Карпатская разлука

Поезд отъехал спустя полчаса, а мужчина соизволил оторваться от своей газеты. Между тем, троица уже разложила еду на стол и вновь взяла стаканы у милиционера в коморке.
- Вы уж простите, - Закрыл он её. - что вот так вот не смотрю на вас, увлёкся.
- А вы не переживайте. - Успокоил Иштван. - Сам когда зачитываюсь, теряю счёт времени. Будто час читаю, а на деле прошло уже пять. Давайте уж познакомимся тогда? Я вот, Иштван, Городской, он же Варош, они со мной. - Он указал на своих товарищей. - Нам ведь с вами ещё долго ехать.
- Что верно, то верно, до Киева, хех... Игорь Александрович... Саранчук. - Он присел. - Ну, откуда вы? Кем являетесь?
- Я уже устал об этом говорить, честно. - Иштван со смехом вздохнул. - Все, кому не лень, об этом спрашивают, а толку? Мы же уже тут все свои.
- Хо-хо, ладно. А вы кто, товарищи граждане?
- София.
- Янош. - Ответил он, пожав ему руку.
- С Ростова что-ли вас занесло?
- Ладно, Иштван я. - Нехотя добавил он. - Рихтер Иштван... Андрашевич, если так можно выразиться.

- Варош ты, успокойся. - Отрезал Янош.

- Рихтером меня теперь зови.

