Карпатская разлука

На вокзале Таганрога стоял оглушительный гул. Паровоз тяжело шипел, окутывая перрон едким угольным дымом и горячим паром. Пахло мазутом, дёгтем и вяленой рыбой, которую бабушки крикливо предлагали прямо у путей. Проводник в форменной фуражке запер за троицей тяжёлую деревянную дверь, отрезая её от шумного перрона. Сам поезд должен был отправляться уже через десять минут, в это время в соседнем вагоне был сильный шум и грохот от народа.
Само купе было не то, чтобы просторным - едва можно было протиснуться двум людям. Было две полки снизу да две сверху, на которых были одеяла и что-то похожее на подушки. Полки даже были застелены, а посередине стоял одинокий столик, такое ощущение, что с царских времён ещё, на котором стояла пепельница, как же без неё. Сам поезд снаружи выглядел новым, как трофейный, на нём не было ни единого пулевого отверстия. Кажется, именно этот вагон специально для победителей и достали с каких-то древних стоянок.
Усевшись на левую койку Иштван внезапно замечает издалека знакомую фигуру, даже две.
- О, да это ж Юзеф и этот, как его...
- Радомир. - Вспомнил Янош.
- Да, именно. Они садятся к нам походу.
- Ну, в тесноте, да не в обиде, потеснимся небось.
- Так тут соседние три купе есть.
София выглянула в коридор.
- А этот вагон довольно просторный, я вам скажу. Намного лучше, чем в жёстком вагоне. Их небось туда и посадят, и...
Дверь вагона открылась и два знакомых персонажа вошли в абсолютно тот же вагон, а поляк был ещё и со своей женой.
- О, и вы уже тут! - Заметил Юзеф. - А мы, вот, с вами будем ехать, не составите ли нам компанию?
- Составим, составим! - Вскрикнул Иштван. - Вы приходите, если что, у нас тут и вода, и хлеб, и даже...
- Rzeczy rozpakuj najpierw.¹ - Юзефа толкнула жена, после чего тот продолжил говорить с ней по-польски.
Радомир прошёл мимо, лишь взглянув на притихших попутчиков. София даже не успела отойти от двери, когда это всё произошло. Молча встала у края изнутри. После Радомира прошло два охранника. Те, что провожали троицу, всё ещё стоят снаружи и ждут его отправления.
Спустя пять минут охранники вышли, а сразу за ними пришли Юзеф и Радомир, а за ними стояла жена.
- Ну, принимайте пополнение, ха-ха! Это вот, жена моя. - Он указал на неё рукой и обратился к ней. - Давай, как ты по-русски скажешь?
- Меня зовут Мария.
- От, вспомнила!
- Кстати, вы двое довольно хорошо говорите для поляков, неужели русский учили? - Заметила София.
- Так! Я учил, по книжкам учил, и пока сюда добирался, попался русский. Разговорился с ним, а он контакт брать оказался.
- Так естественно. Из союза в Европу писать - опасно же, вот и отказался.
- Неужели?
- Я писал Яношу письма когда жил здесь, они до Хуста с трудом доходили, а обратно-таки не приходили вообще. - Вспомнил Иштван.
- Так вы из Чехословакии оба? - Вставил Радомир.
- Для тебя - из Чехословакии, а себя мы Венграми считаем, и выступал Янош от имени Венгрии.
- Понял, понял, вопросов нет.
- Так вы все здесь русский учили?
- Так. Кроме моей жены. - Сказал Юзеф. - Она без меня ни на шаг не отходит.
- То-то любит вас. - Сказала София.
- А-то! Вот, Радомир тоже русский знает, но вот со мной почему-то всю дорогу не разговаривал.
- Protože ti nerozumím. Měl bys se mnou mluvit polsky líp.²
- Co?³
- Nic. Mluvil 'si moc rychle.⁴
- Слушайте, я вас не понимаю. - Вставил Иштван. - Вы, хотя бы, по-французски говорите?
- Oui. - Ответили двое.
- Ну, вот и славно. Янош, давай переводи.
- Так мы и по-русски можем. - Сказал Юзеф.
- Мне, вообще, по-чешски проще, потому что не хватает слов выразиться, а французский я и того хуже знаю.
- Короче, по-русски. - Сказала София, устав слушать иностранную речь.
Поезд тронулся.
- Ну, кто откуда? Куда едете? - Продолжил Иштван.
- Мы во Львов, он в Оломоуц. - Ответил Юзеф. - А вы?
- Будёновка. Четыре часа езды всего. А вот вам... примите мои искренние соболезнования. Вам ещё несколько суток тут торчать, а потом на границе с Польшей пересаживаться, а тебе - Он посмотрел на Радомира, указав на него пальцем. - Из Львова переться через всю южную Польшу, и уже в Остраве пересадка.
