она и он

москва встречает диму отвратительно.

серое небо.

пробки.

холод.

и ощущение, будто он оставил что-то жизненно важное в другом городе.

он возвращается в квартиру под утро.

кидает сумку в коридоре, снимает куртку и просто садится на пол возле дивана.

в тишине.

потому что сил нет вообще.

в голове всё ещё крутится париж.

катя.

её слёзы.

её голос:

«мы уничтожим друг друга.»

и самое хуёвое —

он не может с этим поспорить.

телефон вибрирует.

друг присылает какую-то хуйню.

рабочий чат орёт из-за съёмок.

менеджер спрашивает про интервью.

дима выключает звук.

впервые за долгое время ему вообще плевать на работу.

весь день проходит как в тумане.

он пытается монтировать видео.

не получается.

пытается спать.

не получается.

пытается не думать о ней.

самое смешное.

не получается вообще.

вечером он всё-таки выходит на улицу покурить.

москва шумит где-то вокруг.

люди живут свои жизни.

машины едут.

кто-то смеётся.

а у него внутри ощущение, будто опять семнадцать и лаврова только что сказала, что между ними ничего нет.

он достаёт телефон автоматически.

заходит в её профиль.

новая история.

париж.

съёмка.

катя улыбается в кадре.

идеальная.

только дима слишком хорошо знает эту улыбку.

она фальшивая.

следующая история ломает его окончательно.

короткое видео.

какой-то фотограф что-то говорит ей за кадром, катя смеётся, но потом на секунду отворачивается.

и взгляд становится пустым.

всего на секунду.

но дима замечает.

потому что всегда замечал только настоящую катю.

не модель.

не картинку.

её.

— блять...

он проводит рукой по лицу и впервые за долгое время честно признаётся самому себе:

он не сможет её отпустить.

вообще.

ни через месяц.

ни через пять лет.

ни через десять.

это уже не влюблённость.

не привычка.

она просто стала частью него.

в этот момент звонит мама.

дима отвечает не сразу.

— привет.

— дим, ты чего такой убитый? — сразу спрашивает она.

он усмехается без настроения.

— устал.

— из-за девушки своей?

тишина.

потом он тихо говорит:

— если бы она ещё была моей.

мама молчит пару секунд.

а потом спокойно говорит:

— знаешь, твой отец за мной тоже когда-то в другой город уехал.

дима хмурится.

— серьёзно?

— ага.
— потому что понял, что без меня ему жизнь не нужна.

пауза.

— и ты сейчас говоришь точно так же, как он тогда.

после звонка дима ещё минут десять сидит на лавке.

смотрит в одну точку.

думает.

а потом резко встаёт.

будто внутри наконец что-то щёлкнуло.

через час он уже в аэропорту.

опять.

катя в это время возвращается домой после вечерней съёмки.

уставшая.

разбитая.

она почти не спала после их ссоры.

и сейчас чувствует только пустоту.

в квартире темно и тихо.

слишком тихо.

она снимает пальто, кидает телефон на диван и уже хочет пойти в душ, как вдруг слышит звонок в дверь.

сердце почему-то сразу сжимается.

невозможно.

просто невозможно.

она открывает дверь.

и, конечно.

дима.

снова.

катя смотрит на него так, будто сейчас реально сойдёт с ума.

— ты...
— ты вообще нормальный?!

дима тяжело дышит после дороги, волосы мокрые от дождя.

но смотрит только на неё.

— не особо.

— ты же улетел!

— прилетел обратно.

— зачем?!

тишина.

коридор.

дождь где-то за окнами.

и этот его взгляд.

слишком честный.

— потому что я заебался тебя терять, — тихо говорит он.

у кати внутри всё обрывается.

— дим...

— нет, подожди.
— дай договорить хоть раз нормально.

она молчит.

дима делает шаг ближе.

— ты права.
— у нас всё сложно.
— мы орем друг на друга, психуем, ломаем всё нахуй...

он нервно усмехается.

— но я без тебя вообще не могу, понимаешь?

сердце начинает биться где-то в горле.

— я пытался.
— серьёзно пытался жить дальше.
— другие девушки, работа, города...
— а потом ты снова появляешься — и всё.
— я опять тот идиот из одиннадцатого класса, который смотрит, как лаврова выходит из чёрного гелика.

катя закрывает глаза.

потому что сейчас реально расплачется.

— ты думаешь, мне не страшно? — тихо продолжает он. — страшно пиздец.
— но ещё страшнее снова тебя отпустить.

тишина.

только дыхание.

только дождь.

только они.

катя смотрит на него долго.

очень долго.

и впервые за всё это время понимает:

он единственный человек, который всегда возвращался.

как бы они ни ломали друг друга.

как бы ни расходились.

он всё равно приходил обратно.

к ней.

— господи... — выдыхает она дрожащим голосом.

дима нервно усмехается.

— да, примерно такая у меня была мысль в аэропорту.

она неожиданно смеётся сквозь слёзы.

и вот тут у него окончательно сносит крышу.

потому что это его катя.

настоящая.

живая.

любимая.

— иди сюда, — тихо говорит он.

и на этот раз она не убегает.