1. Все ради игры: Нора Лис

Глава девятая

В следующий раз Тори встретилась с компанией Эндрю в понедельник, на тренировке. Она была только рада с ними не пересекаться, да и они вроде бы наконец потеряли к ней интерес. На поле они держались с подчёркнутым безразличием, словно не замечали её. По-другому вёл себя даже Кевин: его едкие замечания сменились тяжёлым пристальным взглядом, от которого Тори ещё сильнее почувствовала себя ничтожеством. По снисходительному презрению Дэя она отнюдь не скучала, однако ощущать себя букашкой под микроскопом было тоже не слишком приятно.

С этими мыслями она легла в постель, но предаться раздумьям не успела. Во входную дверь энергично забарабанили - и, судя по звуку, кулак был явно не девичий. Тори закрыла глаза и сделала вид, что не слышит. Стук не прекращался, выйдя в гостиную, она уже собиралась открыть дверь, но в этот момент, раздался голос Мэтта;

- Кевин, богом клянусь, я сейчас. — судя по всему, стук побеспокоил его,и он выглянул в коридор. Одного этого имени оказалось достаточно, чтобы следующим в коридоре оказался Сет. После того как он и Мэтт объединили силы, Кевину оставалось лишь ретироваться, и несколько секунд спустя входная дверь хлопнула снова.

Тори не отрывала глаз от двери . Сердце в груди бешено колотилось. Ни Мэтт, ни Сет Кевину на фиг не сдались и, понятно, что Дэй приходил к ней. Зачем? Этого Тори не знала, но отчаянно надеялась, что её разговор с Миньярдом тут ни при чем. С другой стороны, с чего она взяла, что Эндрю сохранит разговор в тайне от Кевина? Он даже не обещал. Их же водой не разольёшь.

После этого Тори уже не смогла толком уснуть и на утреннюю тренировку еле приползла. Она приготовилась к худшему, однако вторник стал повторением понедельника: все то же холодное равнодушие со стороны близнецов и мрачный пристальный взгляд Кевина Дэя. Тори почти обрадовалась, когда Кевин подошёл к ней после тренировки:

- В следующий раз, когда я за тобой приду, пойдёшь со мной, - заявил он.

- Зачем?

- Пора мне получить своё. Эндрю больше мешать не будет.

Тори ничего не поняла, а Кевин без объяснений ушёл.

В десять вечера стук в дверь повторился. Тори вышла в коридор, из соседней двери тут же выскочили Сет и Мэтью, которые, судя по звукам, смотрели какой-то фильм. Появление Кевина не стало для неё сюрпризом, Гордон и Бойд, как показалось Тори, тоже его ждали, так решительно они двинулись в её сторону:

- Тебе. Здесь. Не рады. Какое именно из этих слов ты не понимаешь? - прорычал Мэтт.

В упор не замечая ни его, ни Сета, Кевин больно швырнул Тори в грудь мяч для экси.

- Поехали.

Тори заколебалась, понимая, что решать нужно быстро. Сет и Мэтт, стоявшие рядом, уже сорвались с места, готовые броситься в драку. Тори предостерегающе вскинула руку. Подойди Сет первым, он бы просто отпихнул Тори и вцепился в горло Кевину, однако Мэтт все же сдержался.

- Буду позже, - бросила Тори через плечо.

- Совсем дебилка? - возмутился Сет.

- Угу. — согласно вздохнула Тори

Презрительно фыркнув, Сет демонстративно удалился, а Мэтт проводил Кевина и Тори взглядом. Тори не стала оборачиваться и просто пошла за Кевином вниз по лестнице, к парковке на заднем дворе.

По сравнению с началом лета машин на ней стало больше, хотя новых лиц в общежитии Тори не видела. В любом случае заселившиеся спортсмены не делили этаж с командой экси, и заводить с ними знакомство Тори не торопилась.

Миньярд ждал в машине. Тори удивилась, хотя чему удивляться: Кевин без него - никуда. Время суток не имело значения, а после перевода «Воронов» в их округ храбрости у него определённо не прибавилось. Тори вспомнила, как пришла на стадион посреди ночи и встретила на трибунах Эндрю, наблюдавшего за тренировкой Кевина. Интересно, часто ли они играют по ночам?

