1. Все ради игры: Нора Лис

Глава третья

Тори разглядела «Лисью нору» задолго до того, как они въехали в парковочную зону. Рассчитанный на шестьдесят пять тысяч зрителей стадион располагался на окраине кампуса, угрожающе нависая над соседними зданиями, уступающими ему по высоте.

Благодаря необычному цветовому решению стадион ещё больше выделялся на окружающем фоне: ослепительно-белые стены были окантованы ярко-оранжевой полосой, и на каждой из четырёх стен красовался гигантский отпечаток лисьей лапы.

Тори задумалась в какие деньги обошлось университету строительство и как горько раскаивалось руководство в столь неразумном вложении средств, учитывая паршивые результаты «Лисов».

Проехав четыре парковочные площадки, они свернули на пятую. Там уже стояло несколько автомобилей, вероятно, принадлежавших работникам стадиона или слушателям летних подготовительных курсов, в то время как на обочине возле самого спорткомплекса ни одной машины не было. Стадион со всех сторон окружало ограждение с колючей проволокой, вдоль которого через равные промежутки друг от друга располагались входные ворота (специально чтобы распределять толпу в дни матчей) — все запертые на цепные замки.

Тори подошла к ограде и окинула взглядом территорию вокруг спорткомплекса. Ни души; сувенирные киоски и торговые точки с едой на лето забраны ставнями. Впрочем, легко представить, как они оживут с началом сезона. .

Ники хлопнул Тори по плечу, это раздражало до зуда в пальцах, а при ее теперешнем настроении Ники очень рисковал.

— Скоро ты просто влюбишься во все оранжевое, — пообещал он.

Тори просунула пальцы через решётку, жалея, что не может её выломать.

— Впусти меня.

— Идем. — Ники повёл её вдоль ограды.

Они добрались до последних ворот: автомобиль припарковали у входа под номером двадцать четыре, а над следующим уже висела табличка с номером один. Между воротами темнела узкая дверь с электронным кодовым замком, за которой находился тоннель, разделявший внешнюю территорию спорткомплекса надвое.

Тому, кто вошёл на стадион через ворота номер двадцать четыре, а выйти хотел через ворота номер один, пришлось бы зайти на стадион, а потом подняться и спуститься по трибунам. Кевин и Миньярды ждали Тори с Ники у этой самой двери. Аарон держал в руке бутылку виски.

— Мы заходим здесь, — пояснил Ники. — Код меняется примерно раз в два месяца, и тренер всегда нам об этом сообщает. Сейчас действует комбинация 0508. Май и август, месяцы рождения тренера и Эбби, вкурила? Говорю же, они шпилятся. У тебя когда день рождения?

— В августе, — ответила Тори.

-Ух, повезло. В апреле тебя взяли в команду, так что можешь засчитать это как величайший в мире подарок. А у парня, что попросишь?

— Кого? — не поняла Тори.

— Хорош придуриваться, у таких, как ты, обязательно должен быть парень. Если, конечно, ты не заглядываешься на девчонок. В таком случае говори прямо, чтобы я не терзался в догадках.

Тори смотрела на Хэммика почти с отвращением, гадая, как можно думать о такой гадости, когда стадион — вот он, рядом. Код замка известен, а они топчутся тут, как будто её ответ и есть секретный пароль. Она перевела взгляд на цифровую панель, затем снова посмотрела на Ники.

— А тебе какая разница?

— Просто спрашиваю.

— Он хотел сказать, сгорает от любопытства, — уточнил Аарон.

— Меня не интересуют ни те, ни другие, — отрезала Тори. — Идемте уже.

— Гонишь, — бросил Хэммик.

— Не интересуют, — с раздражением повторила Тори. Не то чтобы соврала — так, не договорила. — Мы идём или нет?

В ответ Кевин ввёл нужные цифры и толкнул дверь.

— Вперед.

Дважды просить Тори не пришлось. Она двинулась по тоннелю. Тоннель заканчивался ещё одной дверью с надписью «Лисы». Тори вопросительно посмотрела на Кевина, протянув ему связку, и тот указал нужный ключ.

Странно было вставлять его в скважину и слышать щелчок открывшегося замка. Эрнандес иногда разрешал Тори ночевать в школьной раздевалке, но дать ей ключи тренеру и в голову не пришло. Наткнувшись на неё в раздевалке, он, наоборот, всякий раз отводил глаза, будто не замечая.

Ключи же означали официальный допуск и полную свободу действий, означали, что Тори — член команды.

Сразу за входом располагалась комната отдыха. Большую часть пространства занимали три кресла и два диванчика, полукругом расставленные перед тумбой для теле- и аудиоаппаратуры. Экран телевизора был огромным до неприличия, и Тори представила, как здорово будет посмотреть на нем какой-нибудь матч. Над теликом к стене был прикреплён список спортивных и новостных каналов.

А все остальные стены занимали фотографии. Одни были сделаны профессионально (общие фото команды, яркие голы), другие явно вырезали из журналов, но большинство, судя по всему, нащёлкали сами Лисы. Их снимки были налеплены везде, где оставалось свободное место, и держались на скотче. Целый угол отводился фотографиям трёх Лисиц — входящих в команду девушек.

Экси относилось к совместным видам спорта, но редко какой университет жаждал видеть в рядах своей команды женщин. Как гласила история «Лисов», в первый год ректорат Пальметто отказал Ваймаку, включившему в заявку девушек. Однако после провального первого сезона администрация сделалась чуть более сговорчивой, и Ваймак набрал в команду сразу трёх. Более того, он назначил Даниэль Уайлдс первой в истории НССА женщиной-капитаном среди команд первого дивизиона.

