3. Все ради игры: Королевская свита

Глава третья

Тори ожидала, что отстранение от тренировок на целую неделю заставит почувствовать себя брошенной и ненужной, но Ваймак исправил ситуацию, заставив её изучать один из интереснейших матчей техасской сборной. Тренер отсматривал другую игру в своём кабинете, и после они собрались, чтобы обсудить стили игроков и поделиться соображениями. Потом девушки забрали Тори со стадиона, так как Элисон надо было снова поработать над её лицом. В этот раз она справилась значительно быстрее, ведь теперь знала, что делает, и уже подобрала все нужные тона.

Занятия смазывались в одно большое размытое, незапоминающееся пятно; Тори скорее беспокоилась о том, не просвечивает ли работа Элисон, нежели действительно обращала внимание на учителей. Она с практически осязаемым облегчением вернулась в Лисью башню, когда в без пятнадцати два их отпустили с пары пораньше. Когда Тори зашла к себе, у Мэтта было закрыто. Вспомнив расписание его занятий, она сообразила, что Мэтт не вернётся практически до самого их ухода.

Тори выложила содержимое рюкзака на стол. В нижнем ящике по-прежнему лежали учебники по математике и испанскому языку с прошлого семестра. Оттуда же она выудила конспекты, вытерла пыль с переплёта и села, чтобы пробежаться по записям. Большая часть заметок казалась только смутно знакомой, однако чем дальше она листала, тем быстрее возвращалось понимание. А вместе с ним появилось неприятное ощущение — теперь Тори знала, как собирается провести выходные.

В без пятнадцати три Тори встретилась с Эндрю и остальными на парковке, чтобы вместе поехать на тренировку. Обычно Лисы добирались на стадион двумя группами. Сегодня пришлось взять три машины, учитывая, что в течение тренировки им придётся мотаться в Рэддинг туда-обратно. Эндрю и Кевин стояли первыми на очередь к Бетси Добсон, поэтому отправились сразу к ней. Аарон и Ники вместе с Рене забрались в грузовик Мэтта. Тори думала, что просто физически не сможет залезть так высоко и при этом ничего себе не потянуть, но в итоге всё разрешилось самым неожиданным образом. Едва она подошла достаточно близко, Элисон сцапала её и усадила в свой розовый кабриолет с жёсткой крышей.

Тори морально приготовилась к расспросам, однако Элисон молчала всю дорогу. Вылезая из машины, она поблагодарила её, получила в ответ озадаченный, непонимающий взгляд и, ничего не объясняя, встала на обочине в ожидании остальных.

Дневная тренировка полностью оправдала все самые худшие ожидания. Тори взяла диск, который ей выдал Ваймак, однако вместо того, чтобы сразу пойти смотреть, растерянно простояла в коридоре, пока остальные переодевались. Она проводила их взглядом, когда они направились на поле разминаться, и едва не увязалась следом: слишком велико было желание. Всё самообладание пришлось сконцентрировать на том, чтобы усидеть на диване, и Тори надеялась, что запись хвалёного матча всё-таки сможет её отвлечь. И это работало ровно до того момента, пока Лисы не вернулись обратно в раздевалку, чтобы надеть защитную экипировку. Тори перестала следить за происходящим на экране, вместо этого уставившись задумчивым взглядом в стену.

— Сосредоточься, — одернул Ваймак откуда-то из-за спины.

— Я сосредоточена, — машинально соврала Тори.

— Они только что забили невероятный гол, а ты даже глазом не повела.

Тори перевела взгляд обратно на экран телевизора и заметила, что разрыв по очкам действительно увеличился. На заднем плане трибуны сходили с ума.

— Я должна быть на поле.

— Будешь, — пообещал тренер, — со следующей недели, когда ещё немного подлечишься. Пара дней отдыха тебя не убьёт. А вот серьёзное растяжение или неизлечимая травма точно убьёт. Я лично прибью тебя, если нас дисквалифицируют из-за твоей неусидчивости и нетерпеливости. Если хочешь, смотри на это так: твои товарищи сейчас пытаются наверстать упущенное. У тебя было две недели интенсивных тренировок, пока они страдали хернёй и отъедали себе ряхи во время каникул. Сейчас ты на коне.

— Кевин тоже тренировался, — напомнила Тори. — Мэтт говорил, что он каждый день таскался на местный стадион.

— Это один из восьми.

— Они могут позволить себе расслабиться. Все они на голову лучше меня, и у всех них есть замена.

— У них просто больше опыта и совсем другие сильные стороны, — пояснил Ваймак. — Но сейчас ты играешь в сотни раз лучше, чем в мае. Не недооценивай себя. А теперь сосредоточься. Хочу увидеть толковые комментарии перед твоим уходом.

Тори с молчаливым согласием вновь взяла карандаш в руки, и Ваймак ушёл.

Она была уже на середине второй игры, когда пришло время выдвигаться в Рэддинг. Они ехали третьей парой вместе с Аароном. Тори сидела за рулём, и каким-то образом ей удалось подавить желание спросить, сколько времени прошло с тех пор, как кто-либо позволял Аарону ехать на переднем сидение. Излишнее обострение отношений с Аароном казалось сейчас абсолютно бессмысленным, а главное бесполезным развитием событий.

Для планового студенческого посещения медцентра было ещё слишком рано, поэтому Тори спокойно нашла парковочное место прямо около входа в здание. Они, как обычно, зарегестрировались и прошли по коридору в сторону кабинетов. Прежде чем Тори успела спросить, кто из них пойдёт первым, Аарон продолжил свой путь к кабинету Бетси. Тори упала на один из жестких стульев и стала ждать.

Ей не хотелось зацикливаться на приёме, но и желания думать о тренировке Лисов в её отсутствие тоже не было, поэтому она решила просмотреть свои сообщения. Большинство из них принадлежало Ники: праздные комментарии о том, что он увидел в Нью-Йорке, вопросы о Миллпорте и разнообразные требования, чтобы Тори наконец перестала его игнорировать. Как минимум четыре сообщения состояли исключительно из восклицательных знаков. Рене дважды отправила приветствие, и Элисон — один раз, в групповом чате под Рождество.

Кевин написал лишь однажды, в день, когда Тори отправилась в Эвермор. Смс опоздало всего на пару минут и не было прочитано; оно пришло ровно во время посадки. Сообщение, состоящее из семи слов, Тори перечитала целых четыре раза: «Жан поможет тебе, если ты поможешь ему».

Первые пару дней Тори категорически не нравился Жан, и сообщение Кевина никак не помогло бы исправить ситуацию, но теперь, оглядываясь назад, Тори понимала. Будучи проданным много лет назад в качестве погашения долга, Жан и сам стал приверженцем мрачных, ублюдочных принципов семейства Морияма. Моро ненавидел своё место в жизни, но настолько смирился с ним, что даже не пытался бороться за свободу. Он не был мятежником; он был выживающим. Он делал всё, что от него требовалось, лишь бы прожить ещё один день.

