3. Все ради игры: Королевская свита

Глава девятая

С восходом солнца Тори бросила все попытки заснуть и выбралась из кровати. Она вышла на пробежку по окружной, а на повороте свернула к стадиону. Служба охраны как обычно патрулировала территорию. Сегодня Тори доверяла им ещё меньше, чем вчера: теперь она знала, насколько легко можно мимо них проскользнуть, что, собственно, и сделала. Открыв дверь собственными ключами, она щёлкнула выключателем по дороге в раздевалку.

Тори толкнула дверь нараспашку, попутно закатывая рукава толстовки, и замерла на пороге. Весь бардак исчез — на полу ни пятнышка. Тори невольно обернулась через плечо, но, когда она пришла, в помещении было темно. Она здесь одна. Тори пересекла комнату к своему шкафчику, потянула дверцу. Пусто и чисто.

На часах была половина восьмого, что означало, что Ваймак уже проснулся. Тори опустилась на скамейку и набрала его номер. Тренер ответил со второго гудка.

— Не знаю, что удивляет меня больше: то, что твой телефон включен, или то, что ты проснулась субботним утром в такую рань, — вместо приветствия выдал Ваймак.

— Тренер, в раздевалке чисто.

— Да, я знаю. Мы с Эбби позаботились об этом ещё вчера, после вашего ухода.

— Извините, — выдохнула Тори. — Собиралась убраться сегодня утром.

— Разве я не говорил тебе не волноваться об этом?

— Вы сказали, что этим можно заняться позже.

— Неважно, — отмахнулся Ваймак. — Будешь должна. Кстати, учитывая, что я обломал твои утренние планы, чем собираешься заняться? Ничем? — получив утвердительный ответ, тренер продолжил. — А можешь помочь мне разобрать бумаги? Притащу их и захвачу по дороге завтрак. Или ты уже поела?

— Ещё нет, — отозвалась Тори. — Жду вас.

Ваймак повесил трубку. Тори снова взглянула на свой приоткрытый шкафчик, а затем в ожидании тренера перебралась в зону отдыха. Она медленно прогулялась вдоль стен, изучая фотографии, которые Дэниэль снимала и вывешивала годами. Тори никогда не видела, чтобы Дэн добавляла новые снимки, но с начала года коллекция незаметно выросла на несколько десятков кадров. На большинстве из них были запечатлены старшекурсники, учитывая, что Дэн редко представлялась возможность отловить братьев вне стадиона, однако Тори заметила несколько фотографий с Хэллоуина и пару случайных снимков с командных посиделок в ноябре и декабре.

В самом конце, практически на углу, висела фотография, которую Тори и вовсе не узнала: снимок, на котором они с Эндрю были вдвоём. Оба укутанные в свои пальто, они стояли на расстоянии вдоха и неотрывно смотрели друг на друга. Потребовалось время, чтобы наконец узнать это место — люди на заднем плане мало напоминали толпу болельщиков. Окна на фоне внесли ясность. Дэн сфотографировала их в аэропорту, когда они летели на выездную игру против Техаса. Тогда Тори даже не замечала, что на них кто-то смотрит.

Тори нашла себя и на паре групповых снимков, но этот кадр был единственным, где она не была самой собой. Дэн даже сфотографировала её с правой стороны так, что повязку на лице, не было видно. Это фотография Лили Джексон; это момент, когда она назвала Эйджею то имя. Тори потянулась к снимку, чтобы сорвать его, но остановилась, едва пальцы коснулись края бумаги.

Она приехала в Пальметто, чтобы играть, отчасти также потому, что Кевин был единственным доказательством её существования. Единственным, кто знал, что под всей этой маской существует реальный человек. Уже в мае и Лили, и Тори исчезнут навсегда, но в июне этот снимок всё ещё будет здесь. Он годами будет оставаться частичкой Лисьей норы. Это утешало, по крайней мере, должно было. Но Тори верила, что утешение не должно отзываться таким тугим, тяжёлым узлом где-то в груди.

К счастью, вскоре объявился Ваймак. В одной руке он нёс бежевый бумажный пакет, другой прижимал к себе коробку, набитую бумагами. Тори придержала и закрыла за ним дверь, чтобы тренер мог спокойно поставить свою ношу. Ваймак окинул быстрым взглядом комнату, затем переставил телевизор на пол и передвинул тумбу из-под него поближе к диванам, делая из неё временный импровизированный стол. Тори проследила за тем, как тренер достал бумаги и разложил их на четыре небольших стопки. Когда Ваймак закончил и откинул пустую коробку в сторону, Тори приоткрыла одну из папок на столе. Стандартная анкета с прикреплённой фотографией незнакомца.

— Потенциальные новобранцы, — коротко пояснил Ваймак, — нужно минимум шесть.

— Шесть, — эхом отозвалась Тори, опускаясь на колени напротив тренера. — Вы удваиваете состав?

— Не по собственному желанию, — подтвердил Ваймак, доставая из пакета сэндвичи и сок и протягивая их Тори. — Это было одним из условий, чтобы нас оставили в игре после временного отстранения Эндрю. Оргкомитет озабочен тем, как далеко нам удалось пройти в этом году, и они не хотят нарушать правила ради нас. Я пообещал, что подобного больше не повторится. Это означает, что в следующем году придётся расширить состав.

Ваймак пролистал стопки и пододвинул одну из них Тори.

— Девушки переходят на пятый курс, надо отобрать как минимум троих новичков, чтобы успеть хотя бы немного потренировать их до выпускного. В общем, мы ищем двух нападающих, двух подающих, защитника и вратаря. Отбери кандидатов, а потом мы сузим круг.

— А разве не Кевин должен этим с вами заниматься? — уточнила Тори.

— Ты сделаешь первый отбор, — кивнул Ваймак, — Кевин второй, а я уже приму конкретное решение.

Тори снова посмотрела на стопку папок перед собой. Наконец она открыла одну из верхних и пробежалась взглядом по основной информации: физические данные, средняя результативность по очкам, нормативы и всё такое. Тори не очень понимала, что она ищет, пока не добралась до третьего нападающего. Третий был последовательно хорош, но четвёртый оказался ещё интереснее, потому что в его игре был заметен значительный прогресс. К обложке каждой папки с внутренней стороны крепился диск, по всей видимости, содержащий нарезку самых ярких моментов выступлений.