- Ишь чего захотел. Сердце Немецкое.
- Поприехавшие, видно сразу, хе. Отчеств у вас нету... С Ростова что-ли вас занесло? - Игорь перебил их.
- Нет, с Будёновки. Это недалеко. - Продолжил он.
- Я-то знаю, что недалеко. Сам ещё с Луганска еду. Как удачно получилось два свободных места тут забрать. Прямо впритык. В разных вагонах только, но не страшно.
- А с кем вы едете? - Заинтересовалась София.
- С сестрой моей. Я в Минск по работе еду, а её с собой беру. Ни на шаг от меня не отходит. - Он начал активно жестикулировать. - Вот, только ушла, как на вокзал приехали. Тут до вас три таких же гоя было, только мужика. Вот прямо сейчас вышли.
- Слушайте... - Иштван приставил палец к подбородку. - А как это вообще работает? Откуда они могут знать о наличии свободных мест ещё до того, как поезд подъедет в принципе?
- Вы у себя в городе, на вокзале, билет когда покупали, видели, за стойкой человек что-то в журнал записывал?
- Ну, я видел, когда билет прям покупал. Женщина эта копошилась там, в итоге только через минут пять наверно нам билеты выдала, в чём дело? - Иштван тяжело вздохнул.
- Так вот... в этом журнале у них записаны направления на их ветке. В том числе пересадочные, вот, как у вас. Что у вас в билете написано? - Он кивнул в сторону руки Иштвана, ибо тот всё ещё держал там билеты.
- Ну вот... направление и места. И там и там.
- Покажи-ка.
Иштван передал ему билет.
- Ага-а-а... - Задумчиво он почесал затылок. - Дело-то видите в чём. Вот вы билет этот купили, а женщина та в журнале у себя пометила: куплено... давай я поближе сяду. - Он пересел вплотную к стене. - И стала искать на нём свободные места. Вот вам и здесь и там повезло - все три рядом, а вот мне нет. - Он положил билеты на стол.
- А откуда они знают о свободных местах? - Он выглянул в коридор, но никого там не увидел.
- Каждый раз, когда на предыдущую станцию приезжает поезд из будь якого направления, он звонит на следующую, чтобы сообщить о количестве свободных мест. - Всё это время Игорь смотрел словно в пустоту и чесал свою щетину. - Звонок из диспетчерских доходит до кассы, и уже они там пишут и чёркают, что да как. А выясняют они это путём обхода. Милиционер вас в том поезде не оббегал, внимания не обращали?
- Ну что-то там бегал, ходил, с табличкой какой-то. - Вспомнил Янош.
- Вот. В этой табличке у него были данные всех пассажиров, которых он проверил. На каждой станции они мчатся в первый вагон, где записана вообще вся информация о пассажирах в составе. Именно мчатся. И сверяют. Если всё совпадает - они идут к машинисту, сообщают ему, тот звонит в диспетчерскую, ну и... дальше вы уже знаете.
- А чего они бегут-то так?
- Потому что... - Он задумался. - У них на всё про всё минут пятнадцать в худшем случае. Всех обойти, вычеркнуть, сверить, документы проверить. - Он сказал рукой вниз над столом. - Причём, документы они проверяют именно в самую последнюю очередь. Это своеобразная гарантия того... для машиниста, что всё предыдущее уже сделано и он может спать спокойно. Ему останется только на станцию позвонить и всё, дождаться, когда можно будет тронуться.
- А откуда им ведомо о направлениях вообще? - Иштван подвинулся ближе к стене.
- У них станции к веткам закреплены. Есть Ростовско-Одесская, вот, с которой вы вышли, есть Луганско-Киевская, вот на которой вы сейчас едете, и другие. И к ним закреплены свои поезда с пересадками.
- А вот вы говорили, что в Минск едете. Это же другая республика. Разве такие поезда ходят?
- Ходят, и каждый день. Отличие от междугородних по стране в том, что... во первых, придётся переться на другой вокзал, на котором прямо так и написано: Вокзал Общегосударственного Значения. Есть такие вокзалы, а есть межрегиональные. Вот первые находятся ТОЛЬКО в крупных городах.
- А вот сейчас мы когда на этот поезд сели. Почему он буквально на соседней стороне был?
- Потому что поезда с Екатеринослава стекаются из восточного и юго-восточного направлений, и в одной точке. Тут вокзал один всего.
- А в каких городах они?
- Киев, Харьков и Ростов. Ты на них на карте посмотри. Там у каждого по три-четыре направления в разные стороны. Я как в Киеве с вами выйду, мне на другой берег тащиться придётся. Так как именно там этот вокзал и находится. Только там, увы.
- А у межрегиональных почему нельзя просто дорогу проложить?
- Потому что там у них конечная, ну, Иштван, не глупите. А вот общегосударственные конца не имеют, но только в одну сторону.
- Как понять в одну сторону? - Он налил воду в стакан.
- В сторону России, имеется в виду.
Игорь говорил как-то неуверенно и запинался на каждом слове, однако по нему было видно, что если он, даже если и не знает в полной мере то, о чём говорит, то по крайней мере имеет об этом какие-никакие знания.
- А откуда же вам об этом известно? - Иштван смотрел на него и не мог понять. - «Вроде рабочий, ни на милиционера, ни на машиниста не похож». - Он обдумывал его слова.
- А вы у сестры моей спросите. - Насмешливо сказал он. - Она диспетчером и работает как раз.
- Туда разве не только мужиков берут? - Спросила София.
- Ну что вы. - С удивлёнными глазами и голосом ответил он. - В каком веке вы живёте? Сейчас женщинам много чего доступно. - Он сложил руку на пояс, смотря в пустоту. - Подруга вот у неё вообще в милицию шла. Её поначалу брать не хотели. А вот... только через настойчивость и мольбы удалось пробиться. Вот и работает до сих пор. На вызовы, конечно, её запрещено водить. Тому она сидит и копается в бумажках. Ну слушай, лучше, чем ничего. Тем более, она всё равно хотела в полиции работать. - Он запинался на каждом слове.
- А чего сюда не пошла?
- Да кто её знает. - Игорь смотрел в окно. - С людьми болтать не любит чай... там же... там же разговаривать надо.
- Кстати, а что как холодно здесь? - Янош содрогнулся.
- Так печь не топят.
- А почему?
- Потому что она не греет ни черта. - Игорь улыбался.
Иштван от нечего делать посмотрел в сторону свободной скамьи справа.
- Вы на неё не смотрите, её позже занять должны.
София уже лежала на верху. Янош играл в карты с Игорем под тусклый свет ламп, а Иштван смотрел в окно в коридоре. Уже темнело, да и ничего интересного за окном, кроме леса не было видно. От скуки он решил снова прочитать расписание. Оно висело там же - у печи, однако карты уже не было.
С явным и сильным украинским акцентом, полушёпотом, он зачитывал названия городов и сёл.
- Луганск, Алчевское, Дебальцевое, Горловка, Юзовка, Селидовка, Гришино, Славянка, Богуслав, Павлоград, Знаменовка, Екатеринослав, Днепродзержинск... только что вот проехали, видимо, Верхнеднепровск, Бородаевка, Дереевка, Кременчуг, Новогеоргиевск, Чигирин, Ивковцы, Жаботин, Смела, Черкассы, Мошны, Межирич, Степанцы, Мироновка, Кагарлык, Обухов, Козин, Киев... - В моменте он замолчал. - А здесь мест немного меньше... и с чем это связано?..

Не найдя ответа на свой вопрос, он ушёл обратно. Даже время не посмотрел.

- Бито. Есть, что докинуть? - Игорь сидел с серьёзным лицом. Имея при себе всего три карты. На столе лежало четыре побитых вместе со стопкой в стороне.

- Нету. Кто берёт?

- Я крылся. Ты берёшь. В отбой карты кидай. О, ты тут. - Он обратил внимание на Иштвана. - Ну, что интересного узнал?

- Ничего. И в окне уже ничего не видно.

