммик. — Это что, алкоголь? Ты дал Тори алкоголь, и она его выпила? Я что-то пропустил или с каких пор Тори начала выпивать с нами?

Несмотря на поражённое восхищение Ники, Эндрю не стал наливать ей в третий раз. Они спокойно докурили и переместились поближе к остальным, чтобы Тори смогла поучаствовать в разговоре.

Ужин начинался в восемь, поэтому пришлось идти по пыльной дороге к главному зданию. Еды оказалось достаточно, чтобы накормить группу оголодавших спортсменов, а у дверей стояли хозяева комплекса, которые лично приветствовали прибывающих гостей. Их общая усталость, синяки и многочисленные повязки Тори привлекли много внимания и заинтересованных взглядов, однако персонал был достаточно компетентен, чтобы не задавать лишних вопросов.

На обратном пути к дому Дэниэль остановила Кевина, чтобы поговорить. Мэтт тихо посоветовал не бить его в те места, где могут остаться синяки, однако вряд ли Дэн услышала его предупреждение. Вернувшись домой, Мэтт развёл огонь в главном камине, и Лисы, не сговариваясь, собрались вокруг огня, свернувшись на диванчиках и креслах и в тишине наблюдая за языками пламени. Элисон рассказывала о других курортах, где ей удалось побывать, каждый раз упоминая, что все они меркли по сравнению с владениями её семьи. Позже они с Мэттом начали спорить о том, как Лисам лучше отпраздновать победу на чемпионате. Тори не знала, шутили ли они или обсуждали конкретные планы; хотя, учитывая, как легко Элисон выбила им этот домик, скорее всего они говорили вполне серьёзно.

Пока остальные выбирали между Гавайями и Вегасом, Тори думала о деньгах, спрятанных в сейфе. Ей больше не надо никуда бежать, и больше никто уже не придёт за деньгами. И, наверное, лучшее, на что она может их потратить, это попытаться отплатить Лисам за их дружбу. Тори ничего не сказала, потому что была не уверена, как они отреагируют на предложение оплатить отпуск кровавыми деньгами, однако внимательно слушала их мечты об отпуске . Чем больше они пили, тем более сложным, продуманным и замысловатым становился план на следующие каникулы. Тори была уверена, что утром они этот разговор даже не вспомнят.

Когда они перешли к беседам на более приземлённые темы, Тори направилась на кухню, чтобы налить себе ещё один стакан воды. Выключив кран и повернувшись, она увидела перед собой Аарона, который всё это время ждал её. Аарон дёрнул подбородком в сторону двери, приказывая следовать за ним на веранду. Тори оставила стакан на столе и вышла за Миньярдом. Тори как можно тише задвинула за ними дверь и оперлась спиной о перила. Аарон даже не пошевелился.

— Ники немного туповат, — наконец сказал Миньярд. — Он сделал огромную ошибку, заговорив с Эндрю, вместо того чтобы поговорить наедине с тобой. Эндрю едва не вспорол ему горло, когда тот не понял намёк, — Аарон обернулся, видимо, желая удостовериться, что на кухне по-прежнему никого нет, а затем снова посмотрел на Тори. — Так что теперь мы здесь вдвоём, учитывая, что Эндрю не посчитал нужным предупредить меня не вмешиваться.

— Когда в последний раз Эйджей вообще считал нужным заговорить с тобой? — издевательски уточнила Тори.

— В прошлую среду, — не растерявшись, напомнил Аарон.

Это был совсем не тот ответ, которого ожидала Тори. Она лично заложила основу возможного возобновления общения братьев, и прошли недели с тех пор как Аарон впервые попал на сеанс к Эндрю. Тогда это был единственный реальный намёк на то, что они пытались, действительно пытались что-то предпринять. А ужасное поведение Аарона после первого сеанса оказалось единственной реакцией, которую они получили от братьев. Тори думала, что с тех пор их отношения особо и не продвинулись. Триумф разрастался тихим медленным жаром где-то в груди, который быстро улетучился после следующих слов Аарона.

— Тебе придётся поговорить со мной. И у тебя только одна попытка сказать мне правду. Ты правда трахаешься с моим братом?

Аарон выждал секунду и, не получив в ответ ничего, кроме прямого взгляда, добавил:

— Что, сказать нечего?

— О чем? — переспросила Тори.

— Мне просто интересно, когда ты успела перейти от своего «никем не интересуюсь» до постели Эндрю? Либо ты просто врала нам, скрывая тот факт, что ты озабоченная, либо ты увидела, как Дрейк изнасиловал Эндрю, и решила, что он лёгкая добыча.

Тори ударила его... и в перспективе это оказалось ужасной ошибкой. Она осознала это только когда согнулась над ревущей от боли рукой. Аарон скучающе отшагнул назад и спокойно проверил уголок рта большим пальцем руки. Сплюнув в сторону, Миньярд наклонился, чтобы заглянуть в лицо Тори. Несмотря на все жестокие слова, выражение самого Аарона казалось спокойным и изучающим. У Тори появилось отчётливое ощущение, что именно этого Аарон и добивался. Осознание того, как тупо её развели, только усилило злость.

— Пошёл нахуй, — процедила она. — Уёбывай отсюда, пока можешь.