- В любом случае - оно того стоило. - сказал Радомир. - Пятьдесят червонцев, это же как... много. А ведь мне с ними через всю Польшу ещё тащиться... Придётся голодать. Ну, я-то один, и еды у меня достаточно, и есть, что почитать, так что с голоду и со скуки не сдохну, хе-хе.
- То да. Ты садись ко мне, чего стоишь. Кстати, смотрите, что у меня есть. - Он достал из чемодана бутылку вина. Ту самую бутылку вина, с которой братья и София отмечали своё знакомство. - Тут ещё половина осталась, даже чуть больше, айда по стаканчику? За знакомство.
- За знакомство! - Все крикнули хором.
Здесь у каждого были небольшие стаканчики. Их количество заранее высчитали перед загрузкой в поезд. Иштван налил каждому треть.
- Ну, за знакомство! - Всё чокнулись стаканами. - До дна!
Все выпили.
- Иштван, так ты же не пьёшь. - Вспомнил Янош.
- Говорил же тебе, как свинья - не напиваюсь, чуть-чуть-то можно.
- И то верно. Ладно, я отойду.
- Мы тоже скоро вернёмся. - Добавил Юзеф.
Радомир молча ушёл за ними. Оба, кстати, говорили с характерным для их языков акцентом, пусть это было и не сильно заметно. Иштван и София остались наедине.
- Будешь их адрес брать?
- Не думаю, опасно ведь, ты сама же сказала.
- Точно... слушай, если бы у нас были дети, как бы ты их назвал?
Иштван опешил с этого вопроса, его тело мгновенно наполнил страх.
- Дети... Соня, мне страшно. Ну почему именно сейчас?
- А что такого-то?
- Да ничего, просто... просто я не знаю, как воспитывать детей. Я знаю, что бить их нельзя, но что если он, например, вазу разобьёт, или возьмёт что-то без спроса.
- Просто спокойно объясни ему, что так делать нельзя, и всё. Сама не понимала, почему отец на меня постоянно орал, если я что-то не так делала. Ненавижу его... ну так, как бы назвал?
- Мне больше что-нибудь славянское нравится. Ярослав, Иван там, Дмитрий. Я других имён-то больше не знаю.
- А если девочка?
- Хотелось бы в честь тебя, конечно, но не знаю. А знаешь, всегда мечтал иметь младшую сестрёнку. Можно было бы прийти и утешить этого ангелочка. Да если б у меня сестра была, я бы... я бы и на войну эту, наверное, не пошёл. С другой стороны, и тебя бы, наверное, не встретил. Всё, что ни делается, всё к лучшему.
- Иштван, Господи, это так мило. Дай я тебя обниму.
Иштван крепко обнял её в ответ. Он впервые за долгое время почувствовал что-то тёплое, что-то, чего был лишён очень давно. Ему так это понравилось, что он не хотел её отпускать, но всё же, сказать три заветных слова он по-прежнему не мог, боялся.
- Ты ведь несколько языков знаешь, да? А на каком языке они будут разговаривать?
- Ну, знаешь, Сонь, венгерский язык он теперь особо нигде не нужен, а французский я, как видишь, не знаю, максимум пару фраз. Ему бы и по-русски, и по-французски разговаривать, и славян понимает и романов этих, прекрасно же. Ну, я бы мог по-венгерски, только, зачем теперь?
- Ну три языка бы знал, что плохого-то?
- Ему бы один до идеала сначала освоить, знаешь, а только потом уже на другие переходить. Лучше знаешь как, с одним родителем на одном языке, а с другим - на другом. Просто, если с ним сразу на куче языков говорить, он по итогу ни один нормально не освоит. - Он тяжело вздохнул, посмотрев в окно. - Ладно, если уж вдруг у нас будут дети, то пусть со мной только по-венгерски разговаривают, а с тобой по-русски. Французский от Яноша мы потом подключим, вот и будет три знать. Один из которых теперь бесполезен, правда, но...
- Да не говори ты так. Все языки полезны. Может, когда-нибудь в Венгрию с тобой поедем, или переедем, и ведь ребёнку язык учить с нуля не придётся, тем более, такой сложный.
- Да он не то, чтобы сложный, просто...
- Да я про него читала, там столько суффиксов, как вы в них не путаетесь? А ещё он этот... агглю...
- Агглютинативный. Когда предлоги или приставки приклеиваются к концу слова. А вот про количество - да. Их действительно очень много. Довольно трудно найти даже разговорники, внятно объясняющие произношение, не то, что грамматику.