- Так десять вечера почти, что ты хочешь, ха.

- Вот уж сам не знаю... кстати, ты бы не отвлекался лучше... - Он пальцем указал на Яноша, который к этому моменту уже стащил какую-то карту из середины колоды.

- Ну зачем, Иштван? - Насмешливо спросил он.

- Шо ты там хоть забрать пытался, ну-ка покажи. - Игорь потянул руку к ней. - Вот жук, а. Короля козырного стырил. Ладно хоть не с моей колоды, хе-хе.

- Я уж надеюсь вы просто так играете, не на деньги?

- Да какие деньги, я нищий. - Радостной интонацией воскликнул Игорь. - А вот на колбасу. - Она лежала у стены. - Кто проиграет, хлеб с колбасой всем делает, нож у меня есть.

- Ну и кто в плюсе?

- Похоже я, ха-ха!

- Ну вот, такой он, Янош-то, хе.

- Граждане, вы бы хоть по тише разговаривали. Люди-то спят. - Перебила их игру женщина с соседнего отсека на правой койке. - Я вот уснуть пытаюсь, вы тут со своими криками. Ещё и колбасой щас вонять будет, тьфу.

- Да ладно, мы в конец вагона отойдём. Там столик около печки. - Спокойным голосом сказал Иштван.

София уже спала.

- В Гондурасе гражданская война, кстати, идёт, слышали? - Твёрдо, шёпотом заявил Игорь.

- Это где вообще?

- В Америке где-то.

- А у них из-за чего?

Игорь взял одной рукой газету и взглядом искал этот заголовок. - Вот, тут мелким шрифтом написано. - В вагоне было настолько темно, что едва можно было что-то разглядеть. Видно было лишь людские силуэты благодаря свету из окон.

Иштван щурясь пытался разобрать, что написано. Янош вышел в коридор.

- В феврале повстанческие армии под руководством генералов революции начали штурм и блокаду столицы - Тегусигальпы. На улицах активно разворачиваются городские бои против полиции... ну и названия. Который раз удивляюсь. А что у них там случилось то вообще? Из-за чего повстали?

- Дальше читай.

- Первого февраля тысяча девятьсот двадцать четвёртого года истёк президентский срок Рафаэль Лопес Гутьерреса. По итогам выборов власть должна была перейти генералу Тибурсио Кариасу Андино, однако в тот же день Гутьеррес объявил в стране военное положение и провозгласил себя единоличным диктатором. В ответ на это сразу несколько генералов подняли оружие и повели свои армии на столицу... ну и зачем мне это?

- Я вот что думаю. - Игорь приложил растопыренные пальцы к подбородку. - А ведь цари, они же тоже диктаторы по факту? Власть ведь удерживают, выборы не проводят.

- Так у них же власть по наследству... не дай бог у нас такое вновь будет. Это же кошмар. - Иштван положил руку на стол. - Человек за... условные двадцать пять лет мог уже всем надоесть, а выборы в стране не проводятся, либо проводятся нечестно. Что тогда остаётся делать?

- Восстание поднимать, что ещё.

- Но ведь диктаторы, они же делают всё, чтобы власть как можно дольше удержать. У нас, в конце концов, армия огромная. Пусть и слабая, пока что, но огромная. На всю страну.

- И что армия? Думаешь, какая-то группировка на Москву штурмом пойдёт? Генералы же они власти будут подконтрольны. Они часть системы, даже сейчас. За одни мысли только о восстании его публично сожгут, аль к стенке поставят. При диктатуре тупо никто рисковать не захочет, потому что либо работы лишится, либо жизни вообще.

- Страшно рассказываешь. Как только думаю об этом, сразу поезд с дверью перепутать хочется.

- А ты об этом и не думай. Пока тебя насильно не заставляют идти на войну, пока власть в твою личную жизнь не вмешивается - можешь жить спокойно. Нам не диктуют, как нам жить, с империализмом покончено, всё. Я спать, иди наверх.

- Мне... просто страшно что... что советская власть может... может стать такой же.

- Я тебе говорю - не думай об этом. - Игорь уже расправлял кровать. - Спать ложись. Иди давай отсюда. - Он прогнал его с кровати.

Спустя время вернулся и Янош. Иштван уже лежал наверху.

- А что, вы уже спите что-ли? - С недоумением спросил он. - Я же только ушёл, вы чего?

- Та, прогнали меня. - Доносился шёпот сверху. Иштван смотрел на него, и рука выглядывала. - Ты поднимайся, поболтаем.

- А где тут ступенька-то? - Он пытался её нащупать. - За спинку его скамьи ногой упрись, когда за мою держаться будешь.

- Я вам дам за мою скамью ногами хвататься. - Встревоженно вмешался Игорь.