Тори разложила папки ещё на две стопки: многообещающие и под вопросом. Закончив, она повторно просмотрела обе группы. Тори думала, что второй обход пройдёт быстрее, учитывая, что она уже ознакомилась со всей личной информацией игроков, однако она всё равно подолгу задумывалась каждый раз. К тому моменту, как Тори наконец определится, Ваймак, наверное, уже успеет разобрать все остальные досье. Однако, когда Тори покосилась на тренера, выяснилось, что тот успел отсмотреть не больше, чем она сама. Взгляд Ваймака даже не скользил по странице. Он не читал статистику; он внимательно изучал фотографию игрока, будто та могла рассказать всё, что ему необходимо было знать.

Тори вернулась к раскрытой папке и попыталась увидеть то, что видел Ваймак. Возможно, тренер умел различать боль в людях так же, как Тори могла замечать их гнев; там, где Тори видела лишь непоколебимое спокойствие девушки, Ваймак видел пустой взгляд и поникшие плечи. Тори задумалась, заметил ли Ваймак нечто подобное и в её фотографиях или же он просто доверился заверениям Эрнандеса о том, что что-то не так. Хотелось верить, что ей хорошо удавалось сохранять непроницаемое выражение лица, однако Ваймак вёлся на это всё реже.

— Всё нормально? — неожиданно уточнил тренер.

— Да, — без колебаний соврала Тори и снова сосредоточилась на задании.

Поиски потенциальных нападающих заняли добрую половину утра, но у Тори наконец образовалась стопка, которую можно было смело отдать на суд Кевину и Ваймаку. Тренер положил её на пол, рядом с коленом, и сложил отвергнутые досье обратно в коробку.

— Могу ещё чем-нибудь помочь? — поинтересовалась Тори

— Можешь идти, — отозвался Ваймак. — Тебя подвезти?

— Нет, я сама, — отказалась Тори.

— Эх, — протянул Ваймак, не поднимая взгляда. Тори быстро собрала весь мусор, оставшийся после завтрака, и почти дошла до мусорной корзины, когда тренер добавил: — Кстати, я собираюсь сделать тебя вице-капитаном в следующем году.

Сердце ёкнуло и комом застряло где-то в горле. Тори обернулась, чтобы посмотреть на тренера, но ей потребовалось время, чтобы снова обрести дар речи.

— Вы что?

— В конце концов, Дэн должна будет уйти, — пояснил Ваймак. — И ей понадобится замена.

— Но не я, — запротестовала Тори. — Лучше спросите Мэтта или Кевина.

— Талантливые игроки с бо́льшим опытом, — признал он, — но у них нет того, что нужно этой команде. Знаешь, почему я сделал Дэн капитаном? — Ваймак поднял взгляд на Тори и дождался, пока та качнёт головой. — Увидев её, я понял, что она сможет возглавить эту команду. Неважно, что о ней думали другие члены команды; неважно, что о ней писала пресса. Она сама отказалась признавать себя неудачницей, и поэтому же она отказалась признавать эту команду безнадёжной. Это именно то, что было мне нужно для того, чтобы поднять Лисов с колен. И, на самом деле, ты здесь единственная, кто сможет заменить её. Разве ты не заметила? Они сплотились вокруг тебя. Это нечто особенное. Ты сама — нечто особенное.

— Вы даже не знаете, кто я.

— Чёрта с два. Ты — Лили Джексон, восемнадцатилетний новичок из Милпорта, штат Аризона. Родилась двадцать второго августа, метр шестьдесят два ростом, правша, играешь клюшкой третьей ростовки. Нападающий основного состава моих Лисов и самый многообещающий нападающий среди новичков первоклассных сборных. Нет, — отрезал Ваймак, повышая голос, когда Тори попыталась перебить его. — Посмотри мне в глаза и ответь, важно ли для меня, кем ты была раньше, а?

Тренер наставил на неё палец, а затем ударил им об стол.

— Для меня важно только, кто ты сейчас и кем ты можешь стать в будущем. Я не прошу тебя забыть своё прошлое, но предлагаю тебе пересилить его.

— Я не могу стать их капитаном, — честно призналась Тори. — И не буду.

— Тут тебе не демократия, — качнул головой тренер. — И тебе не предлагают выбирать с чем соглашаться, а с чем нет. Здесь я создаю правила, а ты им подчиняешься. И тебе придётся смириться с таким раскладом. Ты нуждаешься в этом месте так же, как они нуждаются в тебе. Назови хоть одну вескую причину, почему ты пытаешься слиться?

— Я… — начала было Тори, но так и не смогла ничего выдавить из себя. Она не могла сказать Ваймаку, что возможно просто не проживёт достаточно долго, чтобы успеть занять эту должность. — Я должна идти.

Тори боялась, что тренер начнёт спорить, но тот сказал только:

— Увидимся в понедельник.

Тори думала, что дышать станет легче, когда она покинет стадион, но, ступив на тротуар, она почувствовала, что грудь по-прежнему сдавливает мёртвой хваткой. Она невидящим взглядом уставилась на пустую парковку, сердце гулко колотилось в висках. От мысли о том, чтобы вернуться в Лисью башню и встретиться там с остальными, становилось только хуже, но ей некуда было больше идти. Тори стоило бы сбежать и бежать до полного изнеможения, выжечь себя до основания, пока не останется сил, чтобы думать или чувствовать, но ноги словно приросли к тротуару. Может быть, они понимали, что если она побежит сейчас, то уже не остановится.

Тори опустилась на обочину, пытаясь прийти в сознание, но тревожные мысли продолжали мучительно роиться в голове. Она чувствовала себя буквально в шаге от безумия, а затем Эндрю неожиданно назвал её по имени и все мысли мгновенно замерли, поражённо стихли. Тори запоздало осознала, что она крепко вцепилась в телефон, прижимая его к уху.

И они уезжают довольно далеко, когда телефон, который он уронил в подстаканник начинает звонить и играть песню о беглеце. Это заставляет Эндрю тут же схватить его и открыть, отвлекаясь от дороги.

Маленький дисплей высвечивает ему имя Лили, и Эндрю думает «конечно», прежде чем нажать на зелёную кнопку и приложить его к уху свободной рукой.