В большинстве случаев это означало, что ему приходилось присматривать за Тори. Моро абсолютно непоколебимо наблюдал за тем, как Рико раз за разом разрывал Тори на кусочки, но всегда был рядом, чтобы после поставить её на ноги. На поле Воронов они были напарниками, и это значило, что им приходилось разделять последствия всех побед и поражений друг друга. Жана можно было назвать хорошим напарником, он защищал и прикрывал её везде где это было возможно , искренне или нет, но он честно приглядывал за Тори. Этого было вполне достаточно, чтобы Тори смогла остаться в живых.

Тори выжила и выбралась оттуда. Кевин сбежал, как только его жизнь начала стремительно рушиться. А Жан всё ещё оставался там, справляясь с обстоятельствами настолько, насколько это вообще возможно. Тори искренне задавалась вопросом, скольких нервов Жану стоило наблюдать за тем, как они оба уходят: думал ли он, что они просто идиоты, осмелившиеся бросить вызов хозяину, или завидовал ли он хоть немного из-за того, что у них появилась возможность уйти. Тори знала что это ее волнует. Проще и разумнее всего казалось не задумываться на эту тему вообще. Если Жан не готов давать отпор, если ему не за что бороться, никто не сможет помочь ему. Но Тори знала, что если будет возможность, она постарается его вытащить.

Смутное воспоминание замаячило где-то на границе памяти, слишком далеко, чтобы взять и дотянуться. Тори попыталась сосредоточиться на нём, однако мысли о Жане быстро перетекали к воспоминаниям о времени с Рико. Тори оттолкнула все мысли в сторону и пролистала оставшиеся сообщения. Дэн и Мэтт писали пару раз. Единственное сообщение от Аарона оказалось последним перед всеобщим обменом новогодними поздравлениями: «Не рассказывай Эндрю о Кейтлин», — вот и всё, что говорилось в нём.

Кейтлин и Аарон скрывались практически весь осенний семестр, откровенно избегая друг друга на играх и тайно встречаясь в библиотеке между занятиями. Как только Эндрю отправили в больницу, Кейтлин стала неотъемлемой частью их жизней: несколько раз в неделю обедала с Аароном и время от времени ненароком заглядывала в гости в общежитие. Казалось странным, что теперь им снова придётся вернуться к былой секретности, и Тори отстранённо задумалась о том, как Кейтлин отреагировала на это решение. Возможно, Аарон рассказал ей, насколько сильно она не нравится Эндрю. Она, наверное, осталась недовольна, но, по крайней мере, до сих пор в целости и сохранности.

Тихий щелчок двери отвлёк от мыслей. Тори посмотрела на время и закрыла сообщения. На этот раз скорее откровенное нежелание, нежели боль заставили её медленно подняться, когда Аарон вернулся. Бетси проследовала за Миньярдом в коридор и поприветствовала тёплой улыбкой.

— Здравствуй, Лили.

Она отправилась за ней вглубь по коридору и зашла в кабинет первой. Комната выглядела точно так же, как в августе, начиная с подушек, лежащих на диване под идеальным углом, и заканчивая хрустальными фигурками, выстроенными в линию на полочках шкафа. Она молча села на диван, наблюдая за тем, как Бетси прикрыла дверь. Она быстро намешала себе чашку горячего какао и посмотрела на Тори.

— У меня есть хороший чай, если хочешь. Помню, ты говорила, что не любишь сладкое.

— Спасибо, нет..

Бетси села напротив.

— Давно же мы не виделись. Как ты поживаешь?

— Лисы прошли на Весенний чемпионат, Эйджей вернулся и теперь в сознании, и я по-прежнему нападающий основного состава, — пожала плечами Тори. — Пока что жаловаться не на что.

— К слову, поздравляю с выходом на чемпионат, — вспомнила Бетси. — Честно говоря, я совсем плохо разбираюсь в спорте, но в твоей команде очень талантливые игроки и ваше неожиданное возвращение в прошлом году можно без преувеличения назвать блестящим. Думаю, у вас впереди потрясающий путь. Техас, правда, немного далековат для меня, поэтому не смогу приехать, однако буду болеть за вас в домашней игре против Бельмонта. Вы готовы?

— Нет, — призналась Тори, — но в итоге будем. У нас нет выбора. Месяц назад мы договорились, что не проиграем ни одной из весенних игр. Мы не передумали, но кажется, что сейчас, когда январь уже на дворе, мы только начинаем понимать, с чем предстоит столкнуться и чего будет стоить победа. Мы выйдем на поле против лучших по стране, а ведь мы всего лишь одни из многочисленных претендентов.

— Это очень зрелая точка зрения. И также, — Бетси слегка развела руками в поисках нужных слов, — очень отработанная. Больше похоже на подготовленный ответ, который ты предоставила бы репортёру, нежели что-то, чем бы ты могла поделиться со мной. Я надеялась, что мы уже ушли от подобных осторожных ответов. Помни, я здесь совсем не для того, чтобы критиковать любое твоё высказывание.

— Помню, — легко согласилась Тори и на этом закрыла тему.

Бетси наклонила голову и продолжила.

— Ты упомянула возвращение Эндрю как нечто хорошее. Помню, ты поддерживал моё решение насчёт его лечения в ноябре. Возможно, ещё рано что-либо говорить, но как ты справляешься с изменениями в его поведении? Есть опасения?

— Доктор Добсон,. Я не собираюсь говорить с вами об Эйджее.

— Я пытаюсь поговорить о тебе, — спокойно отозвалась Бетси. — Этот сеанс посвящён тебе.

— Это даже не настоящий сеанс, — отмахнулась Тори. — Это просто неформальная встреча, и я здесь только потому, что тренер заставляет встречаться с вами раз в семестр. Нам обоим это невыгодно. Вы тратите на меня своё время, которое могли бы провести с реально нуждающимися в лечении пациентами, а я пропускаю тренировку.

— Я не считаю наш сеанс тратой времени, но прошу прощения за то, что сегодняшняя встреча урезает твоё время на площадке, — она дала пару секунд на ответ и продолжила. — Кстати говоря, с Новым Годом. Забыла поздравить. Как прошли твои каникулы?

Тори ждала и опасалась этого вопроса одновременно. Она не знала, что Лисы успели рассказать ей. Она не собиралась делиться с ней правдой, но если Тори сейчас нагло соврёт, а она уже знает правду, то это поставит под вопрос всё, когда-либо сказанное ей. Тори прикинула в голове все возможные последствия и решила рискнуть. В конце концов, их обязывали видеться с Бетси всего раз в семестр; для неё это последняя подобная встреча. А так Бетси Добсон может думать о нёй всё, что душе угодно.