Поклонники экси и так не жаловали «Лисов», но Даниэль буквально затравили. В первый год после назначения даже партнёры по команде не стеснялись прилюдно издеваться над своим капитаном. Отъявленные женоненавистники обвиняли во всех неудачах «Лисов» исключительно её. И все же, несмотря на весь сыр-бор, не имея поддержки ни от кого, кроме Ваймака, Даниэль удержалась на своём посту. Только три года спустя стало ясно, что тренер не ошибся с выбором. «Лисы» по-прежнему оставались аутсайдерами, однако под предводительством Даниэль начали превращаться в сплочённую команду и мало-помалу набирать очки.

Тори представляла Даниэль Уайлдс жёсткой и холодной, но фотографии развеяли это представление. На всех снимках девушка сверкала улыбкой, жизнерадостной и опасной одновременно. Заметив, куда смотрит Тори, Хэммик по очереди ткнул пальцем в лица на ближайшем фото.

— Дэн, Рене и Элисон. Дэн — классная девчонка, но на тренировках загоняет тебя до смерти. Элисон — коварная сучка, с ней лучше не связывайся. Ну, а Рене — просто няшка. Смотри, не обижай ее.

— Иначе что? — озвучила Тори недоговорённость Ники.

Тот лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Идём, — поторопил Кевин.

Они прошли по коридору мимо двух дверей с табличками «Дэвид Ваймак» и «Эбигейл Уинфилд».

Третья дверь была отмечена простым красным крестом, а на двух следующих значилось: «Женская раздевалка» и «Мужская раздевалка». Кевин приоткрыл дверь в мужскую, позволив Тори беглым взглядом окинуть яркие оранжевые шкафчики, скамейки и выложенный плиткой пол. Задержаться не получилось Кевин уже ушел вперед:

— Пока не вернутся остальные, пользоваться будем одной раздевалкой и душевой. Меньше уборки.

Тори пожала плечами, по факту все равно.

Коридор заканчивался просторным помещением, которое Тори смутно помнила по фотографиям в газетах. Отсюда можно было выйти непосредственно на стадион, и только сюда «Лисы» пускали журналистов для послематчевых интервью и фотосессий. В комнате стояло несколько оранжевых скамеек; белый кафельный пол пестрел отпечатками рыжих лисьих лап. В углу были свалены в кучу оранжевые конусы для разметки поля. Справа от входа находилась белая дверь, а напротив — оранжевая.

— Добро пожаловать в фойе, — сказал Ники. — По крайней мере, мы так называем эту комнату, хотя окрестил её какой-то умник ещё до нас.

Эндрю оседлал одну из скамеек и выудил из кармана пузырёк с таблетками. Аарон протянул Кевину сворованную бутылку виски. Тот передал её Эндрю, дождался, пока он вытрясет на скамью таблетку из пузырька, после чего забрал его себе. В следующий миг пузырёк исчез в кармане Кевина, а Эндрю запил таблетку внушительным глотком виски.

Покосившись на Тори, Кевин жестом указал на белую дверь.

— Инвентарь — там.

— Можно?.. — начала было она.

— Ключи доставай, — перебил Кевин.

Тори подошла к оранжевой двери, и Кевин показал, каким ключом она открывается. За порогом царил мрак. Потолок терялся где-то в вышине, и различимы были только стены. Тори последовала за Кевином в темноту. Шагов через десять она сообразила, что вышла на поле.

— «Лисья нора» в лучшем виде, — раздался за спиной голос Ники. — С приходом Кевина в команду потекли денежки — хватило, чтобы обновить покрытие и стены. Теперь тут все блестит, как яйца у кота. Такой красоты не было с самого открытия.

Свет из раздевалки падал на пятачок перед выходом, но до линии поля не дотягивал, так что в чернильном сумраке с трудом проглядывали очертания арены. Тори закрыла глаза и попыталась мысленно восстановить картину. Здесь, внизу, располагались места для судей, группы поддержки и членов команды. Где-то тут должна быть и домашняя скамейка «Лисов». Прозрачные плексигласовые ограждения растворились во тьме, как и сама арена, но от мысли, что она стоит на поле, сердце Тори бешено застучало.

— Да будет свет, — провозгласил сзади Аарон.

Сперва раздался гул электричества, потом вспыхнуло аварийное освещение, а затем огни каскадом побежали по трибунам снизу вверх. Стадион оживал на глазах. Чередующиеся оранжевые и белые ряды уходили ввысь, теряясь под балками. Свет залил поле. Тори бросилась к ограждению ещё до того, как зажглись потолочные прожектора. Вжавшись ладонями в толстый холодный пластик, она посмотрела вверх, на табло и светодиодные экраны для повторов, а потом опустила взгляд на гладкое деревянное покрытие поля. Оранжевые линии отмечали его центр и зоны голкиперов. Стадион был прекрасен, абсолютно прекрасен. У Тори захватило дух от восторга, и в то же время ей стало страшно: как вообще она сможет играть здесь после убогой милпортской площадки?

Она закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, представляя хруст от столкновения игроков во время матча, голос диктора, бьющий по ушам невнятными обрывками, рёв шестидесятипятитысячной толпы после забитого гола. Тори совершенно точно знала, что не заслуживает такого счастья, что недостойна играть в «Лисьей норе», и всё-таки хотела этого так, что все тело сводило судорогой.