Кевин смотрит на него, но Эндрю это не особо заботит. Его больше волнует жёсткое дыхание по ту сторону провода, слишком быстрое, чтобы быть нормальным, слишком заполненное паникой, чтобы быть нормальным.

Эндрю смотрит на дорогу с одной рукой на руле, стараясь при этом быстро соображать.

Есть небольшая вероятность, что это случайный звонок, но она быстро отметается, потому что дыхание Лили слишком громкое и близкое для этого. И сделать кому-то случайный звонок с раскладушки весьма тяжело.

Это означает, что у Лили было время, чтобы набрать номер Эндрю и нажать на звонок, но она ничего не говорит. Слышно только дыхание, быстрое… оно становится все быстрее и быстрее с каждой секундой. Эндрю кидает взгляд на часы на приборной панели и понимает, что прошла уже минута.

— Лил, — зовёт парень.

Тогда повисает абсолютная тишина, но вызов все ещё продолжается. Эндрю ждёт пару секунд, и Лил наконец говорит. Голосом, словно внутреннюю часть её горла протёрли наждачкой:

— Забери меня со стадиона.

Эндрю отключается и бросает телефон обратно в подстаканник. Парень хватает руль двумя руками, и выкручивает его при первом же указателе о развороте, увеличивая скорость почти в два раза.

Кевин вздыхает, словно ему очень неудобно, и посылает Эндрю раздраженный взгляд с пассажирского сидения. Но у Эндрю нет слов, чтобы объяснить, что все его тело заледенело из-за такого голоса Лили, что это зацепило его за позвоночник так, что он без раздумий жмёт на педаль.

Учитывая, что они почти доехали до межштатной автомагистрали, нужно почти двадцать минут, чтобы вернуться к стадиону. Но из-за того, что Эндрю давит педаль в пол, игнорируя дикие сигналы себе вслед, они справляются меньше, чем за пятнадцать.

Она не помнила, как вытащила мобильный из кармана или как решилась на звонок. Тори отодвинула телефон от лица и нажала на кнопку, чтобы убедиться, не выдумала ли она всё это, но на дисплее высветилось имя Эндрю, а таймер показывал, что звонок идёт уже почти минуту.

Тори приложила телефон обратно к уху, но никак не могла подобрать подходящих слов, чтобы описать то острое, гнетущее чувство, которое сейчас буквально разрывало её изнутри. Через три месяца чемпионат подойдёт к концу. Через четыре она будет мёртва. Через пять Лисы вернутся сюда для летних тренировок с шестью новыми игроками. Теперь Тори могла сосчитать всё оставшееся у неё время на пальцах одной руки. А на другой руке словно оставалось будущее, которому уже не суждено случиться: вице-капитан, капитан, национальная сборная. Тори не имела морального права оплакивать эти потерянные возможности. За этот год она получила больше, чем заслуживала; было бы эгоистично просить о большем.

Она должна быть благодарна за всё, что у неё было, и ещё более благодарной за то, что теперь её смерть не останется незамеченной, она будет что-то значить. Она хотела утащить за собой и Сенатора, и Морияму, чтобы им уже никогда не удалось оправиться от того, что она собирается рассказать. Это была справедливость, на которую она даже надеяться не могла, это была месть за её жизнь. Она думала, это поможет смириться со своей участью, но ноющая боль и сосущая пустота снова поселились где-то в груди. Тори чувствовала, будто тонет.

Наконец Тори нашла силы и голос для того, чтобы говорить, но всё, что она из себя выдавила, было:

— Забери меня со стадиона.

Эндрю не ответил, но тишина в трубке едва уловимо изменилась. Тори снова посмотрела на экран мобильного: таймер остановился на семьдесят второй секунде. Эндрю отключился. Тори отложила телефон и стала ждать.

От Лисьей башни до стадиона можно было доехать всего за пару минут, но у Миньярда на это ушло около пятнадцати. Он свернул на парковку, остановился в паре сантиметров от левой ноги Тори и даже не стал заглушать двигатель. Кевин молча замер на переднем сидении, окинув Тори каким-то хмурым, осуждающим взглядом. Когда Тори не сдвинулась с места, Эндрю вышел из машины и встал напротив.

Фигура, одетая в чёрный свитер, сидит на обочине парковки, с обёрнутыми вокруг коленей руками, со спрятанным от мира лицом. Чёрные волосы рассыпаны по плечам, обтянутым чёрной кофтой

Эндрю паркуется на пустое место в паре дюймов от ног Лили и не глушит двигатель, выходя на холод. Лил не двигается с места, заставляя Эндрю подойти к ней и встать достаточно близко, чтобы кончики его обуви были видны ей. Плечи Лили напрягаются, и она вскидывает голову вверх.

Зелёные яркие глаза — разбиты, словно стекло, поражённое лучами солнца. Её лицо на несколько оттенков бледнее, чем обычно, её плечи поднимаются и падают слишком быстро для нормы. Теперь Эндрю может видеть, стоя перед Лили, что сквозило в её голосе и написано сейчас на лице.

Это, вероятно, никому другому не очевидно, потому что вряд ли кто-то так же изучал Лил, но Эндрю может увидеть в чужом дыхании желание убежать как можно быстрее и дальше отсюда.

И есть факт: Лил не убежала, когда так сильно этого хотела. Эндрю не тратит время на размышление об этом, вспоминая, как Лил однажды показала ему свой телефон, сжатый в руке, и сказала: « Я решила попробовать по другому».

Это была ослепительная смесь веселья и интереса для Эндрю тогда, но Лил не говорит теперь этих слов, но на её лице все написано: Эндрю может слышать это. И сейчас он испытывает не веселье, а что-то близкое к облегчению.

— Не хочу быть здесь, — выдавила она.

— Мы почти выехали на федеральную магистраль, — сказал Эндрю.

Тот факт, что она здесь сейчас, что решила положиться на Эндрю и позвонить ему , даёт понять о доверии. Парень чувствует под своими ногами лёд хрупкого решения Лили, такой тонкий, что может сломаться, если он не будет осторожным.

И Эндрю понимает, что оставив Лили здесь, он может потерять её. Он нарушит обещание, соединяющее их, становящееся с каждым днём все прочнее и больше, словно это что-то живое… он не планирует оставлять её здесь.