— Довольно неплохо, — наконец отозвалась Тори.

— В Аризоне когда-нибудь выпадает снег?

— Бывает, время от времени. Они называют полтора сантиметра настоящей снежной бурей.

— Ничего себе, — удивилась Бетси. — Помню, как пару лет назад у нас шёл лёгкий снег. Я проходила мимо молодой женщины на пути через кампус. Она говорила по телефону; позвонила кому-то просто чтобы сказать, что здесь идёт снег. Она так восхищалась этим ничтожным количеством снега, что мне стало интересно, видела ли она его до этого. Я хотела поинтересоваться, откуда она родом, однако это показалось мне слишком навязчивым.

В её словах не было вопроса, поэтому Тори ничего не сказала. Бетси тоже притихла, только отпила небольшой глоток какао из чашки. Тори силой подавила желание взглянуть на часы. Она не хотела знать, как мало времени на самом деле прошло.

— Ты не хочешь со мной поговорить? — наконец поинтересовалась Бетси.

— Что вы хотите, чтобы я сказала? — в лоб спросила Тори.

— Что угодно. Это твоё время.

— Что угодно? — уточнила она. Получив ободряющий кивок от Бетси, Тори приступила к рассказу об играх техасской сборной, которые успела отсмотреть. Эта тема была достаточно отдалена от чего-то личного и определённо точно не являлась тем, на что рассчитывала Добсон, но она не перебивала и не выглядела будто ей скучно. Она пила своё какао и слушала так, словно это была самая важная история, которую она слышала за весь день. Каким-то образом после этого она стала нравиться Тори ещё меньше, однако она не остановилась.

Наконец Тори была свободна. Она быстро вышла из кабинета, забрала Аарона из комнаты ожидания и отправилась к машине. Они были уже на полпути к стадиону, когда Миньярд заговорил:

— Я ничего ей не рассказал.

Кроме них двоих в машине никого не было, однако у Тори ушло некоторое время, чтобы понять, что обращаются всё-таки к ней. Она перевела взгляд на Аарона, Аарон смотрел в окно.

— Как и я.

— Она спрашивала тебя об Эндрю.

Это не было вопросом, но Тори сказала:

— Да. Тебя тоже?

— Она больше ничего у меня не спрашивает, — поделился Аарон. — Она знает, что нет смысла. За всё время я не сказал ей ни слова.

Тори представила, каково было хранить молчание, пока Бетси рассказывала обо всём на свете. Это казалось одновременно весёлым и неловким. Она не знала, хватило бы ей невозмутимости высидеть так полчаса.

— Я о таком варианте не думала. Рассказывала ей о достижениях техасской сборной.

— Предсказуемо.

Тори стало интересно, как Эйджей убивал своё время. Когда он ещё принимал препараты, его заставляли каждую неделю видеться с Бетси. Тори не знала, продолжится ли это. Куда больше её интересовало, как изменится отношение Эйджея к Бетси теперь. Миньярд казался до странности терпеливым к ней в прошлом году, настолько, что принимал от неё неформальные сообщения за пределами их приёмов. Хотя, наверное, под эйфорией от препаратов было несложно ко всем относиться с подобным терпением.

Тори припарковалась на том же месте, где и забрала машину. Она вернулась на своё место на диване, а Аарон отправился в раздевалку, чтобы переодеться обратно. Тори снова попыталась не зацикливаться на негодовании по поводу вынужденного отстранения от тренировок и почти преуспела в этом. Игра оказалась действительно хорошим отвлечением от необоснованного раздражения, однако, когда спустя пару минут мимо прошли Рене и Элисон, Тори оторвала взгляд от экрана.

Она проследила за их передвижением по комнате, дважды хорошо подумала, а затем поставила игру на паузу.

— Рене?

Они обе остановились, однако Элисон задержалась ненадолго. Когда она ушла, Рене подошла и села возле Тори, достаточно близко, чтобы молчание не казалось неловким, но при этом достаточно далеко, чтобы не вторгаться в личное пространство.

— Что я вчера сказала? — наконец сформулировала Тори. — Почему ты так отреагировала?

Рене практически сразу поняла, о чём речь.

— Ты о ножах? — Когда Тори кивнула, она перевернула руки, вперившись взглядом в ладони. — Помнишь, я говорила, что была в банде? Там был человек, который из кожи вон лез, чтобы навредить мне. Он очень любил ножи и всегда носил их с собой. Я не могла защищаться обычными методами, поэтому тоже научилась драться на ножах. Тренировалась почти год, прежде чем мне удалось победить его.

— Победить… — повторила Рене, пытаясь подобрать более подходящее слово, а потом пояснила: — Он не пережил драку. Босс помог решить вопрос с телом, мы повесили его на конкурентов, и меня повысили. Я хранила ножи у себя во время судебного процесса и удочерения. Хотела помнить, на какое зло я способна… на какое зло я готова была пойти ради выживания.

— Ты сделала то, что должна была, — задумалась Тори. — Если бы он выжил, то вернулся бы за тобой.

— Знаю, — тихо согласилась Рене. — Были и другие девушки до того, как я попалась ему на глаза; другие могли бы быть и после меня. Но я сделала это не из благих намерений. Я сделала это ради себя, потому что он причинял зло лично мне. Я не хотела больше бояться его. Сожалею о том, в кого я превратилась сильнее, чем о его смерти в принципе. Я не чувствовала ни ужаса, ни страха, когда он умирал прямо у меня на глазах. Тогда я гордилась тем, что сделала с ним. И я рассказала об этом Эндрю. На следующий день во время занятий он пробрался в мою комнату и забрал ножи. Когда я попросила вернуть их, он сказал, что я обманываю саму себя. Что, если бы я по-настоящему хотела забыть, то не стала бы хранить их в шкафу как какой-то позорный секрет, который не могу ни принять, ни отпустить. Они делали мне только хуже, поэтому Эндрю пообещал, что будет хранить их у себя, пока они мне не понадобятся. Я позволила ему забрать ножи, потому что поверила, что он не станет использовать их по назначению. Думаю, он понимает, чем они на самом деле являются: не оружием, а символом того, что мы оба пережили. Я не спрашивала, зачем ему это. Я знала, что, если бы он хотел, чтобы я знала, то рассказал бы.

Самым простым и очевидным ответом был Дрейк, но это не совсем правильно вписывалось в общую картину, что-то не складывалось. Тори прокрутила мысль в голове, обдумывая её и так и этак, и вспомнила о шрамах на предплечьях Эйджея. От кого он пытался спастись: от Дрейка или же от самого себя?

Тори не собиралась делиться этой идеей с Рене, поэтому спросила:

— Получается, ножи, которые он везде с собой носит, твои?

— Были моими, — кивнула Рене. — Он был прав: я не нуждаюсь в них. Если они тебе нужны, то он их отдаст и я научу тебя, как ими пользоваться.