Три с половиной недели они будут тренироваться впятером, в июне подтянутся остальные Лисы, а в августе стартует игровой сезон. Тори открыла глаза, еще раз обвела взглядом арену и поняла, что приняла верное решение. Начхать на всё, оно того стоит. Сюда её привела судьба. Она должна сыграть на этом поле; должна убедиться, что оглушительные вопли зрителей способны снести крышу. Ей обязательно нужно услышать сигнал, означающий, что мяч попал в белый прямоугольник на стене, и увидеть, как ее контрольные лампочки вспыхивают красным.

— Ну-ну, — произнёс Ники, прислонившись к стене неподалёку от Тори. — Неудивительно, что он выбрал именно тебя.

Тори посмотрела на него пустым взглядом; обращённых к ней слов она не поняла и даже не услышала. В голове по-прежнему отчётливо тикал секундомер, отмеряющий время игры. Рядом с Ники стоял Кевин. Он наблюдал за ней, но, как только их глаза встретились, указал подбородком на дверь.

— Выдайте ей форму и инвентарь.

Аарон и Ники проводили Тори до раздевалки. Эндрю не выходил вместе с ними на поле, но и в фойе его тоже не было. Куда он запропастился, Тори не волновало, поэтому она молча отправилась в раздевалку. В передней её части вдоль стены тянулись шкафчики с номерами и фамилиями игроков. В дверном проёме в глубине помещения виднелись раковины, из чего Тори сделала вывод, что там находится душевая. Больше всего, однако, её интересовал собственный шкафчик.

В последние недели учёбы Тори в Милпорте Эрнандес и Ваймак утрясали вопрос её будущей экипировки. Хоть она и знала, что в шкафчике найдёт все необходимое, увиденное привело её в восторг. Пять комплектов формы для тренировок плюс по одному для домашних и выездных матчей. Бо́льшую часть просторного шкафчика занимала мягкая и жёсткая защита; на верхней полке лежал шлем, а под ним — нечто кислотно-оранжевое, упакованное в плёнку. Тори осторожно её развернула; оказалось, что это ветровка, по яркости не уступавшая разметке поля. На спине светоотражающей краской значилось: «Лисы» и «Джексон».

— Такую даже из космоса увидят, — заметила она.

Ники засмеялся.

— Дэн заказала их нам почти сразу, как пришла в команду. Объяснила, что ей надоело быть невидимкой. Окружающие любят притворяться, будто таких, как мы, вообще не существует. Типа мы не их забота, а чья-то еще. — Он протянул руку и пощупал ткань. — Люди не понимают, с какой стороны к нам подступиться. Считают нас безнадёжными и сразу сдаются, не сделав и шага навстречу. — Ники тряхнул головой, и непрошеная грусть тут же сменилась бодрой улыбкой. — Ты в курсе, что часть прибыли от продажи билетов мы отправляем на благотворительность? Поэтому билеты на наши игры немного дороже, чем у других. Это Рене придумала. Говорю же, она просто золотце. Ну, давай, натягивай уже лисью шкуру.

Пока Ники копался в своем шкафчике, Тори взяла все необходимое и направилась в туалет. Переодеваться в кабинке было страшно неудобно, однако Тори быстро приспособилась. Стянула водолазку, надела защиту для плеч и нагрудник. Покрутилась туда-сюда, чтобы проверить, не жмут ли лямки, и сверху натянула игровую джерси. Затем сменила брюки на форменные шорты, дальше можно было одеваться при всех, и вернувшись в раздевалку, Тори закрепила на ногах щитки для голеней, поверх которых надела длинные гольфы, а затем обулась в специальные нескользящие бутсы. После она раскатала тонкие хлопчатобумажные перчатки, застегнула их чуть выше локтя и приладила налокотники. Рукавицы — краги — положила рядом с шлемом, чтобы забрать перед выходом на поле, волосы затянула в тугой узел. Оставалось надеть только защиту для горла — узкий ремешок с хитрой застежкой. Возни с ним было много, и порой Тори казалось, будто ошейник душит, однако получить удар мячом по горлу ей не хотелось.

В фойе Ники подвёл Тори к инвентарной кладовой, на которую чуть раньше указал Кевин, и Тори открыла ее своим ключом. Аарон достал корзину с мячами, а Тори выдвинула стойку с клюшками. Клюшки, по паре на каждого, были расставлены согласно номерам игроков, и её пара стояла последней в ряду. Взяв одну из двух клюшек, Тори медленно её покрутила, оценивая вес и удобство в руке. Клюшка была тёмно-оранжевой, с единственной белой полоской у основания головки и белой верёвочной сеткой, и пахло от неё новизной. Не клюшка — мечта. В Милпорте Тори играла старенькой клюшкой из общего набора, тогда как эту изготовили на заказ специально для неё.

Кевин по-прежнему стоял у плексигласового ограждения. Он молча наблюдал, как ребята надевают рукавицы и шлемы, и не сказал ни слова, когда Аарон повёл Тори к выходу на поле. Тори открыла дверь третьим по счёту ключом и для надёжности сунула всю связку в крагу. После того как дверь за ними закрылась, она озадаченно посмотрела на Ники.

— А Кевин сегодня не будет тренироваться?

Ники, казалось, удивился вопросу.

— Наш Кевин выходит на поле либо вместе с Эндрю, либо в одиночку, только так. Осенью, когда голкипером станет Рене, ему придется менять привычки, ну, а до тех пор мы позволяем ему корчить сноба.