Самое равнодушное приглашение, какое Тори когда-либо получала, но сейчас ей было всё равно. Эндрю без колебаний вернулся за ней. И это была более чем достаточная причина, чтобы встать и пойти с ним. Тори залезла на заднее сиденье села позади Кевина и уставилась в окно. Кевин оглянулся на неё, но ничего не сказал, и Эндрю тронулся прежде, чем дверь успела полностью захлопнуться.

Они не спрашивали у неё, что случилось, поэтому Тори не задавала вопросов, почему они едут по восемьдесят пятому шоссе в направлении Атланты. Это были самые долгие два часа в жизни Тори, однако полная тишина и иллюзия побега из Пальметто помогли немного собраться с мыслями. К тому моменту, как они добрались до Алфаретты, она погрузилась в состояние приятного безразличия. Отсутствие сна прошлой ночью давало о себе знать, и Тори позволила себе задремать. Она проснулась, когда у Эндрю зазвонил телефон, но тот взял трубку только чтобы сказать: «Нет». Через пару минут они подъехали к автосалону. Кевин вышел сразу после того, как Эндрю припарковался. Эндрю заглушил двигатель и бросил ключи на опустевшее пассажирское сиденье.

— Можешь выйти или можешь остаться здесь, — предложил Миньярд. — Это твои единственные варианты.

Бегство — не вариант, вот что он имел в виду. Эндрю знал, почему Тори позвала его.

— Я останусь.

Эндрю выбрался из машины, захлопнув за собой дверь. Тори проводила его взглядом до тех пор, пока он не исчез за парадными дверями в поисках торгового представителя, а затем закрыла глаза и снова провалилась в сон. Когда Тори проснулась, рядом с арендованными автомобилем уже стоял чёрный металлический зверь. Тори разбиралась в машинах всё так же плохо, как и в начале года, но каждый изгиб нового авто казался вызывающе дорогим. Тори предположила, что Эндрю совершил эту покупку с той же целью, с какой совершил предыдущую: просто выбрал машину, которая ударит по кошельку сильнее всего. Это была пугающе странная причуда для человека, который утверждал, что не привязывается к материальным вещам.

Эндрю открыл заднюю дверь и через салон посмотрел на Тори.

— Кевин?

Прогнав остатки сна, Тори отстегнула ремень.

— Пусть едет с тобой. Мне не о чем с ним говорить.

Эндрю снова захлопнул дверь, и Тори перебралась на водительское сидение. Миньярд тронулся первым, Тори последовала за ним на магистраль. Спустя какое-то время они остановились на небольшой заправке с прилегающей к ней закусочной. Тори была не голодна, поэтому, пока они ели, взяла себе самую большую чашку кофе. Она села за соседний стол, потягивая горячий напиток и вперившись пустым взглядом в никуда. Пока они обедали, Кевин изредка поглядывал в её сторону, но так ничего и не сказал, вероятно, списав подобное странное настроение на вчерашний инцидент. Эндрю только рассматривал свою новую машину через панорамное окно.

Несмотря на то, что им пришлось проехать мимо Пальметто, чтобы вернуть арендованный автомобиль в Гринвилл, поездка назад казалась сильно короче. Работник осмотрел авто на предмет новых повреждений, завёл двигатель, чтобы проверить, сколько топлива осталось в баке, и дал Эндрю пару бланков на подпись. Теперь уже ничего не оставалось, кроме как вернуться в кампус. Тори думала, что отъезд поможет ей почувствовать себя лучше, но, едва Лисья башня замаячила на горизонте, она снова почувствовала себя разбитой.

Они поднялись по лестнице, однако Тори не задержалась на третьем этаже. Тихие шаги позади давали понять, что Эндрю последовал за ней; Кевин, судя по щелчку двери, зашёл в комнату. Миньярд поравнялся с Тори, когда та остановилась у двери на крышу, пытаясь справиться с замком. Эндрю достал две сигареты и прикурил их ещё до того, как они вышли наружу. Тори взяла свою и неторопливо направилась к той части крыши, которая находилась над парадным входом в общежитие. Она села как можно ближе к краю, надеясь, что чувство страха отвлечёт её от тревожных мыслей, и окинула взглядом открывающийся вид.

Эндрю опустился рядом и протянул ей что-то. Тори посмотрела, но не сразу поняла, что ей предлагали. В автосалоне Миньярду выдали два комплекта ключей от новой машины, и теперь Эндрю отдавал один из них Тори. Тори замешкалась, и Эндрю уронил их прямо на бетонное покрытие между ними.

— Как же ты всё усложняешь, — протянул Эндрю. — Это просто ключ.

— Ты приёмный ребёнок, — качнула головой Тори, — поэтому не хуже меня понимаешь, что это не просто ключ.

Тори не стала его поднимать, она приложила к ключу два пальца, лёгким прикосновением изучая резьбу нового подарка.

— У меня всегда были обеспеченные хозяева, чтобы жить в уюте и комфорте, но в приличных заведениях обычно задают слишком много вопросов. Когда мы сбежали, это стало очень видно, все эти проверки личных данных, кредитных выписок, чеков, тех вещей, которые мы не могли предоставить, не наследив при этом. Мы неделями жили в паршивых дешёвых гостиницах или взламывали чужие машины, чтобы переночевать, или искали места, где можно платить из-под полы.

Тори на секунду замолчала и продолжила:

— Приходилось постоянно бежать. — Она перевернула ключ в ладони, пальцами вжимая холодный металл в кожу. Тори так часто крутила в руках ключи от дома Эндрю, что уже успела наизусть выучить каждую их впадину и зазубрину. — Приходилось постоянно врать, прятаться, исчезать. Мы никогда нигде не задерживались и ничего не называли своим. А когда нас нашли, Рендом погиб сразу, пуля в голову. Мы с Эрин, ничего не сделали, не успели или не захотели. Он отвлек копов, но мне не удалось сбежать, тогда меня и ранили. — Тори прижала руку к шраму на плече:- Потом семья, снова побег, Милпорт. Я не хотела оставаться, но тренер дал мне ключи от стадиона, а ты предложил мне защиту. Ты дал мне ключ от места, которое сам называешь домом.

Тори крепко сжала руку, представляя отпечаток, который новый ключ оставит на коже ладони, и подняла взгляд на Эндрю.

— У меня не было дома с тех пор как я села в чужую машину..