Рене больше не улыбалась. Тори вгляделась в её спокойное выражение лица, отчётливо понимая, что она имеет в виду. Рене готова была оставить в стороне свою веру в человечество и христианское благочестие, чтобы научить её, как вспороть человека от горла до паха, если она только попросит её. Тори начинала понимать, почему она нравится Эйджею. Рене достаточно поехавшая, чтобы быть интересной.

— Спасибо, — опомнилась Тори, — Я умею, — неожиданно честно ответила она. — Меня научил один человек, близкий мне человек, но когда пришло время, использовать то, чему он меня научил, чтобы встать на его защиту, я сбежала. Я не смогла найти в себе силы, чтобы защитить его. Знаешь... — Тори помолчала, но потом собралась с духом и продолжила: Я пыталась убедить себя, что не стала убийцей, но потом поняла, что все равно им стала. Лучше бы на моих руках была реальная кровь, того ублюдка, чем так. Я до конца жизни буду жалеть о том, чего не сделала...Ладно, тебе не стоит заставлять Элисон ждать.

— Конечно, — понимающе согласилась Рене. Она подождала пару секунд на случай, если Тори захочет что-нибудь добавить, а затем поднялась на ноги. — Если захочешь ещё поговорить, ты знаешь, где меня найти.

— Хорошо, — кивнула Тори. Рене уже дошла до двери, когда она всё-таки спросила. — Как Эйджей справляется? Я имею в виду без лекарств.

Обернувшись в её сторону, Рене тепло улыбнулась.

— Пойди и посмотри. Не думаю, что тренер будет против.

Тори оставалась на своём месте до тех пор, пока за Рене не закрылась дверь. Она перевела взгляд с исписанного блокнота на приостановленную игру, после чего отложила вещи в сторону и встала. Звук мяча, звонко отскакивающего от стен, встретил её у дверей и сопровождал до самого выхода в предигровую зону. Ваймак замер возле домашней скамьи, неотрывно наблюдая за тренировочным матчем и делая записи. Он стоял спиной к Тори, и шум, что просачивался через вентиляционные шахты, помог заглушить её мягкие шаги . Тори остановилась на безопасном расстоянии и тоже устремила взгляд на своих товарищей по команде.

В командах по три человека они казались такими маленькими на поле, но при этом играли со всей серьёзностью и свирепостью, присущей настоящим полноразмерным сборным. Дэн и Кевин вместе стояли на нападении против трёх защитников, и, несмотря на то, что они уступали количеством, усталость пока не отражалась на их игре. Кевин пару раз даже смог обойти Ники и Аарона, ударив по воротам. Эндрю отразил все его попытки, но только после нескольких подобных ударов Тори наконец поняла, что тот делал. Вместо того чтобы как обычно отбивать мячи обратно на площадку, Миньярд бил ими по Кевину. Если точнее, прямо по ногам Кевина. Дэю приходилось исполнять весьма впечатляющую работу ногами, чтобы не запнуться на мячах. То же самое Эндрю сделал и с Дэн, когда она наконец-то прорвалась через Мэтта и сама ударила по воротам. Дэн едва увернулась от мяча, и Мэтту пришлось ловить её, когда она всё-таки запнулась.

Ваймак выругался и повернулся, чтобы отложить блокнот. Двинувшись, он заметил Тори, и замер со своим планшетом на полпути к лавке. Тори ожидала, что её сразу же отправят обратно, однако вместо этого Ваймак щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание, и указал в сторону двери, ведущей на площадку.

— Скажи своему психованному животному остыть, пока он не покалечил кого-нибудь.

— Не думаю, что он станет меня слушать, — усомнилась Тори.

— Мы оба знаем, что станет. Вперёд.

Ваймак постучал по прозрачному ограждению, приостанавливая сражение, и Тори отправилась к двери. Выйдя на площадку, она двинулась сразу к воротам. Заметив Тори, Эндрю лениво перекинул клюшку за спину и, уложив её на плечах, наблюдал за её приближением. Тори считала себя не настолько тупой, чтобы обсуждать подобное во всеуслышание, поэтому остановилась настолько близко, насколько позволяли приличия и тихо заговорила.

Раздражение внутри него бушует, как ураган, срывая крыши со зданий и становясь всё больше и больше, опаснее. Даже когда его брат возвращается, а Рене и Элисон уходят, он продолжает стрелять по чужим ногам. До тех пор, пока Ваймак не стучит по стене, чтобы сделать паузу.

Затем… Лил появляется на поле, с этими своими яркими глазами и черными растрепанными волосами, и начинает идти к нему. И это достаточно любопытно, чтобы Эндрю остановился и закинул клюшку на плечи. Лили останавливается рядом с ним.

— Тренер хочет знать, что ты имеешь против нападающих.

Эндрю позволяет взгляду скользнуть через плечо Лили на смутный силуэт Ваймака у стены поля, стоящего со скрещёнными руками. Странно, на самом деле, что тренер послал Лили поговорить с ним вместо того, чтобы сделать это самостоятельно. И существует некоторая догадка, заставляющая Эндрю сузить глаза.

— Он может и сам меня спросить.

— Или ты можешь ответить мне, раз уж я тут, — отвечает Лил. — Нас осталось всего девять. Если мы потеряем ещё хоть одного, то просто вылетим из чемпионата. Ты знаешь это.

Весенние чемпионаты не интересуют Эндрю, поэтому он молчит до тех пор, пока Лили не поднимает руку перед его лицом, чтобы заблокировать обзор на Ваймака. Эндрю возвращает внимание на Лили.

И падает. Падает, горит, тянется, пока Лил говорит:— Я хочу, чтобы мы прошли в финал. Я хочу, чтобы мы стали теми, кто наконец-то уничтожит Воронов. После всего, что Рико сделал с нами, разве ты не хочешь того же?

— Ты спрашиваешь «хочешь» так легко и просто, — говорит Эндрю и позволяет своим запястьям повиснуть на клюшке. — Даже после того, как я тысячу раз повторил, что не хочу ничего.

Потому что он ничего не хочет. Потому что ему ничего не нужно.

— Возможно, причина в том, что ты тратишь все свои силы именно на то, чтобы ничего не хотеть, — говорит Лил, и его брови поднимаются вверх. — Но, если ты не можешь усвоить настолько простой концепт, я постараюсь сформулировать так, чтобы тебе стало понятно: это игра, в которой у нас нет права на проигрыш.

Эндрю знает это, понимает и принимает с тех пор, как умер Сет, и они стояли в доме в Колумбии. Когда металл ключа прижался к руке Лили его пальцем.

И он вспоминает об этом, прежде чем она продолжит:

— Это то, как мы доберёмся до Рико. Это единственное, что мы можем забрать у него, единственное, что действительно причинит ему боль. Давай вырвем титул прямо из его рук и покажем, что у него были причины бояться нас с самого начала.