- Мне нравится, что ты так разбираешься в этом всём.
- Да что тут, любительское дело. Особо ничего трудного нет, ты всегда узнаёшь это, когда изучаешь другой язык, я думаю. - Он прищурил глаза и повернулся в сторону двери. - Да где этот-то, давно же ушёл.
Иштван встал.
- Пойду проверю.
Только он собирался выйти за дверь, как тут же столкнулся с ним лбом.
- Ты где был так долго?
- В ватерклозете зеркало повесили, грех не налюбоваться.
- Никогда не видел, чтобы так удивлялись зеркалу.
- Иштван, я, пожалуй, тоже отойду, хорошо? - Сказала София.
- Хорошо, душенька, иди. Я подожду.
София вышла. Иштван прикрыл дверь купе, стоило Яношу зайти внутрь.
- Это что такое было? - Сказал Иштван, едва отойдя от двери.
- Что?
- Днём что с тобой было?
- Я сам не знаю, честно. Ты уж извини.
- Не в первый раз ведь такое, Янош, почему ты это не можешь никак контролировать, а? Думаешь, мне приятно твоё нытьё выслушивать постоянно?
- Я всё понимаю. И я не знаю, почему. Ты снова давишь на меня, прекрати, я так тебе ничего не скажу.
Иштван замолчал, словно впал в ступор.
- Тяжело.
- Ты мне дорог, и я не хочу тебя опять терять из-за какой-то женщины.
- Мы это уже обсуждали. Прекращай уже. Я понимаю, что я тебе дорог, но манипулировать мной не надо только, пожалуйста. Я твои вот эти вот на дух не переношу. Я ни на кого так не срываюсь, как на тебя, тебе что, неужели это и вправду нравится?
- Да. И мне стыдно за это. Прости пожалуйста. Мне стыдно за то, что я наговорил тебе сегодня утром. То, что я чувствовал тогда, я не чувствовал ещё никогда, я даже не знаю, как описать это чувство, а так бы...
- Я заметил, как ты чуть ли не дрожал там.
- О Господи, это и вправду было заметно? Господи. У меня тогда такое желание прямо разорвать тебя от ревности было, прости меня, Господи...
- Ох ты... - Иштван снова застыл в ступоре. - «Обычно у близких родственников нет друг к другу какого-то либо влечения. Он правда ревнует меня к Софии? Родной брат до ненависти ревнует тебя к другому человеку? И что это? Это нормально вообще?» - Мысли терзали Иштвана ещё какое-то время. - Ладно. Представим, что я этого не слышал.
- Извини. - На глазах Яноша выступили слёзы.
- На тебя это не похоже. Ты, конечно, в целом меня бесишь, но не настолько же. Я не хотел как-либо делать тебе больно, прости.
София вернулась и застала всю эту картину.
- А я всё слышала. Янош, это правда?
- Ну не дави ты на него, видишь итак в стрессе человек, ну. - Перебил Иштван.
- Янош, в любом случае, я его не уведу, можешь не бояться. Ты сам молчаливый какой-то, всё молчишь постоянно, неужто из-за ревности твоей?
- Я не знаю. - Сквозь небольшие слёзы выронил Янош. - Я просто не знаю о чём с вами разговаривать. Вы там оба сюсюкаетесь, а мне и слова сказать не даёте. Мне же обидно. И ведь не спрашиваете у меня ничего, будто вам неинтересно, будто я с вами просто для галочки. Мне обидно, Иштван. Уйди. - Он встал с полки, оттолкнув брата, выйдя в полутёмный коридор.
- Странно. Сколько его знаю, он обычно никогда не плачет, а тут его прямо на эмоции порвало. Никогда его таким не видел, честно.
- Мне его даже жалко как-то. Хороший ведь человек, а мы вот с ним так.
- Да... это грубо как-то. Но я и не знаю, что о нём спрашивать. Он и в детстве ко мне подлизывался часто. Может, не стоило его тогда чуждаться... чёрт.
- Что за шум был? - Радомир примчался в купе.
- Да так. Старые обиды, ничего интересного. - Сказал Иштван. - Куда он там опять ушёл, кстати?
- В ватерклозет опять. Кстати, там зеркало повесили, видели?
- Вы никогда зеркал что ли не видели?
- Да оно прямо новое, никогда таким ярким себя не видел, ей-богу.
- О, вы здесь. - Добавил из ниоткуда появившийся Юзеф. - Там зеркало в ватерклозете висит, видели?
- Да отстаньте вы со своими зеркалами. - Вновь возразил Иштван. - В Польше и Чехословакии они не хуже, по своему опыту говорю. Это здесь так, но ведь временно, война всё-таки была.