— Ники считает, что ваши взаимоотношения основаны на тупой ненависти, — продолжил Аарон будто не услышал слов Тори. — Я думаю, дело в другом. Но скоро мы это выясним, так ведь?

— Не лезь не в своё дело.

— Да что ты. Ты хотела, чтобы я боролся за неё. Как думаешь, он будет бороться за тебя?

— Нет.

Пожав плечами, Аарон поднялся и, не сказав больше ни слова, зашёл внутрь. Тори дождалась, пока острая боль сменится хотя бы тянущей, затем выпрямилась и проверила повязку на руке. Света из-за прозрачной двери было достаточно, чтобы убедиться в том, что бинты остались чистыми. Тори не могла поверить, как что-то настолько болезненное могло не оставить следов.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять остатки былой злости, и тоже зашла в дом. Стакан ждал её там же, где был оставлен. Когда Тори вернулась в гостиную, Аарон как ни в чём не бывало сидел в своём кресле. В этот вечер Аарон больше не взглянул в её сторону, а Тори была рада притвориться, словно у Эндрю никогда не было никакого брата.

Вскоре вернулись Кевин и Дэн. Свежих синяков на них не оказалось, однако они оба выглядели так, словно прошли сквозь какую-то эмоциональную мясорубку. Ники быстро сходил на кухню и вернулся с парой бутылок. Кевин уселся где-то на задворках, а Дэн разместилась у Мэтта на коленях. Сейчас Дэн и Кевин хотели скорее накидаться, чем пытались поддержать разговор, поэтому всем остальным пришлось подкидывать новые темы для обсуждения, чтобы заполнить тишину.

К тому моменту, как Лисы решили разойтись по комнатам, большинство из них практически не стояло на ногах. К счастью, Рене оставалась достаточно трезвой, чтобы помочь шатающимся товарищам преодолеть лестницу. Тори едва не пошла за остальными, когда вспомнила, что их спальня находится на первом этаже. Будто бы прочитав её мысли, Элисон опасно перевесилась через перила и ткнула на неё пальцем:

— Стены не звуконепроницаемые. Не будите меня. Вас двоих это тоже касается, — добавила Элисон, переведя палец на Дэн с Мэттом. Дэн попробовала изобразить невинный взгляд, однако из-за переизбытка алкоголя получилось спорно. Элисон только выразительно покачала пальцем. — Никаких потрахулек там, где я могу это услышать. Это нечестно по отношению к тем, у кого их не будет.

— Может, если ты очень вежливо попросишь Кевина... — предложил Ники.

Убийственный взгляд Кевина оказался настолько же выразительным, насколько возмущённый возглас Элисон. Тори качнула головой и направилась к себе в спальню. Эндрю помог ей переодеться для сна, и Тори в оцепенении уставилась на кровать. Она не хотела больше делить постель с кем-то еще. Но сейчас её нерешительность ничем не поможет, поэтому Тори выбрала сторону кровати и как можно аккуратнее откинула одеяло. Её опасения полностью подтвердились, было что-то болезненно неприятное в ощущении чужого веса на кровати. Куда менее болезненным оказалось то, как Эйджей с поцелуем вжал её в матрас, руками гуляя по плечам и груди; но этого Тори наоборот безумно хотелось.

Она не позволяла себе зациклиться на неприятных словах Аарона, но ещё тяжелее было игнорировать мнение Ники, который считал, что их взаимоотношения основываются только на ненависти. Наверное, Хэммик был прав даже больше, чем того бы хотела Тори. И она не могла отрицать этот факт. Ввязываясь во всё это, она прекрасно понимала как к ней относится Эйджей... и именно безразличие Эйджея стало причиной, по которой Тори тогда решилась.

Но теперь всё оказалось совсем не так просто, Тори не понимала, как или когда это изменилось. И ещё меньше она понимала, что с этим делать. Наверное, ей стоит предупредить Эйджея, но сейчас для этого точно не время. Спрятав тревогу и смятение куда подальше, Тори запустила перебинтованные пальцы в волосы Эйджея. Боль казалась не большой ценой за то, чтобы в любой момент иметь возможность притянуть его ближе. Тори полностью отдалась поцелуям, позволяя всё самому важному человеку в своей жизни.

Эндрю прижимает Лили к матрасу.

Забинтованные пальцы запутываются в его волосах, а рот соединяется с его ртом, и Эндрю думает, что вес тела Лили в его кровати не будет большой проблемой. Они целуются до тех пор, пока оба не загораются достаточно, чтобы перестать быть тихими.

А после курят на балконе, глядя на звезды.

Лили поднимает голову к небу, и Эндрю наблюдает, как уголки её рта приподнимаются в нечто, что не является ухмылкой и не совсем улыбкой. Лил выглядит мягкой и теплой. Она рисует на небе квадрат, высовывает язык изо рта и выглядит по-идиотски, а потом поворачивается к Эндрю, и её глаза — невероятно яркие бриллианты, которые притягивают Эндрю все больше и больше.

— Бетельгейзе, да?

Эндрю не может не чувствовать себя потерянным и найденным одновременно и наполненным чем-то, что не меркнет даже спустя несколько часов, когда дыхание Лили выравнивается на другой стороне кровати.

Это что-то нелепое и глупое, и все же Эндрю не может удержаться от того, чтобы протянуть руку и позволить слабому теплу коснуться его пальцев, когда он смотрит, как спит Лили.