Миньярд сидел в водительском кресле, положив руки и голову на руль. Глаза его были закрыты. Когда Кевин открыл переднюю дверь, он даже не шелохнулся.

Каждую ночь перед сном, отказываясь от таблеток, Эндрю ощущает себя так, словно его бросили в холодный бассейн. Его затягивает на дно. Пустота плотно обхватывает своими длинными щупальцами всё его тело и сжимает до тех пор, пока они не станут единым целым.

—Тори едет со мной. Я сказал ей, что хочу увидеть результат того, что я вложил в неё, — сообщает Кевин, а Эндрю устало переворачивается на спину. Кевин сказал Лили. Не попросил. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

О, но Эндрю не останется, и вот в чём дело: пускай раздутое эго Кевина заставляет Эндрю хотеть сложить его в человеческий бумажный самолёт и запустить в окно, но он всё ещё тот человек, с которым Эндрю заключил сделку — человек, которого Эндрю обещал защитить.

Обещание связывает их друг с другом, оно соединяет их и растягивается, как резинка, и Эндрю следует за Кевином, когда тот неосторожно дёргает за неё. Это то, как работают обещания. Хорошо, когда и Ники, и Аарон спят и не могут оттянуть его назад.

Так что нет, он даже не думает о том, чтобы позволить Кевину остаться наедине с Лили посреди ночи на пустом поле — независимо от того, насколько ему плевать на этот вид спорта.

Кевин уходит за Лили, а Эндрю выходит на улицу по лестнице, достаёт сигареты, а после снова убирает их. Сонливость оседает на веках, утяжеляя их и делая все его тело вялым.

Днём в этом городе невыносимо жарко, но ночью прохлада оседает на теле. Она скользит по открытой коже и забирается под одежду, прижимаясь к душе.

Эндрю открывает машину и забирается внутрь. Здесь тихо так же, как в его голове. И Эндрю слишком устал, чтобы включить радио. Он складывает руки на руль и опускает голову, прикрывая глаза.

Спустя непродолжительное количество времени пассажирская дверь открывается, принося с собой прохладу и шелест одежды.

— Если хочешь, я поведу.

- Если хочешь, я поведу, - склонившись, предложил Дэй.

- Мою тачку? Только через мой труп, - отрезал Эндрю. - Так мы едем или расходимся спать?

Кевин тяжело вздохнул, как будто не ожидал от Эндрю такой грубости, и опустился в пассажирское кресло. Едва Тори устроилась на заднем сидении (по центру, чтобы видеть обоих), как Миньярд повернул ключ зажигания, выпрямился и повез их на стадион.

Кевин отпер ворота и раздевалку своими ключами. Подождав в фойе, пока они с Тори переоденутся, возьмут клюшки и прочий инвентарь, Эндрю вышел вместе с ними во внутреннюю зону, а когда они направились к выходу на поле, свернул к лестнице, ведущей на трибуны.

Выйдя на поле, Кевин запер дверь на засов, отложил клюшки и мячи в сторону и без лишних разговоров приступил к делу. Для разминки они пробежали несколько кругов, позанимались интервальным бегом, сделали растяжку и только после перешли к специальным упражнениям, начав с простых и постепенно их усложняя. Тори была знакома лишь малая часть этих упражнений, и выполнять новые, да ещё без ошибок, оказалось нелегко. Вдобавок к Кевину вернулась раздражительность, которую он подавлял в предыдущие два дня.

Последнее упражнение оказалось самым заковыристым. Кевин выставил в линию шесть пластиковых конусов и объяснил задачу: отбить мяч от стенки так, чтобы попасть в конус. Одной меткости для этого не хватало, требовалось ещё правильно рассчитать силу удара. Тори не ожидала, что будет так сложно, потому что в предельно точном глазомере до сих пор не нуждалась. Если прежде ей и приходилось ловить мяч на отскоке, то лишь для передачи паса. Партнёры по команде при этом могли добежать до мяча, в то время как конусы представляли собой неподвижные мишени.

С первой попытки ей удалось сбить только один конус, Кевину - три из шести, однако следовало учесть, что бил он правой рукой, поэтому его промахи не доставили Тори никакого удовольствия.