— А где Миньярд?

— Он же наелся таблеток, значит, лежит где-нибудь в отрубе. Как очухается, снова включит психа, — пожал плечами Ники.

— А сейчас, по-твоему, он не псих?

— Не-а. Скорее, просто бездушный автомат.

Тори подумапа, что Аарон встанет на защиту брата, но тот безмолвно двинулся к центру поля, что ж интересненько. Тори шагала в ногу с Ники, рассеянно тыча пальцами в сетку своей клюшки. Оглянувшись на Кевина, который все так же следил за ними из-за прозрачного щита, она спросила:

— Так Кевин всё-таки может играть? Говорили, будет чудом, если он когда-нибудь снова возьмётся за клюшку.

— Левая рука у него практически не работает, — пояснил Ники. — Теперь он переучивается играть правой.

— Серьёзно? — удивилась Тори.

Довольный произведённым эффектом, Ники ухмыльнулся:

— Недаром же его зовут поехавшим гением.

— Дело не в гениальности, — возразил Аарон. — Он просто хочет кое-кому досадить.

— И это тоже, — кивнул Ники. — Хотел бы я посмотреть на рожу Рико, когда он увидит нашу первую игру. Крысеныш поганый.

С этим не поспоришь, Тори ещё не плохо помнила характер Рико и его отношение к ней и Кевину.

Кевин нетерпеливо постучал по ограждению, требуя приступать к тренировке. Ники лишь небрежно отмахнулся.

— Между прочим, у нас каникулы! — крикнул он, хотя Кевин и не мог слышать его со своей стороны.

— Кстати, спасибо за помощь, — запоздало промолвила Тори.

— Чего? А, не парься. Отблагодаришь меня потом, когда никто не будет путаться под ногами.

— Ты можешь хотя бы день ни к кому не подкатывать? — фыркнул Аарон.

— Тогда иди погуляй и дай нам с Тори познакомиться поближе.

— Я все Эрику расскажу.

— Да ладно! Когда ты в последний раз говорил ему хоть слово?

Тори не помнила ни одного Лиса с таким именем — ни среди бывших, ни среди нынешних. И чтобы переключиться от подступившей к горлу тошноты, переспросила:

— Кто такой Эрик?

— О, это мой муж, — радостно сообщил Ники. — Ну, будущий муж. Я жил в его семье, когда учился в Берлине, а после окончания школы мы съехались.

Тори нахмурилась:

— Если ты по мальчикам, то что за намёки в мою сторону?

— О, ничего странного, ты как раз вполне мальчишеского сложения. К тому же Эрик считает, что с девчонкой, это не измена.

— Хватит трепаться, давайте играть. — Аарон поставил корзину с мячами на землю.

Ники театрально вздохнул.

— Ладно, напомни потом, чтобы я показал тебе фото Эрика. У нас родятся прелестные детки!

Тори озадаченно нахмурила брови.

— Тебе не говорили, что природа так не работает?.. Ладно, забей...Он что, живёт не здесь?

— О нет. Эрик живёт в Штутгарте. У него там любимая работа с большими карьерными возможностями, так что ко мне он переехать не может. Я собирался пробыть в Штатах только до тех пор, пока близнецы не закончат школу, но, когда тренер предложил мне стипендию, Эрик посоветовал не отказываться. В разлуке жить тошно, сама понимаешь, но на прошлое Рождество Эрик приезжал ко мне в гости, а в этом году к нему поеду я. Если тут все заглохнет, вообще махну в Германию на все лето. — Ники многозначительно посмотрел на Кевина, по-прежнему стоявшего за ограждением.

Следующие полтора часа Тори показывали набор стандартных упражнений. Почти все были ей хорошо знакомы, но кое-какие она раньше не выполняла и теперь была только рада обучиться чему-то новому. Закончили они небольшой тренировочной игрой: нападающий против двух защитников, без голкипера. В рейтинге НССА Ники и Аарон считались далеко не самыми сильными защитниками, но все равно играли гораздо лучше любого старшеклассника из Милпорта.

Наконец Аарон объявил, что тренировка окончена, Тори поймала мяч на отскоке и бросила его в ведро с другими мячами. Парни начали расстёгивать шлемы. Тори была разочарована, что все закончилось слишком быстро, однако не стала упрашивать товарищей поиграть ещё: Ники и так подчеркнул, что ради неё они прервали каникулы.

Прижавшись щекой к плечу, Ники рукавом утёр пот и улыбнулся Тори.

— Ну, как тебе?

— Понравилось. Вы оба отлично играете.

Ники просиял. Аарон только фыркнул:

— Кевин убился бы об стену, если бы это услышал.

— Он считает, мы зря коптим небо, — пожал плечами Ники.

— Что ж, радует уже то, что ты не потащишь нас на дно, — подытожил Аарон. — Конечно, потребуется полсезона, чтобы вытянуть тебя до нужного уровня, но теперь я понимаю, почему Кевин тебя взял.

— Кстати. — Ники указал подбородком за плексигласовое ограждение. — Кажется, кое-кто жаждет испытать тебя в деле.

Тори проследила за его жестом. На домашней скамейке «Лисов» она увидел Миньярда (тот, лежал вдоль сидений, подбрасывая мяч) и Кевина, в руках у которого откуда-то взялась клюшка. Кевин лениво вращал её в руке, наблюдая за игроками на поле. Несмотря на плексиглас толщиной в полтора сантиметра и расстояние в половину поля, Тори физически ощущала на себе тяжёлый взгляд Дэя.

