3. Все ради игры: Королевская свита

Глава четвёртая

В понедельник Кевин возобновил ночные тренировки, однако отказался взять с собой Тори. Во вторник днём Эбби неохотно позволила ей вернуться на поле, при условии, что она не будет перенапрягаться. Едва получив разрешение, Тори отправилась за экипировкой. Эбби опоздала на тренировку почти на два часа, и Лисы уже вовсю занимались на поле, но Дэн остановила выполнение упражнений, как только Тори появилась в дверях. Вместе с Мэттом они ознаменовали её возвращение триумфальными выкриками. По пути к своей позиции Тори стукнулась клюшкой с Ники.

— Не играй, если не можешь, — предупредил Кевин.

— Знаю, — легко согласилась Тори. — Если что-то заболит, уйду с поля.

Кевин окинул её подозрительным взглядом, но промолчал.

Всё заболело, притом практически сразу, но было облегчением размять ослабевшие мышцы. Тори старалась особо не напрягаться: Эбби и Ваймак следили за ней со стороны. Когда пришло время растяжки, она подумала, что её заберут с поля. Но этого не произошло, поэтому Тори вернулась в игру с особым рвением. После тренировки Ваймак собрал всех в раздевалке, чтобы пройтись по результатам дня.

Закончив разбор, тренер перевёл взгляд на Тори и поинтересовался:

— Ну и?

— Я в порядке, — заявила Тори, отклонившись в сторону, подальше от смертоносного взгляда Дэя. — Я бы скорее переживала, если бы сейчас совсем ничего не болело. Но это всё не проблема. Если пасы над головой будут сильно тянуть швы, я могу отдавать мяч в стену.

— А нельзя было сразу сказать? — догадавшись, угрюмо возмутилась Дэн.

— Я и сказала сразу, — упрямо повторила Тори, — я в порядке.

— Это называется «безнадёжна» или «одержима», — с ухмылкой поправил Ники.

— Ладно, — вмешался Ваймак. — Тори позанимайся завтра в тренажёрном. Не перегружай себя несколько дней, хорошо? Подкрути вес под себя, если не получится — дай знать. Лучше получить травму в зале, чем в игре, — тренер проигнорировал убийственный взгляд Эбби в свою сторону. — Ну, тогда на сегодня всё. Собирайте свои монатки и проваливайте.

Они освежились и направились обратно в общежитие. Дэн прошла в комнату вместе с ними. Тори восприняла это как просьбу оставить их с Мэттом наедине, однако, когда она уже собралась уйти, Дэн остановила её. Усевшись на диване, Дэн подтянула колени к груди и сказала:

— Похоже привычная жизнь возвращается. Я имею в виду, теперь снова есть мы и есть они. Прошлый месяц был неплохим, правда? Мне нравились наши совместные ужины и командные посиделки.

— Мы словно вернулись к тому же, с чего начинали в августе, — согласился Бойд.

— Если бы мы только знали, чем так выбешиваем Эндрю, то могли бы постараться исправить это, — вслух задумалась Дэн. Она принялась отстранённо выстукивать рваный ритм по коленной чашечке, а затем перевела взгляд на Тори. — Как тебе удалось успокоить его на тренировке?

Тори решила отделаться самой простой и неоспоримой правдой:

— Я попросила.

— Ты попросила, — повторил Мэтт. Прозвучало почти как обвинение. — Ты говорила то же самое о Хэллоуине и о встрече с родителями Ники. Серьёзно, Тори. Как ты заставляешь его делать то, что он не хочет? Взятками? Шантажом?

Дэн предостерегающе взглянула на Бойда.

— Мы без наездов, Тори. Безо всякой херни. Просто теперь Эндрю трезв, и я понимаю, что это здорово всё изменит. Можешь ли ты снова объединить нас?

— Не знаю, — честно призналась Тори. — Могу, конечно, попробовать. Но, — окинув их взглядом, она продолжила: — кому-то придётся заняться Аароном. Ники и сам хочет поладить с вами, Кевин понимает, что команда сильнее, когда есть сплочённость, однако Аарон почти так же враждебен, как и Эйджей. И это кажется абсолютно бессмысленным, ведь оставаться с Эйджеем значит постоянно прятать Кейтлин. Если Аарон согласился на это без боя, значит это не единоличное решение Эйджея. Значит, это решение касается их обоих.

Дэн задумалась.

— Кейтлин должна что-то знать. Ни одна уважающая себя девушка не пошла бы на подобные условия без действительно веской причины. Если она не захочет говорить, как думаешь, получится вытрясти это из Аарона, Мэтт? Ты вроде говорил, что после Рождества он ведёт себя лучше, так?

— Можно попробовать, — согласился Бойд. — Тренер уже отдал тебе наше расписание?

— Валяется где-то на столе, — кивнула Дэн. — Как найду — напишу, какие у него стоят занятия.