- У тебя, видать, слишком много свободного времени, если ты выдумываешь такие упражнения, - заметила Тори, безнадёжно провалив вторую попытку.

- Оно из арсенала «Воронов», - ответил Кевин. - Тебя просто не допустят до игры, пока ты не научишься сбивать все шесть конусов в любой последовательности, которую назовёт Хозяин. Новички, бывает, по нескольку месяцев пыхтят, чтобы получить место в основном составе.

- Хозяин? — Тори напряглась от ледяной волны, двинувшейся от сердца.

- Тренер Морияма, - чуть помолчав, пояснил Кевин.

Тори почувствовала проскользнувшую в его голосе досаду, но не поняла: то ли Кевину неприятно произносить это имя, то ли он разозлился на себя за то, что так откровенно облажался. Придя в себя, он перебросил клюшку в левую руку и сделал пробный замах.

- Называй номера конусов от одного до шести. Вперемешку, - скомандовал Кевин.

Тори подумала, что ему не стоило бы нагружать повреждённую руку, пускай после травмы и прошло полгода, однако возражать не стала. Она назвала цифры от одного до шести в произвольном порядке, делая между ними небольшие паузы. Не дожидаясь, пока она закончит, Кевин принялся хватать с земли мячи и посылать их в бортик. Все шесть мячей на отскоке сбили конусы ровно в той последовательности, которую озвучила Тори. От финального рикошета поваленный конус откатился в сторону.

За внутренней грызней, охватившей команду на прошлой неделе, и бесконечными придирками Кевина Тори почти успела забыть, за что всей душой любит экси. На тренировках она выкладывалась по полной, но в основном чтобы не давать Лисам повода для насмешек. Теперь же, при виде впечатляющего результата Кевина, она вновь воодушевилась и почувствовала острый, неутолимый игровой азарт.

- Я тоже так хочу, - призналась она.

- Тогда начинай впахивать. - Кевин заново выстроил конусы в линию, переложил клюшку в правую руку и, слегка встряхнув левой кистью, вернулся на исходную позицию. - Это первое из восьми «вороньих» упражнений на меткость. Одолеешь его - перейдем ко второму и так далее. Будем тренироваться каждый вечер кроме пятницы, пока не научишься выполнять все восемь с закрытыми глазами.

- Мы потеряли целый месяц, - сказала Тори. - Почему нельзя было начать в мае?

- Потому что ты за каким-то хреном выбесила Эндрю, - раздражённо бросил Кевин. - Он запретил мне привозить тебя сюда и тренироваться с тобой наедине.

- А ты всегда слушаешься Эйджея? — на то как Тори назвала Миньярда Кевин никак не прореагировал.

- Учитывая, что здесь я нахожусь только благодаря ему, - да. А сейчас прикуси язык и начинай заниматься делом. Ты и так отстаёшь на несколько недель.

Следующие полчаса они посвятили отработке точности, затем перешли к упражнениям на скорость. В половине первого Кевин объявил, что тренировка окончена. Тори была разочарована - двух часов ей явно не хватило, но, помогая Кевину собирать мячи и конусы, вдруг почувствовала, как накатывает усталость. Покидая поле, она уже зевала.

Кевин отправился на трибуны к Эндрю, и Тори решила отправиться в душ. По аналогии с тренировками, которые были до приезда старшекурсников, Тори осталась в душевой мужской раздевалки. Она ещё мылась, когда услышала, как Кевин включил воду. Обтеревшись полотенцем, Тори натянула одежду в липкой духоте кабинки и понесла форму в раздевалку. Потом дождалась Кевина и вместе с ним зашла в комнату отдыха за Эндрю. Миньярд на обратном пути не проронил ни слова, и в лифте общежития они тоже ехали в молчании.

Чёрт.

Должно быть, с ним что-то не так (и это почти смешно), потому что у Эндрю внезапно появляется желание посмотреть на Лили, поискать дыры в её истории, чтобы засунуть в них пальцы и растянуть достаточно для возможности туда провалиться и рассмотреть всё, то что ему знакомо.

Эндрю ничего не предпринимает, потому что «умыл руки». Именно так он сказал остальным. И даже, если Джексон всё ещё проблемная, она не проблема Эндрю.