Эндрю ткнул пальцем в щёку Тори, разворачивая её голову в другую сторону.

— Не смотри на меня так. Я не ответ на твои вопросы, и пиздец как уверен, что ты — не ответ на мои.

— Я не ищу ответов. Я просто хочу…

Тори беспомощно взмахнула руками, будучи не в силах закончить мысль. Она не знала, чего хочет; она не понимала, что ей нужно. Последние двадцать четыре часа она варилась в каком-то непередаваемом кошмаре и до сих пор не могла прийти в себя. Она не знала, как унять эту боль или как заставить голос, упорно шепчущий — нечестно — замолчать.

— Я хочу найти себя, я устала быть никем — призналась Тори.

Раньше она уже видела этот взгляд Эндрю, когда тот впервые потребовал правду прошлым летом. Тогда Тори рассказала ему что могла, она хотела, чтобы он просто оставил её в покое; но в итоге ей удалось достучаться до Миньярда. Всё дело было в глубокой, искренней зависти к Кевину, в захлестнувшем чувстве отчаяния и полного одиночества. После всего, что они вместе пережили за прошедшие пару месяцев, Тори наконец поняла, что скрывалось за этим взглядом. Эта тяжёлая тьма не была осуждением; это было поразительное человеческое понимание. Эндрю уже проходил через это, он достиг этой точки много лет назад и сломался. А Тори сейчас держалась на волоске, отчаянно хватаясь за всё, за что только можно, лишь бы удержаться на плаву.

— Ты — Лиса. Ты всегда будешь никем, — напомнил Эндрю, потушив сигарету. — Ненавижу тебя.

— Девять процентов от всего времени не ненавидишь.

— Девять процентов от всего времени я не хочу тебя убить. А ненавижу я тебя всегда.

— Чем чаще ты это говоришь, тем меньше я тебе верю.

— Тебя никто не спрашивал, — с этими словами Эндрю взял лицо Тори в ладони и подался вперёд.

Не считая пьяных домогательств Ники, Тори ни с кем не целовалась последние три года. А то что было раньше, она старательно хоронила в глубине памяти. В голове заплясала паника, она ждала темноты, тошноты, всего того, что следовало за мельчайшими прикосновениями других людей, но сейчас всё было совсем иначе.

Эйджей целовал её так, будто от этого зависели их жизни, будто весь его мир теперь сводился только к губам Тори.

Едва они коснулись губами, сердце дрогнуло и замерло, Тори, не думая, подалась навстречу. Её рука оказалась на подбородке Эйджея прежде, чем она вспомнила, как тот относится к прикосновениям. Сообразив, Тори опустила руку, вместо этого вцепившись пальцами в рукав его шерстяного пальто.

Прикосновение стало спусковым крючком, послужило отрезвляющим предупреждением. Эндрю отклонился назад только для того, чтобы выдохнуть:

— Останови меня.

— Останови меня.

Но Лил не делает этого… она просто сидит, сжав в пальцах материал куртки Эндрю, с красными губами, выглядящими совершенно ослепительно. И Эндрю хочет. Но не может снова коснуться их — он не будет делать этого с Лили.

Губы припухли; кожа пылала. Тори едва ли могла перевести дух, она запыхалась, словно только что пробежала полумарафон. Но чувствовала такой прилив сил, будто могла пробежать ещё пять таких же. Неожиданная потеря контроля над собой вызвала новый взрыв паники где-то внутри. Здравый смысл просил остановиться прежде, чем они оба успеют сделать то, о чём потом могут пожалеть. Но Рене говорила, что Эйджей никогда ни о чём не жалеет, а Тори просто не проживёт достаточно долго, чтобы это обрело для неё хоть какой-то смысл. Но, прежде чем Тори успела сделать выбор, Эндрю выдернул рукав из её пальцев.

— Отпусти, — Эндрю бросает взгляд на пальцы Лили, все ещё сжимающие его одежду. — Я не буду с тобой сейчас этого делать, — говорит он, а затем сам снимает руку Лили, отдаляясь из её личного пространства.

Кожа Эндрю гудит, и он чувствует себя виноватым. Эндрю достаёт из пачки новую сигарету, чувствуя, как напряжение проникает в его плечи. Мысли о том, что он сделал это против чужой воли, против воли Лили, начинают пробираться в голову и сжирать изнутри.

Эндрю затягивается, и вкус никотина на языке неправильный, испорченный вкусом чужих губ, поэтому он тут же давит только зародившийся огонёк об асфальт и достаёт третью, зажигая и пытаясь прогнать мурашки, ползущие по коже и губам. Он не может. Не может прогнать чувство жажды и жары, цепляющееся за кости… Лил тянется к нему, отбирая сигарету. Эндрю позволяет этому случиться, подтягивая колено к груди.

Он ненавидит Лили. Так её ненавидит.

— Почему нет?

— Потому что, — говорит Эндрю и смотрит на обворожительные губы, которые он все ещё видит перед собой, которые говорят ему, что Лил не скажет «нет», которое Эндрю нужно услышать, чтобы прийти в себя. — Ты слишком тупая, чтобы отказать мне.

— А ты не хочешь, чтобы я согласилась?

— Это не согласие. Это не да, — Эндрю видит это достаточно ясно, даже если сама Лил пока не понимает. — Это просто нервный срыв. И я могу увидеть разницу, даже если ты её не видишь, — парень проводит большим пальцем по нижней губе в нелепой попытке стереть ощущение губ Лили, но его ублюдочный разум ставит эту картину на повтор.

Эндрю отворачивается. Горизонт полон облаков, белых и серых, намекающих на дождь.

Только потом продолжает. И это не просто то, что можно легкомысленно сказать. И Эндрю знает, что Лил поймёт, что примет его обещание самому себе.

— Я не буду таким, как они. Я не хочу, чтобы ты просто позволила мне.

Краем глаза Эндрю видит, как Лили открывает и закрывает рот, но не поворачивает голову, пытаясь просто дышать до тех пор, пока она все же не решится:

— В следующий раз, когда тебя назовут бездушным, я буду вынуждена полезть в драку.

— Девяносто два процента, — предупреждает Эндрю, и как же смешна эта мысль: Лили лезет в драку из-за кого-то вроде Эндрю. О, он действительно её ненавидит. — Приближается к девяносто трём.