- Да он обувь снял уже, успокойся. - Успокоил Иштван.

Янош поднялся так, как велел ему брат.

- А ведь так даже быстрее, слушай. - Забираясь сказал он. - Что там в Гондурасе?

- Гражданская война началась. Ничего интересного.

- Ну, знаешь ли, тут тоже громадянка была. - Янош хлопнул по ноге брата. Он же лежал с согнутыми коленями.

- Да что рассказывать-то? Я тут сейчас случай один вспомнил с фронта, хочешь расскажу?

- Я думал ты мне рассказал уже всё. Ну давай.

- Был у нас в роте один поляк. Вернее, я не знаю, кем он был, но говорил по-польски. И то с трудом. Когда мы в одном лагере оказались, он изнылся весь: отпустите, отпустите. Я на вашу сторону перейду, только отпустите. Кричал он им по-французски, а они его не понимали. Тут никто французского языка не знает. Ты бы видел его лицо в тот момент, когда ему сказали об этом. На него остальные полонённые как на дурака смотрели. - Иштван уже открыто, но шёпотом, смеялся.

- А кто ему сказал-то?

- У нас там был один энтузиаст - говорил очень плохо, ну, по-французски, я имею в виду. Вот, он ему объяснил кое-как, что их слова здесь - ничего не значат. А потом я уже тифом заболеть успел, там такая антисанитария была... - Вспомнив весь тот ужас, что ему пришлось пережить, он содрогнулся. - Находясь с десятком таких же пленённых, как и я сам, без знания языка, в ужасных условиях, где одних только тараканов было больше, чем звёзд на небе... - Он невзначай посмотрел в окно. - Они кусали нас, портили и без того небольшие запасы еды на всех, заползали во все щели, из-за чего сон был настоящей пыткой. Не дай бог один такой залезет тебе в ухо. А они огромные! Во длани едва помещались! Ну, вот так и заболел. Искусали меня.

- И когда это произошло.

- В... июне что-ли. В девятнадцатом году ещё. Честно, уже не помню, я в плен попал под Мариуполем, но умудрился к зиме заработать сыпной тиф. И не только я. Меня с группой остальных заболевших борзо отправили в полевой госпиталь, где таких же, как я, хотя бы изолировали от остальной части солдат и кормили нормально. Через пару-тройку недель сих мучений почти всех выписали. Никто не умер, и слава богу. Только под конец, помню, поляка этого и завезли. Его там, видать, избили до полусмерти. Лежал уже весь в крови, его откачивали всем, что было. Буквально на следующий день мне сказали - иди. Сказали - и как собаку загнали обратно в лагерь, но пробыл я там... до февраля что-ли?.. вот. Потом нас освободили. Ну а дальше... работа, документы, ты уже знаешь. С тем поляком у меня никаких связей не было, уж не знаю, выжил или нет.

Янош слушал его в изумлении.

- Поразительно. Без знания языка, в чужой стране... я бы... я бы не смог наверное. А как... как к вам относились там.

- Как и подобает военнопленным. Ужасно и с принуждением. Кормили просто отвратительно, но хотя бы кормили, на этом хвала. Одежду шили, полы мыли. И ведь не получали за это ничего.

- Кошмар... я даже... я даже не знаю, что сказать. - Янош заметно нервничал, понимая, что не может должным образом поддержать родного брата. - А вот... насчёт поляка. Почему ты уверен, что это именно поляк, если сам сказал, что тот а нём говорил плохо.

- Да я не знаю кем он был. Говорил - из Польши. Кем - не уточнял.

- Кашуб может какой-нибудь, или Силез.

- Кто?

- На территории Польши их полно. Это народы такие. Их язык слегка отличается от польского.

- Я и сам думаю, что не поляк он вовсе. Ещё он знаешь, говорил когда, в речи его немецкие ö проскакивали, но при этом говорил будто на польском.

- Вот, это кашубский как раз.

- Ты-то откуда это знаешь?

- Polak, Węgier, dwa bratanki, i do szabli, i do szklanki. Журнал один читал. Он прямо так и назывался. О польском языке и о народах Польши - всё оттуда.

- Какой ты начитанный... я поражаюсь с тебя. А колбасу мы так и не нарезали, да? - Он смотрел на стол, где эта колбаса и была. - Ну, завтра нарежем. Иди спать.

- Jó éjt. - С этим пожеланием он слез с полки. Лёг внизу.

Поезд уже недалеко был от Днепродзержинска и ехал в Верхнеднепровск, едва ускоряя ход. Вообще, он в самом деле там останавливался, просто ни Иштван, ни Янош, не нашли в темени ничего отличительного и интересного, да и зимней ночью тяжело что-либо увидеть.