Это желание…

Побочный эффект — так Эндрю решает, когда закрывает глаза на всё, кроме секунды подачи Лил по конусам. Эндрю не должен хотеть её. Да. Он ничего не хочет и сомневается, что это изменится даже после того, как он навсегда протрезвеет.

Он давно насильно перестал чего-либо хотеть, жизнь так долго била его по запястьям каждый раз, когда ему чего-либо хотелось, поэтому он не собирается наступать на те же грабли. Не сейчас, никогда.

— Мы закончили на сегодня, — сообщает Кевин, когда поднимается на трибуны. Он звучит счастливо, удовлетворенно и устало после Экси.

Тошнотворно.

Направляясь к себе, Тори постаралась не шуметь, но дверь в комнату Мэтта была открыта, и она заглянула. Мэтт горбился за столом, сонно таращась на экран компьютера. Когда Тори стукнула по косяку двери, Бойд выпрямился, и в отблесках монитора Тори разглядела на его лице беспокойство.

- Ты в порядке?

До Тори вдруг дошло, что Мэтт не ложился из-за неё. Удивление и неожиданное чувство вины свились в груди тугим узлом.

- Да. Он показывал мне упражнения «Воронов».

- Утром взвоешь, - сказал Мэтт, закрывая ноутбук.

Не взвоет. Тори знала, что утром проснётся разбитой, что натруженные мышцы будут ныть, но она встанет с постели и снова отправится на стадион. Однако спорить об этом не имело смысла, поэтому она пожелала спокойной ночи и пошла к себе. Закрыв дверь, Тори переоделась и вырубилась, едва голова её коснулась подушки.

Казалось, прошло всего несколько секунд, и вот уже запиликал будильник. Тори поглядела на часы, перепроверила время, а после протёрла глаза, прогоняя усталость и пошла собираться.

Пожалуй, ночная тренировка что-то перевернула в странном мире Кевина, потому что наутро его едкие комментарии возобновились. Теперь в них острее сквозило то злое разочарование, которое исходило от него в самом начале, и гораздо меньше - неприкрытая враждебность, с которой он относился к Тори после смены округа командой «Воронов». Тори старалась видеть в перемене плюсы и почти в этом преуспела.

Братья по-прежнему держали дистанцию, хотя на тренировках Тори время от времени замечала, что Ники наблюдает за ней и Кевином. Очевидно, потепление в их отношениях от Хэммика не укрылось. Тори ждала комментариев, но стоило ей посмотреть в сторону Ники, как тот отворачивался, внезапно привлечённый чем-то поинтереснее. Тори относилась к этому спокойно, не желая первой идти на контакт после того, как в Колумбии тот лез целоваться и помог Миньярду накачать её наркотой.

Эндрю замечает, как Ники смотрит на Лили во время тренировки в среду непосредственно перед сеансом терапии, несмотря на то, что он под таблетками или, может быть, только из-за этого.

Ники смотрит не так, как делал это при первой встрече с Лил, и даже не так, как смотрел на неё до поездки в Колумбию. Его нерешительный взгляд отрывается от Джексон только тогда, когда та смотрит в ответ, а после снова возвращается.

Эндрю думает об этом, пока они с кузеном едут на приём, и приходит к выводу, что это ему совсем не нравится.

— Ники, — перебивает Эндрю кузена, прерывая его бесполезный трёп о птицах. — Я тут подумал, что ты слишком глазастый, перестань.

Ники поворачивает голову и смотрит на него шокировано, переключая поворотники.

— Чего?

— Если у тебя не будет глаз, проблема решится, улавливаешь? — Эндрю постукивает пальцами по подлокотнику, едва ли сопротивляясь желанию поиграть с окном.

— Эндрю, я… — кузен звучит так, словно понимает.

— Ты, — снова перебивает Эндрю, закрывая тему. — Ники, Ник, Мик. О! — он насмешливо хмыкает. — Знал ли ты, что костюм Мика Джаггера в She's The Boss стоил тридцать тысяч фунтов?

— Нет, я… я этого не знал.