— Окей, попробую отловить.

— Давайте я сначала попробую переговорить с Кейтлин, — предложила Дэн. Она заёрзала на месте, выуживая телефон из кармана джинс, и быстро набила сообщение. — Не хочу, чтобы Аарон успел предупредить её о нас.

Мэтт кивнул, а Дэн продолжала сверлить телефон таким взглядом, словно пыталась мысленно ускорить ответ. И входящее сообщение действительно не заставило себя долго ждать. Они с Кейтлин обменялись ещё парой тройкой смсок, после чего Дэн поднялась на ноги.

— Ладно, пойду прогуляюсь. Могу задержаться, поэтому, если что, ужинайте без меня. Пожелайте мне удачи, что ли.

— Удачи, — отозвалась Тори, а Мэтт просто поцеловал на прощание.

В итоге Тори и Мэтт поужинали с Рене и Элисон в комнате девушек. Выбранный Элисон фильм оказался моментально забракован остальными, однако она, наплевав на мнимую демократию, всё равно поставила именно его. Вероятно, это был один из худших фильмов, которые только доводилось видеть Тори, но, по крайней мере, он помог убить время ожидания. А вовремя подошедший Кевин избавил от последних пятнадцати минут мелодрамы и хромой игры актёров. С Эндрю они встретились уже в машине.

По прибытию Миньярд, как обычно, растянулся на диване в зоне отдыха, Дэй пошёл переодеваться. Тори поколебалась пару секунд, передумала и направилась следом за Кевином, но потом снова передумала. Она остановилась позади дивана, сложила локти на спинку и посмотрела на Эйджея. Одну руку Миньярд положил под голову, а другой закрыл глаза от верхнего освещения.

Эндрю не разговаривал с Лили с того вечера в Райских Сумерках. Он чувствует небольшую дыру в груди, приносящую беспокойство, как вновь открывшаяся рана. Тишина между ними сохраняется до вечера, когда он, Кевин и Лил добираются на ночную тренировку .

Кевин переодевается, а Эндрю разваливается на диване с одной рукой над глазами, чтобы заблокировать свет, а с другой — под головой.

Раньше его развлекал бег туда-сюда по ступенькам поля, и он испытывал хоть какое-то развлечение, когда принимал таблетки. Но теперь всё вокруг него серое, скучное и неинтересное.

Справа от него появляется шорох, и парень может почувствовать, как материал дивана прогибается через секунду, а затем возникает ощущение, что за ним наблюдают. Этот взгляд бродит по нему, не причиняя дискомфорт, как пёрышко. Но Эндрю всё равно хочет протянуть руку и остановить это.

— Ты бы тоже мог с нами потренироваться как-нибудь, — говорит Лили. Эндрю не хочет отвечать на эту глупость. Он хочет сидеть и ждать, пока Лил скажет ещё что-нибудь.

Потому что Эндрю заметил за последние несколько месяцев, что у Лили, похоже, есть удивительный талант заставлять его говорить. Также у неё есть талант удерживать его интерес и усыплять бдительность. И если бы это был кто-то другой, если бы не тёплое притяжение внизу его живота, чёрта с два он бы и пальцем пошевелил для диалога.

— Зачем ты вообще начал играть, если даже тренироваться не хочешь?

Поскольку в учреждение для несовершеннолетних Эндрю попал благодаря офицеру Хиггинсу, ему пришлось сосредоточиться на «реабилитации через дисциплину, физическую нагрузку и понимание своих прав и обязанностей». Это означало, что все заключённые там изучали командные виды спорта. И из предлагаемых занятий на выбор типа футбола или бейсбола ничто не имеет такого же уровня насилия, как Экси. Это и привлекло Эндрю, хоть он никогда и не скажет об этом Кевину. Он играл в Экси. Потому что быть запертым на поле, независимо от того, как долго длится игра, это не то же самое, что быть запертым на два или три года в камере. Потому что таким образом он может коллекционировать свои обещания, как другие люди коллекционирует открытки или почтовые марки.

Потому что таким образом Эндрю может сдержать своё слово перед людьми, хотя они никогда не делали для него ничего такого.

Хотя он и не говорит всего этого, но считает, что Лили достаточно умна, чтобы понять самой:

— Из двух зол…

И через несколько секунд Лил на самом деле собирает два плюс два. Она ничего не говорит об обещаниях, потому что не знает. Но опять же, даже если бы знала, Эндрю сомневается, что кто-то (кроме Би, потому что она умная и понимает его, слушает, когда он говорит, и собирает его историю по кусочкам, которые никто другой никогда не пытался найти) поймёт, что они для него значат.

— Ты выбрал Экси из-за агрессивного характера игры, — говорит Лили, и Эндрю сквозь закрытые рукой глаза видит тень чужого движения. — Но ты вратарь, у тебя не так много возможностей побаловать себя бессмысленным насилием. На самом деле у тебя их меньше всего.