— Берегись, — предупредил Ники. — Методы у Кевина жёсткие, цацкаться с тобой он не будет. На поле он вздрючит кого угодно, даже обдолбанного Эндрю. Точнее, кого угодно, кроме Рене, но она вообще не человек, а ангел, так что это не считается.

Тори снова перевела взгляд на Эндрю.

— Я думала, из-за таблеток он будет ползать по полю, как сонная муха.

— Весной мы убедились в обратном. — Ники закинул клюшку на плечо и двинулся к выходу. — Видела бы ты это зрелище: Эндрю чуть череп Кевину не снёс — и снёс бы, если бы Кевин не закинул его клюшку на другой конец поля. Прямо не терпится посмотреть, как ты будешь между ними скакать.

— Охрененно, — пробормотала Тори, подхватила ведро с мячами и зашагала вслед за остальными к трибунам.

Эндрю вспоминает, что раньше видел Лили Джексон только без наркотической дымки в голове. И как бы он не посмотрел на это, но то, как она самоуверенно себя вела и всегда первым делом искала выход, то, как она перешла в режим «бей или беги», когда вошла в уродливую квартиру Ваймака, говорит о «проблеме». А её влюблённость в Кевина и контактные линзы делают это Проблемой с большой буквы. Эндрю уверен, что он что-то упустил, маленькую деталь большого пазла, и ему не терпится выяснить, что это.

Возможно, это задержит его внимание подольше, чем что-либо другое, прежде чем ему опять станет скучно.

Звук открывающейся двери с поля и уход Аарона с Ники заглушают урчание живота Эндрю. Прежде чем дверь с поля захлопнулась, он ещё раз ловит мяч и садится, чтобы бросить его Ники. Он берёт бутылку виски и откручивает крышку.

— Долго же вы, — говорит Эндрю. — Пока дождёшься, от скуки сдохнуть можно.

— Ну, ты же дождался, — отвечает Ники, вешая шлем на клюшку, чтобы освободить руки и забрать у него бутылку. — Слушай, может, тебе уже хватит? Эбби меня запинает, если разнюхает, что ты пил.

Если бы это был кто-то, кого Эндрю не считал своей семьёй, он бы уже давно разбил бутылку об его голову, и хоть эта мысль показалась ему забавной, он разрешил Ники забрать у него виски.

— Вообще не моя проблема, — отвечает Эндрю, зная, что Эбби ни за что не подняла бы руку на его двоюродного брата, и дальше позволяет своему веселью сиять блестящей улыбкой.

Ники смотрит на Аарона, как будто из всех присутствующих тот вдруг отрастил бы яйца и решил сказать хоть что-то полезное, но Аарон просто идёт в раздевалку. Ники изображает, что вышибает себе мозги пальцами, и двигается за ним.

— М-да, сезон нам предстоит нелёгкий, — говорит Кевин Лили, и чтобы пережить больше разговоров об этом отвратительном виде спорта, Эндрю нужно покурить.

— Я же сказала, что не готова.

— А ещё ты сказала, что не будешь играть со мной в одной команде, и тем не менее ты здесь.

— Вовсе нет, я сказала что не буду играть с Лисами. Причём здесь ты?

Кевин оказывается прямо перед её лицом, запутав пальцы в сетке её клюшки. Выпрямляясь, Эндрю думает, что, наверное, это должно быть очень волнительно для того, кто боготворил Кевина Дэя.

Кевин и Лили играют в перетягивание клюшки несколько секунд, после чего Кевин просто начинает держать её.

— Ты будешь играть для меня, — говорит вдруг Кевин. Высокомерие просто льётся из его слов, словно вода из перевёрнутой вверх дном бутылки. — Сама по себе наверх ты ни в жизнь не пробьёшься, поэтому просто отдай свою игру мне.

Эндрю помнит, что услышал именно эти слова, когда Кевин пришёл в Пальметто со сломанной рукой. «Отдай свою игру мне», — сказал он с отвратительным отчаянием и высоко поднятым подбородком. Но всё это превратилось в хмурый взгляд, когда Эндрю ответил «нет». Дело в том, что Кевин не просил Эндрю, он требовал. А это никогда не заведёт кого-то далеко, даже если этот кто-то — Кевин Дэй.

— На какой ещё верх? — спрашивает Лили, и этот вопрос звучит очень знакомо.

— Если сама не понимаешь, тебя остаётся только пожалеть, — отвечает Кевин.

Несколько секунд они смотрят друг на друга, а потом Кевин протягивает руку и закрывает глаза Лили.

— Забудь про стадион, — говорит он, — про Лисов, про свою бездарную школьную команду и про семью. Не думай ни о чем, кроме экси и того, куда оно может тебя привести. Что ты видишь?

Слышать это и пытаться представить жизнь в таких упрощённых терминах настолько нелепо, что на лице Эндрю растягивается улыбка. Она становится ещё шире, когда он видит, как Лили кривит рот, что кажется ему интересным, учитывая то, как та выглядела, когда они только вошли на стадион.

Кевин дёргает клюшку Лили, где всё ещё оставались его пальцы, и говорит той сосредоточиться.

Эндрю пытается сделать то же самое, но тут же останавливается. Его затуманенные мысли и неприязнь к экси просто делают этот эксперимент невозможным. Вместо этого он наблюдает за Лили снова и снова, за кусочком пазла, который не вписывается ни в одно из свободных мест всей картины, из-за сочетания опасного и странно интересного. Что-то скрывается за этими контактными линзами, норовистым поведением и старой спортивной сумкой. Эндрю защищает свою семью, но он слишком любопытен, чтобы не посмотреть, что таится за Лили Джексон.