— Почему бы и нет? — Эндрю спрашивает, но не дожидается ответа и продолжает. — Это почти тридцать семь тысяч долларов, — по радио начинает играть фортепиано, и Эндрю тянется, чтобы сменить станцию. — Это много денег, не так ли?

— Думаю, что это так, — неуверенно говорит Ники, поворачивая налево. Нужное здание появляется перед ними, и его двоюродный брат тормозит. — Откуда ты это знаешь?

— Почему бы и нет? — Снова спрашивает Эндрю и открывает дверь. Он останавливается, когда фортепиано начинает играть заново, и наклоняется назад, чтобы выключить радио. — Не слушай это, оно сделает тебя глупее, чем ты уже есть.

Ники делает тяжёлый вдох.

— Прекрати вздыхать, ты начинаешь звучать как Кевин. Это ужасно, правда.

— Зато тебе весело.

— Нет, — Эндрю захлопывает дверь и показывает пальцем на своего двоюродного брата с весельем, пузырящимся глубоко внутри него. — Это тебе весело. — Он отворачивается, когда Ники открывает рот. — Проваливай. Я больше не хочу с тобой разговаривать.

Эндрю направляется внутрь здания и входит, напевая мелодию, которую он не может выкинуть из головы даже своими облачными мыслями, и ударяет костяшками о деревянную поверхность двери.

— Тук-тук! — громко оповещает он, прежде чем нажать на ручку и войти в офис Би.

Би поворачивается к нему с двумя кружками в руках и улыбается, и это странно успокаивает Эндрю. Это заставляет его перестать чувствовать, что он парит на дюйм над землёй, она заземляет его.

И Эндрю не думает, что возражает против этого.

— Здравствуй, Эндрю.

— О нет, Би, — мычит Эндрю и бросается на своё место на диване, с большим удовольствием наблюдая, как две подушки подпрыгивают и падают на пол. — Это не то, как работают шутки про стук.

— Я прошу прощения, — мягко отвечает Би и садится в своё кресло лицом к нему. Она вертит чашку горячего напитка в руках, как будто хочет согреть их, что чрезвычайно смешно для Эндрю, так как солнце снаружи пылает. — Кто там?

— Это я, Эндрю! — парень раздвигает руки, его улыбка растёт так же, как и приход от таблеток. Он позволяет им снова упасть через секунду и поджимает губы. — Но ты уже знала это, не так ли? Ты умная.

Бетси снова улыбается — нет, её улыбка немного расширяется. Она не переставала улыбаться с тех пор, как вошёл Эндрю.

— Твои комплименты на высоте.

Эндрю жужжит в ответ и делает глоток какао.

— Я надеюсь, твоя неделя прошла хорошо, — продолжает Би, говоря то же самое, что она делает в начале каждой из их сессий.

— Так и есть, — Эндрю ставит свою чашку на стол. — Пропущу Кевина и его скучную одержимость Экси, чтобы меня не вырвало на ковёр. Но мне удалось найти парочку новых кусочков от головоломки.

— Это здорово, Эндрю.

— Правда?

— Тебе уже удалось составить полную картину из этих кусочков?

— Пока что нет, — признаётся парень, раздвигая пальцы. — На самом деле, они выглядят, как кусочки совершенно другого пазла.

Би делает глоток чая.

— У вас есть новый пазл?

Было бы ужасно сидеть здесь и притворяться, что он говорит о буквальной головоломке вместо человека, если бы Би не была достаточно умной, чтобы знать, о чём этот разговор.

Её вопрос оправдан, она знает об обещаниях Эндрю и их последствиях, она знает о том, как он защищает Кевина, Аарона и Ники, и она знает, как Рене защищает остальных Лисов.

Так что, конечно, добавление другого человека в команду заставит её задаться вопросом, с какой стороны его разместить. Ведь это не Кевин из всех людей для него похож на головоломку, когда он больше похож на кубик Рубика со всеми сторонами, окрашенными в один и тот же цвет.

— Нет, Би, — вздыхает Эндрю и позволяет затылку прислониться к дивану. Он смотрит на потолок и не удивляется, когда не находит паутины, на которых можно сосредоточиться. — Начать две головоломки одновременно кажется очень большой работой, которую мне не хочется выполнять.

— Хорошо, что ты осознаешь пределы того, что ты не можешь и можешь сделать.