— Смотритель поставил меня на ворота, — объясняет Эндрю и пожимает плечами. Он помнит, что надзирателя звали Патрик, и он сунул в руки Эндрю клюшку вратаря, наблюдая за тем, как ребёнок сначала не смог поднять её из-за веса. Патрик сказал, что, будучи на другой позиции в игре, Эндрю становится слишком опасным для окружающих на поле, поэтому мальчишка всё же поднял свою клюшку. Да, если кто-то другой прикасался к нему без разрешения, даже если только из-за игры, для несчастного это никогда не заканчивалось хорошо. — Это был единственный возможный вариант.

— Они не хотели выпускать тебя бегать, потому что боялись, что ты навредишь кому-нибудь? — спрашивает Лили, услышав то, что Эндрю не сказал. Из-за этого Эндрю снова чувствует солнце внизу живота и прямо рядом с сердцем, согревающее его изнутри. — Мне кажется, это даже к лучшему, когда ты на последней линии защиты. Даёшь нам время набегаться и измотать себя, а сам берёшь на себя все наши ошибки и косяки. Ты играешь так же, как и живёшь. Вот почему у тебя так хорошо получается.

Где-то в коридоре хлопает дверь, и она невероятно громкая в повисшей между ними тишине, которая окружила их, как пузырь. Такие же шумные шаги становятся ближе и ближе, отвлекая.

На самом деле это не совсем правда. Слова Лили звучат так, словно Эндрю чья-то последняя надежда, но Эндрю лишь способ решения проблем, лишь нож.

— Иду, — говорит Лил Кевину, когда тот всё же теряет терпение. Парень кивает и захлопывает за собой дверь, так же громко уходя. — Я тоже сначала не хотела быть нападающим, — признается Лили Эндрю, её голос очень тихий и словно робкий. — В Малой лиге я была защитником. Рико знает об этом, потому что я играла с ним и с Кевином…

И это — это привлекает внимание Эндрю, цепляет, как акула, держащая свою добычу массивными челюстями, исключая побег.

— Пока я была у Воронов, он заставлял меня стоять на защите.

Этого достаточно, чтобы Эндрю быстро опустил руку, закрывающую глаза, и задумался.

Ещё одна часть головоломки, которая вроде бы подходит, но не делает картину полной, потому что… что? Рико вспомнил, что Лили играла на защите аж в Малой лиге, а потом заставил её стоять на той же позиции?

— Малая лига, значит, — говорит Эндрю, рассматривая тени от длинных ресниц Лили на её скулах, озвучивая свои мысли.

— Ну да, — спокойно согласилась Лили. — В Милпорте я не знала, как играть в нападении. Не хотела быть нападающим, но у тренера Эрнандеса не было мест в защите. Короче, либо нападающим, либо никак, а я так сильно хотела играть, что просто не смогла уйти. Сейчас уже не представляю себя на другой позиции.

Эндрю думает об этом секунду, а затем смотрит на Лили. И смотреть на Лили — это как менять ночь на день, тьму на яркий свет, ослепляющий, болезненно обжигающий под рёбрами, но согревающий каждый дюйм тела. В такие моменты Эндрю чувствует себя живым так, как никогда раньше.

И это раздражает. Потому что Эндрю не просил этого. Не хотел чувство, прилипшее к нему, как кусок жвачки. Как помешательство.

Раздражает и действует на нервы. Не так, как это делает Кевин день за днём, что его зубы непроизвольно сжимаются и грозят растрескаться.

Нет. Вместо этого он позволяет словам Лили поселиться в его голове, разложить там вещички и удобно устроиться. И Лил продолжает болтать про дурацкое Экси, как будто это что-то важное, материальное, настолько нужное, что можно поставить под угрозу свою жизнь.

— Да ты скорее енот, чем лиса, — говорит он Лили, и это странно подходящая ассоциация.

— Кто?

— Енот, — снова повторяет Эндрю и вытягивает руку перед собой, словно держит в пальцах мяч. — Экси — твоя маленькая прелесть в этом сером грустном мирке. Ты знаешь, что тебя преследуют, и понимаешь, что свора гончих уже практически дышит в спину. Но ты не оставишь Экси, даже чтобы спастись. Однажды ты сказала, что не понимаешь людей, которые так старательно пытаются умереть, но только взгляни на себя, — говорит он, хотя осознаёт, что это немного другое. Потому что Лили, кажется, не совсем осознаёт, насколько тонок лёд под её ногами. — Как я понимаю, это была очередная ложь.

— Я не пытаюсь умереть, это мой способ выжить, — говорит Лили с напором, как будто Эндрю должен понимать, что она несёт. Но Эндрю не понимает, ему плевать на Экси. — Во время игры я чувствую, словно могу что-то контролировать. Словно у меня достаточно сил, чтобы влиять на ситуацию вокруг. Там, на поле, я чувствую себя живее, чем где-либо ещё…

Лил — лгунья, Лил — некто, запутавшийся в собственной лжи. И её слова имеют смысл.