Это не те слова, которые должны утешить Лили, но они, кажется, все же работают, потому что чужие плечи расслабляются, и девчонка забирает ключ, который Эндрю уронил, и поднимается на ноги.

Это было не смешно — ничего из этого, на самом деле, не было смешным, — но ответ Эндрю казался таким вредным и настолько в духе самого Миньярда, что Тори просто не смогла не улыбнуться. Она заставила себя убрать улыбку с лица прежде, чем её заметит Эйджей, и тоже перевела взгляд на кампус.

Впервые за этот день, возможно даже впервые за эту тернистую, неспокойную неделю, она смогла спокойно вдохнуть — сдавливающее чувство в груди отступило. И когда это напряжение ушло, Тори наконец почувствовала, насколько уставшей и по-настоящему измотанной она была. Прошлая ночь была бессонной, ей удалось только немного подремать в машине. Если лечь спать сейчас, то все выходные пойдут коту под хвост, но Тори было плевать. Подхватив ключ Эндрю, она поднялась на ноги.

— Эй, — зовёт Лили, но Эндрю не отводит взгляд от горизонта. — Спасибо тебе.

Эндрю не хочет выяснять, за что именно Лил благодарит его, даже если это за ключ и небольшой осколок доверия, похороненный под его кожей.

— Проваливай, пока я не столкнул тебя с крыши.

— Попробуй. И я утяну тебя с собой, — напоминает ему Лили, а затем уходит, закрывая дверь достаточно громко, чтобы ветер воткнул этот звук прямо под рёбра Эндрю.

Парень остаётся сидеть на крыше в одиночестве. Его мысли снова затихают, а мир возвращается к прежним цветам, таким, какими они должны быть. К таким, каким Эндрю привык.

За все годы до этого момента, в глотке Эндрю всегда сидела тошнота, ползущая вверх каждый раз, когда он чувствовал возбуждение. Даже если ему чётко говорили «да». Даже с Роландом, наедине привычных Сумерек, он ощущал неприязнь к этому ощущению.

Но сейчас всегда острой и кислой волны тошноты и желчи, ползущей по горлу, нет. И Эндрю знает, что это неплохо… это как ещё один шаг в реку, дно которой он не может разглядеть из-за тьмы, поглощающей весь свет вокруг.

Эндрю сидит и смотрит, как облака темнеют и исчезают, как возбуждение медленно отпускает его тело.

Парень не представляет, как Би будет разбираться со всем этим.

Каким-то чудом на пути в комнату она никого не встретила. Тори закрыла дверь и переоделась в пижаму. Она установила будильник на вечер, но отключила его, когда спустя час так и не смогла заснуть из-за мелькающих в голове мыслей. Тори вытащила руку из-под одеяла и разжала ладонь, чтобы ещё раз взглянуть на свою новую собственность. Зубчики ключа оставили неглубокие вмятины на коже большого пальца. Тори прикрепила ключ к связке от старой машины Эндрю и качнула их в руке, невидящим взглядом проследив колебание.

После того как жизнь определила место Тори, как сексуальной игрушки Тори мечтала только о том, чтобы её никто никогда не трогал. Какие к черту отношения, она и влечения никогда и ни к кому не испытывала. У неё по-прежнему были естественные потребности, тело иногда реагировало особым образом, но это всегда вызывало гнев и тошноту. Страх и паранойя долгие годы помогали укрепить заданную установку до тех пор, пока отсутствие сближения с другими людьми не показалось единственно верным, логичным вариантом.

Дружба с Лисами была неблагоразумной, но неизбежной. Поцелуй с одним из них казался просто немыслимым и шёл вразрез со всеми заложенными принципами. Тори не планировала пересекать эту линию или просить Эйджея пересечь её. Скорее всего, ей и вовсе не стоило об этом беспокоиться, учитывая довольно сильную неприязнь Эйджея в её адрес и серьёзные загоны по поводу личных границ. Эйджей не был похож на Ники, который бы просил, спорил и возражал, даже если бы Тори сказала, что это плохая идея. Если Тори откажет, Эйджей никогда не спросит почему и не станет поднимать эту тему снова. Он сделает вид, будто ничего не произошло, и Тори сможет прожить оставшиеся несколько месяцев в тишине и относительном спокойствии.

Но было ли это желанием спокойствия или просто трусостью, тягой к выживанию или очередной попыткой бегства? Тори могла весь день убеждать себя, что она поступает логично и рационально, но, если бы Тори действительно заботила рациональность её поступков, она бы в первую очередь не стала сюда приезжать. Самое невозможное, просто волшебное было ощущение того, что она этого хотела, что этот поцелуй не вызвал в ней никаких отрицательных эмоций. У неё оставалось совсем мало времени, и для того, чтобы разобраться в этом, ей нужно было нечто большее, чем эти оборванные моменты. Тори понимала, что, так или иначе, она сейчас совсем не в том состоянии, чтобы принимать серьёзные решения. Она убрала ключи под подушку и перевернулась на бок, будто это могло что-то изменить. Тори пыталась не думать обо всём этом, но воспоминания упорно подбрасывали ей ощущение прикосновений губ Эйджея, и от этого по коже пробегали электрические сигналы..

Она пыталась отвлечься единственно действенным способом: считала как можно дольше на всех известных ей языках. Тори не заметила, как уснула, и не знала, сколько успела проспать, когда телефон, неожиданно завибрировав, ожил. Во входящих лежало новое сообщение с неизвестного номера: «48». Тори удалила его и уснула бы снова, если бы не приглушённый звук телевизора, доносящийся из соседней комнаты. Тори поискала в себе силы встретиться со старшекурсниками и поняла, что готова к этому куда больше, чем утром. Тихо вздохнув, она откинула одеяло, отключила очередной будильник и спустилась с кровати. Дверь в комнату Мэтта была не закрыта, но Тори все авно постучала по косяку.

Дэн сидела на диване, плотно прильнув к боку Мэтта. Едва заметив Тори в проёме, она схватила пульт и выключила телевизор.

— Мы тебя разбудили? — спросила она и, несмотря на то, что Тори качнула головой, добавила. — Извини.

— Мне всё равно не стоит спать так поздно днём.