— Не глупи, — тихо просит Эндрю. — Я не сказал, что не могу.

— Конечно, нет, но ты установил ограничения, и это очень важно.

Ограничения. Да, есть множество ограничений, которые Эндрю установил для себя. Многострочные правила, которым он следует без исключения — так же, которые он не позволяет пересекать другим. Однако он не произносит этого вслух, потому что Бетси достаточно умна, чтобы знать это после бесчисленных сеансов (бесчисленных для неё, может быть, не для него, потому что он может вспомнить их все).

Эндрю снова начинает напевать мелодию с радио, не отрываясь от потолка.

— Выходные прошли с пользой?

— Ты не в курсе? — сразу же реагирует Эндрю, садясь прямо. Он понимает, о чём именно она спрашивает, и взмахивает рукой. — Нет необходимости обсуждать это. Было невероятно скучно.

— Значит, без пользы?

— Да, — говорит Эндрю. — Потратил кучу времени в Колумбии, пока наблюдал за вашим бегунком.

— Эндрю, — Би строго смотрит на него. — Было бы хорошо поговорить с тобой о том, что любые твои действия не являются бесполезными, независимо от того, чем ты занимаешься.

— Просто забудем эту часть, — Би воспринимает это как невербальное «нет» и кивает ему, чтобы он продолжал. — Мы взяли Лили с собой. И я думаю, что ваш скорый разговор с ней будет бессмысленным.

— Да?

— Готов поспорить на Кевина, что ты ей не понравишься, — фыркает Эндрю и поднимает руку, касаясь пальцами своих растянутых в улыбке губ. Он вспоминает, как Лили назвала его больным.

Би делает ещё один глоток чая, прежде чем поставить чашку на стол.

— Очень напоминает мне кое-кого.

Эндрю смотрит на Би и поджимает ноги под себя, пока она продолжает улыбаться. Внутри него есть что-то неправильное, горячее и острое — почти как гнев, но мягче по краям, не угрожающее сварить его изнутри. Оно то появляется, то исчезает в одно мгновение, стоит мыслям Эндрю стать слишком громкими.

А если кто-то другой увидит это внутри него? Очень тревожно, но не тогда, когда это Би. Бетси с самого начала видела его суть точно так же, какой её видел сам Эндрю. Она знает его лучше, чем кто-либо другой. И Эндрю правда не против того, чтобы она попыталась разглядеть это. Он ни разу не говорил ей о таком, но Би — одна из немногих, кто Эндрю действительно нравится. Он наверняка будет её уважать и без искусственных эмоций, когда слезет с таблеток в следующем году. И она это понимает без слов.

— Понятия не имею, о ком ты, — весело говорит Эндрю, даже если понимает. Говорить об Аароне сегодня желания нет. На самом деле никогда нет, и Би принимает это с улыбкой. Часы на стене говорят о том, что время истекло, и Эндрю поднимается. — О, только посмотрите на время. Мне уже пора спешить на мою супер важную встречу. Она очень важна, и она не находится в этом здании. Пока!

— Эндрю, — окликает его Би, когда парень добирается до двери. Он кладёт руку за ухо, чтобы она поняла, что он слушает. — Я думаю, есть вероятность того, что найденные тобою части подходят, и это не другая мозаика. Скорее всего она просто очень большая.

Эндрю не думал об этом раньше, если честно… надо же. Общение с Би — словно вентилятор, рассеивающий туман его беспокойных мыслей.

И хотя он знает, что разговор про мозаику — образный, но он всё равно откидывает голову назад и смеётся над словом «большая» —Лили едва на два дюйма выше его.

Затем он уходит.

Терпения Ники хватило до вечера среды. По средам Миньярд посещал психолога; пока остальные Лисы обедали, Ники повез его в медицинский центр. На стадион он приехал к началу дневной тренировки. Лисы уже собрались в комнате отдыха и готовились к выходу на поле, когда Ники наконец прорвало. Правда, заговорил он на немецком и вовсе не с Тори.

- Как думаешь, она нас простит? - обратился он к Аарону.

- А тебе не все равно? - пожал плечами тот. - Она не наша забота.