Да, он знает всё это, но не останавливает Лили, позволяя этому острому язычку работать, позволяя огню в ярких глазах Лили сиять и гореть. Волк под овечьей шкурой смотрит на него, и Эндрю оглядывается на остальных.

— Твои сокомандники всё ещё считают тебя тихоней? — медленно спрашивает Эндрю и моргает.

— Наши сокомандники, — говорит Лили с нажимом, будто это должно что-то значить для Эндрю. — Хотят этого так же сильно, как и я сама, — Эндрю немного сомневается в этом, учитывая, насколько велика одержимость этим видом спорта внутри Лили. — Хватит сбивать их с ног ещё до того, как у них появится шанс попробовать.

Если бы Эндрю всё ещё принимал лекарства, если бы внутри него все ещё были мысли, преследующие друг друга, он бы посмеялся над этим. Потому что, на самом деле, похоже, Лил честно думает, что Эндрю есть какое-то дело до остальной части их команды.

— Не люблю давать людям шансы.

— Так же, как и я, до того, как попала сюда, — отвечает Лил и немного сужает глаза, свои солнечные глаза, зеленые с янтарными крапинками. — Но я дала тебе шанс, когда решила остаться. А ты дал шанс мне, когда доверил Кевина.

Да, Эндрю сделал это, это правда. Но не без боя, не без сомнений . Правда от лжеца — это слишком интересно, слишком заманчиво, слишком опасно.

— Неужели так сложно просто поддержать их, учитывая, что всё это время вы были плечом к плечу?

Действительно ли они были с Эндрю плечом к плечу? Эндрю знает, что ответ не «да», но на самом деле это и не «нет». И этот факт мешает ему отказать сразу же.

— Что я получу взамен на содействие?

— Потому что одной мести недостаточно? — спрашивает Лили. — А что ещё я могу предложить?

Эндрю не нужно думать об этом ни секунды:

— Покажи свои шрамы.

Тогда Лил открывает рот, словно собирается протестовать, но закрывает его через секунду с громким хлопком. Ее челюсти сжимаются, когда она сглатывает.

— Когда?

— Завтра мы едем в Колумбию, — говорит Эндрю, решая всё здесь и сейчас. Ники упоминал, что старшекурсники уходят на ужин, и это кажется идеальной возможностью для того, чтобы провести время в комнате Лили без свидетелей. — А теперь исчезни и заодно передай тренеру, что ему пора хорошо подумать о своей зарплате, — Эндрю ещё раз смотрит ей через плечо. Ваймак умный, Эндрю знает, но это не его дело. Или кого-то другого. — Если это повторится, я уже не буду таким терпеливым.

Вместо слов Лили просто кивает и уходит. Лисы ждут, пока дверь за ней закроется, прежде чем возобновить игру. И в следующий раз, когда Кевину удаётся кинуть мяч, Эндрю отбивает его в дальнюю стену и наблюдает, как он и Дэн бегут, чтобы поймать его.

— Ой-ей, — Это было совсем не тем, чего ожидала Тори, что, возможно, и послужило причиной, по которой Эйджей попросил именно это. Тори открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли на подступе к горлу. Тори с трудом выдавила: — Ты меня доконаешь...

Ваймак и Эбби уже видели их, Лисы знали об их существовании. Что тут такого?

— Когда? — спросила Тори в итоге.

— Завтра мы едем в Колумбию, — напомнил Миньярд. — А теперь исчезни и заодно передай тренеру, что ему пора хорошо подумать о своей зарплате. Если это повторится, я уже не буду таким терпеливым.

Тори не поняла, но просто кивнула и ушла. Дождавшись, когда дверь захлопнется и закроется на замок, Лисы возобновили игру. В следующий раз, когда Кевин смог ударить по воротам, Эндрю отправил мяч в полёт через всё поле. У Тори появилось предчувствие, что Лисы очень скоро пожалеют о её вмешательстве. Стало безопаснее, но теперь Дэниэль и Кевину приходилось нестись через всё поле за мячом каждый раз, когда Эндрю отбивал его.

Тори вернулась к Ваймаку и передала ему послание Эндрю. Она ожидала, что тренер отмахнётся от угрозы, и глазом не моргнув. Вместо этого последовало удивлённое фырканье и сухое:

— Просто пообещай, что это не станет проблемой.

— Что? — переспросила Тори.

— Ты сейчас меня так наебать пытаешься или действительно настолько тупая?

Получив в ответ по-прежнему непонимающий взгляд, Ваймак устало потёр виски, словно пытаясь избавиться от головной боли.

— Я бы пожалел тебя, но Эндрю прав. Мне недостаточно платят для того, чтобы я ещё и с этим разбирался. Разбирайся со всем сама, только в своё свободное время. А сейчас ты должна отсматривать Техас.

Ваймак снова взял в руки планшет и принялся делать заметки. Тори перевела взгляд с него на площадку.

— Пока, — отрезал Ваймак.

Тори проглотила свои вопросы и отправилась обратно в раздевалку.

* * *

В пятницу после тренировки старшекурсники решили поужинать в городе, но перед этим они заскочили в общежитие, чтобы освежиться и переодеться. Эндрю объявился в комнате Тори практически сразу после ухода Мэтта и принёс с собой пакет с одеждой. Тори всё ещё не понимала, почему братья настаивали на том, чтобы она надевала что-то новое каждый раз, когда они ездили в Колумбию, но для подобных вопросов было уже слишком поздно. Она отнёсла пакет в комнату, чтобы переодеться. А когда обернулась, чтобы закрыть дверь, Эндрю стоял прямо перед ней. Не сказав ни слова, Миньярд указал на кофту Тори.

Тори запнулась, но затем всё-таки поставила пакет на кровать и попыталась стянуть с себя водолазку. День ото дня становилось всё легче, но боль по-прежнему возвращалась, когда она поднимала руки слишком высоко, а, когда поворачивалась, швы на боках неприятно натягивались. Ей удалось стянуть кофту через голову, оставив её на локтях, и тут Миньярд, устав наблюдать за мучительными усилиями, помог стащить её до конца. Эндрю, не глядя, отбросил тряпку в сторону. Сейчас его куда больше интересовали многочисленные синяки и шрамы, покрывающие тело Тори.

Есть только стук сердца Эндрю, устойчивый и сильный, достаточно громкий, чтобы Эндрю мог слышать его пульсацию в тишине, упавшей на комнату. Достаточно сильный, чтобы он мог чувствовать его внутри грудной клетки и даже на кончиках пальцев.

Его сердце продолжает биться, продолжает быть устойчивым и сильным, когда ему становится скучно смотреть на то, как Лили запуталась в собственной кофте с поднятыми над головой руками. Он подходит ближе и одним движением стягивает её с чужих локтей. И это раскрывает ещё больше и больше, больше разрушенной кожи на худом подтянутом теле Лили. Эндрю небрежно бросает одежду в сторону.