Тори направилась на кухню, чтобы выпить воды. Она предполагала, что они возобновят прерванный просмотр, но, когда Тори вернулась обратно в гостиную, экран телевизора по-прежнему оставался тёмным. Мэтт и Дэн молча обменялись многозначительными взглядами. Тори так и не поняла, кто из них вышел победителем в этом немом споре, но в итоге Бойд тряхнул головой и посмотрел на неё.

— Мы планировали устроить небольшую вечеринку в честь победы — пояснил Мэтт. — Нельзя же совсем не праздновать. Но Рене сказала, что это плохая идея. И даже позвонила Эндрю, чтобы посоветоваться с ним. Он встал на её сторону.

Тори вспомнила телефонный звонок, разбудивший её по пути в Альфаретту. Эндрю слушал всего пару секунд, прежде чем коротко отрезать: «Нет». Тори мысленно отчитала себя за каждую недобрую, недоверчивую мысль в адрес Рене. Её внешняя умиротворённость и полная безмятежность, вероятно, всегда будут мешать ей разгадать Рене до конца, но та умела разбираться в мелочах, когда это было действительно важно.

— Спасибо вам, но они правы, — отказалась Тори. — Сейчас как то нет желания праздновать..

— Ладно, но тогда нам придётся устроить нечто совершенно безумное после победы в сезоне Договорились?

— Насколько безумное? — на всякий случай уточнила Тори.

Дэн улыбнулась, будто не услышала её вопрос.

— Договорились?

— Договорились.

— Отлично, — снова улыбнулась Дэн. — А теперь иди сюда.

Тори упала рядом с ними на диван, и они все вместе вернулись к просмотру какого-то бестолкового шоу. Тори скорее всего забыла бы о сообщении, разбудившем её, если бы следующим вечером не получила аналогичное только уже с нового телефонного номера: «47». Осознав, что кто-то ведёт обратный отчёт, Тори в оцепенении уставилась на экран. В следующую секунду она откинула домашнюю работу в сторону и направилась к календарю, висящему в кухне на холодильнике. Она отсчитывала дни, переворачивая листы, пока не дошла до марта. Конец отсчёта пришёлся на пятницу девятого марта. Это была неожиданная дата. Последний день перед весенними каникулами в университете. На эту дату у них выпадала игра, но это ещё даже не финальные матчи чемпионата.

Тори снова проверила телефон, прикидывая, стоит ли отвечать. В конце концов, она удалила и это сообщение тоже и вернулась к спряжению испанских глаголов.

* * *

Остальные Лисы не знали, что Эндрю заменил разбитую машину, вплоть до утра понедельника. Ники тащил за собой Тори по стоянке, бурно рассказывая о проекте, который он должен был закончить сегодня, но пока осилил только половину. Когда Эндрю остановился, Ники тоже притормозил, но, не замечая машину, продолжил болтать. Он замолчал только когда Миньярд потянул на себя водительскую дверь. Запоздало осознавая происходящее, Хэммик бросил повторный взгляд на авто и чуть не упал, живо отшатнувшись назад.

— Не может быть!

Его крик моментально привлёк внимание остальных, и Мэтт, чего и следовало ожидать, отреагировал одним из первых. Он проскользнул мимо Тори, чтобы получше рассмотреть машину.

— Что ты делаешь с Мазератти?

— Езжу на ней, — отозвался Эндрю, будто это было само собой разумеющееся, и сел на водительское сидение.

Мэтт потянулся к капоту обеими руками, словно хотел обнять его, но не стал прикасаться, будто побоялся испортить идеальный внешний вид своими отпечатками. Благоговейный, восторженный трепет Бойда заставил Тори посмотреть на Эндрю. Эндрю встретил её взгляд сквозь лобовое стекло, но не задержал его надолго. Он потянулся, чтобы закрыть дверь, однако Мэтт бросился вперёд и помешал ему, всунув руку в проём. Бойд наклонился, заглядывая в салон; широко распахнутые глаза буквально светились от неподдельного восторга. Ники куда меньше боялся оставить на машине собственные отпечатки, поэтому облапал её почти целиком и полностью, пока с отвисшей челюстью наворачивал круги вокруг авто.

— Но когда? ... — поражённо протянул Бойд. — И как? ...

Элисон оказалась куда менее тактичной:

— Он её угнал?

Дэн шикнула на подругу, на что Элисон лишь пожала плечами.

Мэтт вдохновлённо взмахнул рукой.

— Ну же, заводи. Давай послушаем.

Эндрю провернул ключ зажигания, и машина разразилась живым низким рычанием. Мэтт вскинул руки, расправив их, словно дирижируя оркестром. Миньярд всё-таки закрыл дверь, и Мэтт ретировался к Дэн, щедро рассыпая факты и статистические автомобильные данные, которые Тори пропустила мимо ушей. Тори оглянулась на Аарона, чтобы оценить его реакцию. Аарона разрывали внутренние противоречия: он был в восторге от перспективы шикарной поездки, но не мог избавиться от чувства обиды, чтобы выразить свою радость.

Учитывая условия жизни Кевина, его редко можно было удивить какой бы то ни было роскошью, тем более он лично присутствовал при покупке машины. К тому же Дэй не обладал достаточным терпением, чтобы мириться с подобными восторгами, поэтому в его взгляде проскользнуло отчётливое раздражение.

— Такими темпами мы опоздаем на тренировку.

— Да плевать, — отозвался Ники, устраиваясь поудобнее на заднем сиденьи. Он сразу сел посередине, чтобы оградить Тори и Аарона друг от друга. Не став пристёгиваться, Хэммик подался вперёд, выглядывая между передних сидений и внимательно изучая приборную панель. Когда все расселись, Ники по-прежнему восторженно охал и ахал, замечая то одну, то другую деталь. Эндрю терпел это ещё пару секунд, после чего просто отодвинул его лицо рукой. Ники был слишком взволнован, чтобы обижаться, поэтому, вместо того чтобы начать жаловаться, он уточнил: — А если серьёзно, Эндрю, где ты её взял?

— В Джорджии, — коротко отозвался Миньярд.

Ники тяжело вздохнул, но переспрашивать не стал.

Эндрю и Аарон до сих пор не разговаривали, а Аарон и Тори пытались держаться друг от друга как можно дальше, но остальные Лисы делали всё возможное, чтобы избежать неловкости на поле. Жестокая шутка Рико привела к ненужной, но правильной защитной реакции со стороны старшекурсников. Даже Кевин сделал над собой усилие и проявлял необычайную терпеливость, возможно потому, что он видел, как трясло Тори в субботу.