Тори, возившаяся с ремешком защитного воротника, замерла и изумлённо воззрилась на обоих. Миньярд знает, что Тори владеет немецким, следовательно, эти двое тоже должны быть в курсе. Может, таким образом Ники завуалированно приглашает её к разговору в тайне от остальных - хочет, чтобы Тори простила или оскорбила их? Впрочем, ни один, ни другой на Тори не смотрел.

- В смысле - не наша забота? - переспросил Ники. Аарон молчал, и очень скоро Ники не выдержал: - Опять ты начинаешь эту хрень? Хочешь цапаться со всеми до самого выпуска?

- Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

- Это командный спорт!

Остальные спокойно занимались своими делами - очевидно, иностранную речь из уст братьев слышали не впервые, - однако резкий тон Ники не мог не привлечь их внимания. Сет состроил недовольную гримасу, Мэтт окинул братьев любопытным взглядом. Один Кевин, привычный к их грызне, не поднял головы.

Ники не замечал обращённых на него глаз.

- Аарон, так жить нельзя. Я так не могу. Это страшно выматывает и давит на психику.

- Угу, ладно.

- Ладно? И все? Ничего не ладно! Боже, Аарон, иногда ты так похож на Эндрю, что жуть берет!

Лицо Аарона исказилось злобой.

- Да пошел ты!

- Эй, вы, - прикрикнул Мэтт, - хорош там уже. С цепи сорвались, что ли?

Аарон вылетел из комнаты. Ники послал ему в спину негодующий взгляд. Мэтт оглянулся на дверь, потом посмотрел на Хэммика.

- Ники?

Ники со страдальческим выражением лица потянулся к нему.

- О, Мэтт, Аарон разбил мне сердце! Поцелуешь, чтобы не болело?

- Чертов пидор, - бросил Сет, тоже направляясь к выходу.

- У вас все нормально? - невозмутимо поинтересовался Мэтт.

- Конечно, а что? - с притворным удивлением спросил Хэммик.

Мэтт посмотрел на Кевина, затем на Тори, словно ожидая поддержки. Кевин его проигнорировал, а Тори лишь неопределённо пожала плечами. Тогда Мэтт решил закрыть тему, так как все уже собрались, Лисы подхватили снаряжение и отправились на поле. Тори проводила Ники задумчивым взглядом.

Ссора кузенов не была спектаклем. Ники и Аарон не перешли бы на личности, знай они, что Тори понимает каждое слово. Получается, Миньярд ничего им не рассказал? Но зачем ему утаивать секрет Тори от собственной семьи? Разве что в субботу вечером он наелся своих таблеток и у него отшибло память, но такую важную деталь вряд ли забудешь…

Тори пока не поняла, какую игру ведёт Эндрю и чего потребует в обмен на молчание. Когда тот вернулся от Бетси Добсон, Тори некоторое время за ним наблюдала, однако так ни о чем и не спросила. Эндрю принял таблетки и был счастлив, а Тори не хотелось участвовать в его подогретом химией веселье.

Вечером Кевин снова зашел за Тори. Пожелав недовольным товарищам по команде спокойной ночи, (Мэтт с Сетом, опять выглянули, чтобы поводить её) Тори пошла за Дэем в машину. Миньярд курил за рулем, но, завидев их, затушил сигарету. Он отвёз их на стадион, подождал, пока они переоденутся, а потом занял своё обычное место на трибуне.

На поле Тори спросила у Кевина:

- И часто вы приезжаете сюда вдвоём?

- Каждый вечер.

Тори оглянулась на трибуны, но Миньярда в темноте не увидела.

- И ему не надоело? Если он не тренируется, зачем тогда ездит с тобой?

- Он будет тренироваться, просто пока не знает этого.

- Да ты, я смотрю, оптимист.

Пропустив эту колкость мимо ушей, Кевин принялся расставлять конусы для интервального бега.

- Поехали, - скомандовал он.

Тори выбросила из головы мысли об Миньярде и сосредоточилась на упражнениях.

* * *

Через две недели Комитет по регламенту экси официально объявил о переходе «Воронов» в другой округ. Ваймак звонком предупредил об этом Лисов, когда они вернулись в общежитие после тренировки.