- Как в Польше в другой поезд пересядем, там такого не будет, я уверен. - Сказал Радомир. - Где твоя жена, кстати? - Обратился он к Юзефу.
- Спит уже. Нам сколько же ещё ехать, десять вечера на дворе, вон как стемнело.
- Надо бы свечи зажечь, кстати. - Иштван посмотрел на Софию. - Достань их из чемодана, я пойду этого успокою. - Он нащупал в кармане коробок спичек - Держи. - Он прилетел на полку.
Иштван пошёл к Яношу. Дверь в саму уборную открыта была, а кабинка нет. Он постучался.
- Янош, выходи, ты же знаешь, я не специально.
- Дай хотя бы до ветру сходить спокойно, а. Выйду сейчас.
- Вопросов нет. - Иштван поднёс руки к вискам и отошёл от двери.
Спустя две минуты Янош вышел. Иштван заглянул в кабинку и обомлел. Ещё нигде он не видел такой чистой кабинки, и свет был приятным глазу белый, хотя в коридоре всё так же горели старые и потускневшие жёлтые лампы. Ватерклозет тоже был более чем чистый, но что Иштвана прямо удивило, так это не зеркало, а умывальник. Умывальник прямо в кабинке, этого он не видел ещё нигде. - «И почему они так зеркалу удивлялись?».
- Пошли, чего встал. - Янош заставил брата прийти в чувство.
- Пошли.
Как только они приоткрыли дверь кабинки, тут же увидели две зажжённые свечи на блюдцах, ярко освещающих купе. На правой полке сидела София с протянутой рукой, в которой были спички. Иштван забрал их.
- Пожалуй, я сплю наверху.
- Уступаешь даме, м-м-м. Это так мило с твоей стороны. - С умилением сказала София. - Ну, изволю тут прилечь.
- Так мы же не спать собираемся, дай бог полтора часа же осталось. - Вставил Янош.
- Так и что. Я всё это время не лежал даже. - Сказал Иштван. - Весь день на ногах, только сижу, аж затекло всё.
- Кстати, слегка медленно едем что-то, вам не кажется?
- Почему это.
- Деревья вон почти не двигаются.
- Так тормозим же. Ты когда сюда ехал, разве такого не ощущал?
- Разве что в Станиславове.
- Погоди. Ты же не говорил, что через Станиславов ехал.
- Ну так, потому что поезд в нём и не останавливался. Я ещё и через Тарнополь там ехал... тьфу, вспоминать не хочу. Мне сказали, что дорогу ту наспех построили, бог знает для чего, уже не помню, там сейчас уже закрыто и снесли всё. Только через Львов теперь ехать.
- Интересно. А, может, всё-таки возьмём у тех адреса-то? А то в карты под свечой сидят, играют, одинёшеньки.
- Пошли, чего нам ещё делать-то?
- Давай ты со мной, мне одному страшно.
- Герой. Слезай, пошли.
Братья зашли в купе Юзефа, где сидел и Радомир.
- Есть, что докинуть?
- Нет, бито.
- А кто берёт?
- Ты крылся, ты и бери. О, вы здесь. - Радомир обратил на них внимание.
- В общем, мы тут так подумали... - Застенчиво сказал Иштван. - Давайте адресами обменяемся?
- Ну, давайте, всё равно вас не увидим больше.
- Тихо! Марию разбудите! - Испуганно прошептал Юзеф. Мария спала на верхней левой полке, под которой он и сидел.
Все трое обменялись адресами.
- Ну, с богом. - Продолжил Радомир. Больше не увидимся, так хоть связь поддержим... а, вы же... ну, в общем, с богом, товарищи Венгры, надеюсь, больше не будем воевать.
- И то верно. - Добавил Иштван. - Не дай бог снова на фронт попасть, ещё и против своей родины... да никогда больше. Ладно, ещё раз с богом всех, а мы скоро выходим, пока! - Иштван слегка улыбнулся. - Кстати, Юзеф, ты лишнюю карту взял.
- Опять жульничаешь, падла? - Радомир резко развернулся. - В середину её положи.
- Хе-хе-хе. - Юзеф переложил карту в середину, случайно засветив её всем.
- Козырного короля себе стырил, от жук, а.
Братья слегка рассмеялись и вышли. Спустя полтора часа поезд остановился в станице Будённовской, бывшей Новониколаевки, как раньше братья любили её по привычке называть.

¹ "Вещи разложи сначала" (Польский)
² "Потому что я тебя не понимаю. По-польски бы лучше со мной говорил" (Чешский)
³ "Что?" (Польский)
⁴ "Ничего. Ты говорил слишком быстро" (Чешский)