Запястья Лили, как теперь видно, покрыты бинтами достаточно толстыми, чтобы они выглядели, как кандалы. Эндрю тянется к ним, прежде чем осмотреть всё остальное, и убирает марлю. Кожа под бинтами сырая и красная, а линия раны вокруг запястья чётко намекает на наручники.

Что-то внутри Эндрю затихает. Становится таким же безмолвным, как и остальной мир, когда он стоит так близко к Лили и позволяет своим глазам подниматься по бицепсу к её правому плечу, где находится шрам от ожога.

След уродливый, кожа там светлее, чем остальная, и горячая на ощупь… Эндрю не может не протянуть руку, не может не положить пальцы на это, пытаясь понять, что он видит.

Кончики пальцев проходят по треугольному следу, и, прежде чем у него появится секунда, чтобы подумать об этом, чтобы понять, чем оставлен этот ожог, его большой палец натыкается на другой шрам возле ожога.

Это очень похоже на след от пули, он недостаточно маленький, чтобы пропустить, но недостаточно большой, чтобы привлекать внимание (особенно на ландшафте поврежденной кожи), рваный по краям, как лист, что был проткнут любопытным пальцем.

Первым делом он потянулся к повязкам на запястьях, и Тори позволила ему снять бинты. Сегодня подсыхающие струпы выглядели значительно хуже, чем в тот день, когда она только приземлилась в Южной Каролине. Эбби была права; ранам нужно дышать. Тори подняла взгляд с уродливых, заскорузлых линий на лицо Эйджея. Она не очень понимала, что пыталась разглядеть: намёк на беспричинную жестокость, с которой столкнулась в среду, или же весёлую, циничную отстранённость, с которой Миньярд проходил весь прошлый семестр. Просто ответ на вопрос, зачем ему это? Она не нашла ни того, ни другого. Казалось, что сейчас Эйджей находился за тысячу километров отсюда, абсолютно невозмутимый и беспристрастный.

На правом плече Тори красовался бледный шрам от ожога — последствие встречи с раскалённым утюгом. Эндрю приложил к нему руку, кончиками пальцев перекрывая небольшие выпуклости, оставшиеся от дырочек на утюге. Его большой палец опустился на неровный рваный полукруг, появившийся в результате пулевого ранения. Это были старые шрамы, и именно они заинтересовали Эйджея

— Кто-то стрелял в тебя, — без тени удивления заметил Эндрю.

— Я говорила, что мне пришлось убегать.

— Это, — Миньярд сильнее впился пальцами в след от ожога, — не от жизни в бегах.

— Это подарок одной девчонки, еще в борделе, мы подрались. Она пыталась попасть в лицо, но промахнулась.

Эндрю надолго замолчал, а затем опустил руку на новые швы, пересекающие живот Тори.

— Рене сказала, что ты отказалась от ножей. Человек, притягивающий убийц с такой чудовищной силой, не должен разгуливать безоружным.

— Я не безоружна. Я думала, ты приглядываешь за мной в этом году.

Эндрю вновь посмотрел на неё, выражение лица оставалось абсолютно нечитаемым. Он ничего не сказал, поэтому Тори продолжила:

— Ты ведь не социопат, правда?

— Я никогда этого и не утверждал.

— Но ты позволяешь другим так считать. Ты мог бы их поправить.

Эндрю отмахнулся.

— Меня не волнует, что другие люди думают обо мне.

— А тренер знает?

— Конечно же знает.

— Тогда твои препараты..? — задумалась Тори. — Они ведь были настоящими нейролептиками?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — сказал Миньярд, оставив Тори переодеваться в одиночестве.

Когда Тори закончила, она нашла братьев в коридоре на этаже. Едва заметив Тори, Николас широко улыбнулся, очевидно одобряя выбор новой одежды. Аарон даже не удосужился посмотреть в её сторону. Кевин быстро проверил, не смазался ли кропотливый труд Элисон, однако так ничего и не сказал. Эндрю ждал лишь до тех пор, пока не услышал характерный щелчок замка, после чего двинулся к лестнице. Между пролётами Миньярд успел прикурить две сигареты и через плечо передал одну из них Тори. Она держала её в ладонях вплоть до самой машины.

Открыв заднюю дверь, Хэммик окинул её удивлённым взглядом.

— Ты же не куришь.

— Не курю, — просто согласилась Тори, аккуратно сбив тлеющий уголёк о подошву. Вторую половину сигареты она решила приберечь на потом. Прежде чем Хэммик успел спросить что-либо ещё, Тори проскользнула на переднее сидение и пристегнулась. Остальные расселись так же быстро, и стоило последней двери захлопнуться, как Эндрю выехал на дорогу.

После того, что случилось в ноябре, Тори была бы счастлива больше никогда не возвращаться в Колумбию, однако остальных это, похоже, не особо волновало. Они спокойно припарковались около « У красотки», словно ничего плохого никогда не происходило в этом городе, и заняли первый же свободный столик. Ники без устали рассказывал о своих парах, однако Тори никак не могла сосредоточиться на его словах. Позволив им влетать в одно ухо и свободно вылетать из другого, она молча ковыряла своё мороженое.

Клуб «Райские сумерки» был забит так же, как и всегда. Один из вышибал сидел на стуле, проверяя удостоверения личности, в то время как другой охранял вход. Заметив машину Миньярда у обочины, сидевший до этого охранник подорвался на ноги. Пока Аарон и Ники подвергались искренним энергичным рукопожатиям и тяжёлым похлопываниям по спине, Тори предусмотрительно держалась в стороне. Один из вышибал что-то тихо сказал Аарону, при этом лицо мужчины казалось напряжённым. Судя по благодарному кивку Аарона в ответ, это могло быть обещанием поддержки в близящемся судебном заседании. Тори обернулась на Эндрю, который остался в машине ждать парковочный талон, однако Миньярд, вместо того чтобы смотреть на разворачивающееся действо, следил за прибывающими машинами. Наконец Николас раздобыл пропуск и передал его Эндрю.

Эндрю уехал парковаться, а остальные направились внутрь. Тори вслед за Кевином, пробиралась сквозь толпу разгорячённых тел, вздрагивая с непривычки от резких перепадов басов. Свободных столиков не было, поэтому они обосновались за барной стойкой. Роланд почти сразу заметил компанию и едва не уронил свой шейкер. Быстро закончив с остальными заказами, он просто таки подлетел к ним.

— Будь я проклят, — воскликнул Роланд. — Уж было подумал, что больше никогда вас здесь не увижу.

— Будто мы могли забыть об этом местечке, — первым отозвался Николас. — Просто без Эндрю всё было не так.