Так как у Тори пока так и не появился телевизор, она присоединилась к парням. Мэтт нашёл спортивный канал. Новость уже озвучили в эфире, и сейчас в студии как раз обсуждали реакцию публики. Ведущий трещал без умолку, бурно жестикулируя. Один из приглашённых гостей с преувеличенным неодобрением качал головой, а остальные безуспешно пытались вставить хоть словечко.

- Ну, началось, - вздохнул Мэтт. - Теперь прохода нам не дадут. У тренера телефон от звонков разорвётся.

- Я не хочу выступать в этом цирке уродов, - заявил Сет, открывая очередную банку пива. - Отправим его обратно на север, и дело с концом.

- За что ты его ненавидишь? - нахмурилась Тори.

Сет посмотрел на Мэтта.

- Говорил же тебе, она тупая как пробка.

- За что ты ненавидишь его так сильно? - исправилась Тори. - Почему хочешь выгнать из команды?

- Меня бесит, что он имеет все, чего ни пожелает, только потому что он - Кевин Дэй, - желчно бросил Сет. Мэтт хотел что-то возразить, но Сет жестом его остановил. - Ты, идиотка, хоть понимаешь, что даёт слава? Все! Одно твоё слово, и тебе что угодно преподнесут на блюдечке. Неважно что, неважно кто. Весь мир жаждет угодить Кевину Дэю. Когда он сломал руку и стал помогать тренеру, фанаты рыдали в три ручья и завалили «Лисью нору» цветами и письмами. «О горе, великий Кевин Дэй больше не может играть, наша жизнь кончена». Убивались по нему - что ты! А скажи-ка мне… - Сет подался вперёд, сверля Тори взглядом. - …Когда в последний раз кто-нибудь проливал слезы по тебе? Никогда, верно? Ради Кевина фанаты готовы на все, но где они были, когда мы нуждались в их поддержке?

- Так ты завидуешь, - сказала Тори.

Сет сделал вид, будто хочет запустить в неё банкой.

- Если он талантливее меня, это ещё не значит, что моя жизнь стоит меньше!

- Ну, с таким-то норовом ты сам отталкиваешь от себя людей, - спокойно произнесла Тори. - У вас с Кевином у обоих отвратительные характеры, но играет он лучше, вот его и любят.

- Послушай-ка, ты, идиотка хренова… - вызверился Гордон.

- Сет, ты бы прислушался, - перебил его Бойд. - Это твой последний год в универе, может, пора что-то в себе поменять? Стань лидером, поведи за собой, и ты завоюешь любовь публики.

- А смысл? - Сет снова развалился на диване. - Мы - посмешище всей ассоциации, и осенью «Вороны» нас в труху перемелют. На хер рвать жилы, если ни одного Лиса все равно не пригласят в сборную?

- Мотивация супер, - съязвил Мэтт. - Отличный пример для команды. Так держать, Сет.

- Я прошу тебя, - кипятился Сет, - и всех вас: хватит тупить. Вы ничего не добьётесь, пока играете в этой команде.

- Ну, у тебя-то гайка слаба даже попытаться, а мы с Тори докажем, что ты ошибаешься. Так, Тори?

- Я просто играю, - сказала Тори, - и на будущее мне плевать.

Мэтт пристально на неё посмотрел.

- Быть такого не может.

- Боюсь, что может, - пожала плечами Тори.

Мэтт переводил взгляд с одного на другую. Сет поднял банку с пивом в молчаливом тосте; вид у него был одновременно сердитый и самодовольный.

- Ну вы даете, - наконец фыркнул Мэтт. Тори и Сет промолчали. Мэтт изучил потолок, потом сказал: - Я так понимаю, планы на вечер накрылись. Если журналюги вышли на охоту, в центр лучше не ездить. Выстави Чак полицию кампуса хоть в три ряда, нам это не поможет. Предлагаю заказать еды и посмотреть какое-нибудь кинцо. Короче, посидите пока тут и поупивайтесь мыслями о будущих провалах, а я пойду поговорю с Дэн.

Проводив Мэтта злобной ухмылкой, Сет повернулся к Тори.

- Может, ты и не такая тупоголовая, как я думал.

-  Именно такая, - парировала Тори и ушла, оставив его в одиночестве допивать пиво.