Глава 18
Целая неделя превратилась для Тото в изощренную, изматывающую пытку. Он выстроил вокруг себя непробиваемую стену из бесконечных брифингов, спонсорских встреч и отчетов по телеметрии. Как бы Макс ни пытался приблизиться, как бы ни сверлил его темным взглядом в паддоке, Тото ускользал, прикрываясь работой.
Стыд сжигал австрийца изнутри. Он, человек абсолютного контроля, позволил себе слабость, которая перечеркнула всю его жизнь. Но хуже жгучего стыда было предательство собственного тела. То, что до той ночи в отеле казалось ему немыслимым и чуждым, теперь превратилось в пульсирующую, навязчивую потребность. Его тело помнило каждое грубое прикосновение Макса. Оно предательски требовало продолжения, томилось от нехватки этой подчиняющей силы, и Тото приходилось тратить колоссальные усилия, чтобы внешне оставаться ледяной глыбой, пока внутри всё плавилось от нереализованного желания.
Макс выигрывал гонку за гонкой, принося команде трофеи, но босс лишь сухо кивал ему на подиуме, не смея даже встретиться глазами.
Терпение Ферстаппена, и без того никогда не отличавшееся долговечностью, лопнуло на седьмой день, прямо во время воскресного Гран-при.
Макс уверенно лидировал. До финиша оставалось всего несколько кругов. Тото стоял на пит-уолл, напряженно следя за отрывом, как вдруг серебряный болид, вместо того чтобы плавно войти в скоростной поворот, резко, почти неестественно дернул руль. Раздался оглушительный визг тормозов, и машина на огромной скорости влетела в барьер из отработанных покрышек. Взметнулось облако пыли и карбоновых обломков.
Сердце Тото остановилось. Весь командный мостик замер в леденящем ужасе.
- Макс! Макс, ты в порядке?! -
Тото сам схватил рацию, его голос сорвался на отчаянный крик, выдав его панику с головой.
В эфире раздалось лишь тяжелое дыхание, а затем спокойный, почти издевательский голос Макса:
- Теперь ты обращаешь на меня внимание, босс. Я в норме.
Он выбрался из разбитой вдребезги машины сам. Никаких серьезных травм, только пара синяков от ремней безопасности и легкая хромота. Но когда Ферстаппен вернулся в паддок, атмосфера была наэлектризована до предела. Тото, бледный как полотно, ждал его у входа в моторхоум.
Они молча вошли в кабинет босса. Макс обвел тяжелым взглядом присутствующих инженеров и пиар-менеджеров.
- Пошли вон, - тихо, но так, что у всех мурашки побежали по спине, произнес гонщик. - Все.
Персонал испарился в ту же секунду. Все были уверены, что сейчас за закрытыми дверями разразится исторический скандал из-за разбитой машины стоимостью в миллионы долларов.
Щелкнул электронный замок. Тото открыл рот, чтобы обрушить на пилота свой гнев:
- Какого черта ты творишь, Макс?! Ты мог убиться! Ты...
Он не договорил. Макс сделал стремительный рывок вперед. В его глазах полыхала чистая, неконтролируемая ярость пополам с темной жаждой. Он схватил Тото за лацканы пиджака и с силой толкнул его на широкий кожаный диван.
Вольфф потерял равновесие, но не успел он даже попытаться встать, как Макс оказался сверху.
Одним жестким, отработанным движением гонщик перевернул Тото на живот. Его руки действовали так быстро, что Вольфф не успел сориентироваться.
Щелкнул ремень, и в следующее мгновение брюки вместе с бельем были безжалостно стянуты вниз, оставляя Тото абсолютно беззащитным. Макс рывком усадил его к себе на колени, перекинув поперек своих бедер так, что лицо австрийца уткнулось в диванную подушку.
- Что ты делаешь?! Макс, пусти! - Тото задергался, его лицо вспыхнуло от унизительности позы.
*Хлоп!*
Первый шлепок обрушился на обнаженную кожу с обжигающей силой. Звук удара хлестко разнесся по кабинету.
- Почему ты бегал от меня всю неделю? - прорычал Макс, и его тяжелая ладонь снова взмыла вверх.
*Хлоп!*
Тото судорожно выдохнул, пальцы вцепились в кожаную обивку дивана. На его теле мгновенно расцвели два ярких, багровых следа.
- Я не... ах! - голос Тото сорвался, когда очередной горячий шлепок пришелся прямо по ягодицам. - Я не бегал... Я работал!
- Лжец, - выплюнул Макс, и удары посыпались один за другим, методичные, жесткие, выбивающие из Тото остатки сопротивления. - Ты смотрел сквозь меня. Ты думал, что сможешь получить то, что было в отеле, а потом просто надеть свой галстук и забыть?
С каждым новым шлепком боль пульсировала, но, к абсолютному ужасу и стыду Тото, она смешивалась с чем-то еще. С тем самым порочным, первобытным удовольствием, которое он так отчаянно пытался подавить всю эту неделю. Жар от широкой ладони Макса разливался по телу, заставляя кровь кипеть. Эти властные, наказывающие удары отключали его аналитический ум, погружая в состояние чистых рефлексов.
- Макс... хватит... мы в моторхоуме... - попытался простонать Тото, но в его голосе не было и капли протеста, только мольба и тяжелое, сбивчивое дыхание.
Удары становились жестче. Макс наказывал его за каждую проигнорированную секунду, за каждый холодный взгляд. И чем сильнее жгло кожу от багровеющих следов, тем явственнее Тото ощущал катастрофическую перемену в собственном теле. Его бедра рефлекторно подавались навстречу каждому удару, а между ног становилось невыносимо тесно от стремительно нарастающего возбуждения.
Макс, почувствовав эту дрожь и реакцию тела на своих коленях, остановил руку. Он тяжело дышал, глядя на яркие, раскрасневшиеся от его ладони следы на коже Тото. Гонщик медленно провел кончиками пальцев по горящему от шлепков месту, и Тото шумно, отчаянно выдохнул в подушку.
- Ты посмотри на себя, Тото, - хрипло, с темным торжеством прошептал Макс, наклоняясь к самому уху распластанного на его коленях босса. - Ты кричишь о работе, ты пытаешься сбежать, но от пары шлепков ты возбуждаешься так, что дрожишь в моих руках. Кого ты пытался обмануть эту неделю? Меня... или себя?