— Тебя, — наконец выдавила из себя Лили, и это, наверное, самое глупое, что Эндрю слышал за весь день. Но, учитывая её одержимость Кевином, возможно, в этом есть какой-то смысл.

— Скажи мне, я могу забрать твою игру?

— Можешь.

— Тори всё понимает, — говорит Кевин, опуская руку и бросая на Эндрю укоризненный взгляд.

— А-а, так её полагается поздравить! — фыркает Эндрю, потому что ему правда всё равно, кто чью игру там заберет. — Ладно, но мне её поздравить нечем, а потому попрошу остальных, чтобы сделали это за меня.

Эндрю поднимается на ноги и глотает виски, его горло печет и горит.

— Здорово, Лил. Вот так встреча!

— Мы сегодня уже встречались, — отвечает Лили, и Эндрю правда хочется проверить, так ли пуста её голова, какой кажется в этот момент, постучав по ней. Он этого, конечно, не сделает, но сильно хочет. — Впрочем, такой обдолбыш, как ты мог и забыть, так же как и мою просьбу звать меня Тори. Или это алкоголь, а не таблетки?

Эндрю ухмыляется ей через горлышко бутылки.

— Не будь такой подозрительной, — говорит он, что звучит немного лицемерно, если так подумать. — Ты же видела, как я принимал таблетки. Если бы не закинулся, корчился бы сейчас где-нибудь от ломки, выблёвывая собственные кишки. Правда, мне всё равно хочется блевануть от этого вашего фанатизма.

Ему очень, очень нужно поесть, сигарета, а может быть ещё и виски, когда Ники отворачивается.

— Упоролся, — говорит Кевин, как будто это не что-то очевидное. — Он всегда предупреждает меня, когда пропускает таблетки. Так как ты поняла, что перед тобой он, а не брат?

И вот… вот в чем дело. Эндрю на таблетках — полная противоположность трезвому. И то, что ему приходится каждый раз говорить Кевину, когда он собирается пропустить приём таблеток, заставляет что-то загореться в венах Эндрю, словно огонь. Ведь это должно быть очевидно.

— Они похожи, но не во всём. — Ох, и разве ж это неправда. Лили пожимает плечами. — Один презирает твою страсть к экси, другого это не чешет.

Кевин поворачивается, чтобы посмотреть на Эндрю, но тот еле может отвести взгляд от Лили. Её не было с Эндрю целый день, даже близко не было, и она видела, как тот принимает таблетки, но уже смогла отличить его от брата-близнеца.

«Это, — думает Эндрю, перед тем как снова засмеяться, — делает её ещё интереснее и опаснее».

—  О, у нас тут шутник завелся? Спортсменка, студентка и комик в придачу — сколько достоинств в одном человеке! Как повезло «Лисам»! Скорей бы уже посмотреть, что ещё она умеет. Может, устроим конкурс талантов? Только попозже. Кевин, погнали, я жрать хочу.

Кевин вернул Тори клюшку, и все трое пошли в раздевалку. Аарон и Ники были в душевой. Услышав шум воды, Тори опустилась на скамейку.

— К Эбби в таком виде нельзя, — заявил Кевин. — Прими душ.

— Естественно, но в женскую нельзя, подожду когда вы закончите, — сказала Тори. — Не хотите ждать меня — езжайте, сама найду дорогу.

— Опасаешься? — подмигнул Эндрю.

Тори покоробило от этой безумной улыбочки, но ещё меньше ей понравилась завуалированная угроза.

— В том числе. С чего мне вам доверять?

— Если хочешь стать звездой, про личное пространство забудь, — презрительно бросил Кевин.

Склонившись к нему, Эндрю прикрыл рот ладонью, но понизить голос не потрудился:

— Ей есть что скрывать, Кевин. Я залез в кабинет тренера и полистал её личное дело. Как по-твоему, что наша Лили прячет под одеждой — синяки или шрамы? Я думаю, шрамы. Вряд ли это синяки, раз колотить её некому. Родителей-то нет, а?

Тори вспыхнула:.

— Что ты сейчас сказал?

— Какая разница? — не глядя на неё, ответил Дэй Миньярду.

Миньярд, в свою очередь, пропустил мимо ушей реплику Дэя и повернулся к Тори.

— Душевые здесь отдельные. Когда достроили стадион, Ваймак поставил кабинки. Ректорат отказался за них платить — типа к чему такая роскошь, так что тренер выложил денежки из собственного кармана. Сама убедись, если мне не веришь. Ты же мне не веришь, да? Кстати, правильно делаешь.

Тори неожиданно успокоилась:

— Не читал. Мимо по всем пунктам. Мои родители живы, Ваймак ездил к ним подписывать договор,разве ты не знал? Шрамов у меня нет, синяков тоже.

Довольный тем, что сумел задеть Тори за живое, Эндрю ухмыльнулся.

— Ладно-ладно, расслабься, это я чутка присочинил. Твой аризонский тренер показывал нам с Ваймаком записи ваших игр и сказал, что выцепить тебя будет легко — ты всегда идёшь в душевую последней. Ещё он сказал, что не может связаться с твоими родаками. Ваймак спросил, будут ли с ними какие-то проблемы, и мистер Аризона ответил, что вообще в глаза их не видел. Они, мол, день и ночь пропадают на работе, и на дочь им пофиг. Но так-то я в точку попал, а?