— Полю не важно, как меня зовут, откуда я или где буду завтра. Оно позволяет мне быть самой собой.

— Это всего лишь поле, — протестует Эндрю. Это пластиковая коробка с четырьмя дверями и таким же количеством замков. Оно сто ярдов в длину и шестьдесят в ширину, с полудюймовыми стенами из оргстекла для защиты зрителей от ударов в результате несчастного случая. Это место, а не человек с разумом. Слова Лили не имеют смысла, но что более важно: они безумно раздражают странным образом. — Оно не может «позволять» тебе делать что-либо.

— Да это так. Сначала у меня забрали все, что могло бы быть в моей жизни, потом делали все возможное, чтобы я не смогла взять что-то ещё, а потом, когда мне уже стало почти все равно, появились вы трое и предложили мне экси. Чтож я взяла, что дали, вряд ли у меня появится что-то ещё. К тому же, думаю, ты понимаешь, о чём я.

Эндрю понимает, и это его бесит. Он не собирается это признавать. По крайней мере, перед кем-то одержимым Экси.

— Нет, не понимаю.

— Просто потому, что в твоей жизни нет ничего подобного, так ведь? — спрашивает Лили и сужает глаза, словно бросая вызов. — Ничто тебя так не трогает. Ничто не забирается тебе под кожу.

О. Есть кое-что, что продолжает лезть ему под кожу, продолжает копаться там, колоться, как шипы.

И немного иронично слышать это именно от Лили.

Лил, чьи локоны чёрных волос делают кожу белее, а глаза ярче, когда она такая: со скрещёнными руками, нахмуренная и нависающая над Эндрю.

Эндрю знает, что нельзя играть с огнём. Знает, что не нужно ничего отвечать, но глаза Лили, кажется, светятся, когда она смотрит на Эндрю. И парень не может помочь себе. Его тянет. Кончики его пальцев нагреваются, а затем это делают уши, кожа, кажется, краснеет от жары. Он чувствует, что ходит по краю треснувшего льда и скоро упадёт. И он падает, когда Лил продолжает смотреть на него. Настойчиво и уверенно.

Он не может сказать правду. Потому что это не будет иметь значения и не закончится ничем хорошим для него сейчас или когда-либо. Поэтому Эндрю бормочет:

— Наконец до неё дошло. Потребовался всего-то год.

— Чего ты боишься?

— Высоты, — кидает Эндрю правдой в Лили, хотя сейчас не его очередь в их маленькой игре в правду. И, конечно, это не та информация, в которую можно сразу поверить, и это не то, о чём спрашивает Лил. Но Эндрю не скажет ей добровольно, что та, кто погрузил пальцы под его кожу — это она. Не скажет.

— Эйджей.

— Лил, — отвлекает Эндрю девчонку, потому что ему больше не интересен этот разговор. Потому что это место определённо не то, где Эндрю будет говорить о своих чувствах. — Тебе не понравится, если Кевин придёт за тобой во второй раз.

Лил послушно встаёт с дивана и, не сказав больше ни слова, уходит.

Эндрю закрывает глаза, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, и снова кладёт руку на лицо.

Не сказав больше ни слова, Тори оттолкнулась от дивана и пошла переодеваться. Она неосознанно затянула снаряжение туже, чем следовало бы, и, даже когда вышла на поле, всё ещё не могла подавить накатившее раздражение. Замечания по поводу опоздания только усугубили ситуацию. Тори уже была готова напомнить Кевину, что, по факту, их дополнительные тренировки даже жёсткого расписания не имеют, но всё это было бессмысленно. Они здесь, потому что есть работа.

Тори прошлась по упражнениям с каким-то особым упорством и рвением, прекрасно понимая, что утром пожалеет об этом. Но было плевать. Боль по всему телу неплохо притупляет тягу к размышлениям. Усталость наконец убила остатки былого раздражения, и, выходя с поля, Тори уже вообще ничего не чувствовала.

Приятное апатичное спокойствие продлилось недолго: выйдя из душа, Тори обнаружила в раздевалке Кевина. Суровость во взгляде Дэя как бы намекала, что церемониться он не собирается.

— Разобралась?

— Разобралась с чем?

— Не прикидывайся идиоткой. Если ты здесь, я рассчитываю, что ты действительно здесь, — заявил Кевин, делая ударение на последнем слове. — В тот момент, когда твои проблемы с Эндрю начинают оказывать влияние на игру, они становятся нашими проблемами. Ты хочешь, чтобы мы выиграли или нет?

— Не отчитывай меня так, словно я не понимаю, что на кону.

— Ты сказала мне сфокусироваться на команде, — напомнил Кевин. — Именно этим я сейчас и занимаюсь: пытаюсь убедиться, что ты не решила, словно мы уже выиграли и не расслабилась раньше времени.