— Значит, его выпустили? — уточнил бармен, и в его голосе проскользнуло нескрываемое облегчение. — Эта новость нас чуть не убила. Жаль, что мы ничем не могли помочь. Просто ничем. Ты, — Роланд выразительно посмотрел на Аарона, — наш герой. И мы здесь все за тебя горой, понял? Пусть только попробуют выдвинуть свои бредовые, дерьмовые обвинения, мы все вместе завалимся в суд. Тот парень получил то, что заслужил, и все это знают.

— Спасибо, — кивнул Аарон.

Роланд быстро налил первый круг шотов. Тори он видел не в первый раз и должен был помнить, что она не пьёт, однако бармен всё равно налил ей шот, оставив рюмку на середине стойки, если Тори вдруг прочувствует всеобщий праздничный настрой. Тори к шоту не притронулась, просто наблюдала за тем, как пьют остальные. Когда Роланд принялся разливать второй круг, к ним присоединился Эндрю. Миньярд незаметно проскользнул в небольшое пространство между Кевином и Тори.

— С возвращением в царство свободы, — весело поприветствовал Роланд, — хотел сказать свободы и трезвости, но все мы знаем, что это ненадолго. Вздрогнем.

Они с лёгкостью закинули по второму шоту. Роланд начал составлять на поднос их привычный заказ. Он почти закончил, когда один из столиков неподалёку освободился. Тори осталась с Эндрю у бара, пока остальные пошли забить место. Заметив одинокий шот Тори, Эндрю спокойно опрокинул его. Роланд отвлёкся от составления заказа, чтобы налить им ещё. На этот раз он пододвинул рюмку поближе к Тори.

— Расслабься немного. Сегодня особый повод, — предложил Роланд.

— Я не напряжена, — отозвалась Тори.

Эндрю решил не тратить силы и время на споры. Он выпил второй шот Тори, и Роланд перестал ей наливать . Когда бармен закончил с заказом, Тори проложила путь от бара до столика для Эндрю, несущего поднос с напиткам. Все живо накинулись на алкоголь, и только Эндрю пил медленнее, чем когда-либо. Тори поняла, что после двух месяцев в трезвости его восприимчивость к алкоголю значительно возросла. В прошлом году Миньярд говорил, что всегда умеет вовремя остановиться. Это заставило задуматься, удавалось ли Ники или Аарону хоть раз застать Эйджея по-настоящему пьяным. Почему-то Тори очень сомневалась.

После того как они закинулись крекерами, Аарон и Ники исчезли на танцполе. Кевин продолжил накидываться, а Эндрю просто наблюдал за толпой, медленно потягивая свой коктейль. Тори не знала, о чём с ними разговаривать, поэтому нашла себе занятие. Она составила все нетронутые стаканы на стол, собрала пустые на поднос и направилась к бару. Освободившись, Роланд забрал посуду. Сложив руки на стойку, Тори наблюдала за тем, как Роланд смешивал очередную партию коктейлей.

— Так что, Эндрю всё-таки сдался, да? — ненароком уточнил Роланд. — Выглядит паршиво.

Тори инстинктивно потянулась к лицу, когда поняла, что бармен смотрит на запястья. Рукава очередной обновки были длинными, однако сам материал оказался весьма тонким, позволяющим коже дышать даже в битком забитом клубе. Кромка ткани задиралась до середины предплечья каждый раз, когда Тори сгибала руки в локтях. Она поправила сбившиеся рукава, прекрасно понимая, что уже поздно прятать заживающие ссадины. Роланд сдавленно хохотнул в ответ.

В ответ на замешательство во взгляде Тори, мужчина виновато улыбнулся:

— А я всё думал, поможет ли отрезвление избавиться от этого его «руки-прочь» правила? Очевидно, не помогло, особенно после того, что… — Роланд тряхнул головой, с трудом подавив накатившую злость. — Даже не знаю, поблагодарить тебя за то, что удовлетворила моё любопытство, или же посочувствовать, раз уж трезвость явно обострила проблему. Просто, чтоб ты знала, существуют мягкие наручники. Советую обратить на них внимание.

— Проблема… — эхом повторила Тори, окончательно запутавшись в происходящем. — Какое ещё «руки-прочь» правило?

Удивление на лице Роланда сменилось сначала замешательством, а затем смущением.

— Ты не знаешь? Тогда…

— Я это в драке получила, — прояснил ситуацию Тори — На лице тоже, думала ты заметил.. Зачем Эйджею так поступать со мной?

— Ох, да ты не знаешь, — вновь повторил бармен на этот раз уже не как вопрос, а в попытке свернуть разговор. — Знаешь что, давай представим, что я тебе этого не говорил. Нет, серьёзно, — отрезал он, когда Тори попыталась возразить. — Вот, смотри. Всё готово. А мне пора заняться другими посетителями.

Он исчез прежде, чем Тори успела выдать что-либо членораздельное. Тори проводила его взглядом, так и не дождавшись ответов. Она подрагивающими руками взяла поднос и направилась обратно ко столу. Хотелось отослать Кевина куда-нибудь подальше, однако Эндрю никуда его не отпустит без присмотра. К счастью, Дэй не понимал ни слова по-немецки. Тори села на стул вполоборота, повернувшись лицом к Эндрю, и спросила:

— Почему Роланд считает, что ты меня связываешь?

Лил возвращается с подносом и садится к Эндрю вполоборота, смотря на него своими невозможными глазами, а парень тянет ко рту напиток:

— Почему Роланд считает, что ты меня связываешь?

Мысли Эндрю визжат, как резко затормозивший автомобиль перед аварией, рука со стаканом, находящимся на полпути ко рту, останавливается — потому что это не то, что он ожидал от Лили, как и то, что это было произнесено не на английском.

Эндрю бросает взгляд на запястья Лили, на травмированную кожу, которая виднеется из-под её рукавов. Он смотрит на рваные линии вокруг тонких рук, на линии, очевидно оставленные наручниками, и ему не требуется много времени, чтобы сложить два плюс два.

«О, блять», — думает он и ставит стакан аккуратно на поднос, не убирая с холодного стекла пальцев.

Вот блять. Эндрю никогда не рассказывал Роланду о заинтересованности в Лили, о том, как его живот всякий раз тянет, а кожа горит, как он чувствует, что падает, когда смотрит на неё: когда смотрит на солнечный свет в её глазах и на черноту волос.

Нет. Эндрю никогда не упоминал об этом, но Роланд всё равно каким-то образом понял.

И глядя на эти травмы, Эндрю вдруг представляет, что оставил их сам. Думает о том, что они могли бы сидеть с Лили на крыше, пока его сердце бешено стучало не из-за высоты, а из-за глупой и невероятно великолепной Лил, сидящей рядом. И Лили бы снова сказала, что не хочет потерять Эндрю.

О, блять. Кажется, Роланд бросил его под летящий автобус.