Тори могла бы сказать им, что она уже в относительном порядке, но теперь они играли гораздо сплочённее и слаженнее, чем на прошлой неделе, и Тори просто не хотела рушить установившееся взаимодействие. Лисам предстояла ещё одна игра, чтобы пройти первый тур. Их прошлые победы означали, что они уже обеспечили себе место в финале, но они не собирались расслабляться на этой неделе.

Тори старалась посвящать экси каждую свободную минуту, которая у неё появлялась. Она брала с собой книгу о тактике и стратегиях сборной Арканзаса на занятия, пряча её под учебниками, и встречалась с Кевином за обедом, чтобы обсудить стили игроков. Несмотря на все её усилия сосредоточиться на пятничной игре, мысли то и дело сбивались с праведного пути. Всякий раз, когда Эндрю проходил мимо, Тори неосознанно провожала его взглядом. Каждый раз, когда Тори доставала ключи из кармана и видела пополнение в связке, она вспоминала поцелуй Эндрю. Она смотрела на Мэтта и Ники, чтобы понять, замечают ли они эти изменения в ней, но те вели себя так же, как и раньше. Тори не знала, что это значит, но понимала, что сейчас не время с этим разбираться. Она должна дождаться следующей недели, когда у Лисов будет недельный перерыв перед финалом.

От собственных мыслей её по-настоящему действенно отвлёк случай в среду, когда Кенго Морияма потерял сознание на совете директоров и был отправлен в больницу на машине скорой помощи. Ваймак всегда включал новости во время работы на стадионе, поэтому он передал своей команде сообщение сразу же, как узнал о происшествии. Тори мгновенно представила, сколько микрофонов было направлено в лицо Рико ещё до того, как Кенго довезли до больницы, и если бы она не ненавидела Рико так сильно, ей бы даже стало противно от бездушного энтузиазма журналистов.

Она нашла отрывки интервью в интернете на компьютере в библиотеке, куда заглянула в перерыве между занятиями. Рико вытерпел большинство назойливых вопросов с хорошей выдержкой и непоколебимым спокойствием, но показал своё настоящее отношение, когда его спросили, не поедет ли он в больницу к отцу. Репортёры прекрасно знали, что Кенго и Рико не слишком близки; они просто не понимали насколько. Кевин однажды рассказал Лисам, что Рико никогда не встречал ни отца, ни брата. Семья Морияма не тратила деньги на второсортных сыновей, поэтому Рико отправили к Тэцудзи совсем вскоре после рождения.

Рико метнул в журналистку такой злобный взгляд, что он мог бы, наверное, расплавить микрофон прямо у неё в руках.

— Вы прекрасно знаете, что у нас завтра игра. И моё место здесь, рядом с моей командой. Если врачи заслуживают своих учёных степеней, то они вылечат его независимо от моего присутствия.

Тори вытащила телефон и отправила Кевину сообщение:

«Думаешь, это серьёзно?»

«Будем надеяться, что нет, — почти сразу ответил Кевин, а потом добавил: — Рико до сих пор уверен, что сможет привлечь внимание отца своей славой. Если хозяин не поправится, Рико впадёт в ярость и выместит её на окружающих».

Тори обдумала это и написала:

«Хорошо, что ты больше не с ними».

«Жан всё ещё там», — прислал Кевин, и Тори знала, что лучше никак это не комментировать.

Запасная экипировка Тори пришла в четверг. Выездная игра в пятницу против Арканзаса означала поездку на весь день. Ещё до рассвета они в полном составе погрузились в Лисий автобус и делали небольшие остановки каждые четыре часа. Тори слишком быстро расправилась со своим домашним заданием, а книга надоела ей уже на середине. Она вдоль и поперёк успела изучить все приёмы сборной Арканзаса, так что не было нужды повторять их. Ей было невыносимо скучно, но спать не хотелось.

Кевин и Ники быстро заснули, а Эндрю уставился через окно в никуда. Аарон как обычно игнорировал их. Тори смирилась с тем, что они никак не скрасят эту поездку, и прошла в начало автобуса, где у старшекурсников завязалась оживлённая беседа. Они не спрашивали, почему она вдруг решила сменить своё привычное место, и без колебаний приняли её в обсуждение. Поездка от этого не стала короче, но, по крайней мере, это отвлекало её от раздумий. Тори не понимала, как Ваймаку удавалось заснуть при таком шуме. Возможно, всё дело в титанической силе воли, потому что тренер по-прежнему не хотел нанимать водителя и при этом не хотел оставлять Лисов в Арканзасе на ночь. Он отвезёт их обратно в Южную Каролину сразу после игры.

Они въехали в город около шести вечера, за два часа до начала. Поужинали в местном кафетерии, отчаянно пытаясь набрать достаточное количество калорий, чтобы пережить игру, и у них ещё оставалось время, чтобы не спеша пройтись вокруг стадиона сборной Арканзаса. Когда ворота наконец распахнулись, чтобы впустить толпу внутрь, Ваймак послал свою команду готовиться.

У сборной Арканзаса не было скорости или агрессии, как у Техаса или Бельмонта, но они были самой общительной командой, с какой только сталкивалась Тори. Они постоянно кричали что-то друг другу, подбадривая и отслеживая попытки заблокировать своих игроков. Они были готовы к бою, но не в негативном смысле. Сборная Арканзаса уже проиграла и Техасу, и Бельмонту; победа над Лисами не спасёт ни их, ни их репутацию.

К перерыву стали известны результаты другого матча, состоявшегося этим вечером: Техас разгромил Бельмонт и теперь их сборной предстояли игры на выбывание. Проигрыш их соперников дал Лисам второе дыхание и во втором тайме они вырвались вперёд. Лисы выиграли с приличным отрывом, привели себя в порядок после игры и были в автобусе уже к одиннадцати. На телефоне Тори ждало новое сообщение: «42».

Тори набрала в ответ короткое «Иди к черту», но сразу же стёрла это сообщение. Последнее, чего она хотела, так это поощрять того, кто дразнил её, давая понять, что её цепляют эти сообщения. Вместо этого Тори выключила телефон и отправилась праздновать победу со старшекурсниками.