— Я не расслабилась, я задержалась на две минуты, потому что предлагала Эйджею потренироваться с нами.

— На пять минут, и больше не предлагай ему. Нам не нужны его одолжения. Тренировка будет иметь смысл только если он придёт по собственному желанию. — Поднявшись, Дэй коротко махнул рукой. — Пойдём.

Они забрали Миньярда в зоне отдыха и разошлись в коридоре общежития. Тори на ощупь включила лампу, чтобы случайно не убиться в темноте. Быстро переоделась при тусклом свете и, уже направляясь к кровати, заметила на кнопке выключателя записку:

«Ты была права»

Тори закинула стикер в выдвижной ящик стола и поплелась к кровати. Зачем думать об этом сейчас, если подъём уже через пять часов. Оттолкнув любые мысли подальше, она попыталась заснуть. Казалось, будильник зазвенел, едва Тори прикрыла глаза. Перевернувшись на бок, она чуть не застонала от чувства общей усталости и разбитости. Придётся сегодня попридержать коней на тренировке, иначе Ваймак заметит и устроит разнос.

Тори привела себя в порядок на столько быстро, насколько было возможно, в коридоре она встретила сонного Мэтта, который впрочем решил сразу поделиться полученной вчера информацией:

— Ты была права. Они дали друг другу обещание. Эндрю и Аарон. В любом случае, это то, что Аарон рассказал Кейтлин. Они с Эндрю заключили сделку ещё в колонии: если им придётся учиться вместе, Аарон будет с Эндрю до самого выпуска. Никаких друзей, девушек, ничего. Аарон не мог общаться даже со своей командой.

Тори пропустила волосы сквозь пальцы, заменив этим полноценное расчесывание и проверила повязку на скуле:

— Должно быть, изначально речь шла о школьном выпускном. А подписав контракт с Лисами, они продлили свой договор.

— Теперь на кону Кейтлин, но Аарон не хочет бороться за неё. — Мэтт покачал головой и окончательно зашнуровал обувь. — Кейтлин рассказала Дэн, что Эндрю делал с бывшими Аарона в старшей школе. Кейтлин в безопасности только до тех пор, пока боится Эндрю. Неужели Эндрю и правда настолько поехавший, что способен кидаться на людей, которые так дороги Аарону?

— Аарон дал обещание, — пояснила Тори, стараясь правильно подбирать слова. — Эйджей заставит его сдержать своё слово. На самом деле, это совсем не так дико, как кажется.

Тори почти забыла, в каком неведении находились старшекурсники насчёт проблем близнецов. Она и сама не замечала этого до их второй поездки в «Райские сумерки», но сейчас это казалось очевидным. Ценность Кейтлин для Аарона напрямую подвергала её опасности. Аарон не боролся за неё, потому что боялся идти против брата или же он просто понимал, что не стоит втягивать её в происходящее?

Ещё важнее, почему Эйджей согласился продлить сделку? Он всё ещё наказывал Аарона за то, что тот встал на сторону матери, или же он надеялся, что достаточное количество времени поможет что-то изменить и исправить? Последний вариант казался притянутым за уши, но Тори всё больше склонялась к нему. В Колумбии Дрейк оставил Эндрю сломленным, окровавленным куском мяса; единственной вещью, которая значила что-то для Эндрю в тот момент, единственным человеком, в котором он нуждался, был Аарон. Собственные травмы казались незначительными и неважными; его волновала кровь, забрызгавшая лицо Аарона.

Эндрю и Аарон сами сделали это друг с другом, застряли в безвыходном положении. Они не хотели идти навстречу и в то же время не хотели отпускать друг друга. Ноябрь должен был стать переломным моментом в их отношениях, но арест Аарона и ссылка Эндрю в Истхейвен дали им время восстановиться от пережитого кошмара по отдельности. С момента возвращения Эндрю прошла целая неделя, и Тори была уверена, что они всё ещё не поговорили о той ночи, точно так же, как они не говорили о причинах смерти Тильды Миньярд.

Аарон просто проигнорирует Тори, подними она эту тему, и у Тори не было достаточно значимого секрета, чтобы заставить Эндрю первому потянуться к Аарону. Кевин не станет вмешиваться в братские отношения, а Ники получит от ворот поворот при первой попытке заговорить об этом. Ваймак пообещал держаться в стороне от их личных проблем, хотя он едва не переступил черту, когда команда оказалась в опасности. Рене могла бы удерживать внимание Эндрю достаточно долго, чтобы взрастить в нём мысль о примирении, однако Аарон её слушать не станет.