Затем Эндрю отрывает взгляд от пораненной кожи и смотрит в глаза Лили, яркие и блестящие из-за мигающих огней.

Эндрю замер со стаканом на полпути ко рту. Он медленно опустил взгляд на руки Тори, где они сжимали край стула между коленями. Тори не стала снова проверять, видно ли ссадины. Она не могла оторвать взгляда от лица Эндрю. Наконец Эндрю вернул напиток обратно на поднос. Не выпуская его из пальцев, Миньярд принялся выстукивать нечёткий ритм по кромке стакана. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он перевёл взгляд с запястий на лицо Тори.

— Думаю, он предположил, что ты столь же плоха в следовании прямым указаниям, как и он сам, — наконец ответил Миньярд. — Роланд знает, что я не люблю, когда меня трогают.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Это ответ, — настоял Эндрю. — Если он тебе не нравится, переформулируй свой вопрос.

— Я хочу сыграть в правду, — заявила Тори. — Что ты имел в виду, когда посоветовал тренеру задуматься о зарплате?

Развернувшись лицом к Тори, Эндрю опёрся локтем о спинку стула, подпёр лицо рукой и смерил её испытующим взглядом. Казалось, подобный неожиданный допрос совсем не смутил Миньярда, однако его спокойствие никак не помогало заглушить странное, незнакомое, тянущее чувство где-то внутри.

Снова не тот вопрос, который ожидал Эндрю. Но, по правде говоря, ничего в Лили не является тем, чего ожидал Эндрю. Парень поворачивается к Лил полностью, чтобы иметь возможность посмотреть в её лицо.

Внезапное любопытство Лили не беспокоит его, но возвращает к тому времени, когда они были здесь на Хэллоуин и Лил спрашивала про отношения Эндрю и Рене.

Эндрю правда интересно, как Лили удаётся быть такой идиоткой, но невероятно умной одновременно

— Когда Ваймак принимал нас в команду, он пообещал держаться подальше от наших личных проблем. Сказал, что ему платят только за то, что он наш тренер, не более и не менее.

Этот ответ оказался не намного лучше. Тори не была уверена, стоит ли ей продолжать давить, однако она понимала, что если не доберётся до правды сейчас, то не узнает её никогда.

— Не знала, что стала твоей личной проблемой. Ты ненавидишь меня, помнишь?

— Каждый сантиметр, — произносит Эндрю. И это правда, но недавние слова Би тоже правда. Эндрю думает о том, насколько интересной и опасной оказывается для него Лили с каждым днём, он думает о ключах от своего дома и своей машины на брелоке Лил.

А потом, мгновенно и не думая, решает совершить прыжок.

Потому что Лил затупила даже после того, как Эндрю назвал её помешательством, но… но возможно сейчас сборка этого пазла не займёт у Лили много времени. И хотя Эндрю действительно, действительно не хочет слышать чужой ответ, он вдыхает в лёгкие кислород, чувствуя себя как на аттракционе, который скоро убьёт его, и произносит: — Но это не значит, что я не хочу тебя.

Мир тихо покачнулся. Тори упёрлась ногами в пол, пытаясь сохранить зыбкое равновесие:

— Я что тебе нравлюсь?

— Я тебя ненавижу, — поправил Миньярд, но Тори его уже не слышала.

В этот головокружительный момент она всё поняла. Она вспомнила, как Эндрю зажал ей рот в Экзитс, сбегая от их странного разговора. Вспомнил о том, как он отзывался на её разные расспросы и поддерживал в моменты, когда Тори больше всего нуждалась в нём. Эйджей считал её интересной и опасной и дал ей ключи от своего дома и машины. Он доверил Тори Кевина, потому что Кевин был важен для них обоих, и он знал, что Тори его не подведёт.

Тори пыталась сложить все кусочки в единую картину, однако чем больше она старалась, тем быстрее она распадалась. В этом не было смысла. Она не знала, что и думать. Это могла быть ложь, но Тори знала, что это не так. Эйджей обладал множеством неприятных качеств, однако он никогда не был патологическим лжецом. Честность ужасно подходила Эйджею, потому что он всегда был провокатором и его мнение часто оказывалось непопулярным. Одна деталька не вставала ни на одно место, превращая всю картину в полную бессмыслицу.

Тори обрела голос только с третьей попытки:

— Поясни мне один момент. Рене сказала, что ты предпочитаешь мужчин, Роланд, тоже, судя по всему не девушка. Причем здесь я?

— Так получилось.

Понятнее не стало, деталька просто легла поверх общей картины, может ей еще найдется место:

— Ты не говорил мне об этом.

— А зачем? — пожал плечами он. — Ничего из этого не выйдет.

— Ничего, — тихим эхом отозвалась Тори.

— Может, я и склонен к саморазрушению, но я не идиот. Я знаю, что говорю.

Тори ничего не смогла ответить, кроме как: «Понятно». Но понятно ничего не было. И что Тори делать с подобной информацией? Она не должна была становиться кем то важным ни для кого, и тем более для Эйджея. Эйджей весь год повторял — сказал это Тори в лицо буквально на неделе, — что он ничего не хочет. Тори не могла стать исключением из этого правила. Особенно потому, что сам Эйджей стал для нее самым важным человеком на свете. Ей уходить, Тори бы очень хотела оградить его от боли остающегося.

Эндрю опустошил шот и вернул рюмку обратно на поднос. Вставая из-за стола, он вытащил пачку сигарет из заднего кармана и открыл её, мельком проверяя содержимое.

Тори должна была позволить ему просто спокойно уйти, но всё же сказала:

— Твоя очередь.

Эндрю вытряс сигарету из пачки и зажал её между губ. Пачка вновь исчезла в кармане, прежде чем он перевёл взгляд на Тори.

— Я не обязан делать это прямо сейчас.

Тори ещё долго смотрела ему вслед после того, как Миньярд растворился в толпе. Она и не осознавала, что Кевин зовёт её до тех пор, пока Дэй в конце концов не толкнул Тори в плечо, привлекая к себе внимание. Тори вздрогнула так, словно её подстрелили, и наконец переключила внимание на Кевина. Что бы Дэй ни разглядел на лице Тори, этого оказалось достаточно, чтобы отбить всё любопытство. Кевин медленно закрыл рот, убрал руку и вернулся к алкоголю.

А Эндрю вернулся к ним только через час. Той ночью он не произнёс ни единого слова в их адрес, и Тори с радостью оставила его в покое. В конечном счёте Аарон и Ники тоже вернулись к ним, пьяные и уставшие, и только потом они все вместе ушли. Дом братьев находился совсем недалеко, но кроватей на всю пятёрку не хватало. Кевин занял диван, Тори свернулась на кресле, укрывшись запасным одеялом.

Прошли часы, прежде чем ей удалось перестать думать на достаточно долгое время, чтобы успеть заснуть.