— Неа, мимо. — Тори фыркнула,- Узость мышления такая штука, заставляет забыть, что у всего две стороны.

Миньярд её провоцирует, это ясно, а потому лучше сдержаться. Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, она принялась мысленно считать до десяти. На счёте «пять» улыбочка Миньярда выбесила её окончательно, чтобы не сорваться Тори решила проверить все воочию, поэтому встала со скамьи и направилась в душевую. Её взгляду предстали раковины с зеркалами высотой до самого потолка; по одну сторону от них располагался туалет, а по другую, за поворотом, душ. Заглянув за угол, Тори убедилась, что на этот раз Миньярд не соврал: вдоль стены в ряд стояли отдельные душевые кабины. Высокие стенки обеспечивали полное уединение, а дверцы к тому же были оборудованы защёлками.

— Видала? — он наклоняется вперёд, чтобы сказать это Лили на ухо. Из-за шума льющейся воды она не услышала, как он подошёл. Лили попыталась двинуть ему под ребра, но Эндрю успевает поймать её локоть, и если бы на её месте был кто-нибудь другой, он бы точно получил по рёбрам в ответ. Эндрю смеётся над этим и отступает на пару шагов назад.

«Дёрганая», — думает он.

— Тренер так и не объяснил, зачем нам кабинки. Наверное, считал, что мы должны оплакивать наши феерические провалы в одиночестве. Все самое лучшее для восходящих звёзд экси, да?

— Восходящих звёзд? Это вряд ли. — проталкиваясь мимо Миньярда так, чтобы не столкнуться плечами, Тори направилась за своими вещами.

— Согласен, — кивнул Эндрю, — «Лисы» из дерьма не выберутся никогда. Но попробуй сказать это Дэн, и она тебе уши отгрызёт. — Захватив бутылку виски, он двинулся к выходу. — Кевин, жду в машине!

После того как Эндрю ушел и дверь закрылась, Тори взяла вещи и пошла в душ. Наскоро вымылась, начала одеваться и недовольно поморщилась. Вентиляторы исправно гоняли воздух, предотвращая появление плесени, однако в помещении все равно стояла тяжёлая влажная духота, от которой одежда липла к телу. Тори провела пальцами по мокрым волосам, снова скрутила их в жгут и закрепила на затылке, затем вернулась в раздевалку. Ники и Аарон показали, где хранить защиту, чтобы она проветривалась, и куда складывать грязную форму. Выходя, Аарон погасил свет, а Тори заперла дверь. Кевин и Эндрю ждали их у машины.

Забрав у Эндрю ключи, Ники показывает их Тори.

— Сегодня можешь сесть впереди, но только в честь первого дня. Имей в виду, Кевин ненавидит ездить сзади.

— Мне не принципиально, — пожала плечами Тори, но близнецы и Кевин уже устроились на заднем сидение: Аарон и Эндрю — по бокам, Кевин — посередине. Эндрю оказался как раз позади Тори, что несколько напрягало..

Эбигейл Уинфилд жила в одноэтажном домике в пяти минутах езды от университетского кампуса. Поскольку подъездную дорожку уже занимали два автомобиля, Ники припарковался на обочине.

Парадная дверь была не заперта, и все пятеро вошли без стука. В ноздри ударил густой запах чеснока и горячего томатного соуса.

Ваймак и Эбигейл хлопотали на кухне. Тренер рылся в ящике со столовым серебром и ворчал себе под нос. Не обращая на него внимания, Эбби что-то помешивала на плите. Ваймак первым заметил Лисов и наставил указательный палец на Ники:

— Хэммик, иди сюда. Постарайся хоть раз в своей никчёмной жизни принести пользу. Стол сам себя не накроет.

Теперь обернулась и Эбигейл.

— Ну-у, тренер, — жалобно протянул Ники, — почему всегда я? Вы же уже начали, так, может, сами и закончите?

— Закрой рот и берись за дело, — прорычал Ваймак.

— Эй, вы двое, ведите себя прилично, у нас всё-таки гостья, — приструнила их Эбби, отложив в сторону ложку и направляясь к пришедшим.

Ваймак окинул взглядом всю компанию.

— Не вижу тут гостей. Тори — одна из Лисов, и только из-за того, что она первый день в команде, плясать вокруг неё никто не собирается. Пусть сразу зарубит себе на носу: в этой команде никто с ней нянчиться не будет, иначе в июне реальность преподнесёт ей жестокий удар.

— Дэвид, хватит уже чесать языком, следи лучше, чтобы в кастрюле с овощами не выкипела вода. Кевин, посмотри, как там хлеб — он в духовке. Ники, займись сервировкой. Аарон, помоги Ники. Эндрю Джозеф Миньярд, если это то, что я думаю, ты у меня схлопочешь!

Эбигейл попыталась отнять у Эндрю виски, но он лишь засмеялся и нырнул в коридор. Она как будто бы хотела броситься за ним, но ей помешала стоявшая на пути Тори. Она шагнул в сторону, уступая дорогу, однако Эбби ограничилась тем, что метнула убийственный взгляд на Ники.

— А что я должен был делать? — виновато потупился Хэммик, вместе с Кевином и Аароном приступая к своим обязанностям. — Отнять силой? Я что, идиот?

Эбигейл оставила его реплику без ответа и посмотрела на Тори.