Это умозаключение оставило всего несколько возможных вариантов решения проблемы, но Тори удалила номер Бетси Добсон. Аарон говорил, что никогда не общался с Бетси, но он не мог не заметить своеобразную привязанность Эндрю к ней. Возможно, он позволит ей стать посредником их общения в уединённой обстановке. А если Аарон откажется, Кейтлин даст финальный толчок. Уговорить Эндрю будет задачкой посложнее, можно сказать, настоящим подвигом. Даже если трезвость не изменила его хорошего отношения к Бетси, убедить его открыться Аарону будет просто за гранью возможного.

Она задумалась, а знает ли вообще Бетси о проблемах братьев.

— Тори?

Она подняла взгляд, чтобы посмотреть на Мэтта, застывшего в дверном проёме. Занятая мыслями, она даже не заметила, как Бойд успел собраться и выйти. Мэтт выглядел искренне недоуменным, застав Тори в том же положении, в котором оставил её несколько минут назад.

— Ты в порядке? Нам пора.

Если Тори опоздает на практику второй раз подряд, Кевин, вероятно, посадит её на скамейку. Тори взяла ключи с комода.

— Всё нормально. Дэн уже дала тебе новое расписание Аарона? — когда Мэтт кивнул, Тори пояснила: — Я передумала. Я со всем разберусь. Есть идея.

Мэтт переслал расписание Тори, пока та закрывала дверь. Тори почувствовала вибрацию в кармане, но не стала открывать сообщение по пути на стадион. Экран её телефона был слишком маленьким, чтобы кто-то мог прочесть сообщение через плечо, однако у Ники наверняка засвербит узнать, кто же пишет Тори сообщения в такую рань. Позже нужно было достать номера Бетси и Кейтлин. Если повезёт, у Дэн есть оба.

Утренняя тренировка прошла в тренажёрном зале. Обратно Тори поехала с группой Эндрю, но остановилась у комнаты девочек, чтобы в очередной раз замаскировать синяки. Вдали от Рико она стала выглядеть значительно лучше уже спустя неделю, однако тональник всё ещё оставался необходимостью. Под повязкой на скуле всё давным-давно зажило, но Тори по-прежнему не снимала её и не говорила старшекурсникам, ждала, останутся ли шрамы. Группа Эндрю и Эбби с Ваймаком знали о порезах, а значит скрывать их и дальше не было особого смысла

— Элисон, — неожиданно произнесла Тори, предупреждая, что собирается пошевелиться.

Она отняла руку от её лица, и Тори потянулась к повязке. Она не знала, где можно было трогать, а где нет, вся щека казалась холодной из-за консилера. Догадавшись, что она пытается сделать, Элисон оттолкнула её руку, сама подхватила край повязки длинными наманикюренными ноготками и стянула её одним плавным движением.

Элисон понадобилось всего полсекунды, чтобы осознать увиденное, после чего она ошарашенно подскочила на ноги.

— Ты, блять, смеёшься надо мной?

Дэн готовила завтрак на кухне, а Рене сидела в спальне, однако возмущённый тон Элисон заставил всех собраться на крик. Дэн появилась слева, поэтому заметила первой. Она остановилась как вкопанная буквально на секунду, а спустя мгновение уже сидела на диване, там, где совсем недавно сидела Элисон. Тори и не знала, что она может быть такой быстрой.

— Это шутка, — заверила Дэн, хватая Тори за подбородок. — Тори?

— Он сказал, что я переведусь к Воронам, — призналась Тори. — Сказал, что я могу доиграть этот сезон с Лисами, но осенью переведусь к Эдгару Алану. Они сделали это в качестве подготовки, и я не смогла их остановить. Рико сказал, что когда я подпишу бумаги они сделают мне постоянную татуировку. Я хотела, чтобы вы знали. И я не собираюсь ничего подписывать.

— Как от них избавиться?, — спросила Дэн, имея в виду розовые рубцы, складывающиеся в цифру IV

— Не знаю, останутся шрамы? — спросила Тори Элисон..

— Возможно, порезы глубокие, шрамы можно вывести, я дам денег — вмешалась Элисон. — Не хочу видеть это у себя на поле. Одного клейма Кевина хватает, чтобы всю атмосферу испортить.

— Кевин ведь знал об этом? — неожиданно распалилась Дэн. — Он знал, что Рико собирается сделать с тобой и всё равно отпустил тебя. Когда я его увижу...

— Ты ничего ему не сделаешь, — перебила её Тори. — У Кевина не было никакого права останавливать меня.

— Он отпустил тебя вместо себя.

— Нет. Кевин не имеет к этому ни малейшего отношения. Он знал, что это его не касается.

Дэн явно не ожидала такого поворота. Её гнев моментально сменился замешательством.

— Ты говорила, что так Рико хочет добраться до Кевина.

— Я сказала, что Рико обратил на меня внимание из-за связи с Кевином, — поправила Тори. — Я не говорила, что поехала из-за этого. Просто подумала, что вы должны знать об этом перед началом сезона.

Дэн позволила ей встать, но не дала уйти, успев перехватить её локоть. Тори взглянула на неё, но Дэн смотрела через всю комнату куда-то в пустоту. Прошла, наверное, минута, прежде чем она заговорила.

— Ты ведь и не собиралась ехать домой на Рождество, правда? Вся эта чушь о дяде, прилетающим в Аризону — ты всё это придумала, чтобы мы просто не задавали неудобных вопросов и не спрашивали, почему ты не поехала с Кевином в Нью-Йорк.

Врать не было смысла.

— Да.

— Я уже поняла, что ты не доверяешь нам, — начала Дэн. — Мне это, конечно, не нравится, но мы довольно неплохо уживались с этим весь год. Мы не давили на тебя, не просили рассказать больше, чем ты хотела, и никогда не спрашивали, в чём причины подобного поведения. Не поступай так с нами. Не надо сидеть здесь и врать нам в лицо, — она наконец посмотрела на неё, уголки её губ опустились в разочаровании. — Мы твои друзья. Мы заслуживаем лучшего отношения.

— Если бы мы всегда получали то, чего заслуживаем, мы бы не были Лисами.

Тори высвободилась из её хватки. Поражённая таким ответом, Дэн разжала пальцы безо всякого сопротивления. Тори попыталась подавить неожиданный укол вины и не смогла.

— У меня никогда раньше не было друзей. Я не знаю, как это работает. Я стараюсь, но на это требуется время.

Время было даром, которого у неё почти не осталось. Тори не стала упоминать об этом. Дэн приняла её своеобразное извинение с усталым кивком, и они позволили ей спокойно уйти. Тори задержалась у себя в ванной, чтобы наложить свежую повязку поверх шрамов на скуле.. До начала занятий ещё оставалось свободное время, поэтому она села за стол с учебником. Тори собиралась переписать лекцию с прошлой пары, но вместо этого незаметно убила всё время, отстранённо рисуя лисьи лапы по всей странице.

Тори не писала Дэн до самого обеда, давая ей пару часов, чтобы успокоиться. Либо она уже простила её, либо просто забыла об утреннем инциденте, потому что ответила практически сразу и прислала нужные номера. Тори сразу забила оба в телефон. Ники имел привычку спамить Тори десятками сообщений на день, а Тори не могла потерять эти контакты .

Сначала она решила заняться Кейтлин. Должно быть, она застала её прямо во время пары, потому что ответила та только спустя час. Всего пара сообщений помогли понять, что сегодня у них не было подходящего времени поговорить. Однако Кейтлин пообещала выделить время для разговора завтра, что уже было достаточно хорошо.

Днём Тори наконец получила долгожданное подтверждение: даже отказавшись от таблеток, Эндрю продолжал еженедельно посещать Бетси. Тори узнала, когда у Эндрю назначен приём, и предположила, что у Бетси найдётся свободное время между посещениями пациентов.

Удостоверившись, что Эндрю направляется в Реддинг, она собралась с силами и набрала Бетси.

— Доктор Добсон, — вежливо отозвалась Бетси со второго гудка.

— Это Лили, — в лоб выдала Тори, продолжив прежде, чем она успела притвориться удивлённой или выразить радость по поводу её неожиданного звонка. — Мне нужно только да или нет. Если мы уговорим Аарона и Эйджея на совместный приём, вы сможете помочь им?

Повисла короткая пауза.

— Я, безусловно, очень постараюсь.

— Не надо стараться, — отрезала Тори. — Не надо прикидывать. Это слишком важно. Сможете или нет?

— Да, — она смогла расслышать улыбку в её голосе: не весёлую, а какую-то одобряющую. — Если вы приведёте их сюда, я о них позабочусь. И, Лили? — позвала она, когда она уже отодвинула телефон от уха. — Мне нравится твоя честная сторона.

Она бросила трубку.

* * *

Для массового наплыва студентов в библиотеку пока было слишком рано, поэтому Тори без труда нашла Кейтлин. Огромная чашка свежего кофе стояла у её локтя, и Тори тоже захотелось взять себе кофе. Подумав, она решила, что не собирается засиживаться надолго, поэтому направилась вдоль книжных стеллажей прямо к её столу. Учебник по биохимии лежал отодвинутым в сторону, пока Кейтлин выделяла маркером нужную информацию в тетради. У Аарона в комнате стояла такая же книга, он профилировался на естествознании. Тори догадалась, что схожие интересы и параллельные классы, видимо, и сблизили их за пределами поля.

Заметив её приближение, Кейтлин подняла взгляд и закрыла тетрадь.

— Тори, привет! Вроде всего несколько недель прошло, но у меня такое чувство, будто мы не виделись целую вечность. Как прошло твоё Рождество?

— Нормально, — коротко ответила Тори. — А у тебя?

— Господи, было просто потрясающе, — Кейтлин хлопнула в ладоши от переполнявшей радости, — Моя сестра наконец выяснила, что у неё будет мальчик, так что я провела большую часть каникул подыскивая ему вещи. Мама сказала, что я немного переусердствовала, но я-то знаю, что она тоже в восторге.