— Значит, ты у нас Тори. — судя по всему тренер уже предупредил её, как лучше называть новенькую, — А я — Эбби, командный медик и временно квартирная хозяйка этой братии. Они тебя не обижают?

— Не волнуйтесь, всему свое время, — откуда-то подал голос Эндрю. — К августу мы её пообтешем.

— Только посмей повторить прошлогоднюю историю… — начала Эбби.

— И сюда пригремит Би, — перебил её снова появившийся в дверях Миньярд. Бутылку он где-то оставил и, дабы умиротворить Эбби, предъявил пустые ладони. — С Мэттом у нее хорошо получилось, да? Тори она запросто расщёлкает. Вы ведь пригласили её на ужин?

— Пригласила, но она отказалась. Сказала, не хочет создавать неудобств.

— Там, где Эндрю и Ники, всегда сплошные неудобства, — буркнул Ваймак.

Эндрю не стал утруждать себя оправданиями и перевёл взгляд на Тори.

— Би — универский мозгоправ. Раньше работала с малолетними преступниками, потом перешла к нам. Приглядывает за потенциальными самоубийцами и психами, всякое такое. Она наша персональная нянька. В августе тоже с ней поболтаешь.

— Это обязательно? — спросила Тори , и…

…и есть в её голосе что-то. Едва заметный намёк на кровь, сочащуюся из раны, что уже заставило бы акулу насторожиться и выслеживать свою добычу. Есть много людей, которые не любят психиатров просто так, но Эндрю не верит, что Лили одна из таких. Не тогда, когда она идеально вписывается в их поганую команду со своими острыми краями и когтями.

«Бинго», — думает Эндрю

— Да, спортсмены обязаны беседовать с психологом раз в семестр, — подтвердила Эбби. — Первая встреча — просто знакомство; узнаешь, где её кабинет, расскажешь о себе. Второй раз будет весной. Конечно, если понадобится, ты можешь прийти к ней в любое время и вообще договориться о регулярных посещениях. Консультации психолога входят в стоимость обучения, так что пользуйся возможностью.

— Бетси отличная, тебе она понравится, — заверил Ники.

Тори сильно в этом сомневалась, но промолчала.

— Ну что, начнем? — Эбби жестом пригласила Тори и Эндрю пройти в комнату.

Есть Тори расхотелось, но деваться было некуда, и она села за стол — подальше от Кевина и Эндрю.

Рассевшись, все умолкли и наполнили тарелки, но, когда принесли горячую лазанью, беседа возобновилась. Тори предпочитала помалкивать; её больше интересовало, как ведут себя другие. Время от времени общий разговор разделялся на беседы поменьше: Кевин и Ваймак обсуждали весенние тренировки и новобранцев из других команд, а Ники развлекал остальных болтовней о фильмах и сплетнями о неизвестных Тори звёздах. Эндрю слушал Кевина и тренера, но не вмешивался, а лишь бормотал себе под нос что-то нечленораздельное и гонял еду по тарелке.

В одиннадцатом часу вечера Ваймак решил откланяться, и Тори ушла вместе с ним. Поездка в автомобиле вдвоём с тренером стала для неё самым серьёзным испытанием за день. Миньярд, конечно, шизанутый, но к мужчинам Тори испытывала стойкое отвращение и страх. Всю дорогу она просидела на пассажирском сиденье напряжённая, как струна. Вероятно, Ваймак это почувствовал, потому что до самого дома не проронил ни слова и, только заперев за ними входную дверь, задал вопрос:

— Проблемы с парнями?

Тори покачала головой и незаметно отодвинулась от него подальше.

— Разберусь.

— Они не знают границ, — вздохнул Ваймак. — Если зайдут слишком далеко и у тебя не получится поставить их на место, обращайся ко мне, поняла? Полного контроля над Эндрю у меня нет, но Кевин — мой должник, и я могу действовать через него.

Кивнув, Тори направилась в кабинет, чтобы забрать из ящика стола свою сумку. Несмотря на то что она весь день пролежала под замком, Тори вывалила её содержимое на диван для проверки. Едва пальцы нащупали на дне папку, сердце Тори забилось спокойнее. Она хотела открыть её и убедиться, что все на месте, но ей мешал Ваймак

-Что у тебя с вещами? — поинтересовался он.- Они что, все одинаковые? Это ты будешь носить весь год?

Ваймак окинул взглядом охапку одинаковых чёрных водолазок, брюк и футболок.

— Да, одинаковая, так мне удобно, — ответила Тори, — и — да, буду.

Ваймак изогнул бровь, но от комментариев воздержался.

— Прачечная на цокольном этаже. Стиральный порошок в тумбочке под раковиной. Бери все, что нужно, и на кухне тоже не стесняйся. Лучше уж ты выгребешь последнюю ложку хлопьев, чем будешь шугаться, как уличная кошка.

— Я поняла, тренер.

— Мне надо заняться бумагами. Ты как, нормально?

— Хочу выйти на пробежку.

Ваймак молча кивнул и удалился. Отложив в сторону спортивные штаны, Тори бросила на диван пижаму, сбегала в туалет переодеться и вернулась в кабинет, чтобы убрать сумку и снова запереть ящик письменного стола на ключ. Ваймак, погруженный в работу, даже не поднял головы, хотя на прощание что-то буркнул. Тори закрыла за собой дверь, сунула ключи в карман и двинулась вниз по лестнице. Она и сама не знала, куда идёт и где окажется, но это было неважно. Стоит лишь задать ногам направление, и они унесут её прочь от всех мыслей. Именно этого она сейчас и хотела.