Она упоминала о беременности сестры в прошлом месяце, однако Тори не вслушивалась в подробности. Она убрала её восторженную болтовню на задний фон, слушая только ключевые слова, которые бы означали, что она закончила описывать все свои великие находки и зимние скидки. Вскоре Кейтлин всё-таки вспомнила, что они сидят здесь не просто поболтать, и взяла себя в руки, улыбнувшись глуповато, но счастливо и искренне.

— Так зачем мы здесь? — наконец спросила она. — Ты говорила, что речь об Аароне.

— Ему нужна помощь, — сразу пояснила Тори. — И я пытаюсь помочь ему.

Кейтлин сосредоточилась в мгновение ока.

— У него опять кошмары, да? Он говорил, что ему уже лучше. Он обещал, что... — Кейтлин взмахнула рукой в каком-то расстроенном, беспомощном жесте и прижала пальцы к задрожавшей нижней губе.

— Кошмары, — повторила Тори. Она и не думала, что разговор зайдёт в это русло, но догадывалась, что могло мучить Аарона. — О ноябре, да?

— Он не хочет переживать из-за этого, — поделилась Кейтлин. — Он считает, что Дрейк заслуживал худшего, чем то, что получил в итоге. Но хотеть смерти человека и быть тем, кто убил его — абсолютно разные вещи. Я готова выслушать его и хочу сделать всё, чтобы помочь ему, но он не слышит меня, когда я говорю, что это нормально.

— Ему нужно поговорить с Эйджеем, — предложила Тори.

Кейтлин сдавленно хохотнула.

— Он не станет.

Кейтлин знала то, чего не знали старшекурсники: даже в самый светлый, пригожий день Аарон и Эндрю просто физически не выносили друг друга. Учитывая, что ссора братьев была причиной, по которой они с Аароном не могли встречаться открыто, возможно, ей стоило узнать. Тори быстро прикинула, насколько у них с Аароном всё действительно серьёзно.

— Ему придётся, — повторила Тори. — Они нужны друг другу. Они просто не знают, как сделать первый шаг. И вот здесь ты должна вмешаться.

Кейтлин с минуту изучала её лицо, а затем спросила:

— Но почему?

— Почему что?

— Почему ты, — поправилась она. — Аарон не…

Кейтлин была слишком вежлива, чтобы сказать это вслух, но у Тори не было проблем с восполнением подобных пробелов.

— Мы с Аароном можем ладить, когда это необходимо, и избегаем друг друга, когда это возможно. Я не собираюсь врать и говорить, что делаю это ради его блага. В долгосрочной перспективе мне на него абсолютно наплевать. Меня волнует только команда. Мы не сможем победить без них. Имеет ли значение, почему я делаю это, если в конце все останутся счастливы?

— Это имеет значения для меня. Я люблю его.

— Так помоги мне помочь ему, — предложила Тори.

Быстро обдумав сказанное, Кейтлин поджала губы в тонкую линию.

— Я слушаю.

— Аарон рассказывал тебе о докторе Добсон? — уточнил он. — Она работает в Реддинге и по совместительству является командным врачом. Она готова провести групповой сеанс с Эйджеем и Аароном.

— Аарон упоминал её. Он сказал, что она пустая трата времени.

— Это потому, что он использует время с ней так, как предполагается, — пояснила Тори, осторожно игнорируя лицемерие в своём обвинении. — К счастью, нам неважно, что он думает. Добсон видела их обоих. Она занимается с Эйджеем уже полтора года. Если бы она правда считала, что не сможет примирить их, она бы сразу отказала. Если мы приведём их обоих в её кабинет в одно и то же время, она может заставить их поговорить друг с другом.

— Ты хочешь, чтобы я уговорила его на это, — заключила Кейтлин.

— Ты уговариваешь Аарона. Я беру на себя Эйджея.

— Думаешь, у тебя получится?

— Придётся.

— Но как? — не унималась Кейтлин. — Я искренне спрашиваю, потому что понятия не имею, как мне уговорить Аарона. Он не послушал меня в последний раз, когда я просила его обратиться за помощью.

— Тогда скажи, что это не ради него, — предложила Тори. — Скажи, что это ради тебя. Ты можешь помочь им разобраться с этим раз и навсегда. Хватит быть несчастной жертвой обстоятельств, пусть он отстоит ваши отношения.

— Не думаю, что смогу использовать наши отношения против него. Это нечестно.

— А это честно? —Тори указала на неё. — Пойми, я в любом случае не смогу убедить Эйджея за одну ночь, так что у тебя есть время подумать обо всём этом. Но, когда Эйджей согласится, ты должна будешь принять сторону. Постарайся выбрать правильную.

После этого Тори встала и ушла, а Кейтлин даже не попыталась её остановить.